Цирк

«Он именует себя кодовым именем… «Фокусник», — слегка удивлённым тоном говорил ведущий дневных новостей, стараясь не показывать своих эмоций, и с равнодушным и серьёзным взглядом продолжил читать текст.- «В данный момент против него готовится слушание и адвокатом этого «Фокусника», был выбран Питер Ворсен, известный всем по громким делам, таким как…» Самое время сходить с ума от красоты всех нескромных выражений. А ты попробуй тут не говорить, когда хочешь что-то сказать этим глупым людям… Но это бессмысленно. От взгляда на бесконечное голубое небо становилось легче на душе, а давившие на запястья наручники грели. И ради чего это облитое светом бледное тело еще дышало? Фокусник сам не мог ответить на этот вопрос. «Аналитики сходятся во мнении, что это русская мафия. Санкции против России уже были выдвинуты. Но никто к этому часу еще не дал внятных объяснений, почему на чужой территории проводились карательные меры. По нашим расчетам, это спланированное решение по отвлечению внимания от более крупных дел. Слушание по делу состоится в эту пятницу…» Переключения на следующий новостной канал. Девушка там тараторила так, словно сдавала тест на скорость чтения, при этом весь экран занимало видео с камер наблюдения, как в один из участков полиции вламывается неизвестный в смокинге, в маске и после пары хлопков, для привлечения внимания, снимает со своего лица маску, обнажая те самые алые глаза перед общественностью. Капитан Цирка медленно, под дулами множества пистолетов, поднимает руки над головой и улыбается, пока к нему подступают на дрожащих ногах полицейские, чтобы скрутить и ударить лицом об пол для обезоруживания. Когда слезы закончатся, взор устремится к небу, что скрылось за решетками и все это попадет в объективы камер. Удар за ударом, и вот уже беловолосый мужчина, что был объективно приятен внешне, уже лежал у ног полицейских, скрученный и молчаливый, он словно пришел на собственный расстрел. Адвокат выключил телевизор, и охранники тут же принялись выносить эту технологическую приблуду из камеры допроса. Внимательно сканируя своим чутким взглядом прилагающиеся к делу документы, адвокат не забыл поглядывать исподлобья и на своего подзащитного, на чём лице были лишь натянутая улыбка и дьявольские красные глаза, устремленные сквозь решетку до самого неба. — Дело провальное, вы в курсе? — скрестив руки на груди, адвокат немного отстранился от стола и облокотился на спинку стула. Мужчина средних лет переодически поправлял свой дорогой костюм цвета слоновьей кости, что скрывал под собой рубашку оттенка темного ультрамарина и светлый галстук, под стать костюму, адвокат все никак не мог привыкнуть к ауре своего нового подзащитного. Его темные глаза с красно-зеленым отливом выглядели бледными листьями на фоне рубиновых глаз мужчины, что был спокойнее питона в террариуме, все смотрел в окно и коротко отвечал. — Да, я в курсе. Атмосфера не располагала к общению, но это и было понятно: человек, сдавшийся властям чужой страны и признавший своё участие во многих крупных делах, не станет оправдываться. Взял ли он на свои плечи чужую ношу или скрывается от своего руководства на чужой территории, это стоило только выяснить, а пока этот статный альбинос продолжал молча улыбаться, словно видя то ли выход, то ли конец кошмара. — О’кей, но вы хотя бы в курсе, что близки к смертной казни? — Да. — Вы можете мне ещё что-нибудь сказать, кроме этого вашего неприветливого и раздражающего «да»? — оскалившись, спросил мужчина, поправляя свои очки. — Конечно. Сложно было понять этого загадочного и хладнокровного убийцу напротив, но адвокат, как бы ему ни было неприятно общаться с этим уникумом, старался выполнить свою роль. Тут даже придумывать никакого «урода» не нужно, вот он- сидит напротив с белоснежными волосами и глазами смерти, весь расслабленный и довольный собой. Его устроит любой приговор — от пожизненного до смертного. — Да, я смотрю, вы не Лев Толстой, говорить совсем не любите. О’кей, и не такие дела вел, но с русскими… Обычно все ваши братья не могут и два слова связать, а вы даже не пытаетесь. Адвоката наняла неизвестная персона, но для всех была доступна информация, что его утвердил сам суд, а Фокусник был и не против, все равно разговаривать ни с кем он не желал, но а его чистосердечное признание, что он написал сам на себя и на свою организацию, было уже давно рассмотрено судом. Дело обещало быть затянутым, а Фокусник и не спешил никуда, ведь наблюдать за тем, как эти глупые люди, говорящие на иностранном языке, пытаются найти подтверждение его словам вызывало животный оскал. Да и попытки его устранить точно не будет. Отец его не позволит уничтожить столь ценное тело, с бьющимся здоровым сердцем и лёгкими. — Да, хорошее знакомство у нас выдалось, — тяжело выдохнув, мужчина перехлестнул пару листов архива, глядя на фотографии, что уже были прикреплены к делу, но на них сверкали лица других людей, так называемые «подчинённые».— Мистер, Фокусник? Мне всегда к вам именно так обращаться или можно менее формально, по имени, к примеру? В ответ лишь был тихий смешок и короткий взгляд в его сторону, не более. Человек, что был готов признаться во всех своих смертных грехах, быть распятым, расстрелянным, казненным, не был готов произнести свое имя. Такое явление тоже имело место быть, прокрутив ручку в руке адвокат усмехнулся, не первый это преступник, что вживается в роль собственного второго имени, забывая свое настоящее «я». Это схоже с подменой или биполярным расстройством, но сложно поставить диагноз человеку, который стоически молчит. — Для начала, чтобы скосить вам срок и подкупить присяжных, нужно написать вам алиби, на несколько крупных дел, в которых вы еще не успели признаться. Расскажите мне что-нибудь про последнее ваше дело, или про ваши дела на территории России. Думаю… — Ваши глаза еще горят огнем, это прекрасно. Люблю наблюдать как потихоньку, под тягостью грехов, меркнут такие яркие взгляды. Тело покрылось мурашками от плеча до рук, а в горле пересохло. Угроза ли это была или нет, адвокат не желал выяснять это. Вспылив и резко встав из-за стола, он схватил документы, вызвал охрану и направился к выходу из камеры, лишь бы подальше от взгляда этого утонченного и белокожего мужчины, что продолжал с улыбкой на лице следить за каждым шагом собственного адвоката. Два человека в чёрной форме тут же забежали в камеру допроса и принялись одевать на Фокусника огромное количество подавляющих сопротивление вещей- от наручников и ремешков, до намордника и электрического ошейника. — Задаюсь вопросом, — окликнул своего адвоката Фокусник, прежде чем его вывели из комнаты.— Почему именно ты мой адвокат? — Я ваш адвокат, по велению суда. Тут нет никакой тайны и хитросплетений. — А ты подумай лучше. Разве бы такому колоритному персонажу, как я, выбрали бы столь обычного адвоката с простым именем, а, Питер? Ты ж прост, как две копейки на глазах покойника. Чуть за тридцать, белокожий, глаза расцветки североамериканского ужа, вдовец, с высшим образованием, но работаешь то на государство, то на себя, а все почему? Погрязнув в кредитах, ты и забыл, как дышать без них и вот оно, дело, за которое тебе заплатят хорошую сумму. Чудеса, да и только, только защищать пред судом тебе надо самого «дьявола», но ты не почурался, ведь деньги не пахнут и даже если меня убьют, тебе все равно заплатят. Да, истинный капиталист никогда не откажется от подобной сделки. — Увидите его! — огрызаясь, как запуганный пёс, прокричал адвокат, почувствовав на себе некую угрозу от своего подзащитного. Угрозу? Если бы новое лицо Фокусника и угрожало кому-нибудь, то только не с улыбкой на лице и такими опустошенными глазами, что молили о смерти. Во всех бумагах, что он без удовольствия подписывал, он упоминал о расстреле на главных площадях или что бы как можно больше людей смогло посмотреть на его смерть, ведь это будет то еще зрелище, за которое некоторые очень хорошо заплатят, узрев голову капитана «Цирка», продырявленную пулями. Находиться рядом, да еще и защищать такого уникума было невыносимо. Словно кто-то перекрывал воздух в этой узкой камере допроса. Охрана мигом схватила Фокусника под локти и, скрутив, повела из кабинета первым, оставляя адвоката наедине со своими мыслями. Бывало и хуже, думал мужчина, поправляя тонкую оправу на носу, бывало, он защищал еще тех моральных уродов, насильников, педофилов, психопатов, но этот индивид был похуже многих из них. В документах и преступлениях, о которых он рассказал, описывали его, как дьявола во плоти, что не пачкал свои руки, используя всех вокруг. Но стоило оторвать глаза от сухого текста криминалистов и взглянуть в эти глаза напротив, как у защитника дыхание пропадало, ведь взгляд этого мужчины аристократических кровей завораживал, как и неестественная белизна кожи. — С вами все хорошо? — обеспокоенно спросил один темнокожий охранник, вернувшись за адвокатом Фокусника.— Да, не повезло вам в очередной раз. Всегда защищаете каких-то отбросов. Не надоело играть роль «адвоката дьявола»? — Ой, Майк, даже не думай о пустяках, — улыбнувшись до ушей, мужчина стукнул охранника по плечу и с пачкой документов покинул камеру допроса.— Главное, что за таких платят хорошо, а остальное дело профессии. Все равно от наказания им не уйти. — Да, вы правы, — почёсывая свой затылок, говорил охранник, следуя за адвокатом, как массивная и черная тень, — Но если честно, я молился за вашу душу. — С чего это? Искренне поинтересовался Питер, посматривая на мужчину через плечо. Он хотел бы показаться наивным глупцом, но он прекрасно понимал, о чем сейчас будет говорить этот его старый знакомый. — Прошлое дело навело тут неменьший шум, но в узких кругах. Я еле сдерживался, чтобы не задушить эту мразь прямо в камере, благо Господь сам его наказал в лице Честера. Эх, Честер, богобоязненный человек, что сел на 20 лет в тюрьму за убийство жены, его лицо и дело было известно Питеру, но самое громкое убийство, за которое он получил всеобщее одобрение, это убийство своего сокамерника, что был под защитой нынешнего адвоката Фокусника. Несмотря на профессионализм, высокое вознаграждение и умение отделять работу от личного, прошлое дело давалось Питеру крайне тяжело. Что-то человеческое, возможно, сердце, сжималось при виде данной истории, но каждую такую эмоцию можно легко отбросить. Защита педофила, чей список преступлений был ужасающий, это то еще было испытание для Питера, ведь неоднократно хотелось отказаться от подобного рода денег, ведь здоровый сон важнее, но все сложилось, как всегда. В итоге этому человеку дали минимальный срок, чему он так же был не рад, ведь все знают, что делают с подобными выродками в тюрьме: их делают или «опущенными» или просто забивают, как скот, хотя сравнение домашнего скота с этим человеком было сплошным оскорблением для животных. Через каких-то пару месяцев адвокат уже вычитал в газете, что его прошлого подзащитного задушили в собственной камере, после этого здоровый сон защитника благополучно вернулся. — Этот…белый русский очень странный. Он выглядит так надменно, словно позволяет нам его тут держать. Возможно, у себя на родине он и авторитет, но здесь, он простой белый преступник. — Все они, как правило, на своей волне. Конченые нарциссы, — пожимая плечами, адвокат покидал серые стены тюрьмы в сопровождении крупного темнокожего охранника Майка.— Мне без разницы, будет ли этот человек казнен или будет гнить в тюрьме до конца своих дней, я хочу помочь следствию и найти всех похищенных им людей. Если он будет помогать следствию, то уже не зря — искупит хотя бы часть своих грехов. Может, тогда помирать будет ему легче. — Ага. Ладно, Питер, до завтра! Приятной вам дороги. Помахав на прощание, адвокат без лишней спешки разблокировал свой новенький кроссовер, приобретенный в салоне совсем недавно за полученное наличными вознаграждение за прошлую работу. Капитализм во всей его красе, ведь пока кто-то переводит на кредитку деньги за защиту подобного уникума, не стоит задавать лишних вопросов и хорошо выполнять свою работу. Если кто-то бы спросил: «не хочется ли плюнуть в лицо таким людям?», опытный юрист ответил бы, что в начале хотелось, но, чем больше работаешь в подобной сфере, тем меньше остается от твоего настоящего «я», ты словно режешь на части свое мнение и прячешь его, ведь так легче. Бога на всех не хватит, а законом не запрещено выступать адвокатом за хороший оклад. Выруливая на безобразную дорогу, адвокат даже и не поглядывал по сторонам, ощущая себя, как в танке. В кармане были пара центов и купюр, этого хватит на фаст-фуд по дороге до съёмной квартиры. Да, заниматься новым делом, тем более таким масштабным, всегда выматывающие, после такого тянет на вредную еду, словно после попойки. На телефон стали поступать сообщения от неизвестных, пока без угроз, лишь предложение денег за организацию встречи с его подсудимым. Забавно, посчитал адвокат, обычно такие предложения приходят от репортеров и после начала рассмотрения дела, а тут, видимо, дело непростое и про поимку, вернее, сдачу Фокусника властями, уже все важные персоны в курсе. Кого-то это радует до глубоких морщин на щеках, а кого-то до печенок пугает, вот и застрял по причине всего этого процесс. Питер закурил сигарету и заказал двойной чизбургер и картошку с беконом. Если никто не будет бросаться в него краской и угрожать расправой, значит дело было неинтересное. — Надо бы прошерстить все эти ролики и новостные сводки по миру, не зря ж этот альбинос раскидал столько хлебных крошек в интернете, — положив пакет с едой на заднее сидение, мужчина глянул на красные папки с документами, тонкие и не имеющие никакого веса, кроме бумаги с признанием Фокусника в преступлениях международного масштаба, — Интересно, он просто русский бандит или…точно бандит, рыбы покрупнее сами себя не топят. Махнув рукой, он помчался дальше на машине до своего милого съемного уголка в этом большом городе. Такое блаженство возвращаться домой, где работает кондиционер, в холодильнике пусто, зато винный бар ломится от всевозможных дорогих сортов алкогольных напитков, спасибо нечистым на руку людям, что не только финансируют проживание подобного обслуживающего персонала, но и украшают их жилища. Питер не был любителем искусства, но каждый уголок в его доме напоминал галерею, так же он не любил виски, именно поэтому шкафы заполнены мексиканской текилой. Бросив вещи на серый диван, мужчина накинул на свои плечи легкий белоснежный халат, раскрыл окна с видом на тлеющий закат, наполнил бокал апельсиновым соком и наконец-то разложил на мраморном столе листы с делом Фокусника. — Кто ты, на хрен, такой? — огрызнувшись, спросил вслух адвокат, поправляя назад свои короткие блондинистые волосы.- Ха, вот же, еще условия свои прописал! Все идет по плану, прокручивал у себя в голове Фокусник, посматривая на лениво вышагивающих охранников у его одиночной камеры. Поглядывая на все окружение через решётку, капитан Цирка удивлялся, как в такой серости и скуке его товарищ по команде Музыкант не сошел с ума. Этому плечистому наемнику часто выдавались задания в таком духе- вызволить кого-то из тюрьмы или поговорить с кем-то из авторитетов на их территории, а потом сбежать. Занимательное мероприятие-сидеть за решеткой в чужой стране, где бед ты наворотил больше, чем в собственной. Такие места словно созданы для медитации- спокойно, немного шумно, пахнет зловонно, зато кормят по расписанию. Единственное маленькое окно, вырубленное в бетонной стене указывало на то, что уже наступила ночь, о чем напоминали и гаснущие в тюрьме огни освещения. Надзиратели, подобно вожакам, отдавали приказ об отбое, но не уходили, продолжали шаркать своими ботинками то туда, то сюда. По скромному подсчету усталых от бессонницы глаз, капитан обнаружил тридцать сотрудников тюрьмы, что с разной стадией безалаберности выполняют свою работу. Но не здесь Фокуснику придется отсиживать его срок. Как только его нога наступит на деревянные полы старинного и величественного здания суда, его сразу же переведут в какую-нибудь частную тюрьму, словно выкупленную дивную зверушку, и тогда уже можно действовать в соответствии с его планом. — Кака жалость, что здесь из доступной литературы присутствует только Библия, — скучающе зевнув, Фокусник опустил голову на подушку, которая была беспощадно тверда. Может, надо было остановиться, прекратить все это и, опустив руки, позволить себя уничтожить при условии: похоронить у тех двух могил под белой сиренью. Звучит слишком легко и от этого не станет легче. Лучше уйти с головой в работу и не дышать этим зловонным тюремным запахом, что въедался ядом под фарфоровую кожу капитана. Закрывая свои глаза, он прокручивал в голове последний разговор с Гимнасткой, что была так против всей этой затеи. — Затея, мягко говоря, хреновата, — произносила девушка, заправляя обойму пулями местного производства.— Фокусник, сейчас не то время, чтобы рисковать, тем более тобой. А ты мне тут втираешь, что-то про местную тюрьму, сдачу тебя, как сакральную жертву и слив всех данных властям …не, я не буду в подобном участвовать. Я дорожу тобой, как собственной жизнью! Ладно, я не сильна в сравнениях, но ты понял меня. Поэтому, давай разработаем другой план, для защиты всех наших людей. Слова девушки переливались волнами- от полукрика до шепота. Она нервно покусывала нижнюю губу и без конца трепала свои короткие волосы. Фокусник хотел бы ее успокоить, но не мог, понимая, что единственный правильный ход в их положении- это кинуть на стол все имеющиеся тузы и смотреть, как противник белеет от страха. — Черт, — прикрывая пол-лица ладонью, девушка исподлобья глянула на своего капитана. — Даже если ты все руководство доведешь до дрожи, это не означает, что тебя не могут убить в тюрьме? Я правда переживаю, что ты не договариваешь свой план. Ты же знаешь, что, как и в школе, если ты погибнешь, то все мы и до утра не протянем. Она была права. Самый главный обман- это верить сейчас в трезвость рассудка Фокусника, который на любую фразу улыбался, но не как раньше. Сердце, покрытое инеем, не билось в такт с этим миром, и это пугало девушку с потухшими глазами. Они смотрели друг на друга, как две поломанные детали механизма, не в силах приподнять кончики губ во время улыбки. — Хорошо. Я буду на твоей стороне и никому ничего не донесу.- холодные руки двух людей сплелись в узлы и это грело.— Одно условие. Буду каждый понедельник и четверг тебе навещать, разрешите? Под размышления о следующем этапе своего личного плана Фокусник и уснул, а разбужен был бьющим по перепонкам треском дубины о железные прутья его камеры. Утро с первыми лучами солнца, под вопли одичавших представителей человеческой расы, что может быть хуже осознания себя дома. — Поднимайся! — скомандовал надзиратель, доставая наручник.— Подошел сюда! Встал спиной и руки протянул! — В такие ролевые игры я бы поиграл, — сонно отвечал Фокусник, медленно поднимаясь с кровати. Люди меняют людей в надежде забыться, и Фокусник наконец-то стал осознавать всю тягость этих слов. Его слабое зрение различало средь всех заключенных только низких брюнетов, и это смешило до колких иголок в животе. Чувство одиночества, сравнимое с безумием, он не мог унять, а единственное его спасение могло бы быть «время», если бы оно было. Идя по коридору, всматриваясь в размытые лица людей, капитан осознавал, что почти каждая голова была повернута в его сторону. Так забавно, словно белая ворона, он вышагивал по этим обшарпанным коридорам в рыжей тюремной робе и слышал только иностранную речь. Дойдя до столовой, что была просто очень большой палатой с ослепляющим холодным светом и железными столами, альбинос не особо удивился подобному виду. Выглядело все побогаче и стерильнее, чем в русских тюрьмах, но оно и понятно, страна-капиталист стала первой, кто запатентовала учреждение«тюрьмы», как исправительной меры для граждан, но как бы это было не смешно и грустно, система с отсидкой своего срока не исправляла человека. Фокусник не был в том положении, чтобы трактовать свое мнение, поэтому, как только наручники за его спиной ослабили хватку, он подошел к фуршету за стеклом, где, взяв поднос, можно попросить себе приятный завтрак, в который тебе даже не плюнут. — Эй, шлёпок майонезный, съ*бался отсюда! — кричало невнятно лицо, отбирая у кого-то утреннюю порцию, пока надзиратели стояли по стойке «смирно» и наблюдали за этим.— А ты что смотришь? Крекер, тебе что-то надо? Уставшие глаза Фокусника пытались рассмотреть черты лица этого татуированного латиноса, но стоило ли оно этого, уникум так не считал. Он лишь слегка улыбнулся и отвернулся от этого индивида маргинального общества. — Я к тебе обращаюсь. Белая обезьяна, что глаза прячешь? Взяв в руку стеклянный стакан с горячим чаем Фокусник без лишнего интереса глянул на этого диковатого человека, что кричал громче всех и тыкал себя в грудь, что он тут главный. Только рука этого незнакомца коснулась плеча Фокусника, он усмехнулся и пронзительно глянул на него своими алыми глазами, крепко сжимая в руке стеклянный стакан. — Руку убрал, — скомандовал Фокусник, но это только позабавило заключенного.— И кто еще обезьяна, если ты даже свой язык плохо понимаешь. Замахнувшись кулаком на Фокусника, этот индивид подписал себе приговор. Выплеснув в лицо этого человека горячий кипяток, Фокусник не остановился и разбил этот стакан об его бритую голову, где на макушке красовалось вытатуированное число «13», но на этом хладнокровие Фокусника не было исчерпано. Пока люди этого жалкого человека только решились подбежать и разнять драку, Фокусник приподнял лицо этого латиноса за подбородок и окровавленной рукой, что сжимала осколки от стакана, стал впихивать остатки стекла прямо ему в глотку, пока слезы не потекли по щекам мужчины. — Что…что ты делаешь, ублюдок?! Кричали массы людей, пока уникум с холодом продолжал впихивать стекло в глотку этого человека, и, нажимая на кадык, заставил его глотать это вместе с кровью альбиноса. Охрана недолго оставалась позади и вмешалась в суматоху происходящего. Резкий удар по затылку и в колено заставили Фокусника остановиться. Повалив безэмоционального капитана на плитку, надзиратели моментально скрутили его, и, достав биты, стали приводить в чувство ударами по почкам. — Ха, и это все на что вы способно? С ироничным злобным оскалом, во все тридцать два зуба, Фокусник поглядывал на надзирателей, чьи глаза были полны страха, давненько не творилось подобное кровавое зрелище в стенах этой тюрьмы. Тихо посмеявшись, Фокусник посильнее сжал свою ладонь, вдавливая крупицы стекла поглубже себе в кожу до болезненной дрожи в побледневших костяшках. Боль отрезвляла, приводила в чувство и давала некое наслаждение, это как новое рождение себя через боль. — Так, так, вы правда запихнули Пачино в глотку стекло и заставили его глотать? Мистер… Фокусник, это слишком. У вас завтра уже суд, а вы творите такое, — с кислым лицом произносил адвокат, постукивая ручкой по железному столу. — Глядя на эти синяки понимаю, что вам досталось, и вы сожалеете о своем поступке. Фокусник и сам не понимал, как быстро прошел завтрак и избиение его надзирателями, что оставили в этот раз следы еще и на лице: разбитая губа и крупный синяк на правой части щеки. Обошлось без гематом, но все же это забавляло Фокусника, что давно не видел собственного лица, лишь ощущал, как что-то побаливает снаружи, а не только внутри. — Фокусник, что у вас произошло с этим заключенным. Вы мне ответите? — Посмотрите мне в глаза и скажите, мне к лицу эти синяки? Я никогда не позволю без основания избивать себя, но тут вынужден, у меня ж руки связаны. Пылающие огненные глаза прогревали душу скучающего адвоката, да так, что он сам и не заметил, как выпрямил спину и стал всматриваться в палитру этих синяков на белоснежном лице мужчины. Словно выточенный из мрамора, с нахальной самовлюбленной улыбкой он позвал собой любоваться, раскрыв лицо перед всем миром, а сейчас он позволил надзирателям и руку на себя поднимать, но до какого момента это продлится? Не было ощущения превосходства и безопасности рядом с этим мужчиной, даже когда руки Фокусника были скручены по локоть, а ноги связаны, он внушал некий животный страх. — Фокусник, у вас неприятности, — вкрадчиво начал адвокат.- И их много, но последнее из них то, что вы врезали этому говнюку в тюрьме по роже, а потом заставили глотать стекло на глазах у его банды. Важно не то, что у нас слушание через день и не то, что вы так выпускали пар, важно то, что вы могли этого избежать, или же сделать это в другом месте и с другим человеком. Вы же знаете истину- убивать, когда никто не видит. Если никто не видел, то этого не было. Он был скуп на эмоции, лишь отчеканивал слово за словом, донося эти сплетения букв до ушей своего подзащитного, который и бровью не повел на его высказывания. — Вообще, шрамы украшают мужчину, поэтому можете не переживать, — махнув рукой, адвокат достал исписанные листы из своей красной папки и положил перед своим подзащитным, —я собрал все сведения от надзирателей о происшествии. Подключу пару своих контактов, и они замолчат, остальное за вами. Поговорите с бандой, которую вы унизили, и конфликт не дойдет до ушей судьи. Хотя, будьте осторожны, не гарантирую, что эти бритые головы не попытаются вас убить. — Ха, тот, кто тебе нанял, слишком бережет мою жизнь. Так мило, — мурлыкал альбинос, посматривая на адвоката напротив, даже не обращая внимания на небрежные заметки от надзирателей. — Встречал я таких обывателей, что 24/7 с теми, кто платит. Поэтому, можешь не притворяться, я знаю все твое нутро. — Пожалуйста, обойдёмся без оскорблений. Я же помочь вам хочу. — Ха-ха! Правда? Ха-х-ха! Кто-то хочет мне помочь, звучит так забавно, даже почти искренне, — истеричный смех пронесся вихрем по стенам камеры, от чего адвокат задрожал, видя горящие алые глаза напротив.— Питер, пока я жду час своего суда, просто наблюдай и не мешайся. Хорошо? Тебе заплатят, можешь не переживать. Словно сбрасывая со своих плечей всю жизненную суету и сменив улыбку на оскал, Фокусник лишь бросил пару фраз и закончил монолог. Любой другой бы адвокат вспылил бы или молча принял условия игры, но Питер лишь любезно и лукаво улыбнулся своему подзащитному. Знал бы Фокусник, как часто Питеру поступают угрозы с расправой на телефон, придумал бы что-то повеселее. — Я -то не переживаю, встречал таких типов, шизоидные психопаты, и я тоже знаю ваше нутро. Поэтому, просто выполните часть вашего дела, и мы перейдем к следующей части разговора. У нас не так много времени, как вы думаете. Постучав пальцами по тонкой красной папке, Питер улыбнулся своему подзащитному так широко, насколько ему позволяла честь. Глядя друг другу в глаза, они проклинали все, но оба оказались заложниками этого узкого пространства, где одного удерживали наручники, а другого — перспектива оптимизации его финансов. — Хорошо, — прицокнув языком, мужчина распахнул папку на столе перед Фокусником и обнажил несколько дел со снимками с камер наблюдения, — Здесь, предварительно, я собрал снимки всех людей, что могли работать под вашим началом. Поделитесь информацией о них и, возможно, судья будет лояльнее к вашей стороне и скостит вам срок. Улыбка сошла с лица альбиноса, оставив от себя лишь призрачный след. Его глаза блуждали по этим пропечатанным лицам с камер наблюдения и каждый был чем-то знаком, периодически он видел на заднем плане и своих людей, но молчал, не на этих людей он собирался докладывать всю информацию, что бережно хранилась в его черепной коробке. — А вы не промах, в следующий раз буду поискуснее вас доводить, а пока… Лучше не будем говорить о пешках в этой игре, давайте поднимем планку повыше, да? Думаю, те кто подслушивают наш разговор будут не против. Но для лучшей беседы, пока я не стал выжигать землю из-под своих ног, принесите мне чай, будьте любезны. Улыбка снова воцарилась на безупречном, немного побитом лице мужчины. Адвокат немного помялся, посмотрел на угловатые камеры слежения и все же встал из-за стола, направившись к выходу из комнаты допроса, за чаем для своего подсудимого. — Фруктовый, если можно. Добавил уникум, игриво подмигнув своему адвокату, отчего мурашки пробежались по спине мужчины. Да, работать с такими индивидами, словно быть воспитателем в детском саду с гиперактивными детьми. Быстрый заход в тайную комнату за стеной, где сидела парочка охранников и заведующий тюрьмой, что внимательно записывали каждое брошенное слово этого человека. Заварив пакетированный чай в желтоватой кружке, адвокат вернулся в этот злосчастный кабинет, где Фокусник, словно опущенный в воду, смотрел лишь на одну фотографию, что таким невзрачным, черно- белым пятном, расположилась на одном из кровавых дел. Поставив желтую кружку перед капитаном, адвокат ненароком глянул на эту притягательную фотографию, но толком там нельзя было рассмотреть: человек без лица, в форме, да и темные волосы убранные в хвост. — Так, так, так. Чай у вас, кхм, паршивый, — блеснув оскалом, Фокусник глянул на адвоката и потер немного прохладные ладони.— Ну, не суть. Другого я от вас и не ожидал. Он щелкнул пальцами, и эхо пронеслось вибрацией, как дождь, по стенам, а после, словно дешевый фокус, альбинос снял с правой руки фальшивый большой палец и достал длинную черную ткань, что с легкостью улеглась на его прикованные наручниками руки. Охрана с надзирателями уже были готовы с битами ворваться в это маленькое замкнутое пространство, но адвокат помотал головой, упрашивая их взглядом: " Не вмешивайтесь», и они послушались. Щелчок пальцев повторился, и вот уже окончательный финал фокуса, что триумфально заканчивался взмахом освобожденных рук, крепко сжимающих эту загадочную черную ткань. Ноги подсудимого так и остались прикованными, но его это не смущало, он спокойно сложил загадочную черную ткань на стол, словно аккуратный платочек, и подвинул к себе поближе кружку с желанным горячим напитком, оставляющим своеобразно-горькое послевкусие на языке. — Отлично, стало полегче, — с облегчением произнес Фокусник, — Продолжим? Кхым, — прокашлявшись, мужчина в очередной раз обласкал своими полуслепыми глазами нечеткую фотографию человека без лица и посмотрел на своего адвоката.— Занавес раскрывается, наши герои представляются на всеобщее обозрение. Началась эта история с одного очень примечательного человека, картина в чьем офисе полностью олицетворяет положение в обществе, а именно: «Сатурн, пожирающий своего сына». Если бы можно в этой структуре выделить один из корней зла, он точно являлся им. Имя его я вам не назову, лишь пока опишу всю картину бедствия, что эта фигура наворотила, нанеся непоправимый ущерб и остальным героям. Вы, наверное, тоже сталкивались с такой проблемой, что, чем беднее население определённого региона страны, тем оно более агрессивное и озлобленное, а еще и неразумное, с низким интеллектом. Такими героями легко управлять, как пешками на шахматном столе- туда-сюда, убить, помиловать, подарить или отнять, все в руках королей. Но короли не вечны, и это единственная их уязвимость, которая ну очень не давала покоя нашему некоему «Сатурну». Он боялся смерти больше любого другого из своих пешек. Но, спасибо науке, благодаря которой он смог с легкостью выращивать не только стволовые клетки, но и новые органы, во имя блага отсрочить свой час. А знаете, какие стволовые клетки самые лучшие, хм-м? — Это вы мне вопрос задали? — немного понервничав, адвокат забегал глазами, пытаясь не сталкиваться напрямую с глазами этого человека, — Эм, детские стволовые клетки, как мне известно. — Конечно, бинго. А самые лучшие, это клетки, собранные с твоих собственных детей. Как только эта мысль обласкала разум человека, который боится не только состариться, нет-нет, синдром Дориана Грея ему несвойственен, однако от слова «смерть» у него начинается приступ паники, он сразу же вложил все свое состояние в эту разработку. Ах, да, забыл уточнить, этот персонаж обладает неограниченной властью, выступает на партийных съездах, а также теперь владеет одной из крупнейших нефтяных компаний в нашей стране. Но это мелочи, сноска в конце страницы. Таких мелочей проскакивало в разговоре раз за разом, стоило бы их не замечать, но адвокат помечал всё в своем блокноте, но петли все не завязывались, а только сильнее растягивались. Питер вручил в руки Фокусника полный контроль над диалогом, над словами, над мыслями, и это пугало, ведь он ни разу не возразил и не осудил никого. Подноготная криминального бизнеса в другой части света мало чем интересовала Питера, пока Фокусник не начал уходить за масштабы одной страны. Отравление в Италии, уничтожение части Японии, вирус в Афганистане, теракты тут и там, кража особо ценных документов, и многое другое, что уж говорить о расстреле целой семьи в Лос-Анджелесе, все ради послания. Серпантин из разбросанных историй разных людей сплетались друг с другом, и что-то уже начало проясняться. — Жизнь — простая вещь, ее не следует усложнять, — пожимая плечами, Фокусник глянул на тонкие запястья адвоката и усмехнулся. — И вот мы приблизились к так называемым именам и фамилиям наших героев первого акта. Прошу. Протянув свою перемотанную ладонь адвокату, Фокусник без лишних слов попросил блокнот. Не желал он пока сам озвучивать имена всей верхушки, пока он был готов ограничиться лишь поимённым перечислением пары лиц. Слегка дрожащей рукой Питер передал блокнот в окровавленную ладонь альбиноса без тени сомнения и стал наблюдать, как тот, по щелчку пальцев, достал из черного свертка еще и ручку. — Что вы тут делаете? Пронзительный вопрос воцарился в голове юриста, и Фокусник замешкался, прекратив вырисовывать линии имен своей верхушки. — Это еще предстоит выяснить, а пока, наслаждайтесь вашим профессиональным упрямством. Захлопнув блокнот, капитан Цирка глянул в очередной раз в глаза своего собеседника. Напуганная змея, чьи глаза переливались под утренними лучами солнца из окна, а темно-зеленый оттенок сменялся в тени на цвет грязного песка дюн, за таким зрелищем хотелось наблюдать, поймал себя на мысли Фокусник, вот только остальных черт лица альбинос не мог рассмотреть. Вроде лицо мужское, даже щетину грубую можно рассмотреть, а остальное, как в плотном ночном тумане, лишь только яркие глаза, наполненные страхом и предвкушением, манили. Чудовищно осознавать свою беспомощность перед собственным телом, что стало рассыпаться после утраты самого близкого человека. Все напрасно, нельзя вернуть мертвого к жизни, стоит только, улыбаясь, разрушить все вокруг, а затем уйти из этого полыхающего мира. Взяв в руки свой блокнот, Питер нерешительно открыл его и посмотрел на столбец из имен пока пятерых участников. — Дмитрий Чирков, Мартин Шугай, Валерий Шугай, Анатолий Михельсон и…"Сатурн»? Вы так и не назвали имя этого человека, а он же связующая часть. — Да, понимаю, — отхлебнув слегка остывший чай, Фокусник в очередной раз глянул в окно.— Думаю, его имя всплывет сразу же, как начнете копать хотя бы под одного из списка. Понимаете, неправильно осквернять отцовское имя. Какую-то незримую минуту адвокат пытался осознать сказанную Фокусником фразу, но как только карты сложились домиком, глаза расширились от удивления. Поводок от шеи этого улыбчивого человека тянулся слишком далеко и он был готов этим воспользоваться, кусая руку своего хозяина. Не успел Питер и рта открыть, как в комнату допроса ворвались пятеро надзирателей с оружием, от чего адвокат немного подпрыгнул на своем стуле, а Фокусник, как сидел спокойно, так и продолжил, попивая горький фруктовый пакетированный чай и любуясь видом голубого неба через зарешеченное окно. — Руки на стол! Вы немедленно покидаете это помещение! — Стойте! Мы не договорили! Выкрикивал Питер, но как же все это было бессмысленно. Допив свой чай, Фокусник лукаво улыбнулся и с пустотой в глазах поставил эту чашку на одну из фотографий, словно скрывал чье-то лицо ото всех. Он медленно положил свои руки на стол, выполнил все условия, но напуганная толпа людей в форме и с оружием не смогла сдержать свой животный позыв и показать свою силу. Резкий удар головой об стол мог бы привести к сломанному носу, но Фокусник просто уперся лбом в стол и тихо посмеялся, когда один из охранников потянулся дрожащей рукой к лежащим в ногах уникума открытым наручникам. — Давай, не бойся, я не кусаюсь, — шептал Фокусник, сверля взглядом этого юношу.— Только будь понежнее и тогда я буду нежен с тобой. — Адвокат, мы конфискуем эти вещи, — сообщил один из мужчин в форме, пытаясь выхватить из рук Питера блокнот, но тот увернулся. — По закону, без своего личного разрешения я имею право не предоставлять вам никаких данных до начала разбирательства в суде. Понятно? Стиснув руку в кулак, охранник принял эту позицию и забрал все остальное со стола: ручку Фокусника, фальшивый палец и черное полотно, что подсудимый использовал для фокусов в этом помещении. Как только руки Фокусника были заключены в наручники, его вывели из кабинета с приставленным к затылку дулом пистолета, оставив его адвоката в некоем шоке и недопонимании, но, как только испуг от грохота, криков и бряцания оружием прошел, он обнаружил, что давно сидит на месте и не двигается, застыв, как истукан, в этом помещении. Видимо, пора собирать вещи и выдвигаться домой, да поскорее, пока кто-нибудь очередной незаметно проникнет сюда с пушкой, ведь это было не единственное его дело- еще много другой работы ждало Питера вне стен этого тюремного заведения. Дрожь проникает в тело, как маленькие острые иголки, вначале они сравнимы с мурашками после холодного душа, но постепенно они вонзаются в тело с таким остервенением, что, держа кружку с ромашковым чаем нельзя успокоиться, все тело потряхивает, как при параличе. Выйдя из стен этого заведения, сжимая бумаги в красной папке, с торчащим оттуда блокнотом, адвокат шел к своей машине, пока его телефон нескончаемо вибрировал от разрывающих его сообщений и звонков. Видимо, кто-то очень настойчиво желал встретиться с ним. — Вот уроды, жизни не дают, — бубнил под нос адвокат, запрыгивая на водительское сидение и доставая телефон, — Неизвестный номер? Странно. Он ответил на этот неизвестный номер, ожидая очередного напуганного клиента, что будет со слезами на глазах просить помощи. А о какой помощи? Тут все просто: убийство, продажа, распространение или употребление наркотиков, ну и самое страшное преступление, а именно- уклонение от налогов, все это было частым поводом позвонить именно этому человеку. — Мистер Питер Ворсен, у вас есть что-нибудь с допроса? Прозвучал строгий голос с характерным русским акцентом, что немного нервно спотыкался. Знакомые интонации в речи заставили адвоката немного подумать, молча в трубку, но, как только голос повторил свой вопрос в более требовательной форме, мужчина заулыбался. — А, заказчик, извините, что не признал ваш грубый русский акцент, — отвечал с улыбкой адвокат, закрепляя телефон на панель машины и выруливая одной рукой на трассу.— В этот раз наш подзащитный был сговорчив. Вывалил на меня такой поток информации, что нужно хорошенько перекурить и обдумать все, ведь после пары фраз его тут же надзиратели забрали. Но, ничего, синяки перед судом — это лучшее оружие, ведь можно составить бумагу о встречном иске в связи с обвинением в насилии со стороны… — Хорошо. Я вам доверяю. Присмотрите, чтобы он не сболтнул лишнего. — О, кстати, о лишнем, — наощупь, не сводя взгляда с дороги, адвокат достал свой блокнот и, распахнув нужную страницу, продолжил, — Что вы знаете об этих людях: Дмитрий Чирков, Мартин Шугай, Валерий Шугай, Аркадий Михельсон и «Сатурн»? Последний, по короткому, но подробному монологу подзащитного, похоже является его отцом, родным или духовным, я, честно говоря, не понял. Молчание на той стороне трубки заставило адвоката прищуриться от недоверия, похоже, заказчик что-то знал об этих людях из списка Фокусника. История приобретала поистине завораживающие, виражные петли. А на той стороне собеседник с русским акцентом, словно набравший мух в рот, не издавал ни звука. — Жду от вас вечернего звонка. Расскажите ваш план действий в суде, до связи. Лучи заката только засверкали на небе, но глаза Секретаря продолжали щуриться от яркого света настольной лампы в офисе. Он крепко сжимал кнопочный телефон в своей руки и дрожал, словно мешок с пульсирующими капиллярами. Хотелось зажмуриться и представить, что все закончилось, но единственное, что могло закончиться, это подковерная игра Фокусника. — Кажется, мне п*здец, — шептал себе под нос парень, облокотившись холодным лбом на ладонь и стараясь не клевать носом. Он предполагал, что Фокусник уйдет из этого мира следом за Клоуном, а значит, всю команду расформируют, и дело закрыто, но как же так вышло, что этот альбинос решил выжечь всю землю из-под ног. Да, если бы Фокусник покинул этот мир, Секретарь бы погрустил неделю, может быть, даже слезу пустил, но сейчас он хотел пустить слезу от безысходности. Капитан Цирка решил поиграть в «жертву», спрятавшись в тюрьме, он начал докладывать всю возможную информацию о своих руководителях, одним из которых являлся Директор. Этот властный и суровый мужчина, убивающий одним только своим взглядом, точно рассвирепеет от этой новости. Поглаживая свои короткие черные волосы, Секретарь всячески пытался обдумывать что-то в своей голове, но там была каша. Правая рука на месте шрама снова заболела, и руки сами невольно потянулись к обезболивающему. Скоро станет легче, скоро все закончится, быть такого не может, чтобы вся эта структура уничтожила себя изнутри. Фокусник же не желает всем смерти? Стоило задаться этим вопросом раньше, когда этот уникум снял со своего лица маску и похоронил единственное, что давало ему силу сохранять рассудок. Кем же нужно быть, чтобы так покорно вложить свою нить судьбы в руки неуравновешенного психопата? Безумцем, однозначно, вот только язык у Секретаря не поворачивался назвать столь статного мужчина безумцем, чьи кровавые глаза заставляли замереть и завороженно смотреть. — Вы всегда принимаете так много обезболивающего? Раздался голос из-за двери, и Секретарь без стакана воды проглотил две капсулы, от чего сухой кашель полез из гортани болезненным лезвием. Явившийся на порог старший сын Директора растерянно глянул на кашляющего Марка, который пытался откашляться, но таблетки застряли поперек горла. Секретарь и не заметил, как быстро этот мужчина уже оказался рядом с ним, и вот он уже своей массивной ладонью стучит по его спине, позволяя глубоко вздохнуть и наконец-то проглотить эти болезненные таблетки, что должны помочь унять дрожь. — Я вас напугал? — поинтересовался старший сын, поглаживая Секретаря по тощей спине, пока тот обессиленно упал грудью на рабочий стол. — Прошу прощения. Я стучал в дверь, но вы говорили по телефону и не услышали меня. — Ага, ага. Что-то вашему отцу потребовалось? — устало произносил Марк, наслаждаясь движением грубой руки по его позвонкам. Он исхудал после того инцидента, сам не заметил, как кусок уже в горло не лез, а каждый прием пищи стал сопровождаться муторным коктейлем из витаминов и обезболивающих, которыми он, по правде, стал злоупотреблять, ведь чем больше он съест препаратов в обед, тем спокойнее пройдет его день. — Нет, что вы, он сейчас на совещании с инвесторами. По секрету говоря, он немного в бешенстве. — Чего это он во вторник вечером злится? Скоро же домой. — Разве вы не слышали? Часть Цирка пропала с радаров и первое, что получили мы по сообщениям, это что их капитан сдался властям, еще и лицо продемонстрировал нескольким сотням человек, а завтра уже судебное слушание и… Может, вам завтра отдохнуть? Думаю, отец будет рвать и метать, а оно вам надо? Вы не переживайте, мы справимся с этим, в крайнем случае возьму людей и все сам улажу. Руки продолжали блуждать по спине исхудавшего Секретаря, который не придавал этому какое-то важное значение, теперь его голова была забита тем, как отреагирует Директор на поступок Фокусника. Сравнимый с «поцелуем Иуды» или «подарком сына Цезаря», этот обезумевший капитан уничтожал жизни и тех, кто относился к нему, как к родному. Возможно, Секретарь не знал всех тонкостей отношений Директора и Фокусника, но все ж было это так предательски: утопить с собой еще и всю семью уважаемого человека, что неоднократно помогал ему. — Принести вам кофе? — замерев, спросил старший сын Директора, слегка наклонившись к усталому Секретарю.— Вам как обычно, кофе с молоком и без сахара? — Кирилл, в кого ты такой добрый, а? Кофе не нужно, но, от зеленого чая не откажусь. — Вы же не любите чай? Этот мужчина со скрытыми под водолазкой шрамами, что по комплекции был копией своего отца, моментами напоминал плюшевого медведя без лишних эмоций, что был готов помочь каждому встречному, но по зову отца скручивал головы конкурентам и давил пальцы должникам. Такой контрастный персонаж каждый день разгуливал в черной форме по коридорам офиса своего отца, где сидели офисные крысы, как тот же самый Секретарь. Марк и сам не понял, как этот неуклюжий парень с широкими плечами, как у олимпийского гребца, записался во вторые секретарши этого офиса, бегал и закупался кофе для всего офиса, относил бумаги своему отцу, когда тот был не в духе, помогал с перестановкой в кабинетах. Да, это умиляло, и Секретарь не смог сдержать свой детский смех от удивленного выражения лица старшего сына, когда у него вместо привычного кофе попросили заваренной травы в чашке. Старший сын замер и молча наблюдал за улыбкой Марка, что впервые после того инцидента был так расслаблен и спокоен, как раньше. — Это все из-за того страшного человека? Капитана Цирка? Ни один человек в компании не любит эту бредятину, как он. Тот, кто прежде не выражал эмоций, при затрагивании темы «Цирка» хмурился и демонстративно отводил глаза в сторону, словно воротил нос от оскорбительной вещи. Да, кому может понравиться иметь дело с людьми, что, живя в своем маленьком мире, выполняют грязную работу за деньги и никого не желают видеть из реального мира, правильно, никого, но почему-то Секретарь, как пес, раз за разом приходил туда, где однажды его прикормили. Иногда Марк с забавой наблюдал за тем, как по-разному все в этой конторе относились к Фокуснику, ведь для него этот человек был завидным джентльменом, а для старшего сына Директора - очередной ублюдок. — Ха, и чем этот человек вам насолил? Слишком хорошо работал? — К его работе у меня претензий нет. Характеры у нас разные, вот и все. Да и дел он наворотил не меньше, особенно тот покойный наемник, что совершил на вас покушение. Эм-м, понимаю, вам сейчас это будет неприятно слышать, но в одном том безумце было больше принципов и гордости, чем в этом человеке. Да и о покойниках говорят либо хорошо, либо никак. Да, в чем-то сын Директора был прав, Фокусник действовал по принципу, всем и всегда будет наплевать, что после смерти от нас останется миру, где от него на третий день станет невыносимо. Этот загадочный альбинос врезался по локоть в глубины души, а, когда он раскрыл свое лицо миру, то окончательно засел в памяти своими кровавыми глазами. — Вы, видимо, намного раньше со всеми этими…наемниками были знакомы, но, увы, застали их не в лучшие годы. Все вы так дрожите из-за этого Клоуна, не могу уже. Так если он был таким охуенным, то почему конец жизни встретил именно так? Медленно выпрямившись, Секретарь вынудил парня убрать свою ладонь со спины, тем самым прекратить разговор на неприятные темы. — Знаете, у людей бывают разные обстоятельства, при которых они попадают в данный бизнес, — опустив глаза ближе к полу, Кирилл почесал свой затылок и снова глянул на Марка.— Мы были в детские годы знакомы с покойным наемником, и я полной степени осознаю всю степень трагедии, что пережил этот наемник, придя в итоге в этот бизнес. — Какого хрена ты защищаешь этого сумасшедшего?! Он же просто конченый урод! Этот сумасшедший из-за какой-то выдуманной ревности убил дочь своего капитана. Это невозможно оправдать, как и все то, что он творил даже в обход фирмы! Срывая свой голос, Секретарь сбросил со стола пачку документов и с нескрываемой злобой глянул на нависшего над ним Кирилла. — Тише, вам нельзя нервничать, — приглаживая растрепанные волосы Марка, спокойно отвечал сын Директора. — Видимо, вы узнали об этой ситуации из уст самого капитана или его приближенных, а оно и понятно, человек, поступивший опрометчиво, не будет каждому встречному рассказывать неугодную правду. Тут ситуации сложнее, чем вы можете себе представить, и те, кто наблюдали за этим со стороны, знают, что поступок Клоуна был сделан им в трезвом рассудке, на тот момент. Вы в курсе про истинный смысл жизни капитана «Цирка»? — Ха-ха, что за бред, истинный смысл жизни? Да кто это знает? Заулыбавшись, Секретарь сбросил руку старшего сына Директора со своей головы и посмотрел на лежавшие на полу документы. Видимо, сын Директора был единственным мужчиной, что спокойно мог впитывать все драмы вокруг и быть уравновешенным, словно человек на допросе, ни грамма эмоций, лишь некое отторжение при мысли о Фокуснике. Не растерявшись, Кирилл встал на колено перед Секретарем и стал медленно собирать разбросанные листы, лежащие под ногами. — Истинный смысл жизни капитана Цирка- это в нужный момент, когда его отцу станет плохо, пожертвовать свое тело ему на донорство. Он не должен был дожить до таких лет, но судьба как-то для него сложилась по-другому, в отличие от сотен других его родственников. Дожив до двадцати трех лет этот человек, на волне своего успеха в криминальном мире решил воспитать себе заранее наследника, а именно наследницу, всей его якобы империи, но в связи с его неприязнью к женщинам единственный способ был- это обратиться в лабораторию отца и так же как и его когда-то вырастить себе наследницу. — Но…стой, на момент происшествия ей было лет 15, если. не ошибаюсь. — Вы правы. По ускоренной разработке, за пару лет в лаборатории смогли воссоздать идеальную наследницу, что была идеальной копией своего отца, но подросткового возраста. Покинувший нас наемник был не в восторге от этого неожиданного сюрприза от капитана, это понять можно, но убийство из ревности? Это не в его стиле, да и я сам был свидетелем удивительных сцен, где тот темноволосый наемник обучал наследницу капитана Цирка ближнему бою. Матерился он знатно и частенько хлестал ее по спине, но это был чисто воспитательный процесс. Иногда Секретарю казалось, что каждый второй человек в этом узком кругу лиц — лжец. Столько разных историй, трактовок, но итог-то везде один. Это, как с историей, каждый трактовал в силу своей фантазии или любви к определённым персонажам и правды тут было, как в Мертвом море рыбы. Оставалось одно: поджав губы, принимать ту сторону, что понятнее и ближе тебе лично. — И почему тогда была убита эта девушка? — естественный вопрос задал Марк, забирая из огромных рук Кирилла свои документы. — Спасибо. — Цирку не нужно два капитана, а так как воспитанием наследницы занялись многие наемники, то отец действующего капитана решил наконец-то воспользоваться своим долго созревающим донорским телом. Передав приказ о доставке по частям тела действующего капитана «Цирка» в его лабораторию, мой отец, не долго думая, передал это самому приближённому на тот момент наемнику, ныне покойному. А тот, в свою очередь, сделал свой выбор в пользу своего капитана, но не успел он до конца разделать наследницу, без предупреждения сам капитан стал свидетелем этой сцены. Обезумевший капитан не стал разбираться в причинно- следственной связи и сорвал всю свою злость на единственном человеке, что желал ему жизни. Пожалуй, именно так прикормленные собаки отворачиваются от своих хозяев. А теперь, раз вы знаете правду, заварю вам чаю, как вы хотели. Странно это все, подумал Секретарь и глянул на документы, что небрежно лежали на его столе. Если так подумать и посмотреть по сторонам, было спокойно, офисные работники за стеклянными стенами продолжали копошиться в бумагах, кому-то звонили, а криков от руководителя было не слышно, значит… Все не так плохо. Ничего не потеряно. Но, чувство эдакое иглой продолжает вонзаться в сердце, словно это затишье перед бурей и стоит продолжать прикрывать свою спину деньгами со стороны Фокусника. С наступлением ночи офис опустел, оставив в своих стенах лишь нескольких персон, один из которых был сонный Секретарь, занятый сравнением чеков со статьями расходов на своем ноутбуке. Скукота еще та, особенно в эру цифровых технологий- вот так перебирать бумаги, проставляя печати с подписью Директора. Никогда такого не было и вот опять, распечатав нужный только Секретарю документ, он без укора совести поставил подпись своего руководителя. Сердцу должно быть холоднее, вот только для секретарей это побочная работа, с выгодой только для себя. — Уф, все, — протяжно произнес Секретарь, вытягиваясь на своем офисном кресле.— Загрузили меня, конечно, работой, будто никто в офисе работать не хочет. Поглядев в окно и обнаружив отсутствие звезд, лишь свет ночного города и жужжащие проезжающие мимо машины,он подумал: Придется вызывать такси от офиса, а, значит, и это стоит включить в статью расходов, но уже дома.- Захлопнув свой ноутбук и аккуратно сложив все документы на край стола,парень встал из-за стола, но голова пошла ходуном, словно «вертолёты» закрутились в сознании. Боль давит опять, еще и оголодавший за этот день организм взвыл песней китов. Приоткрыв ящик в столе и отыскав там пару коробок с таблетками, Марк был неприятно удивлен, обнаружив отсутствие ампул, что могли бы заглушить боль в его теле и лишить дрожи от параноидального страха, что кто-то следит за ним из-за спины. — Доктор Михаил, да, это снова я, — набрав один из самых популярных номеров, Секретарь продолжил собирать все свои вещи в один портфель, пока его глаза туманно блуждали и собирались в кучку.— Выпишите мне рецепт. Да, много стресса на работе. Нет, симптомов привыкания нет. Хотите сказать, что я могу вас обманывать?! Мне сообщить Директору о том, что вы отказываете в лечени его секретарю? Ох, извините, у меня снова голова ходуном ходит. Простите мое хамство, просто…выпишите мне лекарство, в ампулах, в таблетках, в пилюлях, в капсулах, без разницы. Ступая по лестнице вниз, до самого выхода из офисного здания, Секретарь проходил все стадии агрессии и отторжения, ведь дрожащая правая ладонь все не унималась, объятая, словно пламенем, болью, что отдавалось пульсацией в висках. Поскорее бы добраться домой, утолить жажду бокалом вина и уснуть хотя бы до рассвета. Рановато он вернулся к работе, слишком рано. Глоток свежего воздуха позволил привести сознание в чувства, на мгновение боль стихла, а взгляд стал яснее, а может, все же получится протянуть без лекарств? Марк уже прекрасно осознавал, что забывал свою меру в принятии лекарств, а ненужные побочки, как бессонница, пропажа аппетита стали яснее. Ночь темна, хоть глаза выкалывай, лишь бледный луч луны стелился по проспектам, перебиваемый редкими фонарями, и под одним из таких фонарей бродила высокая тень, словно монстр из кошмаров очутился тут и ходил по кругу, мерцая своими горящими глазами. Завидев эту картину, Секретарь лишился своего дыхания, он в каждом увиденном зрел своего врага и погибель, особенно в этих поразительных галлюцинациях, что заставили ночные кошмары бродить по улицам средь живых. В темноте, чье сердце и без этого билось как у кролика, удвоило свой ход вдвое. — Доброй ночи, — произнесла эта высокая тень, обнажая животный оскал. — Давненько я тебя тут дожидаюсь. Пора бы уже все отпустить, стать спокойнее, но как заставить сердце замолчать, а дрожь в коленках унять свой танец, пока на тебя,не моргая,смотрят светящиеся во мраке глаза. Длинная тень подошла почти вплотную к замершему от страха Секретаря, а тот и ногой пошевелить не мог, оказавшись скованным собственным страхом, он рассматривал этого высокого незнакомца с черными, как смола, волосами по плечи. Чем-то он был ему знаком, но сейчас и не вспомнишь, поэтому еще сильнее прижав к своей груди портфель с документами и ноутбуком, Марк опустил глаза к земле, не дозволяя этой двухметровой фигуре узреть его страх. — Морозка, а ты молодец, не убегаешь, все же понимаешь, что на дворе ночь и нет никакого смысла в побеге. Он опустил на плечо Марка свою ладонь с длинными пальцами и тихо посмеялся. Казалось, что ему нужно согнуться в три раза, чтобы оказаться лицом к лицу с этим секретарем Директора, и это еще больше пугало парня, что еле дышал и мог похвастаться своими 170 сантиметрами, перед двумя метрами с чем-то. — Мы… Мы, знакомы? — А как же?! Не узнаешь меня? — мурлыкал незнакомец, проводя своей ладонью по приглаженным волосам Марка, пока тот дрожал словно шиншилла перед бойней. — Я тот самый черт, чье присутствие в Цирке вас не устраивало, ведь по общим документам я числюсь, как сожитель Священника. За спиной только листья шелестят, да голос мужчины, что словно обволакивал до косточек. Потихоньку Марк вспоминал, кто же перед ним и, взглянув один раз ему в глаза, все встало на свои места — это был некто иной, как Демон. Просто сатанист, ничем не примечательный, довольно мирный, не участвует в криминале, не считая связи со Священником, что еще являлся частью Цирка. Да, это точно был он, по крайне мере черная мантия, горящие алым глаза в ночи, животные клыки и два метра роста, такого персонажа трудно забыть после первой встречи. Слегка прокашлявшись и обретя некую уверенность, Секретарь выпрямился, поправил свои растрепавшиеся волосы и с холодным, немного высокомерным взглядом продолжил эту беседу. — Меня много чего не устраивает, но это не значит, что кого-то колышет мое мнение. Так что вам потребовалось от обычного секретаря в нерабочее время? Желаете обратиться к моему руководителю, обращайтесь в рабочие часы. Словно уверенность вернулась в сознание Марка, и он мог с прежним отторжением общаться с этими людьми, что смотрели на него, как на какую-то пишущую машинку, прогибающуюся в руках хозяина. Да на подобную работенку не набирался персонал по объявлению, лишь через связи или манипуляции друзей ты мог быть втянут в это подземелье, откуда выход один- вперед ногами. — Ой, Морозка, в этот раз я пришел к тебе, — мурлыкал Демон, опуская в очередной раз свою ладонь на костлявое плечо Секретаря. — Пошли, пройдёмся, поговорим о твоих секретах. — Никуда я с вами не пойду! — сбросив ладонь собеседника со своего плеча, Секретарь злобно глянул на длинную черную фигуру сквозь свои очки и усмехнулся.— Как я сообщил выше, обращайтесь в строго рабочее время. — Ты похоже что-то попутал, малец. Ты идешь со мной, ведь знаешь то, что отрезвит рассудок Фокусника и вернет команду Цирка в строй. Мне хоть невыгодна их деятельность, но если из-за твоего молчания пострадают близкие мне люди, м-м-м, твоя смерть будет небыстрая. — Да что вы себе позволяете?! — В смысле? Оказываю психологическое давление, незаметно? Ладно, хватит яйца тянуть, пошли на кладбище! — Вы…вы меня там закопаете? — Не, сегодня луна в растущей фазе, поэтому нельзя живых закапывать, а вот раскапывать мертвых можно, — он глянул через плечо на ошеломленного Секретаря и улыбнулся, — По пути договоримся по цене за мое молчание. Возьму я больше, чем патологонатом. Слова проглатывались, словно вода, Секретарь не мог подобрать ни слова, словно рыба на суши, он смотрел на высокого мужчину в черном и дрожал. Кто-то посмел озвучить его секрет, с которым он толком и разобраться не успел, ведь все вшивые наемники не из-под крыла фирмы были бесполезны. Звериный оскал на лице Демона сиял подобно луне, моментами казалось, что он может превратиться в ночной кошмар и сожрать дрожащее и исхудавшее тело Секретаря, но все это было лишь выдумки. — Так…вы…что-то знаете? — Скажу больше, я знал все задолго до тебя, — мурчал этот высокий мужчина, поглядывая на луну, а затем на слезливые глаза дрожащего Марка, — Вот только, шантажировать самого Клоуна, не имело смысла, а вот тебя мучать, совсем другое дело, плюс ко всему ты такую кашу заварил, ха-ха, словно впервые чью-то смерть скрываешь. Такой милашка неумелый. — Сколько вам нужно? Опустив подбородок, лепетал юноша, пока Демон упивался его слезливым фразами. Он не желал доводить юношу до сердечного приступа, хотя это выбор самого парня, вертеться в подобных криминальных кругах и приближаться к Фокуснику, что не было залогом безопасности ничьей шкуры. — Садись в машину, на кладбище поговорим. Повторился Демон, указывая своей рукой на черную БМВ, припаркованную за углом. На таких машинах только местные бандиты разъезжают, но точно не владельцы кондитерского магазина, но тут не до вопросов, Секретарь покорно пошел за владельцем машины. Усевшись на переднее пассажирское место, он словно в тумане пристегнулся и смотрел на мимо пробегающие огоньки фонарей. Ничего его глаза не видели, страшно хотелось спать и поесть, но вместо этого он ехал с незнакомым ему человеком,который,если бы не сутулился, то пробил бы своей головой крышу машины. Пустое шоссе и зеленые фонари светофоров не успокаивали, а только вгоняли в сон, но спустя полчаса перед глазами заскрипели знакомые ворота на закрытую территорию. — Мы приехали на территорию Цирка? — устало произносил Секретарь, ощущая снова на себе действия всех тех таблеток, что он глотал в течение дня. — Ага. Коротко бросил Демон и, скрипя тормозами, припарковал машину у главного корпуса, где горело всего два окна. Выходить на улицу было страшно, поэтому, посильнее сжав свой портфель с ноутбуком и документами, Секретарь все же открыл дверь и встретился с холодящим кровь взглядом Демона, что словно светился в темноте. Он ничего не говорил, качнул головой в сторону заднего двора и без малейшего страха побрел туда первым. Посмотрев по сторонам, робеющий Марк пошел по его следам, прокручивая в своей голове самые страшные сценарии своей смерти на этом месте. Воздух был тяжелым, сухим, словно вот-вот ударит дождь. Где-то за темнотой гремела молния, но она была незримая для глаз, а мурашки на руках приносили холод и завывания волков Дрессировщицы на территории. Дойдя почти наощупь, сквозь глубокую ночь Секретарь встретился с двумя могилами, одна из которых была свежевскопанная, а в глубине можно было разглядеть грязные, но белые простыни, в которые последний раз был укутан покойный наемник. — Да что ты как неродной, взгляни поближе, — с оскалом произнес Демон и толкнул безмятежного парня прямо в могилу покойника. Застывший крик в горле, пламенеющие глаза и холод на руках, все ,что испытал парень, упавший на зловонное тело, что уже успело покрыться какими-то жуками и червяками. Очки слетели с лица парня, но они были в этой темноте бесполезны. Где-то в глубине трещало по швам небо, а запах приближающегося дождя усилился. — Раскрой простыню и достань правую руку, я сейчас посвечу фонариком. — Вытащи меня отсюда! Я…я…я…умру! Заикаясь от страха, Секретарь уперся спиной об холодную землю и с глазами лезущими на лоб смотрел на труп под ногами. Черви шевелились на былой белой ткани, а ужасы тьмы подступали к ногам, словно непонятные тени тянулись к нему ладонями. Останется ли после этого рассудок былым? — Какой ты медленный, — скучающе произносил Демон, залезая в могилу к дрожащему Секретарю, — Что ты так дрожишь? Смерти боишься? Ха?! Серьезно? Ты же понимаешь, что днем раньше, днем позже, но этот день настанет. Поэтому, не бойся. — Но…но кидать людей в чужие могилы, э…это…! Он заикался от ужасов тьмы и холода под ногами, где средь всей гнили шевелились червяки, а моментами казалось, что и само тело шевелилось, ведь в темноте оживает все. — Ты еще погавкай, — недовольно бросил Демон, словно уже успел пожалеть об этой ночи. Меньше всего хотелось верить собственным, немного слепым, глазам, что гуляли по этой темноте, пока высокий мужчина,непомещающийся в полный рост в могилу, начинал рыться в грязи, вытаскивая потемневшие руки из-под покрывала. Он словно вурдалак, с горящими глазами, острыми зубами и длинными пальцами, цеплялся за плоть покойника под сверкающие молнии в небесах. Рвотный рефлекс подступал к гортани Марка, пока высокий мужчина без лишней эмоции подсвечивал все трупные пятна, в поисках темных шрамов и подтеков.Дождь, словно кто-то чиркнул затвор, рванул на землю кусачей стеной, заливая все вокруг, а так же могилу покойника, усложняя сам процесс досмотра. Недовольно прицокнув языком, мужчина с холодным могильным взглядом посмотрел на дрожащего Секретаря, что уже успел промокнуть до нитки под этим проливным дождем. — Неправильно скрывать от руководства прямой побег одного из наемников. Кто тебя надоумил на это? Клоун тебя подкупил? — Вытащите меня отсюда и я все расскажу! Не сдержав порыв истерики, Марк уселся на корточки и прижал дрожащие ладони к ушам, стараясь не слушать могильную тишину и вздохи теней вокруг. Демон наградил парня гнетущим взглядом, словно перед ним сидел испуганный ребенок, которого поздно ночью бросили в могилку к самомому настоящему покойнику. Хотелось плакать от беспомощности, а Марк так и поступил- по его гладким скулам стекали солёные слёзы, Демон продолжал копаться в этой яме, фотографируя и подсвечивая части тела покойника. Мужчина был готов своей рукой залезть внутрь покойника, если бы не дрожащий осиновым листом парнишка, признающийся уже минут через пять в сокрытии этого преступления. — Хорошо, сейчас я тебя вытащу, а ты все расскажешь. Демон подхватил под руки парня и вытащил его с легкостью из могилы, всучил обратно в руки портфель со всеми личными вещами и стал всматриваться в эти яркие голубые глаза, что роняли гроздьями холодные слезы. Сидя на краю могилы, парень посмотрел на лежащее тело, что пряталось за спиной Демона, сглотнул все свои соленые слезы и с дрожащим кадыком принялся рассказывать свою историю, как так вышло. — Я…я правда…хотел как лучше. Просто…если бы об этом узнало высшее руководство, то весь мой отдел, да и Директора, отправили бы в отставку, — стуча зубами, произносил Секретарь, крепко сжимая свою правую ладонь со шрамом, — Мой план был прост. Скрыть всеми возможными способами эту ошибку отдела, найти этого психопата и уничтожить. Даже если бы в последующем выяснилось, что он совершил побег, то ничего…он же по итогу умер. — Ты видимо впервые в подобном дерьме оказался? — положив массивные холодные руки на плечи юноши, Демон улыбался, ведь сейчас они могли смотреть друг-друга в глаза, — Посмотри наверх. Скомандовал Демон, и парень без лишней мысли повиновался, поднял подбородок и уставился на черное небо, где нету ничего, даже звезды не светят, лишь молнии сверкают, разрезая все на части и освещая капли дождя, вонзавшихся в бледное лицо парня. Холод и крадущийся страх застыл на плечах, но почему-то, чем больше он смотрел на эту темноту, тем становилось…легче. — Там ничего, что могло бы проявить к тебе сочувствие, — шептал Демон, наблюдая, как гроздья воды соскальзывали с темных прядей волос парня, — Прямо сейчас умерло где-то десяток человек и кто знает, станешь ли ты следующим? Ты ничего не контролируешь. Смирись или… — Прошу! Воскликнул Секретарь, хватаясь своими тонкими пальцами за отвороты черной рубашки своего собеседника. Мокрая ткань скользила под пальцами, а зубы уже отплясывали чечётку от холода. Он молил не только своими дрожащему сухими губами, но и глазами, наполненными слезами. Сплошная каша в голове с дрожащей плотью, что вот-вот сама уложит себя в могилу. — Прошу… Дьявольская улыбка засверкала во тьме и стало ясно, этот парнишка с дрожащими зубами был готов на все. Влезть в кредиты, отдать душу, отдать руку, лишь бы остаться топтать эту прогнившую землю. Он не сам залез в эту петлю, это его туда затащили обстоятельства, но самое большее - знакомство с Цирком. — Или харкни в надменную рожу тем верхушкам, что смотрят на тебя лишь как на причинное место. Смотри, я дарую тебе этот шанс, мой юный «зеленый» друг. Выбери любого персонажа, от кого ты хочешь скрыть, на данный момент, все свои тайны. Выбирай с умом. Неправильный выбор приведет к тебя к быстрой смерти, а правильный — к долгой, успеешь еще побегать. Договорив эту фразу, Демон сбросил со своего воротника жалкие руки Секретаря и повернулся обратно лицом к покойнику. Не все он дела тут закончил, не все улики отснял, а еще следовало замести следы и закопать обратно могилу, хотя по всем происходящим событиям, Фокусник не собирается сюда возвращаться на своих двоих, да и воды уже стало по щиколотку, что превратит эту могилу в сущее болото. — Пока я тут работаю, можешь подумать и решить, кого ты боишься сильнее. Махнув рукой, Демон присел на корточки и стал обнажать ступни покойника, аккуратно проводя своими длинными пальцами вдоль окостенелых конечностей. Но тут, словно треск молнии средь зимних вьюг, раздался голос Секретаря, что успокоился и прекратил так звонко дрожать. Он сменил маску и больше не являлся тем трусливым парнишей, теперь он выражал полное безразличие ко всему происходящему. Дождь закончился. Настала гробовая тишина. — Фокусник. Прошу, ничего не сообщайте Фокуснику. Взамен можете забрать все деньги, что остались у меня дома, ну или закопайте меня прямо сейчас. — О, так ты отдавал себе отчет, кем является этот альбинос и с кем у него отношения, но продолжал сближаться? Занятный ты «зеленый». Раскидываешься своей жизнью, как расходным материалом, а как в могиле оказался, сразу же жить захотел. Все вы люди такие. Умнеть начинаете уже в самый последний момент. Своими яркими глазами Секретарь разглядывал спину Демона, что продолжал зачитывать свои нотации, словно старец без седин и бороды. В чем-то он был прав, ведь только, коснувшись ногами чужой могилы в ночи, парень осознал всю мимолётность своей жизни, ведь будь воля этого человека другой, он бы тут не любезничал, а уже закапывал третий труп под светлой сиренью. Сирень, что расцветает ближе к осени, разбрасывала свои цветы по всей территории заднего двора одного из заброшенных корпусов и даже в ночи — это было прекрасно. В ночи, где над головой не светили звезды, именно белые лепестки сирени под ногами заменяли звезды. Пожалуй, умереть под этим деревом- не самое жуткое, что могло бы и произойти, подумал парень, уставший дрожать и лить слезы от своей беспомощности. Он был готов умереть прямо в эту секунду, лишь бы больше не мучаться, не бояться, не страдать, хотелось просто выспаться впервые за этот долгий год почувствовать легкость. Водя холодными руками по промокшей зеленой траве, парень с некой осторожностью принимал эти ощущения, словно его обманывало собственное тело. — Фокусник ничего не узнает, пока сам не догадается, — отчеканил Демон, вставая с корточек и поглядывая через плечо на опустошенного парня.— А вот твое руководство узнает о подобной выходке. Деньги я заберу завтра с утра, а пока можешь возвращаться домой. Поспи там, тебе не помешает. — Делай, что хочешь, — тихо бормотал парень, поглядывая на разбросанную белую сирень на траве, что страшно напоминала волосы альбиноса в ночи.— Я уже понял, что до понедельника мне не дожить. — Это уже тебе решать, да и Директору. Кстати, он сейчас позвонит тебе, не забудь ответить. С неким недоверием Секретарь глянул на мужчину, но потянулся рукой в карман своего телефона, что через мгновение зазвонил. Неизвестный номер, в такую позднюю ночь, что может быть подозрительнее, не считая горящих глаз двухметрового мужчины напротив. Подтянув к себе холодные ноги и вытащив их из могилы, парень еле смог встать, ноги дрожали в области колен и были готовы обрушить все тело лицом в землю, но Марк чудом устоял на ногах и ответил на этот звонок. — Ну, здравствуй, Морозов. Пронзительно знакомый голос ударил по перепонкам, и Марк недовольно сжал зубы, ощущая всю тягость последующего разговора. Хотелось все забыть, как кошмарный сон, но увы. Все словно с цепи сорвались, в этом темном городе. Вот и голос Директора продолжал избивать в нечестном бою пошатнувшийся рассудок юноши, чье лицо не выражало ни грамма эмоции. — Ну, здравствуйте, Дмитрий Чирков. Или мне вас стоит называть.... Еле выговаривал парень, убирая свои промокшие пряди волос с лица. Лучше было бы исчезнуть, пропасть, как ему советовал тот чертов альбинос. Возможно, этот человек был единственным, кто желал ему добра, ха, забавно. — Я вызвал за тобой водителя. Встречаемся на перерабатывающем заводе, что на юге. И только подумай сбежать, хуже будет. Вот и зачем всем этим лживым людям сдалась вся эта правда, что так бережно скрывал Секретарь до нынешнего часа. Он усталыми глазами посмотрел на мужчину в черной одежде, что уже вылезал из могилы, после перевел свой взор на заново обернутого покойника и усмехнулся. Как так вышло, что среди всех этих монстров и наемников, на одной витрине жизни мог оказаться такой законопослушный парень, что даже в руках пистолет не держал. Все же, если знакомые предлагают хорошо заработать, в следующий раз следует отказаться, чтобы снова не оказаться на краю пропасти, размером с чужую могилу. Весь в грязи, промокший до нижнего белья, потрепанный и сонный, Секретарь с портфелем в руках потопал к главному ходу, откуда его заберет водитель. Схвативший лопату, Демон с улыбкой наблюдал за побитым юношей, что больше становился похожим на всех тех людей из этого мира, что тот видел только на бумагах. — Еще увидимся, «зеленый». Секретарь явно не желал больше встречаться с этим человеком. В голове он прокручивал только одно, как будет молить о пощаде своего руководителя, а пока водитель не приехал, есть пара гребаных минут, можно выдохнуть и посмотреть на черное беззвездное небо. Хотелось пустить слезу от такой жизни, но парень уже был высушен. Время детской лопаткой, по чуть-чуть, закапывало этого юношу, а время близилось к рассвету. Было до конца неясно, как же Директор отреагирует на данную новость, помилует или произнесет свое холодное: «Ты знаешь, что делать» и бросит нож к ногам. В чем же смысл всего это? Сколько людей погибает пустыми мешками, сколько шагов нужно сделать, чтобы уйти из этого ада? Неизвестно. Смотря на проходящих мимо надзирателей с кислым лицом, Фокусник продолжал лежать на своей койке и наблюдать, словно сонный и голодный питон. Он считал себя уже мертвым, ведь ничего больше не радует, кроме как воспоминаний о прошлом, что заставляли сердце его биться. А что, если ты в этом мире все еще существуешь? Задавался этим вопросом альбинос, опуская веки. Как бы это ни было смешно, Фокусник с тоской осознавал, что этот безумец с тусклыми глазами и тонкими израненными запястьями, явился ему, чтобы тот сошел с ума. Словно загнанный в угол, Фокусник улыбался с закрытыми глазами и, видя там воспоминания прекрасного прошлого, где он с трепетом боялся лишь одного: дышать, когда спал единственный его родной человек. Не стоит бояться, не нужно думать о будущем, лучше уснуть в сладком прошлом, где губы еще не помнят тот холод от трупа единственно близкого. А там, во сне, можно помечтать о лучшем, немного чокнутом, финале, что давно себе выдумал капитан. Но почему-то, в этот раз, Клоун испугался, закрыл свое лицо руками и пытался спрятаться от людей, что на земле наблюдали за ним. Фокусник растерялся и пообещал: «Не бойся, больше они нас не тронут». Капитан прикоснулся к нежным рукам своего любимого, и весь мир замер, под детский смех Клоуна, что светился в этом сне, а лицо его было без единого шрама, так же, как и запястья, бледная ровная кожа и темные карие глаза, напоминающие бездну. Фокусник улыбался во сне, прикасаясь к мягким волосам своего родного человека, словно черты его лица еще не были потеряны в воспоминаниях. Объединяя поцелуем свои виски, эти двое улыбались, пока безжалостный темноволосый наемник заряжал один патрон в обойму. Единственный страх, что испытывал в этот момент альбинос- это не остаться в живых, когда вспышка выстрела пройдет нитью сквозь их виски. Утро, что было недобрым, Фокусника разбудил противный писк, что закладывал уши и заставлял его прятаться, словно дикое животное, в твердую подушку. Это было его желание укрыться от этого пронзительного звука сирены. На нём всё это время была надета смирительная рубашка, на ногах цепи, а на лице лишь жалоба и холод. Противный писк, не дававший покоя, прекратился только тогда, когда из ушей Фокусника потекла кровь, и надзиратели подошли к его камере, приказав закончить эту пытку с утра. Да, таковы были реалии этого место, куда он выбросил собственное бренное тело. — Доброе утро, мистер, «Фокусник», — с особым презрением, выделив имя капитана, один из надзирателей пытался не показывать своё довольное чувство, видя, как такой подонок мучается. — Ха, доброе утро. Просыпаясь в холодном поту, как в замершем подземелье, Фокусник поглядывал исподлобья на людей, что были на другой стороне камеры заключения. Фокусник попытался встать, но попытка была провальной, тело не слушалось, а кандалы не сопутствовали легкости движений. Эти мучения приносили новый вкус жизни. — Поднимите его! Мы сейчас же едем в суд. Отчеканил один из надзирателей, что так часто беседовал по душам с адвокатом Питером. Темнокожий мужчина с глазами пожирающей ненависти, он вправду наслаждался своей работой:казнить виновных. — А разве суд не должен был быть через неделю, после моей поимки? — В твоём случае, нет. Наше правительство, как можно быстрее хочет посадить тебя за решётку. Статистика у вас, за*бись, грозит всего лишь 300 лет. — А максимум- смертный приговор? — усмехаясь, спросил Фокусник, замечая как к дверь в его камеру открылась, и внутрь начали заходить санитары и охранники, у одного из этих четырёх мужчин был смокинг в руках.— Второй вариант мне больше по вкусу. — Взаимно. Улыбаясь словно ребенок, мужчина позволял тащить свое тело из камеры так, словно он жалкое существо, а не тот, перед кем дрожали континенты и люди, как только видели перед собой ту самую белую маску без эмоций. Да, он думал, что знал этот безумный мир и что его не смоет ни одним штормом, но, как это часто бывает, все в последний момент изворачивается змеёй против тебя же самого. Возможно, на утро, это все закончится, вот только пока Фокусника наряжали в смокинг, снимая с него смирительную рубашку, он думал, как бы он по-настоящему отреагировал, услышав слова: «наказание, смертная казнь». Он бы сделал вид, что удивлен, но был бы спокоен и доволен, ведь лучше прекратить хвататься руками за эту жизнь, в конце концов ничего не важно. Наручники защелкнулись на запястьях, а, значит, пора идти, шаркая ногами и поглядывая на лица других преступников. Все сливалось в один неразборчивый лист, и на мгновение Фокусник подумал, что его и так не идеальное зрение стало еще хуже. Он, словно слепая лабораторная мышь, шёл туда, куда его вели. На пороге этой тюрьмы, прямо у высокого забора, альбиноса ожидал его же адвокат, что с самого утра уже был на взводе: то и дело поглядывал на часы, потом на телефон, потом поправлял галстук и так несколько раз. Так странно видеть его таким, немного нервным, словно он не был уверен в сегодняшнем суде. — Доброе утро, Питер. Как ваш день? Из вежливости поинтересовался Фокусник, поглядывая на то, как менялся в лице его адвокат. Всего секунды потребовалось ему, чтобы сменить тревогу на дешевую улыбку капиталиста. Медленно тлеет этот самый длинный маршрут длиною в жизнь, и это забавляет. Единственное, что осталось грузом на плечах альбиноса — это безопасность его людей, которую он может достигнуть только в том случае, если пожертвует самим собой, выбросив все тузы из своего рукава. — Все, как всегда, — пожимая плечами, этот молодой мужчина в костюме цвета слоновьей кости поглядывал по сторонам и на своего подзащитного.— Паршиво, но терпимо. А как ваше настроение перед слушанием? Фокусник скучающе глянул на адвоката и ничего не ответил. Во сне все было стабильно хорошо, ведь там он мог видеть лица близких, а, пробуждаясь, ловил тахикардию и холод. В зеркала он не смотрел уже несколько недель. Капитана Цирка посадили в запланированный бронированный чёрный автобус для перевозки особо опасных преступников. От такой чести Фокусник чуть ли не взвыл на радостях, чувствуя себя важнейшей персоной в этом мире, раз его возят как какое-то сокровище, скрывая под семью замками и тонированными окнами. Он не хотел воспринимать реальность, где на самом деле от него скрывали мир, пряча его, как монстра, не знающего милосердия. — Смотрите, я подготовил вам ответы на каверзные вопросы присяжных, — доставая из красной папки первый лист текста, Питер правда желал чем-то помочь своему подзащитному, но по глазам Фокусника все было ясно, что он не будет бороться, — Что такое? — Тут не потребуется пламенных речей, просто дождитесь, пока меня осудят. Наемник, что сам сдается властям и желает быть растерзанным толпой, что-то новое в истории этой страны. Фокусник уже все принял, пропустил сквозь себя и с улыбкой наблюдал за испуганными глазами адвоката. Он не признался этим людям в своём милосердии, что он заложник собственной жизни и не желает продолжать весь этот кошмар. Все, что он любил, уничтожено, а губы познали вкус холодного тела любимого. Увы, все никогда не изменится. И Фокусник убил бы себя сам, прямо там на могиле Клоуна, но рука дрогнула, страх сковал каждую мышцу, а разум не позволил свести счеты с жизни,пока что. — Ты же знаешь, что все слова добра мы бросаем на потом, — неожиданно произнес Фокусник, наблюдая, как за тонированными окнами уже толпились жадные до сплетен журналисты.- Так вот, Питер, если запахнет жареным, не держи зла на меня. Убегай. Монстры, действительно существуют, подумал адвокат, заглядывая все глубже в эти алые глаза своего подзащитного. Сломало ли его общество или он родился таким, это только следовало выяснить, но один факт был неоспорим- он руководитель преступной группировки, венчающей себя именем «Цирк» и не имеющей ничего общего с благородными группировками скорого реагирования. Простой безжалостный преступник, чьи угасающие глаза говорили об одном-он и сам жить не хочет. Машина остановилась у здания суда и сразу же была окружена , как роем назойливых мух, обычными журналистами. С неким интересом за этой картиной наблюдал Фокусник, пока охрана расталкивала всех людей, позволяя особо опасному преступнику, с гордо поднятым подбородком следовать в кандалах до священных дверей суда. Каждый журналист имел честь что-то выкрикнуть, завопить, задать свой паршивый вопрос, на что Питер имел один ответ: — Без комментариев. Все вопросы после суда. Столько гордости, аж смешно становилось. Фокусник открыл свои глаза перед миром, и все журналисты в момент замерли, впервые на их памяти встретился альбинос с кровавыми глазами, как у животного, что улыбался в тридцать два зуба. Его фарфоровая кожа была разукрашена разводами синяков, а на скулах сверкала слегка седая щетина от трех дней заключения. Этот уникум словно светился на фоне остальной серой толпы, что без прикрас желала ему смерти. — Прием, прием, — трещала рация в руках одной из журналисток, что натянула на свои каштановые волосы кепку, — Капитан в клетке. Ждем его выхода? — Ждем оглашения приговора. Как Фокусник наиграется в жертву, так и закончим, — отчеканивала Дрессировщица, наблюдая за всей обстановкой на улице из соседнего здания через бинокль.— Сумасшедший ублюдок. Столько проблем он наворотил… — Слушаем меня, — холодно отчеканил Садовник, сидя в своей бронированной машине и наблюдая происходящую сцену ажиотажа у дверей суда. — Если капитан вашей команды рассекретит хоть один договор… Вы обязаны его устранить, без раздумий. Я не буду ждать. Парень, что до этого бегал в ногах у Цирка и был лишь объектом для шуток, нежели серьезным начальником, сильно преобразился. Взгляд его ожесточился, руки огрубели, а на место ярких цветов в одежде пришел траурный черный костюм, белая рубашка, да черный, ослабленный в узле . Школа Директора не прошла напрасно и оставила отпечаток на поведении юного Садовника, так же, как и все происшествия с его любимой, что попала под раздачу «расформирования». В этом отчасти был виновен и сам капитан Цирка, что вовремя не предусмотрел провал, вовремя не явился на собрание и, по сути своей, исчез с радаров, подставив под удар своих подчиненных. — О-о, как заговорил наш сладкий Босс, мне нравится, — мурлыкала в рацию Танцовщица, что сидела с Дрессировщицей в одной комнате и заряжала обойму, — Гимнастка, слышишь, возьмешь на себя эту роль или мне Фокуснику голову пробить? — Тронешь его, я тебе пальцы поотрубаю, — холодно отвечала Гимнастка, уходя подальше от журналистов, за здание городского суда.— Я отключаюсь, мне еще на слушании присутствовать. — Гимнастка, если вы ослушаетесь моего приказа, то тоже будете устранены. Напоследок добавил Садовник, перед отключением девушки с их канала связи. Посматривая по сторонам, девушка с нескрываемой злостью прикусывала губы, раскрывая новую пачку сигарет. Жалкое зрелище, смотреть на то, как все эти люди уже давно все решили и лукаво прикрываются своими лицемерными речами. Как забавно вышло: свои же люди сдают дру друга в этой войне, надеясь получить вожделенное место под солнцем. Обнажая сигарету и доставая зажигалку, Гимнастка готовилась к тому, что в следующий раз, когда посмотрит в глаза своих коллег, не увидит там любви и преданности, лишь холод и смерть. А теперь догадайся, кто на самом деле взял на себя роль предателя. Облокотившись выпирающими лопатками о бетонную стену, девушка выкуривала терпкую сигарету и думала, почему, даже чувствуя смерть на кончиках пальцев, она не боится, будто пелена на глазах не позволяла испытать хоть какие-либо эмоции. И пока медленно тлела сигарета, она осознавала, что жизнь, данная не навсегда, вот вот прервется из-за того, кто никогда не смотрел на нее с теплотой в глазах. Она бы никогда не отдала ему свое тепло, не отдала бы сердце, но умерла бы за него, в отличие от остальных людей в команде, что уже были готовы расстрелять Фокусника на выходе из суда. — Ха… С выдохом дыма сигареты девушка улыбнулась, как герой романа, она по чуть-чуть, за пару гребаных минут до начала, пыталась унять предательское сердцебиение.