Цирк

Все это началось, когда все захотели свой личный капитал, свой личный голос, личную жизнь, личный угол. Каждый чего-то да захотел, но на этом все не закончилось, дележка продолжилась. Теперь они и не друзья и не враги, просто безразличные к друг другу черные силуэты, что не простят друг друга, быстрее сожрут друг друга. А ведь в детских книгах учили, что нет хороших и нет плохих людей, но тяжело, смотря в глаза предателя, не закричать от вскипающей боли и злобы. Нужно время, чтобы с этим справиться, но порой время — слишком большая цена, которую проще заплатить за порыв ненависти. На белом фоне плакали красные фонари заката, а грузовой самолет заходил на посадку. Треск металла, гул в грузовом отсеке и пульсация в голове разбудили девушку, что всегда выглядела, как запретное искусство, но не сейчас. И без того узкие глаза залились синеватыми отеками, под глазами сверкали темные симметричные круги, а из носа, не переставая, капала кровь. Дышать Танцовщица могла исключительно ртом и то с затруднением, ведь от глубокого вдоха голова начинала еще сильнее кружиться. Будучи связанной с головы до ног, словно укутанная в кокон, она пыталась рассмотреть обстановку вокруг себя, якобы ей эта ситуация не впервой. В стороне сидела Гимнастка, с широко расставленными ногами и в полной экипировке, только каски на голове не хватало, да винтовки в руках, а вот Кукловод сидела все так же в кукольном наряде, и с безэмоциональным лицом вязала маленькую куклу с глазами из стекляшек. Картина сюр со всеми вытекающими не вязалась с миром, но сил думать об этом не было, ведь самолет уже заходил на посадку и гул стоял такой, словно разъяренный дракон собирался напасть на город. После посадки трап грузового самолета медленно стал опускаться под писк сирены на территории. На улице стена из дождя, а за бортом в шеренгу стояли люди в форме. Такое чувство, будто Танцовщица не просто убежала, а стала изменником родины, хотя предателем в ее глазах был Фокусник, но правдивая история была извращена в момент, и все всё простили, перекинув всю ответственность на другие плечи. Жить верхушкам надо хорошо, а простым исполнителям все это расхлебывать. Вытаскивая почти не функционирующее тело Танцовщицы на улицу, под проливной дождь, Гимнастка периодически ловила на себе взгляды других работников конторы. Это раздражало. Те кто раньше с уважением протягивали ей руки, сейчас с презрением смотрели с высока, словно желали еще и плюнуть в догонку Танцовщице. Дойдя до черного автомобиля без просветов, весь в тонировке и с колесами, как на внедорожнике, Танцовщица покорно залезла на пассажирское место, где была в последующем скована наручниками, продолжая быть еще и связанной. За рулем сидела уже Механик 2, что и краем глаза боялась посмотреть на измученную Танцовщицу, а оно и ясно: страшно было представить себя на месте этого человека, хотя до этого зависть за ее свободу съедала. Дорога была долгая, да и чего стоит ждать, поэтому Танцовщица уснула прямо в машине, уперевшись лбом в прохладное стекло. Рассвет сменился закатом, дождь прекратил свой стук, и мир вокруг заново запел, только тогда они доехали до делового комплекса, где базировалась большая часть верхушки их руководства. Проснувшись от неровности на дорогах, Танцовщица ощутила легкий подступающий страх к ее внутренним органам, тело каменело от самоуничтожающей паники, а кровь на лице иссохла и отколупывалась, словно облезлая краска. Может стоило закричать, сопротивляться, но сил не было. Если бы ее в таком состоянии увидел Клоун, то точно обматерил бы, что есть силы, а в конце добавил бы, что даже если у нее были бы сломаны ноги, нужно вгрызаться зубами в противника, но только не сдаваться с покорно опущенной головой. Редкое блаженство — ехать на свою погибель несколько часов и думать о чем-то хорошем. Было страшно, но было не холодно, даже в промокшей от дождя одежде Танцовщица ощущала тепло, где-то в области сердца — это грела безграничная любовь. Двери машины открылись, и снова перед глазами явилась эта чрезмерно влюбленная в себя девушка, с короткими волосами, что аккуратно были убраны в хвост. Гимнастка отцепила Танцовщицу от наручников и повела дальше, оставив остальных девушек из Цирка позади. Идя словно по белому кирпичу в изумрудный город, состоящий из бесконечно высоких небоскрёбов, что во тьме имели очертания ядовито-зеленого оттенка. Танцовщица то и дело падала на колени, но это не останавливало Гимнастку, наоборот, больше подначивало на насилие. Гимнастка повела дезертира в самый крохотный небоскреб, больше похожий на здание для персонала, из стекла и бетона. Дальше шел стеклянный вход в офис, лифт до этажа так двадцатого. Везде вход по магнитным карточкам, это все, что подметила Танцовщица, словно была какая-та надежда выбраться отсюда, будто кто-о поможет. Двадцатый этаж напоминал бывший кабинет заседаний Цирка в том полуразрушенном кинотеатре. Снова нахлынули теплые воспоминания, от которых просто хотелось замотать головой, лишь бы эти всплески удовольствия не прекращались, пока высвобождалось огромное количество эндорфина. Это как последний рывок перед смертью, когда тебе уже не больно и не страшно, а даже наоборот, приятно и хорошо. Закрывая глаза и падая в очередной раз на колени, Танцовщица тихо прошептала: — Хватит. Я больше не могу. Гимнастка и вправду послушала эту просьбу, остановилась и стала срезать те самые острые нити Кукловода с тела Танцовщицы. Стало легче дышать, но не легче двигаться. Все тело ломило, особенно плечи и ребра, будто они были сломаны или разбиты в труху. — Больше не можешь? Очень жаль, мы рассчитывали подольше наблюдать за твоим сольным спектаклем. Живым трупом сидела девушка на коленях, словно не на своём лице она раскрывала глаза и с ужасом в глазах наблюдала за белым ликом перед собой, а альбинос улыбался пуще дьявола. Тело каменело, кровоточившее сердце забилось быстрее, а дрожь заполнила все капилляры. Бывший герой её юности хохотал перед ней, словно Сатана, наблюдая за измученным телом и всем своим видом прося продолжения данного представления. Все знали, что Фокусник имел очень специфические увлечения и порой этот интеллигент пугал до мурашек своих же подчиненых. Он возбуждался от мучений других людей, причём, чем изощреннее были эти пытки, тем больше удовольствия он получал, особенно, когда труп корчился в конвульсиях, а его всеми любимый Клоун продолжал устраивать шоу с этим несчастным. Танцовщица надеялась на быстрый исход, а в итоге перед ее лицом восседал на стуле Фокусник, чья улыбка в тридцать два зуба рвала душу. — Давно не виделись, да, Танцовщица? Сердце стучало в потемках ночи и казалось, что все слышали его, особенно Фокусник, от чего его лицо становилось только радостнее. — И что, хочешь казнить меня за мою неверность? Фокусник, ты сам жить не хотел, так какого черта мне идти на дно с тобой. Ты никогда не просил нас умирать за тебя. А, если хочешь сказать, что я сливала какую-нибудь информацию конкурентам? Ты ошибаешься. В моих интересах было свалить с тонущего корабля подальше, а не закапывание этой конторы, что было у тебя в плане. Еще я никогда не имела особо близкого доступа к документам. Поэтому, если ищешь крысу, то ищи ее среди своих любимчиков, а на меня это клеймо даже не думай вешать. Говорила она долго и скомкано, стараясь проговаривать каждый слог, словно тянула время, но стараясь. Ей бы еще минуту, еще час, еще бы оттянуть тот час расплаты на потеху этому альбиносу. — Раздень ее. Проверим прослушку. Скомандовал Фокусник, и Гимнастка покорно пошла выполнять этот приказ, достав нож из чехла на поясе. Танцовщица была глубоко шокирована данным приказом, но что тут сделаешь, стряхнуть с себя цепкие руки Гимнастки и убежать, как мышь, пока не придушит кто-то другой? Плохой план. Поэтому она покорно позволила срезать с себя все слои одежды, став еще больше похожей на замерзший труп с кровоподтеками на белоснежной, как мрамор, коже. Оставшись только в нижнем белье, даже без обуви, Танцовщица продолжала высоко держать сломанный нос, с которого все так же капала кровь. — Хочу сообщить новую информацию. Подала голос Гимнастка, выбрасывая всю одежду Танцовщицы в угол этого мрачного и сырого помещения. Фокусник позволил подойти к себе, чему искренне обрадовалась Гимнастка и чуть ли не летящей походкой вернулась к капитану, чтобы, словно змея, обвить его своими руками. Девушка вкрадчиво и вдумчиво шептала новость Фокуснику на ухо, едва касаясь своими теплыми губами его бледной плоти. Как только Гимнастка замолкла, руки ее слезли с плеч Фокусника, но покоя в душе мужчины не настало. Глаза его и без того кровавые загорелись новым огнем, будто он услышал очередную страшную новость, хотя казалось, что это уже невозможно. — Это правда? — в глазах его горел огонь ненависти, в душе пустота, а с лица спала та мерзкая самодовольная улыбка, но Гимнастка на его вопрос лишь кивнула, — Чем подтвердишь свои слова? Наигранная маска самолюбия стала настоящим лицом Гимнастки перед стоящей на коленях Танцовщицей. Она достала телефон предательницы и включила запись телефонного звонка с самым добродушной душой в их окружении. Говорят, глаза зеркало души и вот, три мертвых и безнаказанных злодея слушали того, кто даже по голосу напоминал самого обычного, но бесконечного доброго юношу с чистым взором и хорошими помыслами. — «Ха-ха! Какой парень, мы просто соседи по улице, да и только. Зовут Даня, спортсмен, хоккеист. Сейчас вот помогаю вашей подруге, у нее тут кое-какие сложности с ее другом, возможно он ее парень, я не знаю, в чужие дела не лезу…» Сердце упало в пятки, язык был проглочен, единственный звук, что могла издать Танцовщица — это животный хриплый крик, лишь бы перебить голос Данилы. Запись продолжала свой ход, а сил хрипеть во всю разбитую глотку, харкаясь кровью под себя, не хватало. Вцепившись бетонный пол ногтями, девушка хотела уже сама себе выкопать могилу, лишь бы эти ужасные люди напротив погубили только ее, но не более. — Засунь ее пока в пакет, чтобы не мешала. Скомандовал Фокусник, взяв из рук Гимнастки этот телефон с записью. Легкий румянец заблестел на бледной коже девушки от прикосновения к руке своего капитана, после чего она покорно пошла выполнять и этот приказ. Достав из темноты прозрачный пакет на два метра, Гимнастка пошла на Танцовщицу, что нервно раздирала себе глотку, но, заметив полиэтиленовый пакет, мигом успокоилась и попыталась сбежать, вернее отползти, ведь ноги уже не слушались, а кровь в глотке от разбитого носа предательски пыталась ее задушить. Засунуть непослушное и голое до трусов тело было проблематично, но всего пару ударов в грудь и по лицу, как все пошло легче, вот только вопли от боли стали громче, а улыбка на лице Фокусника ярче. Оказавшись в замкнутом полиэтилене, Танцовщица попыталась разорвать его своими ногтями, но бесполезно, она даже прокусить его не смогла, только запачкалась больше в своей крови. Словно мясо на прилавке, она была запакована в эту оболочку в которой все тяжелее и тяжелее было дышать. Прослушивание записи продолжилось, под жалкие попытки выбраться из пакета. — «А ты сейчас какому из друзей Аси помогаешь? Просто, мы все варимся в одной индустрии и знаем друг друга, вдруг и я чем-то помочь могу?» Предательский голос Гимнастки заговорил в этом телефонном переговоре, и наступила короткая пауза, словно Данила что-то заподозрил, но это лишь показалось. — «Мы с Асей не так хорошо общаемся, как вы можете подумать. Ох. Знаю только Артура, но это еще тот кадр. Ася не предупредила, что в ее дом так нагло кто-то завалится, поэтому мы подумали, мол грабители какие-то. Дом, конечно, не выглядит, как магнит для воров, но все же. Так в нашу первую встречу Артур устроил стрельбу. Ха, забавно, так и познакомились. У него какие-то проблемы со здоровьем сейчас, вечно на чем-то сидит, еще и манией преследования страдает, мол кто-то его вечно ищет. Знаете такого?» Танцовщица замерла, когда сквозь кровавую завесу смогла разглядеть лицо капитана. Он медленно встал со своего места и пошел к этому корчащемуся телу. Пакет раскрылся, и девушка наконец-то смогла вздохнуть, хоть и неполной грудью, но сделала она это зря. С лицом безликого изверга с кровавыми глазами Фокусник схватил девушку за лицо и тихо попросил инструмент плоскогубцы. Гимнастка подобрала инструмент с пола и вложила его в ладонь своего капитана. Нервы сдавали, а сил выбраться из сильных рук капитана не было, поэтому она начала нервно смеяться, пока клещи копошились во рту, в поисках нужного нижнего зуба. Руки Танцовщицы держала Гимнастка, ноги почти не двигались, а Фокусник держал ее за голову так, словно пытался сломать. Выдрав нижний передний зуб он отбросил его в сторону, положил инструмент и глядя в это изуродованное лицо, покрытое синяками, кровью и слюнями, произнес: — Ты что-то скрываешь от меня? — Я… не…знаю… Глотая кровь со слюнями, роняя слезы на бетонный пол от боли, она врала сколько могла, хоть и боялась своего конца. Гимнастка включила продолжение записи. — «Да, он точно представился Артуром. Как выглядит? Ну… Обычный такой парень, ростом конечно не выше обычной девушки, тощий до костей… А! У него ещё темные и длинные волосы. Ну, как сказать, длинные, до лопаток волосы. Готовить вообще не умеет, поэтому постоянно у нас ел, пока к нему другой дружище не приехал. Не надолго правда. Как звать не знаю, но не русский, азиат какой-то. Он мне не понравился, но Ася сказала, что он очень хороший знакомый, который приехал проведать Артура» Закатывая глаза от боли, Танцовщица старалась не бояться, но не могла, страх въелся ей под кожу и запомнился этими глазами напротив. Лучше бы она никогда не видела этих глаз, этого лица, а лучше вообще не знать этого человека. Как Артур терпел этого уникума? Капитан был больше похож не на романтичного принца с белыми волосами, а на того, кого забирает твою жизнь, пользуется тобой до последнего вздоха. — Как это понимать? — Спрашивал Фокусник, смотря прямо в заплаканные глаза Танцовщицы, — О чем говорит этот выродок? Впереди ничего не ждет, поэтому Танцовщица с удовольствием скопила кровавую слюну во рту и выплюнула всю эту смесь на белоснежную рубашку своего капитана. Хотелось бы в лицо, но не вышло. На лице заблестела довольная кровавая улыбка, пока из глаз текли реки слез. — Ничего… не знаю… — Не хочешь жить? — Хочу… Фокусник посмеялся и одним жестом руки попросил Гимнастку повторить процедуру удушения пакетом. Крик из преисподней затихал от нехватки кислорода, а тело девушки продолжало корчиться и пытаться выбраться. Это продолжалось пару минут, пока уже и сил не было сопротивляться, и она уже готова была задохнуться, тогда Фокусник разрешал ей сделать запретный вдох, именно в этот момент повторялась процедура с плоскогубцами. — Хватит… Молила Танцовщица с залитыми слезами глазами, но в ответ на просьбу получала только холодный взгляд. — Тогда расскажи, про кого шла речь в этом диалоге? Если это все брехня, опровергни. Не хочется убивать тебя за очернение твоего имени. Сжимая тонкие губы, Танцовщица не решалась и слова произнести, боясь, что скажет лишнее во имя спасения. Она не могла так предать своего друга, лучше умереть, чем сдать единственного близкого человека. Крик застыл в горле, а она молчала. Послушались чьи-то шаги на этаже, а за ним и навязчивый знакомый голос офисного планктона, что вслух зачитывал документацию. Шел он уверенно вперед, не обращая внимания на всю мрачность происходящего, пока в нос не ударил железный запах пролитой крови. Остановившись в паре метров от происходящего ужаса пыток, он медленно убрал документы от лица и ужаснулся. Ноги непроизвольно задрожали и поддались страху, из-за чего Секретарь просто упал назад, приземлившись на копчик. Все взгляды наемников были прикованы к дрожащему офисному планктону, что и вправду замер на месте и чуть ли не плакал от увиденного, а Танцовщица сквозь слезы довольно заулыбалась, видя чужой взгляд перед глазами. Все еще страдая от боли, в глазах девушки больше не было ненависти, только удовольствие, да улыбка. — Смерть тебя совсем не беспокоит… А вот твоих новых шавок очень даже. — Твоя отвага скоро кончится, если ты не расскажешь, о ком идет речь. Проклятая запись снова заиграла в этих бетонных стенах. Теперь дышал паникой и ронял слезы не умирающий наемник в пакете, а парализованный страхом Секретарь. Кровь больше не имела вкуса, а слезы стали водой, дышать было нечем, но чей-то страх стал вторым дыханием для жизни Танцовщицы. Пока та мучилась от нехватки кислорода, Секретарь с ужасом слушал раз за разом повторяющееся имя Клоуна. Все у него просто отлично, по словам какого-то спортсмена, живет он получше их всех тут. Питается, живет, переезжает из места к месту, наслаждается чистым воздухом и мыслью, что проживает больше одной жизни. Марк до боли в животе переживал, что его обман с подделкой документов всплывет, и тогда… Муки его будут пострашнее, чем у той девушки в пакете. — Я думал, мы еще друзья и не будем врать друг другу. Скромно произносил Фокусник, убирая влажные от крови локоны с лица несчастной девушке. Танцовщица нервно посмеялась, перевела дух и в ответ заулыбалась своему капитану, демонстрируя дыры в нижней челюсти от вырванных зубов. Весь ее рот был покрыт кровью, а из дыр эта кровь вытекала на подбородок вместе со слюной, как у раненой бешеной собаки. — Я тоже так думала. — Тогда, скажи правду, речь в этой записи идет о том человеке о котором я думаю? Танцовщица понимала, что Фокуснику плевать на ее жизнь, да и на жизнь Клоуна, он просто хочет вернуть опору своего рассудка на место. Но ничего не вернуть, и, как бы сейчас нежно Фокусник не ласкал слипшиеся волосы девушки, она молчала. Да, и что-то ценить начинаешь только тогда, когда самолично похоронишь что-то в яму. — Он мертв…- лгала она и роняла слезы на пол, — Хватит. Он мертв. Он… Хватит. Прошу. Убей меня. Я не могу. Пожалуйста. Помоги мне, Арти… Сквозь гроздья слез девушка увидела пожирающие ее красные глаза, словно смерть уже разрывала нити её судьбы. Задыхаясь, словно астматик, она дрожала и продолжала смотреть на то, как на лице капитана растягивалась безумная улыбка. — Так, если Клоун мертв, как он тебе поможет? Хватая холодными руками измученное лицо Танцовщицы с прилипшими к мокрому лицу прядями волос, Фокусник желал рассмотреть в ее глазах страх и отчаяние, и он получил, что желал. Та, что всегда имела защиту перед собой, сейчас стояла полуобнаженная на коленях, замученная, без нижних передних зубов, залитая собственной кровью. Это безумно радовало Фокусника. Столько отчаяния в глазах он давно не видел, наверное с того дня, когда впервые разочаровался в Клоуне. — Или же он жив? Эти слова вытряхивали остатки души. Не желая отвечать на этот вопрос, Танцовщица опустила голову перед Фокусником и тем самым отпустила все рвение к жизни, чтобы больше не выглядеть слабой. Нет больше страха, была лишь тоска по тем дням, когда она могла протянуть руку и прикоснуться к щекам своего самого близкого человека. Эти теплые воспоминания перед концом её жизни грели.Если бы она знала хоть одну молитву, то точно бы помолилась за друга, чтобы тот оставался не найденным, но не брошенным, чтобы началась у него новая жизнь. Это была последняя капля. Фокусник отстранился от своей подчиненной и отдал приказ о прекращении данного представления. Гимнастка сильнее затянула пакет и оставила Танцовщицу задыхаться. Она хотела взывать на спасение, хотела признать поражение, хотела излить из глаз водопад слез, но ей было даже тяжело вздохнуть, а перед глазами застыл ясный солнечный свет и образ яркой улыбки, будто это все страшный сон, ей главное проснуться и снова все будет хорошо. Снова эти яркие школьные годы, все из Цирка не знают горести предательство, держат друг-друга крепко за руки, ходят все вместе на уроки, обедают, а рассветы встречают парами. Все это было так прекрасно и ярко, что Танцовщица осознавала — это последний рывок мозга воссоздать хоть какое-то приятное воспоминание перед концом. Ее глаза медленно закатывались за веки, кровь замедляла ход, а в сознании замер образ того самого юного и улыбчивого Артура, что, держа ее за руку, обещал, что все будет хорошо. Наблюдая за этим всем, Секретарь неволей прикрывал себе рот, чтобы не извергнуть из себя свой ужин, пока по щекам текли жгучие соленые слезы. Парень даже не заметил, как Фокусник уже оказался рядом с ним и стал медленно поднимать его с пола, а дрожь все не унималась. — Нравится? — улыбаясь в лицо Секретаря, поинтересовался Фокусник, — Хочешь убить ее? — Что? Дрожа словно маленький ребенок, Секретарь не понимал, боится ли он сейчас самой смерти у порога или же улыбчивого лица Фокусника. — Не скромничай. Фокусник потянул Секретаря за руку ближе к остывающему телу, а после вложил в его ладонь нож. Юноша мигом побелел до состояния мела от вида ножа, и слезы снова полились ручьем. Он боялся этого Фокусника, ведь он заставил сейчас умирать одного из своих людей, так безжалостно, что кровь леденела в поджилках. Секретарь хотел подчиниться воле этого страшного человека, но не мог вонзить в обнаженную мёртвую плоть нож, да и в живого человека он не мог вонзить нож, это было выше его сил, но Фокусника такой расклад не устраивал. Недолго думая, Фокусник толкнул этого дрожащего парня, и тот повалился на скрытое под полиэтиленом тело. Кричал Секретарь громче кого-либо в этой компании, словно девчонка при виде дохлой крысы, но это вызвало только нахальный хохот Фокусника. Он не видел никаких проблем — сломать еще и этого человека, поэтому не позволил Секретарю так просто уйти. Опустившись на колени, альбинос подтянул Марка к себе за ноги и раздвинул его колени, заставив Секретаря замереть в унизительной позе, лежа спиной на холодной плоти и крепко держа у груди этот даренный нож. — У него сейчас сердце остановится от истерики, Фокусник, — кротко произнесла Гимнастка, опустив свои цепкие пальцы на плечи капитана, наблюдая за всей этой сцене свысока своего роста.- Может, прекратим? Нужно разузнать от других источников, правдиво ли мое предположение. И вправду, Секретарь уже начал заикаться от паники, заглатывая сопли вперемешку со слезами, пока тело нервно дрожало с раздвинутыми ногами перед тем, кто наслаждался всей его беспомощностью. — Ты права. Нужно разобраться с этим странным делом. Уж слишком много совпадений. Гимнастка до конца не верила, что Фокусник прислушается к этим словам и не станет творить то, что потом будет ей в кошмарах сниться, да и если еще и Секретарь помрет, то два тела тащить до машины будут тяжеловато. Этот дрожащий лист, конечно, раздражал и задевал эго девушки, ведь если бы Фокусник вот так повалил ее и вульгарно раздвигал ее ноги, то тут бы точно не было слез и истерик, но все же этот парень не должен так страдать из-за случайного стечения обстоятельств. Женская зависть страшна, но разумна. Фокусник отпустил ноги Секретаря и встал с колен, поправляя свою испачканную в крови рубашку, словно ничего страшного сейчас не происходило. — Сначала разузнай поподробней об этом спортсмене Даниле. На кого работает, с кем общается, где учится, кто родственники. Предоставлю тебе работников из другой частной военной организации, тех кого не жаль. В напарники бери или Кукловода или жди возвращения Акробатки. Если заметишь что-то подозрительное, сообщите в штаб, а там уже по существу решим. Крайний момент, если он на самом деле пособник Танцовщицы, тогда уже устроим ему допрос с Акробаткой, когда она вернется с задания. Если будет сопротивляться или будет риск для жизни, устраняй цель сразу же. Если он будет не один оказывать сопротивление, то даю разрешение на вызов оперативной группы, завтра же документ и рация с группой будут у тебя. Будут вопросы, обращайся. Фокусник отдавал короткие и емкие приказы Гимнастке, а после просто стремительно покинул это помещение. Громко пробили часы — скоро рассвет. — Эй, вставай уже с тела, мне его еще убирать. Гордо произнесла Гимнастка, протягивая руку перепуганному Секретарю. Тот схватился за ее тонкое запястье, как за спасательную соломинку, и мигом вскочил на свои ноги. Похлопав ладонями по щекам, парень пытался собраться, но истерика продолжалась, и он все так же продолжал жадно хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться. — Успокойся ты уже, — недовольно произнесла Гимнастка, подбирая вырванные зубы Танцовщицы с бетона, — Разве ты у нас не новая собачка капитана? Так чего так рыдаешь, раздвигая ноги? — Это…труп…кровь…зубы…его взгляд… — А, тебя кровь пугает, что ли? Мальчик, у тебя большие проблемы. Это Секретарь прекрасно понимал, как только увидел Фокусника в роли главного руководителя. Он словно сменил маску лица и теперь перед Марком не было того улыбчивого джентльмена, теперь тут остался только безжалостный манипулятор, что все решал с помощью кровопускания. Это пугало, как и его сексуальные наклонности, что больше напоминали избиение и изнасилование. Далеко ходить за примером не нужно ведь, ведь если бы не Гимнастка, никто бы не помешал Фокуснику заняться развратом с принуждением, на теле мертвого человека. — Ты потерпи, если добытая мной информация подтвердится, и этот проклятый Клоун, о Боже, окажется жив, тебе легче дышать будет. Что будет с Клоуном, когда Фокусник его поймает, я даже думать не буду, хотя, этот псих никогда не жаловался. Я бы тоже не жаловалась, если бы это был Фокусник, а не какой-нибудь жирный толстосум. — Тебе нравится Фокусник? С неким ужасом, но одновременно и с пониманием спросил Секретарь, уже более спокойно поправляя пиджак и протирая запотевшие линзы очков. Его красные после слез глаза манили, как и длинные слипшиеся ресницы, а еще небесно-голубые глаза, что стали еще ярче, словно то самое ледяное озеро Рица в горах Абхазии. — Если ты про любовь? То мимо. Я в эту брехню не верю. А вот если ты спросишь: «хочешь ли ты трахнуть Фокусника?», я отвечу, да и еще как. Читала, что огненные знаки зодиака отлично подходят друг другу в постели, но Фокусник не верит в гороскопы и поэтому ебет только своего психа. Да и тебя он ебать готов, только потому, что ты рожей вышел и комплекцией. Если повернуть тебя на живот, жопой к верху, то вылитый Клоун, а большего ему и не надо. — Вы нашли Клоуна? Гимнастка замерла и украдкой глянула на напуганного офисного клерка. После всего этого грубого монолога он еще интересуется и надеется на поимку Клоуна? Но пожав плечами девушка ответила: — А тебя сам факт его липовой смерти не шокирует? Секретарь шел по тонкому льду, что трескался под его ногами, словно карамель. Потеряв контроль над ситуацией, он решил промолчать и лишь испуганно посмотреть на Гимнастку, что не предавала особого значения бреду этого парня. Молодой и пуганый, все что она видела в нем. Он точно не представлял опасности и точно н мог стать заменой того полоумного психа, чья работа, связанная со смертью была одна из лучших, он словно был самой дорогой проституткой в их отряде, которого покупали за дорого, но имел его только его же и сутенер. Пока Секретарь собирал свои разбросанные бумажки, Гимнастка упаковывала тело в еще один пакет, чтобы утащить мертвую красавицу в лифт, а там уже и сжечь в шахте под зданием. Когда Дрессировщица самолично явится сюда, будет много криков и слез, вот только Гимнастка задумалась на мгновение, оставит ли Фокусник эту рыжеволосую в живых. В принципе, не должен, ведь зачем оставлять рядом с собой предателя, чью любимую ты так безжалостно мучал и в конечном счете умертвил, хоть и не своими руками. — В ближайшие месяцы ничего не делай, мой тебе совет, — неожиданно произнесла Гимнастка, дотащив уже тело до лифта, — Сейчас будет охота на ведьм и, если хочешь продолжить свое существование, то молча выполняй все указания и если надо, ноги раздвигай, только не плачь, это его раздражает. А когда он раздражен, он может не рассчитать силу. Ты хоть и не нравишься мне, но не настолько, чтобы желать тебе быть убитым подобно шлюхе. — Спасибо, — робко произнес Секретарь, поправляя свои растрепанные волосы и крепче сжимая помятые листы бумаг. — Ох, — покачала головой Гимнастка, — Зря ты вообще полез сюда. Лучше оставался бы прихвостнем Директора. Он хоть и громко орет, да и выглядит, как машина из 90ых, но добрый, в отличие от всех, кого ты здесь знаешь. Он был бы единственным человеком, кто не дал бы тебя в обиду, не Фокуснику, не кому-то из этой организации, но ты…выбрал не ту сторону, — девушка глянула на дрожащие руки парня и печально улыбнулась, — Лучше, пока не поздно, вернись к Директору. Не думаю, что ты продержишься здесь еще хотя бы неделю. Но Секретарь не мог вернуться и он это прекрасно понимал, ведь предательство Директор так же не переносил на дух, как и любое покушение на его семью. Человек-принцип и это правильно, кто захочет во второй раз пригреть на своей шее змею. — А разве… Вам не страшно? Обеспокоенно спросил Секретарь, глядя в след темноте, где скрывалась эта хрупкая девушка. Она посмеялась над словами Секретаря. После всех этих соплей и слез, он пытался быть отважным, но это было смешно. — Если думать, что завтра все будет только хуже, то сегодняшний день становится лучше. Да и, чего тут бояться? Я живу в этом мире так много лет, мне это все привычно. Живя в этом холодном и грубом мире, нельзя сохранить сердце в спокойствии и доброте. Гимнастке, как и всем в Цирке, уже давно не жаль, ни головы, ни тела, да и смерть не беспокоит, правда уснуть она не может, но это легко исправить. Музыкант засыпал с бутылкой в руке, а Гимнастка легко забывалась в чужих руках, правда эти связи были лишь на одну ночь, не более, все в пределах контракта. Слова Гимнастки обжигали холодом, но почему-то ее видение мира было близко Секретарю, который пытался из-за всех сил выжить. Взгляд ее, был безмолвным прощанием, подобно падающей звезде, и вот настало расставания, когда двери лифта проглотили два тела- одно живое, другое мертвое. Что-то пропало в душе парня, оставшегося наедине с самим собой. А разве осталось еще то, что следует терять? Видимо осталось, раз так сильно стучало сердце. Раз на часах близился рассвет, то можно и вернуться домой, поспать пару часов и…да как тут поспишь, особенно после увиденного и услышанного. С этим уровнем сложности Секретарь не планировал справляться, проще ужраться до потери мысли, чтобы не проснуться. Да, идеальный план. После верного решения Секретарь подошел к лифту, чтобы спуститься на выход из этого проклятого места, так и не донес документы до своего нового руководителя, что так жестоко вдавливал его хрупкое тело в бетон. Тем временем обезумевший и разочарованный сам в себе альбинос, шаркая ногами, подходил к своей машине на парковке. Он смотрел на очередную дорогую безделушку, как на давящий груз, который лучше разбить в пух и прах вместе с самим с собой, чтобы не мучаться от бесконечной головной боли. Время же лечит, но почему же с каждым днем становится хуже и даже, если ты выбираешь жизнь, легче не становится. Усевшись в машину, мужчина, не пристегиваясь, завел этот рычащий механизм и помчался с объекта, крепко сжимая руль в своих руках и все сильнее вжимая педаль газа в пол. — Сегодня я понял, что никогда не стану счастливым, — крутил у себя в голове эту мысль Фокусник. — У меня больше нет огня в душе. Нет запала, способного взорвать всю прежнюю гниль, чтобы залечить раны и начать сначала. Мне даже дали надежду, что ты жив, но я не верю. Как можно поверить в твою жизнь, если я самолично видел твое самоубийство, а после…вложил твое тело в могилу. Все это напоминает безумство, в которое меня пытаются втянуть предатели. Разгоняя машину уже до ста на спидометре, Фокусник все сильнее расслаблялся. Проезжая на красный, играя почти в русскую рулетку, он то и дело рисковал быть разбитым насмерть, но у Бога, видимо, сегодня был выходной и он не следил за этим надругательством над жизнью. А был такой отличный шанс- забрать естественным путем жизнь у плохого человека. Опрокинув голову назад, уникум уже был готов закрыть глаза и не видеть дорогу перед собой. — Совсем за дорогой не следишь. Посмотрев на пустующее пассажирское место, мозг в очередной раз решил расстрелять сознание из всех орудий и нарисовал образ того, кого нет. Он был прекрасен, даже улыбки не прятал, смотря в глаза Фокусника, словно в лучших воспоминаниях. — Они говорят, что ты жив. Шептал Фокусник, переведя снова взгляд на дорогу и прижимая педаль газа еще сильнее к полу. — Жив или мертв, какая уже разница. Меня же больше нет. Все слова снова использовались против него. Иного диалога не могло произойти в больном рассудке Фокусника, что еле успевал уворачиваться от других автомобилей на дороге. Зрение ни к черту, как и реакция, ведь все мысли были о мечте и о встрече с ним, чья улыбка доводила до приятной дрожи. — Разница есть. Я тебя не отпускал. Он снова хотел увидеть эти бездушные глаза, что были ему приятнее любой картины в мире, но сейчас он видел эти глаза только во сне или в бреду. Как плохо все вышло, раньше Фокусник укорял себя за то, что не уберег тех темных глаз, в которых он мог разглядеть отражение звёздного неба, а сейчас мечтает о уже потерянном и убитом взгляде. — Ха! Конченый эгоист. Все будет по-твоему?! Никогда, слышишь, никогда и ничего не было твоего. Вдалеке проявился знакомый силуэт дома, давно забытого дома, где за оградой находилась вся похороненная любовь Фокусника. Резко ударив по тормозам и стирая шины до блеска, Фокусник чудом не разбился о закрытые ворота территории. Нажал на автоматический ключ, и ворота со скрипом стали открываться, навевая воспоминания об этом месте. Да, давненько он сюда не заезжал, с момента похорон старался не появляться тут совсем. По территории все так же бегали золотоглавые волки и с оскалом наблюдали за машиной. Да, пора бы избавиться от этих тварей, раз Дрессировщица покинула ряды Цирка. Неспешно выйдя из автомобиля, Фокусник оглянулся по сторонам, волки же продолжали наблюдать за ним, пока не учуяли запах, после чего поспешно решили удалиться. Воспитала их Дрессировщица славно, Фокусник даже задумался, стоит ли всех этих клыкастых расстреливать, но думал он над этим недолго. Перед глазами застыл пламенный рассвет и зеленое дерево отцветавшей сирени, что укрывала две могилы. Одна могила поросла высокой травой, а вторая все так же покрыта грунтом и только легким намеком на свежую траву. Прошло уж почти два месяца, и трава уже точно должна была прорасти на этом месте. — Ну, давай же, скажи что-нибудь! Что, обиделся? Неужто я задел твою тонкую душевную организацию?! Кричал образ Клоуна перед глазами, и это убивало. Что-то рухнуло на месте сердца и заболело так сильно, что Фокусник печально поднял глаза на свою галлюцинацию. — Ты пел серенады, что даже, если я тебя ненавидеть буду, ты все равно будешь любить меня. Но, именно ты меня довел до этого. Ты убил меня. — Замолчи. Отталкивая эту галлюцинацию в сторону, Фокусник шел прямо к могиле и старался не смотреть по сторонам, ведь среди растущих теней рассвета он то и дело видел глаза своей любви. Глаза, подобно смерти, светились из каждого угла. Упав на колени перед могилой без эпитафии, Фокусник хотел закричать от боли в груди, но вместо этого сжал мокрую после дождя землю в кулак и поднял глаза выше, где галлюцинация его вечной любви уже восседала на надгробном камне и улыбалась. — Ну-у, продолжай. Что остановился? Давай, забирай мое тело и делай, что хочешь. Давай, обнимай мой труп, ведь большего ты сделать не можешь. — Нет. Нет. Я не такой монстр. Это все неправда. — Тебе выбирать, кому верить. Но легче тебе от этой лжи не станет. На ощупь Фокусник пытался прикоснуться к этому лику перед собой, что возвышался, словно ангел смерти, и улыбался над его страданиями. Вроде самый живой, самый теплый, живее всех мертвых тут, но такой жалкий и потерянный, что больше не хотелось ничего. Его слабость давила, душила, бесила до дрожи, но это вызывало только нервный смех. Когда голова не соображала, начинали действовать эмоции. Пока вокруг сиял рассвет, мужчина в глубоком отчаянии стоял на коленях перед могилой и безмолвно просил прощение за все это, что сделал и не сделал. — Что ж, я осознал, что не могу жить в этом мире без тебя, поэтому… я выбираю ложь. Лучше я буду искать тебя по свету, убивать за тебя, жить за тебя, в надежде, что мы снова встретимся, ведь иначе… Разум окончательно сведет меня в могилу. Но, если честно, я буду рад когда-то оказаться в могиле. Кстати, о разуме, — оперевшись спиной о камень, он достал из кармана пиджака узкий блокнот и с натянутой улыбкой полистал до нужной исписанной страницы, — Тебе нравилось, когда я читал для тебя. Это стих, конечно, не в твоем любимом стиле, но мне понравилось. «Как ужасно расставаться, если знаешь, что любишь и в расставании сам виноват». Да, ты прав, это Маяковский. У меня тут еще парочка поднакопилась, что я хотел тебе рассказать. То, что видел Фокусник, уже не лечилось, вернее он не хотел это лечить. Он просидел на холодной земле еще час, разговаривая сам с собой, пока за ним не приехал адвокат с документацией о приватизации некоторых заводов. Американец с удивленными глазами смотрел на всю эту разруху вокруг и на сидящего в холоде, на могиле, с засохшей кровью на рубашке Фокусника, что вдумчиво читал что-то из своего блокнота. Картина, словно из сумасшедшего дома, но в принципе Питер уже предполагал, как может вести себя неуравновешенный человек. Собравшись с духом, мужчина в белом костюме пошел по мокрой траве к своему уставшему клиенту, у которого дела начинались прямо с раннего утра, а он даже на пару минут не вздремнул. Болезненно бледный, с темными кругами под глазами, острыми скулами и тускнеющим взглядом, полным ненависти, именно в таком виде Фокусник встретил своего американского адвоката. — О, мистер Фокусник, а я вас по всем офисам ищу. Благо, мне повстречалась длинноногая ваша сотрудница и она сказала, что вы можете быть здесь. Как ваши дела? Вижу, уже не так плохо. Так вот, все документы я подготовил и можно ехать заниматься тем, что вы русские так любите: «приватизация». Бегло говорил американец и улыбался так, словно смотрел на самый радостный момент в жизни, хотя и делал это Питер из профессиональной вежливости. Фокусник глянул на своего адвоката исподлобья, и все стало на свои места, он снова номинально нацепил на себя маску холодного и бездушного лидера, кем всю жизнь был его отец. Вставая с промерзшей земли, Фокусник поймал себя на мысли, что скоро будет зима, и все покроется снегом: окна, двери, люди, все накроет белое полотно. До этого момента стоит утрясти все бумажные дела в организации, а заодно окончательно вытравить всех крыс с корабля.

***

Дни летели за днями, и так прошло две недели. В суматохе дел Артур даже не заметил, как не выходил из дома все это время, только по новостям и меняющейся еде в холодильнике можно было заметить разницу между днями. Двигателем этих дней был Данила, что днями напролет пропадал то на учебе, то на тренировках, готовясь к первому матчу в сезоне. Смотря на этого загруженного парнишку, волей — неволей хотелось сделать хоть что-то, не лежать же целыми днями на диване овощем, почитывая пустую литературу с полок, да засматриваясь в телевизор. Вскоре Артур начал отжиматься перед телевизором, смотря в очередные лживые глаза, которые знал еще при прошлой жизни. Пока силы в его руках хватало только на один подход из десяти отжиманий, а дальше начинались боли в атрофированных мышцах. Дальше шли короткие приседания, тоже на подход, и вот уже ноги крепатурить начинает. Подтягивания, на турнике в спальне хозяина дома, давались сложнее всего, всего на пару раз и Артур сдавался. Так он и провел все две недели: занимался ОФП, смотрел новости, а вечером, ужиная за одним столом с Данилой говорил о кино, пока тот жаловался на то, что учеба только началась, а он уже ничего не понимает. От его рассказов хотелось смеяться, впрочем, что и делал Артур, запрокидываясь от смеха. Странное и необычное чувство, давно забытое и зарытое где-то, когда ты можешь смеяться и никого рядом с тобой не перекашивает от страха. Артур и позабыл, каково это общаться с нормальным человеком, что не раздражал и в то же время говорил без умолку, ты только дай повод. В доме было тепло, а за окном уже в 7 вечера становилось темно, а, значит уже скоро наступят холода и зима. Посматривая на календарь, Артур недовольно морщил нос, ведь все несчастья в его жизни происходили зимой. Под окнами стали крутиться неизвестные люди, что не заходили в дом, а просто ходили вокруг подъезда, а потом сменялись другими. Выглядела вся эта картина подозрительно, и Артур не мог промолчать: — У вас тут живут какие-нибудь авторитеты в доме? — Ну-у, — почёсывая свою голову, Данила оторвался от завтрака и сделал телевизор потише, — Армянин с семьей живет под нами. Еще есть чеченец, но он со своими вообще на первом этаже живет. А вообще, в этом доме выдают квартиры только военным и спортсменам, что отличились перед государством. А что? — А ничего, — нервно произнес Артур, прокручивая нож в своей руке, — У тебя же завтра соревнования? Я поеду с тобой. Поперхнувшись хлопьями с молоком, Данила прокашлялся и удивленно посмотрел на своего соседа, что сидел на кухне словно хозяин, еще и не в своей обычной одежде. Трудно определить тот день, когда Артур сменил свой однообразный черный наряд, на одежду из шкафа Данилы. В какой-то день он сменил джинсы на шорты, на следующий день водолазку на футболку, а дальше уже пошли в расход и носки с трусами, причем вся одежда была ему на несколько размеров велика, но парень с глазами мертвеца чувствовал себя уютнее прежнего. Теперь Данила мог видеть на худощавом теле бесконечное сплетение шрамов и пулевых ран в роли продырявленных и заживленных лунок на коже. Выглядело это жутко больно, но спрашивать что-то у Артура о прошлом, было бесполезным занятием. — Очень неожиданно. Но я рад. Хоть на людей посмотришь. — Люди — хуй на блюде. Я еду посмотреть, как же нужно играть в хоккей, игру, за которую государство подарило тебе квартиру. — Вот и увидишь, — довольно заулыбавшись, словно кот после вкусной подкормки, сказал Даня.-Соревнования начинаются в 10:00, но мне там надо быть к 8:00. Тебе придется долго просидеть, ожидая начала матча. Взгляды обоих встретились на настенных часах, что пробили только час дня. Данила поморщился, словно от недоумения, после чего резко захапал остатки своего ужина, убрав грязную посуду. Пора отправляться на учебу. Пока юноша в суматохе собирал свои учебники с тетрадями по всей квартире, Артур принялся мыть посуду после завтрака. Прозвучал писк дверного звонка, и Артур чуть сильнее сжал нож в своей руке, наблюдая за тем, как в приподнятом настроении Данила пошел открывать входную дверь. — Долго дверь открываешь. Затараторила низкорослая девушка с веснушками на лице и кудрявыми волосами до плеч. Эта девушка держала в руках массивную белую коробку с красной лентой, словно подарок на чей-то день рождения. Даня на такую претензию лишь ярче заулыбался и приобнял малышку за плечо, забирая из ее маленьких рук этот подарок с красной лентой. Наблюдая за этой картиной из-за угла, Артур и не думал бросать нож, пока входная дверь не закроется, вот только девушка не собиралась так просто покидать эту квартиру. Нагло войдя внутрь, она, не разуваясь, просила Даню поторопиться и завести ее по пути в ее университет. Посматривая на свои наручные часы, девушка создавала образ невинного подростка, влюбленную в непонятную субкультуру. Рваные джинсы, вязаная жилетка, белая рубашка, цветной рюкзак за плечами облепленный значками, ну точно ребенок, в глазах Артура. — Знаешь, я мог бы сам заехать к тебе за тортиком, ни к чему тебе было мотаться сюда, — положив белую коробку на кухонный стол, Данила с недоумением глянул на Артура, что крепко держал нож.— Это торт едет со мной в универ, так что не надейся. — Дань, у тебя гости в такой ранний час? — с хитрецой спросила девушка. — Эм-м, как бы да и как бы нет, — схватив Артура за плечо, он вытащил на свет этого мрачного гостя. — Мой сосед по даче, Артур. Артур, это Полина. Хорошая знакомая. — Ты своих бывших теперь хорошими знакомыми называешь? Я думала, мы друзья. А ты вон оно как. Тихо помявшись, девушка подошла чуть ближе к парням и протянула свою руку для знакомства, но как только ее тонкие пальцы сплелись с холодными окостенелыми пальцами Артура, дрожь пронзила ее колени. В этом лице она узнала одного человека, чье присутствие было не к добру. Девочка с удивленными и напуганными глазами смотрела в эти серые глаза, пока на лице Артура растягивалась злобная улыбка, пугающая до внутренностей. — Рад знакомству, — прошептал Артур, прежде чем Полина отдернула свою руку. — Вза…взаимно. Даня, нам пора идти, а то я опоздаю. Покрытая страхом с ног до головы, она как можно быстрее стала покидать квартиру, стараясь не оборачиваться, ведь там за ее спиной прятался монстр с черными дырами вместо глаз и улыбкой, как у нечисти из страшных кошмаров. Даня взял в руки торт, накинул на плечо рюкзак и перед выходом из дома достал второй телефон из тумбочки: — Позвони сегодня Асе с этого телефона, вдруг выйдет. Закрыв дверь на замок, Даня вместе с Полиной молча дошли до лифта, спустились на первый этаж и, только выйдя уже на прохладную улицу, где опадали белые листья, девушка громко выдохнула, хватаюсь за кудрявые волосы. Юноша непонимающе посмотрел на подругу, а затем его взгляд перехватили неизвестные люди в спортивной одежде, что смотрели на них, как на мясо, вызывающе и злобно. Эти неизвестные уже больше недели тут кружат, и это вправду немного настораживало. — С каких пор у тебя сосед по даче? Да и как ты можешь впускать незнакомцев в свою квартиру?! Она ругалась по настоящему, вот только ее крики всегда смешили Данилу, ведь в его голове любая злость Полины превращалась в позитивную картину. — Какой он незнакомец. Мы с ним уже больше месяца знакомы. — Ужас…ужас. Я так и знала, что когда-нибудь ты влипнешь в историю! Перед глазами до сих пор стоял отчетливый образ того соседа, что в мешковатой одежде, бледный, как смерть, и со злобной улыбкой смотрит прямо в душу, в надежде что-то сломать там. Не вызывал он доверия, особенно если посмотреть на многочисленные шрамы, еще бы татуировок ему добавить и получится обычный отсидевший парень. Но Полину больше беспокоил не злобный вид соседа, а то, кого она увидела в этом человека. В торопях на подходе к машине Дане она достала свой телефон и агрессивно что-то стала искать. Усевшись рядом со своим приятелем, девушка чуть ли в нос не ударила его телефоном и мутным изображением на экране. — Что это? Озадаченно спросил юноша немного отклонившись назад, чтобы хоть что-то рассмотреть в этом темном и размытом кадре. Данная фотография чем-то напоминала картину Малевича, ни черта не видно, но что-то донести до тебя хотели. — А, ой, яркость не повысила. Повысив яркость на своем телефоне, девушка обратно всучила свой телефон в руки Данилы и начала застегивать ремень безопасности, чтобы поехать уже. Тортик Данила предусмотрительно положил девушке на колени, а, немного посмотрев на фотографию, и телефон отдал. Ничего интересного, лишь очередные кадры из документальных фильмов про убийц, ведь на черном фоне были видны следы крови, какие-то тела под белыми простынями и чей-то невнятный автопортрет на фоне всего. — Полин, мы это уже много раз обсуждали. Я не буду смотреть эту мерзость. Да и с какого ты мне вдруг решила это показать? Слегка прижав педаль газа, он стал выезжать с парковки, вот только не одна. Незаметно за Даней поехала светлая затонированная машина, что раньше не виднелась здесь на районе. — Да твой гребенный сосед до усрачки похож на этого убийцу! Эмоции маленькой девушки были на грани страха и безграничного счастья, ведь неужели она вживую, прямо перед собой, видела подобную личность, глаза которой обжигали холодом. Пожалуй, она бы так не радовалась, если бы встретила подобного человека в глуши или в ночи. — Ой, боже, Полин?! Ты сейчас бедного человека хочешь опорочить? Совсем поехала на своих документалках и арт-хаусах. Это, между прочим, была одна из причин нашего расставания. — Даня! Не приплетай сюда отношения. Я тебе серьезные вещи втираю. Он ебнутый, твой сосед. Ты хотя бы видел, как он на людей смотрит? А как улыбается? Он точно людей убивал. А я на определение маньяков и убийц собаку съела. — Да какую ты собаку съела?! Полина, мы с тобой первокурсники. Хотя, что я с тобой спорю. Твоя любимая передача в школе была «Следствие вели…с Леонидом Каневским». Краем глаза Данила следил за той белой машиной, что так невзначай за каждым поворотом следовала за ними. Пока Полина топала ножкой и, бив в кулаком в грудь, доказывала свои теории, Данила неволей вспоминал все странности, связанные с его соседом, но после всех задушевных посиделок на кухне и разговоров с Артуром было тяжело смотреть сквозь призму предвзятости на трезвую картину происходящего. — Ну и что сделал этот убийца? Ох, зачем я это спросил, — тяжело выдохнув, Данила все же дал слово девушке и она засветилась от счастья, будто второе солнце. — Во-первых, все началось с убийства журналиста. Дело засветилось из-за демонстративных пыток перед камерами на огромную аудиторию в интернете. Дело замяли, вот только этот журналист собирался выпустить статью об одной группе лиц, которую именуют то ЧВК, то команда скорого реагирования, то Цирк, тут уж сложно, которые и расправились с этим человеком и всей его семьей. Что примечательно, журналиста пытала целая группа, как можно увидеть на этой видеозаписи. Пара кликов, и вот уже Полина достает из архива то самое видео, где пухловатый журналист сидит привязанный к стулу и орет нечеловеческим голосом от боли, пока за его спиной стоит один из палачей. Данила не отвлекался от дороги, но как только услышал музыкальное сопровождение, как из фильма ужасов, где на фоне орет нечеловеческим голосом мужчину, его передернуло. — А ну выруби! — Вроде хоккеист, а такой нежный, — надув губки, девушка переключила видео. — Есть еще одно видео, где целую многочисленную семью грубо убивает всего один человек и в одном моменте, в отражении зеркал можно рассмотреть его лицо. По этому отражению и составили портрет подозреваемого, но искать его не будут. Это больше для обычных людей, у кого нет над головой Бога. Я бы показала тебе это видео, но даже для меня это было слишком. Обычно такой контент проходил мимо меня. Разговоры об убийствах, пытках, крови, все что нужно знать о Полине. Девушка на вид милая, самая настоящая малышка с взрывным характером, но с очень странным увлечением. Кстати, училась она на преподавателя истории. Их корпуса почти соседствовали, следовало только дорогу перейти, и вот ты уже у гуманитариев сидишь и выслушиваешь, как же они рады заниматься тем, что нравится, но это обычно только до второго курса. — Ой, Полин, сама за себя говори. Ты так спокойно смотришь все эти убийства, изнасилования, ужасы, а плачешь и спать ночью не можешь, если видишь объявление о задушенной или брошенной собаке. — Так я животных больше люблю. Люди слишком лицемерные и злобные. — И это говорит мне будущий преподаватель. — Ай, преподаватель истории. Гордости этой девушке не занимать. Она искренне и добро улыбалась парню напротив, словно и не было никакого расставания, словно они всегда были друзьями. Как только они заехали на парковку университета, девушка протянула свою руку для прощального рукопожатия. Как-то Даня шутил, что если бы они расписались, то по дурости вместо поцелуя в ЗАГСе пожали бы друг другу руки, а после поехали бы за город рыбачить, пить пиво и есть уху, любуясь на ночное небо, но жизнь повернулась иначе. Оставшись друзьями, они продолжили общаться, все так же близко, но строя отношения уже с другими людьми. Передав торт обратно в руки Данилы, девушка немного нахмурилась и, привстав на цыпочки, поправила короткую и растрепанную прическу хоккеиста, который за лето вымахал еще выше, будто, ему дай еще на даче поработать и он вымахает под два метра, и тогда его точно возьмут в олимпийскую сборную. — Удачи. Не забудь написать, как прошла сделка с преподавателем, — подмигнув, Полина поправила свой немного детский портфель и еще раз глянула в голубые глаза друга. — Я еще пересмотрю все материалы и перешлю тебе все файлы. Одно дело смотреть выпуски про маньяков и их жертв, а другое быть внутри этого. — Да какой убийца или маньяк из Артура? Он наверное весит, как ты, щуплый словно смерть. И как он такими тонкими ручками кого-то убьет? Разговор мог длиться вечно, но время торопило и пришлось остановиться на этой ноте. Полина лишь похлопала приятеля по спине и побежала в свою обитель знаний, одновременно уткнувшись в смартфон и ища что-то в своих сообществах об этом инциденте. Сила интернета была в полной своей красоте. Пока Данила, не торопясь, шел в сторону своего корпуса университета, неся на плече сумку, а в руках рюкзак, решил заодно позвонить своему соседу. Желание было спонтанное, но вполне осуществимое. На улице начались первые заморозки, лужи от вчерашнего дождя превратились в хрусталь под ногами, а асфальт покрылся инеем, как и ветви полусырых деревьев. Перед глазами раскрывался безумно красивый вид на здание университета, которое было потрепано историей, но оставалось величественным и монументальным. Грубые рубленые стены, маленькие окна и эти пять этажей, что стремились ввысь к голубому небу. Будь тут рядом Полина, она бы гордо, приставив палец к губам описала это место более сухо: «Здание выполнено в стиле неоклассик. В сталинской архитектуре неоклассика занимала центральную и лидирующую роль наряду с ар-деко». Пошли гудки и они сменились сухим и шершавым голосом, с легкой хрипотцой, что так заботливо спросил: — Уже добрался? От этого голоса пахло табаком, вернее табачищем! Наверняка выкуривает какой-нибудь гадости в день, что он ныкал на балконе, будто боялся быть обруганным за запах сигарет в доме. После каждой сигареты он чистил зубы и долго стоял на балконе, чтобы запах выветрился, но это слабо работало, да и голос после этой дряни у Артура сразу же садился и хрипел. — Какие планы на сегодня? Я, думаю, никаких. Так вот, закажи с этого телефона продуктов, а то я сегодня поздно вернусь. — Хорошо, все будет. Если вернешься к утру, ужин с меня. С легкой улыбкой говорил Артур, поглядывая в окно и занимаясь своими делами за кухонным столом. В одной руке он держал нож, в другой спичку, под руками была разложена газета и он кропотливо собирал порох с каждой спички. В школе он часто занимался подобными ремеслами, создавая то маленькие хлопушки, то самодельные бомбы. На этом же столе лежал его отполированный пистолет, пару подпиленных пуль, стопка медных копеек, иголки и горсть перекусанных гвоздей без шапочки. Сидел Артур, словно алхимик, над столом. Сутулясь до торчащего позвоночника и с поджатыми коленями, он мастерил свои игрушки, украдкой поглядывая на тех, на ком будут они испробованы. — Очень приятно, а то я думал, что ты и готовить не умеешь, — посмеиваясь, Данила остановился перед дверями университета, готовясь уже закончить этот разговор, если бы не один вопрос. — Созвонился с Асей? Рука Артура дрогнула, и он чуть не порезал грубую подушечку пальца, что держала спичку. Если бы по глазам этого замкнутого человека можно было читать эмоции, то они бы сейчас выражали безысходность, печаль, тревогу. Именно поэтому он уже пару ночей не спал, накручивая свои мозговые извилины до треска. — Пока нет. Она в нейтральных водах, и мне стоит еще ее подождать. Забываясь, Артур позволял себя общаться с простым человеком так, словно они из одного мира. Но, хлопнув ладонью себя по лбу, оставив после грязный отпечаток, парень осознал всю свою ошибку в разговоре. Нельзя говорить с этим добрейшим человеком так, словно вы с ним друзья, коллеги и неизвестно еще кто. — За границей. Мы с Танцовщицей… То есть Асей, часто своими словами общаемся. Ладно, все, я отключаюсь. Хорошей учебы. Заметив за собой пару новых и странных привычек, Артуру стало не по себе. Начав жить вместе с Даней, он однозначно стал меньше курить, ведь этого хоккеиста бесил дым, запах табака и бесконечный кашель до черной мокроты. Следующая странность- это спокойные беседы о чем-то добром, без бесконечной злобы, агрессии… Как же это было невыносимо. Словно из жизни вырвали кусок ее перчинки, ее катализатора. Артур никогда не думал, что будет скучать по истерикам, дракам и выяснениям отношений до сломанных пальцев и раскруженной квартиры. Такими темпами он мог бы стать совершенно обычным человеком, что не будет считать дни, как долго он не умывался чужой болью. Посмеявшись над этой мыслью, он продолжил сдирать порох со спичек, потихоньку приходя в себя. Вот это он вообразил себе, что сможет жить иначе. Когда истерический смех на фоне глухих новостей прекратился, Артур переключился на полирование наждачной монет. Нельзя ему жить человеком, ведь чем дольше внутренне прогнившее нутро спит, тем более сокрушительными будет последствия его пробуждения. Насчет пробуждения. По новостям шел репортаж с ночного клуба, где пару дней назад был обыск. Искали, конечно же, мелкие наркотики и склад поддельного алкоголя, но неизвестный хозяин откупился, и вот уже вчера клуб вернулся в прежний режим работы. Демонстрировалась очередь в это затхлое место с неоновой подсветкой, вот только очередь состояла из сплошных разукрашенных рож, гламурных костюмов и фриковатых причесок. В будние дни там проходили обычные попойки с вечерним StandUp, а вот по выходным там шли концерты андеграунд — групп, которым запрещалось выходить на большие сцены. Молодежь любила подобные места, где они «не такие, как все», могли насладиться подобным шлаком, что считалось современным творчеством. Был Артур знаком с подобными личностями, что открывали на свои грязные деньги подобные места… — Это что, клуб Демона? Вслух сам у себя спросил парень и внимательнее всмотрелся в видеоряд этих новостей. Да, это точно был один из клубов Демона, что он на пару с Музыкантом приобрел в центре столицы. Для чего? Да просто деньги жгли карман. Музыкант никогда не отказывался от лишнего бара, даже убыточного, куда он мог прийти и напиться. А вот Демон более по-серьезному относился к бизнесу, поэтому и уговорил Музыканта на обширную сцену, где смогут выступать и комики, и артисты, выступающие в тяжелом метале. Любят бывшие коллеги Артура своеобразные вещи. Один раз он даже зашел в этот клуб, конечно же вместе с капитаном, так ему пришлось напиться до животного, коматозного состояния, чтобы не оглохнуть на концерте каких-то умалишенных, что в масках сатаны, рыгая в микрофоны, бегали по сцене в одних трусах, ором заводили толпу до состояния агрессивных фанатов, что без лишних слов начинали драку прямо в толпе. По видеоряду этот мрачный склеп изменился, стал более ухоженный и дорогой, даже люстры повесили на потолок. Хозяина заведения, конечно же, не показывали, только менеджера и пару администраторов клуба, что были не лучше Демона. Татуировки на лице, крашеные волосы, пирсинг на языках, исколотые руки — типичный вид персонала в этом месте. — Сегодня ночью в этом клубе будут выступать такие группы… Мужчина, что вел этот выпуск, точно получал удовольствие от своей работы. Улыбаясь до блеска на зубах он чуть ли не агитировал приходить сегодня всех в этот клуб, причем заранее, ведь количество мест ограничено, а билеты можно приобрести только по факту, прямо на входе, после контроля дресс-кода. После этого рекламного объявления включились следующие кадры с разогрева групп, что с утра и до вечера репетируют, выставляют свет, подгоняют инструменты, и некоторые из звезд ну очень громко, во всех смыслах, заявили о себе. Группа из четырех человек играли так, словно прямо сейчас давали концерт, а вокалист так надрывал свой голос, вытягивая гроулинг, что казалось, словно это говорил не он, а дьявол внутри него: — «У каждого отнимут всё, что он так любит Нет никаких разбитых судеб С рождения в глазах горит огонь Приходит смерть, она тебя разбудит Demolisher, oh» Такое любил Демон, хотя на первый взгляд, это был не настолько злой метал, ведь можно было услышать текст. Когда короткий ролик закончился, камеры выключили свою запись, а артисты расслабленно заходили по сцене, обсуждая свои наработки и дополнения, из тени зала показался один из владельцев клуба. Длинный, словно смерть с косой, вызывая одним лишь своим взглядом дрожь в коленках, он ходил по своему заведению со взглядом важной вороны и улыбался, поглядывая на всю творящуюся вокруг суматоху. Только работники этого клуба покорно здоровались с хозяином, а тот робко махал им ручкой. Глянув на наручные часы, мужчина слегка нахмурил брови, вспоминая, были ли у него еще обязанности на этот день. Кондитерские работали как часы, все заказы отвозились по времени и нужный срок, а свежие бриоши с круассанами ждали каждое утро посетителей, что не могло не радовать душу Демона. Еще и клуб функционировал в штатном режиме, благодаря хорошей команде работников, что позволяло с чистой совестью хозяевам отдыхать, пить в vip-палате, наслаждаясь выступлением приглашенных лиц. — Просто замечательный день, — промурлыкал Демон, усаживаясь за барную стойку, — А белорусы еще не репетировали? — Они следующие, — улыбчиво ответил бармен и поставил перед хозяином стакан виски. Не успел мужчина насладиться жгучим вкусом прохладного виски с послевкусием расплавленного шоколада, как его побеспокоила администратор. Высокая и обаятельная женщина с длинным конским хвостом стояла перед Демоном и, словно строя из себя стерву, стучала коготками по папке для важных гостей. — К вам пришел невидимка, — вульгарные алые губы женщины произносили не самую лучшую новость за утро, — Я так понимаю, его сопроводить в VIP, как обычно? Недопитый виски крутился в стакане, пока Демон не добродушно сверлил холодными глазами женщину, что смела принести ему столь скверную новость. Да, приходу Фокусника он давно перестал радоваться, но и не впускать уникума было нельзя. Проще было работать по правилам альбиноса, нежели в такие неустойчивые времена становиться его врагом. Тяжело выдохнув, мужчина за один раз заглотил виски, после чего на душе стало теплее. — Теперь можно и поговорить. Улыбался он, словно змей из темноты, чувствуя свою полную защищенность и безнаказанность, не зря он всегда крутился ужом за спинами Цирка. Фокусник позволял эту наглость только из-за способностей Священника, но и то последнее время и сам Святой показывал свой скверный характер, что не подкупало. Длинная черная фигура медленно поднималась на второй этаж клуба, где его в просторной комнате, обшитой красным и пошлым бархатом, ожидал тот самый капитан былого Цирка. Он не изменился, все тот же классический стиль в одежде, правда с ума сошел и лицо миру показал, а так все как раньше — карты в руке, что он нервно перебирал в руках, да язвительные нотки в голосе, хотя глаза словно у мертвой красноглазой рыбы, совершенно без огня. Демон с улыбкой и с легкой ноги зашел в эту комнату, закрыл за собой дверь и уселся на просторный диван напротив Фокусника и его адвоката, которого он забрал с собой из враждебной страны. Ситуация была напряжённая, обе стороны молчали и смотрели друг на друга, пока Фокусник не привстал с дивана и не протянул руку Демону для рукопожатия. Хозяин клуба заметил на руках белые перчатки и усмехнулся, ведь даже хотя бы в своей брезгливости Фокусник остался тот же. После приветственного рукопожатия они уселись на свои места. Диалог открыл хозяин клуба: — Как жизнь? Смотрю, паршиво выглядишь, — низким и бархатным голосом поинтересовался Демон, сверкая белыми хищными зубами, — Так какими судьбами вы тут? — Приватизация! — гордо отчеканил адвокат, раскладывая документы на столе. Будто не слушая своего адвоката, заговорил Фокусник: — Какое отношение ты имеешь к укрытию брата Музыканта и скрытию информации о тайном розыске членом команды Цирк, без уведомления меня, капитана этой частной группы. Бывшего капитана. Говорил Фокусник сухо, твердо и четко, не сводя своих глаз с лица Демона. Невольно отведя взгляд в сторону и проглотив первые слова, появившиеся уже на языке, он снова заулыбался Фокуснику, словно придумав, как следует ответить. — Что вы имеете в виду? Встречный вопрос всегда дерзко помогал оттянуть время, чтобы подумать над ответом. Пока мысли крутились в голове, Фокусник, не моргая, следил за каждым движением тела этого длинного и мрачного персонажа. — Ты уверен, что следует медлить в такой ситуации с ответом? — приподняв брови, Фокусник уже не испепелял взглядом, о нет, он уже презирал Демона за столь наглые приемы и увиливания от ответа.— Смотри в глаза и отвечай. Изогнув спину и опустив плечи, словно угрюмая горгулья, Демон чуть ближе придвинулся к Фокуснику. Он не знал, насколько хватит этого разговора, но ответил: — Отвечаю. Я не вижу причины говорить с тобой, тем более в таком тоне. Фокусник, я не твоя псина, кем ты можешь помыкать. Темная фигура скалилась от наслаждения своим ответом, притом лицо Фокусника не менялось. Хоть альбинос и находился во мраке красной комнаты, в полуметре от темноволосого сатаниста с исколотыми руками, он не чувствовал никакого неудобства, даже от бархатистого голоса и самолюбия Демона. Без доли сомнения Фокусник достал свой телефон и включил запись разговора с телефона, что так любезно предоставила Гимнастка. Демон немного напряг плечи, снова выпрямился и, опрокинувшись спиной на диван, скрестил руки, словно додумывая ответ на услышанное. После странной записи, где несколько раз фигурировали старые имена Танцовщицы и Клоуна, шла следующая запись. — Если требуется, могу и аудиозапись включить с места, — отчеканивал каждое слово Фокусник. Альбинос поставил перед Демоном свой телефон, и там шла видеозапись с того дня, когда поздно ночью, в лютый дождь хозяин клуба раскапывал могилу покойного Клоуна. На записи был еще один мужчина, в костюме, но его сложно было идентифицировать. — Не хочется задавать такие вопросы, но все же, с какой целью ты раскопал могилу моего Клоуна, а после просто закапал. Что ты там искал? О, и ты не беспокойся, у меня есть свидетельства и об укрытии брата Музыканта, но это позже. Лучше напрягись и разумно ответь на мои вопросы, иначе… — Что иначе?! Огрызнулся Демон и почувствовал, как сердце забилось сильнее, словно после крепкого кофе, а холодный пот полился ручьями по вискам. Стало тяжелее дышать, начался мандраж, а ноги нервно застучали пятками. Ощущение такое, словно начался то ли приступ, то ли удушливое состояние. — Иначе, я не дам тебе противоядие от яда. — Яда? — Мда, не все тебе Священник рассказывал с наших собраний, — улыбнувшись, Фокусник продемонстрировал свои ладони, обернутые в белые перчатки, — Я не всегда хожу в этих перчатках, пропитанных ядом батрахотоксин, обычно использую это на картах. Так, к сведению. Хватаясь за сердце, Демон пытался отдышаться, но удушливость брала верх, и легкие не могли справиться с такой нагрузкой. Фокусник встал со своего места и подошел к Демону, что был готов вспыхнуть огнем, но кислорода не хватало, а аритмия приближалась. — Попадая в кровь через слизистую оболочку, рану или трещину в коже, яд вызывает экстрасистолию, ведущую к остановке сердца, в результате которой наступает летальный исход. В отличие от Священника, у тебя всегда руки покрыты микротравмами или от огня или от работы в пекарни, что очень сильно ускорит процесс. — смотря в напуганные глаза Демона, он улыбался, — Я не хочу делать больно, но лучше бы тебе заговорить. Голос в голове почти умолял Демона собраться и сдаться, во имя жизни. Ведь все это может легко миновать, следует только рассказать и будет противоядие…но будет ли оно или Фокусник обманет. Тяжело было думать, когда сердце работало все хуже. Но даже в таком состоянии живого трупа в приступе, он видел перед глазами маленький луч света в виде улыбки Святого. Смысл его борьбы, его существования угасали, и от этого слезы наворачивались. Он не хотел уходить вот так, не попрощавшись, и в жалком виде. — Я…все…скажу… В приступе пота, с искрами на руках Демон повалился на пол и еле мог дышать, лежа у ног альбиноса. Он, словно белокурый Бог с кровавыми глазами лицезрел, как медленно угасает огонь в этих глазах и это веселило. Биение сердца пока слышалось, а, значит, есть повод вколоть противоядие. Достав укол из своего рукава, Фокусник встал на одно колено и с размаху вколол укол прямо в шею мужчине, позволяя тому вдохнуть полной грудью. Сердце нормализовало свой ход, холодный пот прекратил литься рекой, но тело еще трясло от такого стресса. И без того бледный Демон стал живым трупом с побелевшими губами и потускневшими глазами. — Да, умирать страшно, — шептал Фокусник, стоя на колене перед этим несчастным. Адвокат с изумлением наблюдал за этой картиной, не в силах осознать весь свой страх от происходящего. Фокусник и вправду не хотел делать больно? В глазах этого человека читалась огненная пустошь, и это пугало. Куда делся тот улыбчивый весельчак, что скрывал лицо под маской? Теперь каждое действие Фокусника было хуже предыдущего. — Директор за хороший откат попросил об услуге — проверить тело Клоуна, а именно раскопать могилу и осмотреть труп. Зачем я в гробовщики записался? Одним из условий сделки был безопасный выход Священника из Цирка. — сглотнув ком в горле, Демон очень внимательно подбирал слова, хоть и не видел уже смысл в этом, ведь взгляд Фокусника выворачивал душу насквозь. — Многие документа со вскрытия оказались подозрительными, вот и отправили разузнать, так ли это. В итоге ситуация вывернулась таким боком, что мне пришлось участвовать в неком сборе информации о всех тех, кто бежал с Цирка, ведь с этим непонятным вскрытием была завязана и Танцовщица, да и еще пара человек. — А говорят, судьба необратима, но ты Демон молодец. Выпрямившись Фокусник поправил свои перчатки на руках и еще раз глянул на того, кто валялся у его ног, словно побитая змея, которой отрубили лопатой хвост. — А брата Музыканта зачем тогда спрятал? — Ха, да чтобы ты бедного пацана не использовал, как рычаг давления на своего друга. Знаешь, Фокусник, ты вроде хороший капитан, но такой мудак, — приподнимаясь с пола, Демон хрипло посмеялся и глянул на важного альбиноса. — Я никогда не понимал тебя, особенно когда ты давил и морально уничтожал самых преданных тебе людей. Музыкант и так на твоей стороне, а ты до сих пор воздействуешь на него с помощью младшего брата. Про твоего любовника вообще молчу. Тебе от самого себя не тошно? Ты же словно паразит. Слова резали по живому, но Фокусник лишь шире заулыбался словам Демона. Стоя на коленях, с жалким умирающим видом, мрачный мужчина оскорблял уникума в такой же манере, как и покойный отец. Хотелось в очередной раз сложить свои руки на чужую шею и держать, до хруста костей. — Ты прости за лексикон, но мне плевать на чужие жизни… Кроме одной. Ха-ха! Ну, ты же меня понимаешь, — нервно засмеявшись, Фокусник взял колоду карт со стола, — И эта одна жизнь, что мне важна, сейчас где-то прячется. Это интересно. Ох. Хорошо. Ты порадовал меня Демон, очень-очень сильно. Оставлю тебя в живых, пока настроение есть. А! Пока не забыл. Взяв одну карту из колоды, Фокусник со всей аккуратностью вложил эту металлическую пластину в карман рубашки Демона, стараясь лишний раз не касаться этого дрожащего тела, что еще отходило от яда. Мрачный мужчина понимал, для чего была оставлена эта карта и это выворачивало. Карта из надгробного мира была неким символом, что теперь ему следует переобуться и всю важную информацию доносить другому человеку, с белыми волосами. Да, так выходит всегда, когда пытаешься подняться, а в итоге лежишь лицом в грязи. — Жду в письменным виде всю информацию, что ты скрыла от меня. Когда Фокусник покинул красную комнату, адвокат тут же побежал за ним с пачкой документов в своих руках. Он до конца не понимал происходящее, да и лучше не понимать этих безумных людей, что так неприкрыто измывались друг над другом. В глубине души адвокат был рад, что он стоял за спиной именно этого безумца, ведь он казался сейчас сильной фигурой. Главное, чтобы потом гнев этого человека не переметнулся и на тебя, словно пожар в сухом лесу. Выходя в главный зал клуба можно было услышать долбежку звука, что вибрацией проходился по телам присутствующих. Сейчас на сцене репетировала очередная группа, на которых Фокусник всегда смотрел свысока, а вот адвокату вполне понравился этот мотив, даже животные крики вокалиста не портили всю картину, вот только Питер не мог разобрать русскую речь. С любезной улыбкой мужчина попросил Фокусника перевести эту песню, что очень сильно отвлекло уникума от скопления мыслей в голове. Фокусник и сам незаметно, как улыбнулся от этой фразы и стал вслушиваться, после чего коротко, без рифм, спокойно перевел половину песни адвокату, нервно перебирая карты в руках. Не мог альбинос устоять на месте от мысли, что где-то скрывается его любовь, а единственный, самый настоящий свидетель, был им безжалостно убит в порыве. Одна ошибка шла за другой, а ведь следует все это оставить в прошлом и начать жить новым миром, где от твоих решений страдает уже не группа лиц и даже не батальон. — Позвони Секретарю, пусть выходит на работу, — отчеканил Фокусник, выходя из этого мрачного клуба в солнечный день, — Для тебя будет другая работа. Когда Секретарь выполнит свою работу, он переправит тебе договоры одного физического лица. Сделай так, чтобы этот договор был аннулирован. А насчет приватизации имущества Цирка…оставь это на бумаге, этим займемся позже. Идя по набережной, овеваемой пронизывающим ветром, Фокусник непривычно улыбался этому миру, что вызывало недюжинный интерес у адвоката. В отличие от всех приближенных к этой фигуре, он не был пуганый и поэтому имел такую наглость, как тревожить уникума своими деловыми вопросами, отвлекать, перебивать. — Мистер Фокусник, вы же помните, что сегодня вечером Федеральное Собрание, на которое нужно явиться и директорам, то есть и вам? Обычно вас по графику курирует Секретарь, но пока его нет, я решил взять на себя инициативу. Инициатива наказуема, но Фокусник не ответил адвокату ничего, лишь снисходительно улыбнулся и поблагодарил за такую мелочь. Всю информацию в голове не удержишь, особенно, когда весь расшатанный рассудок был занят лишь мыслями об одном человеке. — Вы хороший человек, хоть и капиталист. Когда найду свою любовь, то обязательно вас представлю друг другу, если, конечно же, не придушу его раньше времени. Слыша сухую речь Фокусника и не зная контекста, хотелось лишь нервно улыбнуться и отвести глаза в сторону. Виды в этих местах, особенно в центре столицы были на все десять баллов, даже не верилось, что тут можно встретить в подворотнях ужасную бедность. Поверхность реки, что разрезала город на несколько частей, напоминала прозрачно-мутное зеркало, в котором отражались голубое небо и золотые березы, стоящие на откосах. Дышать в этом городе было тяжело из-за смога -вокруг то и дело в пробках стояли машины, но, стоя у реки, казалось, что воздух в этом большом городе все же был. — Люди часто расходятся, как мосты, случайно увидев другую реку, а вы, видимо, еще тот романтик, ищите свою единственную, — улыбаясь говорил иностранец, все всматриваясь в эти вылизанные пейзажи центра города. Такая неприкрытая лесть только корёжила альбиноса. Привык он слышать только горькую и противную правду о себе, но люди, в чьих приоритетах только деньги, не могли иначе говорить. Они лезли языком без смазки туда, куда остальные из окружения Фокусника даже и не думали залезать. Но пусть все будет именно так. Друзья стали самыми болезненными врагами, а прожорливые, заточенные на выгоду черви, стали новыми друзьями.

***

Солнце перекатывалось по небосводу, что потихоньку затягивался пасмурными тучами. Осень подходила, город тускнел на глазах, пытаясь выжать последние соки из себя перед зимовкой. Люди стали более равнодушными, закрытыми, сменили яркие рубашки и цветные кроссовки на черные куртки и теплую обувь мрачной окраски. Наблюдая за всем этим через окна аудитории, Данила скучающе зевал, пока преподаватель философии со всей пылкостью в характере и невнятным голосом на последних минутах пытался заложить хоть какую-то мысль в головы будущих преподавателей физкультуры. — Чувак, — позвал Данилу его сосед, — А че мы тут делаем? — Чувак, а ты всю лекцию тут сидел? Циферблат был почти виден в уставших глазах студентов, что уже бросили записывать эту лекцию. — Что для вас первично- материя или сознание? Бросил затравочку для своего монолога преподаватель, поправляя карикатурно-огромные очки. Ох, понравился бы этот преподаватель Полине. Тонкий, словно струна, немного сутулится, на вид правильный от мозга до костей пяток, одет с иголочки, всегда чистые и коротко постриженные ногти, а голос вкрадчивый — типичный маньяк из 90ых, на которого никто не мог подумать, что именно он терроризировал спальный район годами. К нему если домой прийти, наверное, тоже все будет педантично убрано, обязательно жена на кухне, а в морозилке разбуженный сосед. Прокрутив эту противную мысль и прислонив к губам ручку, Данила, недолго думая, достал телефон и стал отправлять подруге историю про то, какой у них странный учитель философии. — Сознание не существует вне материи, и этому есть доказательство. Если бы сознание существовало вне материи, то человек получал бы сознание, как некую программу в готовом виде извне, словно исходный код на флешке, — взяв флешку со стола, он всем продемонстрировал объект, но студенты как считали минуты до конца занятия, так и продолжали думать только об этом, — Но такого не происходит. Всякий взрослый человек скажет, что его сознание не было дано ему извне в готовом виде, а оно было сотворено им же самим под воздействием многих факторов: общественных приоритетов, своих моральных ценностей, полученных от воспитания, своих собственных интересов, своих собственных способностей, своего темперамента, своей образованности, наличия или отсутствия критического/аналитического ума. Эволюция сознания человека в процессе его взросления доказывает, что сознание существует в человеке и творится им же, а не дано извне в готовом виде. Следовательно, материя первична, а сознание человека вторично. Но! Теперь, гордо подняв руку вверх, мужчина выдержал театральную паузу и продолжил монолог. — Но сознание человека влияет на качество материального мира, в котором этот человек живёт. Поэтому сознание человека первично по отношению к качеству внешнего мира. Если сознание у человека качественное, то и внешний мир, который человек создаёт вокруг себя, будет качественным. Он не будет рушить несущие стены в своей квартире, не станет избивать собственных детей, не будет мусорить на улице и не станет калечить собственное тело, если его сознание будет цельным. Немного вслушавшись в слова преподавателя, Данила все же сделал пару записей в свою тетрадь, вдруг пригодится на экзамене или на пьянке, чтобы сойти за умного. Прозвучал звонок, и все мигом вскочили со своих мест, чтобы в спешке закинув вещи по сумкам и умчать на улицу, побыстрее домой, перекусить и разойтись по спортивным секциям. Пока Данила выхватывал из этой лекции самые интересные моменты, что были чем-то близки его мыслям, он так же задумывался: «Тренер тоже изучал философию на 1 курсе?». Ведь глядя на тренера их сборной, казалось, что этот человек настолько далек от философии, как Данила от танцев. Достав телефон из кармана, хоккеист глянул еще раз на время. Стукнуло только 15:20, а уже жуть как хотелось есть, и ноги еле волочились, пока синий экран забирал остатки блеска в глазах юноши. Очень не хотелось ехать на тренировку, но нужно было, ведь завтра уже выступать, а сегодня будет очередная работа над ошибками соперников. Набрав уже знакомый наизусть номер, Данила стал дожидаться ответа, но на той стороне вызова даже не думали об ответе. Вторая попытка оказалась более удачливой, и вот уже тихий голос заговорил в трубку с непривычной легкостью и добротой: — Ты же предупредил, что тебя до вечера не будет. Непривычно добродушно произносил Артур, будто принимал сейчас теплую ванну с ароматными маслами, вот только на заднем фоне едва был слышен чей-то стон. — Надеюсь, ты не водишь ко мне никого, пока меня нет? Поджав губы от недовольства, Данила заодно прощался со своими одногруппниками, что то и дело тянули свои руки для рукопожатия. Даже в кошмарном сне не пришла бы к парню мысль о том, что это мрачный интроверт вообще хоть с кем-то заговорит, еще и приведет в чужой дом для утех. — Ха, я похож на животное? — с неким самолюбием спросил Артур, крутя в своей свободной руке молоток. — Даня, не обижай меня. Я еще не настолько сошел с ума, чтобы водить кого-то в твой дом. Кстати, как день прошел? Говорил он сегодня крайне естественно и спокойно, без нервных чувств и матерных слов через каждое предложение. Крайне удивительно, подметил Данила, но с удовольствием принимал такого доброго Артура, что интересовался его учебой. Пока юноша с улыбкой на лице рассказывал об учебе, Артур сверху вниз смотрел на два разбитых черепа под своими ногами. В сыром и темном подвале дома, где под ногами бегали тараканы, все вокруг воняло сгнившим мусором и кровью. — Ой, только не говори, что именно благодаря торту от Полины ты получил разрешение от директора на прогул. Из подвала несло мертвечиной, где жертвы в помоях и в собственной моче ожидали своей дальнейшей участи от сытого и довольного убийцы. Эти два лысых разбитых черепа принадлежали тем странным мужчинам, что уже неделю вертелись под окнами дома Данилы. Они словно всем своим крутым видом так и приманили к себе Артура, чтобы тот укоротил их жизнь. Заманить этих двоих было легче, чем изготовить самодельную бомбу, что Артур выкинул к их ногам, а после поспешно побежал в подвал, а за ним эти два слабоумных. Но стоило им догнать Артура, и они мигом распрощались с жизнью. Да, ломать — это тебе не строить. Артур сам не ожидал, что так легко сломает эти убийственные машины из мяса и мускулов. — Да ты не понимаешь. Ха-ха. Я знаю, как нужно общаться с учителями, чтобы они потом за прогулы не спрашивали, а лишь мило улыбались. — Даня, так ты у нас умный спортсмен, — с легкой иронией отвечал Артур, опускаясь на корточки перед мертвыми телами. Кровь все также сочилась из этих тел, а Артур, как завороженный, наблюдал за этой картиной и слушал добрейшего душой Данилу. Пока лампа жмурилась и мигала, чтобы погаснуть и не видеть мертвые тела, убийца буравил их тяжелым взглядом. Подобрав нож с грязного пола и скинув с него таракана, Артур прижал плечом телефон к уху и продолжил выслушивать сказки о прекрасном мире, раздирая брюшную полость этих несчастных людей. Хотя эти несчастные люди с нашивками другой частной военной компании, уж точно не были чисты на руку. Потроха извивались питоном в судорогах, пытаясь вынырнуть из собственной оболочки и упасть в грязные руки убийцы, а тот только улыбался, сжимая их в своей руке, как склизкий и приятный антистресс. Знал бы Данила, кто живет у него под боком, то точно бы завыл от ужаса и убежал, оставив этого ужасного человека, что наконец-то находился в гармонии с самим с собой, находясь среди мертвецов. Никто бы не захотел жить с таким страшным человеком, что в грязном и вонючем подвале резал тела, пока мухи облизывали открытые глаза мертвецов. Разговор поспешил закончиться на прекрасной ноте. Артур вырезал чипы слежения из тел, а Данила дошел до машины, что увезет его на тренировку. В небесно-голубых глазах юноши этот мрачный сосед выглядит добрым, замкнутым, но честным человеком, и смотрел он на него сквозь розовые линзы, и был рад этому. Проведя в пути почти полчаса под затянутом тучами облаками, Данила чуть не опоздал на тренировку. Припарковавшись в два движения, он выбежал из машины, открыл багажник, достал огромную сумку, что была размером с него, закрыл машину и побежал со всеми вещами, пока не началась тренировка. Далеко слышался гром, а значит скоро начнется ливень. Ворвавшись в двери своего уже родного спортивного клуба, где каждый охранник знал его по имени, Данила с легкой улыбкой со всеми поздоровался и помчал быстрее на лед. Нужно было поприветствовать тренера, оправдаться за опоздание и умчать в раздевалку, а дальше, с легкой разминкой, начать тренировку с командой. — Даня! Где тебя черти носили?! — своим громким и поставленным голосом докричался через весь лед до Дани тренер, — А ну иди ко мне! — Мне надо переодеться! — криком отвечал Даня, приветствуя свою команду крепкими объятиями, — Парни, извините, опоздал, пробки. — Пф-ф, нашел перед кем оправдываться. Кстати, мужик, да мы даже не знали, что ты настолько популярен, — радостно заговорил один парень из команды, похлопывая своего друга Данилу по плечу, — Тебя тут то сексуальная нимфа искала, то какой-то странный мужик, интеллигент в пиджачке. — Да, мужик, люди странные, но я бы выбрал нимфу, — поддакивал второй приятель по команде, вгоняя Данилу в краску от смущения. Данила почти понял, о какой сексуальной женщине говорили его приятели, а вот мужчина… Возможно, это был помощник Марии Чирковой, не одной же ей ходить по важным делам. Как только перед глазами всплыл образ этой прекрасной и миниатюрной женщины, Данила закашлялся и с улыбкой пошел к своему тренеру, что стоял в другом конце поля. Там он обычно чаи гонял с медсестрой, пока у команды шла разминка. Подойдя ближе к этому теплому и накрытому столу, Данила стал свидетелем крайне странной сцены, где его ждала не только одна обворожительная Мария, но и еще четверо мужчин, один из которых уже сверкал своим недовольным и худым лицом в кабинете директрисы. Тренер стоял широко, словно непробиваемая статуя и пил чай из железной кружки, не сводя зеленых глаз со своего воспитанника. В его взгляде так и читалось: «что это за…». Хотелось бы Даниле ответить на этот вопрос, но и сам не знал толком ничего, а мысли еще и путались от обворожительного вида Марии. Изящная фигура со скрещенными ногами сидела в черной шубе на пластиковом стуле, на руках были натянуты длинные черные перчатки, в ушах сверкали изумруды, а волосы убраны в тугой хвост, отчего черты лица стали острее. Своими элегантными руками она держала красную папку с документами, которую скорее всего принес Секретарь, сидевший рядом с девушкой и попивающий дрожащей рукой чай из пластикового стаканчика. Взгляд этого молодого человека был злобный и напуганный одновременно, словно беспомощная чихуахуа, которая умеет гавкать, только когда за его спиной стоят самые настоящие охранники. В нынешней ситуации, только один был похож на охранника, по глазам это было прекрасно видно, как и по его разбитым и зажившим рукам, он как раз таки стоял за спиной Маши. Четвертый же был чуть крупнее самого Секретаря, но улыбчивее всех присутствующих, в последующем его представят как адвоката со стороны Марка Морозова. — Эм-м, у нас собрание? — приподняв брови, спросил Даня, поставив свою тяжелую сумку на пол. — Нет, Данечка, просто один мудак хочет расторгнуть наш договор, — с милейшей улыбкой произносила женщина, сминая красную папку в своих руках, пока ее помощник держал в руках уже другую папку, синего цвета. От столь бранных слов сорвавшихся с губ милой женщины, даже капитан хоккейной команды ошарашено посмотрел на нее. Вот кто-кто, но точно не Маша должна была тут всех крыть словами. — Ты кого мудаком назвала? — огрызнулся Секретарь, поставив стакан обратно на стол. — Ладно. Мы плохо начали этот разговор. Медленно встав со своего нагретого места, Секретарь поправил воротник серого приталенного пиджака, а после протянул свою руку Даниле. Хоккеист обратил внимания на черные перчатки на руках, что Марк даже не думал снимать, и все же пожал ему руку, хоть и ощущение было не особо приятное. — Меня зовут Марк Морозов. Это Питер Ворсен, адвокат, американец. — Даня, спортсмен, капитан хоккейной команды. — Отлично, — неумело улыбнувшись, Секретарь поправил тонкую оправу очков.— Мы тут по поводу твоего контракта с этой женщиной. Видишь ли, мы хотим предложить тебе партнерское соглашение. Так как я узнал о той мизерной плате, что тебе будет платить эта женщина, то мы готовы предложить тебе вдвое больше. Можешь ознакомиться с материалами договора и что тебе нужно будет делать. Адвокат с легкой руки подал хоккеисту свою тонкую синюю папку со всеми договорами и прилагающейся информацией, что занимали 10 листов. Делать по договору ничего не нужно было, лишь носить нашивку какой-то компании на форме, но платили за это и вправду вдвое больше. Одно из условий договора было — расторжение остальных рекламных контрактов. — Вы извините, но это все? Мне только нашивку нужно на спину сделать? — чувствуя некий подвох, Данила переспросил. — Да, все так, как написано на бумаге. Секретарь устало кивнул головой, ведь поспать у него почти не получилось, а как только с рассветом он закрыл глаза, его уже разбудил звонок адвоката, что в суматохе, на ломаном русском объяснял всю суть вещей. Договор был написан на коленках за пару часов, распечатан и привезен сюда, вместе с дочерью Директора и его старшим сыном. Кирилл без интереса наблюдал за всей картиной, сложив руки за спиной, а вот его младшая сестренка была готова взорваться от злости. — Даня, если тебе нужно повысить гонорар, мы можем отдельно об этом поговорить, — нервно теребя сережку на своих мягких ушах, Маша опустила взгляд на носок своих туфель. Не могла она прошептать на ухо молодому, еще студенту, что все эти крысы ему врут. Будь ее воля, она бы позволила своему брату достать пистолет из кобуры и застрелить каждого, кто смеет покушаться на жизни мирных людей, без особых причин. Хотелось курить, материться, выцарапывать лица каждого предателя, но натянув на прекрасное лицо улыбку, Маша замолчала. Отец учил ее, что нужно быть лучом света в этой тьме. А вот Кирилла он учил совершенно другому, что если драка намечается, нужно бить первым, но точно не бежать. — Я подумаю. А сейчас, мне нужно на лед, тренироваться. — Хорошо, даем вам обдумать наше предложение. Двух дней вам хватит? Сжав кулаки и спрятав их за спиной, адвокат внимательно смотрел своими светлыми глазами на добродушного Даню, что улыбался как самый живой человек. Неудивительно, что эта маленькая женщина так хочет сохранить этого солнечного зайчика, ведь по глазам этим голубым видно, насколько он добр в душе. Таких людей нечасто встретишь. Они снова пожали руки, и Секретарь тихо предупредил Данилу, что они завтра снова придут, чтобы посмотреть на их игру. Спортсмен лишь обрадовался этой новости и предложил Маше тоже придти, а та лишь игриво ответила: «Спасибо, Даня». Следовало Даниле только уйти в раздевалку, а тренеру отойти на лед, чтобы поговорить с командой, как Мария и Марк тут же сцепились не добродушными взглядами. — Прошу, только не начинайте, — сдержанно произнес Кирилл, но его сестру это не остановило. Вскочив со своего места, миниатюрная женщина в черной шубе была готова разорвать Секретаря своими тонкими пальцами. Столько ненависти в глазах младшей сестры давно никто не видел. — Сколько же нужно тебе бабок, чтобы ты замолчал? — тыкая в грудь Марка своим острым пальцем, чуть ли не рычала Маша, — Или наконец-то сдох, как подобает крысам. — Я делаю свою работу. Холодно ответил Секретарь, убирая тонкие пальцы женщины от своей впалой груди. — Делаешь работу?! Да мне плевать, что это твоя работа. Я не позволю, чтобы юных дарований нашей страны вот так губили такие червивые сердца, как вы. — Так если он никак не связан с предателями, то с ним ничего не будет. Просто получит за так кучу бабок и можешь продолжить с ним сотрудничество. Секретарь глянул на старшего сына Директора, что словно солдат на параде, смотрел строго прямо. После случившегося их общение совсем прекратилось, превратилось в холодный остров недосказанных слов, но тут уже ничего не попишешь. У Марка теперь новый хозяин, что обращается с ним, как с крысой под ногой, то и дело пытаясь разорвать душу. — Безобразный ты червь, — с отвращение рычала женщина, швыряя красную папку к ногам Секретарям, — Если ваш хозяин только посмеет покуситься на личную жизнь моих людей, то этот больной будет иметь дело со мной. Так и передай Фокуснику. Отец объяснял мне, как нужно вести дела с такими неуравновешенными психопатами. — Маш, это уже перебор, — поправил свою сестру Кирилл, положив свою массивную ладонь на ее хрупкое круглое плечо, — Ты никогда его не видела, и лучше пусть так и остается. — Хорошо, я передам Фокуснику, что вы желаете личные переговоры, — пожав плечами, Секретарь без лишней гордости поднял красную папку и улыбнулся напоследок, — Тогда до завтра, дорогуша. Адвокат растерянно пожал руку Маше и пошел следом за Секретарем. Смотря в сторону этих двух мужчин, Маша не понимала, как так сложился ее путь, что она пересеклась с делами своего отца. Мир был слишком тесен, в этом она неоднократно убеждалась. Тяжело выдохнув и облокотившись на своего брата, она пыталась придти в себя и сбросить с себя образ агрессивной несостоявшейся матери, которая не дает в обиду тех, кого взяла под свое крыло. — У меня у одной такое ощущение, после общения с Марком, словно хлебнула бокал сухого красного вина с мухами? — Сегодня ты переборщила. Поглаживая плечи своей младшей сестренки, Кирилл кротко поглядывал на ее длинные ресницы и усталые глаза, что она так тщательно скрывала под тоннами пудры. Но как бы Маша жестоко не выражалась, она всегда оставалась любимой младшей сестренкой, которую волей-неволей прощаешь, обнимаешь и утешаешь. Семья должна оставаться семьей в любом случае, так учил их отец. — Но он же повел себя, как крыса, с нашим отцом. — Он вел себя как крыса со всеми, не только с отцом. Что поделать, есть такие люди, такие характеры. — Ужасный характер. Не то что у тебя, брат. Из всех мужчин, что я встречала за жизнь, у тебя самый лучший характер. Ох, если у тебя когда-нибудь будет любимый человек, то я уже страшно завидую этому человеку, — надув губки, словно обиженный ребенок, она на секунду засмеялась и приобняла крепко-крепко своего старшего брата, — Поехали домой, сегодня же пятница, а я давно не появлялась на семейных собраниях. Тренировка прошла по ощущениям за один час, хоть и длилась на самом деле 4 часа. Два часа команда провела на льду, час восстанавливалась после тренировки, кутаясь и разминая тело на льду, а после шел час разбора тактики, ошибок и распределение по позициям. Да, их тренер точно может всю душу и дурь выпотрошить из молодых парней. Вот почему после тренировки Данила ехал домой крайне медленно, приходя в себя и не чувствуя собственных ног, а когда он вытаскивал свою форму из багажника, то чуть не упал, колени подкосились. Благо в доме был работающий лифт, а то бы Данила бросил свои вещи обратно в машину и там бы и провел ночь. В квартире пахло цветами, каким-то горелым металлом и сочным мясным стейком, что томился в духовке, в которой Данила никогда не готовил по своей воле. Свет почти не горел в квартире, лишь на кухне светила пара ламп из вытяжки. В этом полумраке, сидя на диване c поджатыми к телу ногами и точа нож, отдыхал Артур, в обновленной одежде, которую он, не стесняясь, достал из гардероба хоккеиста. Выглядел он словно волк в засаде, вот только его глаза не блестели в ночи, но спокойнее от этого на душе не становилось, вот только Данилу этот взгляд не пугал, а напротив, чем-то даже веселил. Поглядывая на этого тощего парня, нельзя было сказать, что ему не идут длинные футболки до колен, вот только шрамы по всему телу портили картину, как и волчий взгляд из-под бровей. Сбросив свои вещи на диван, где отдыхал сосед, поинтересовался Данила, выкладывая на тарелку сочные стейки, от которых еще пахло перцем и теплом. Пока он говорил, слышалось, что он чуть слюной не давился от сочного мяса. Наблюдая за этими немного по-детски искренними эмоциями, Артур улыбнулся, отложил нож в сторону и пошел на кухню. Усевшись на стул рядом с окном, он наблюдал своими серыми глазами за суетливым пареньком, что, словно щенок, метался по кухне, доставая то соусы, то приправы, не зная, как будет вкуснее. двинулся в сторону кухни, где так аппетитно пахло. К удивлению спортсмена, на столе стояла ваза с уличными цветами, что немного подвяли из-за заморозков, но были все равно прекрасны и отдавали свежий аромат. Чем-то эта смесь запахов напоминала дачу, и это улыбало. Рядом с цветами, друг напротив друга уже стояли две тарелки с приборами, аккуратно разложенными на салфетках. Надев на свои большие ладони кухонные варежки, он тут же потянулся к духовке, где шкварчила печеная картошка с чесноком и два сочных стейка. — Я даже не думал, что ты умеешь готовить, — подметил Данила, вытаскивая противень и ставя его на плиту, — А из какого мяса? — Свинина. Холодно ответил Артур, сидя за столом и подперев рукою подбородок, он продолжил следить за парнем напротив. Его взъерошенные волосы цвета соломы так и манили, чтобы растрепать их еще сильнее. Наверное, если бы Артур это сделал, Даня не придал этому никого значения, лишь улыбнулся, как обычно, ярко и по-доброму, чтобы сердце забилось чаще. — Я хоть и не любитель свинины, но спасибо. Взяв в одну руку вилку, а в другую гладкий нож, он заставил Артура проглотить все свои слова. Этот нелепый порыв поухаживать за кем-то… Ох, как давно не было в душе человека, что не верил в любовь, а верил лишь в одну привязанность. Разрезая немного суховатое мясо, Артур и не заметил, как спортсмен уж полкуска умял и довольно жевал волокна плоти. Заедал он мясо с перечно-майонезным соусом, что залежался в холодильнике в ожидании подходящего блюда. Как немного нужно для счастья: вкусная еда, хороший собеседник напротив и мигающий телевизор, где был поставлен сериал на паузу. — Вкусно? — натянув ехидную улыбку, просил Артур, что съел только один кусок приготовленного мяса, — Как по мне, суховато вышло. — Что ты говоришь?! Ты прекрасно готовишь! Продолжай в том же духе. Бросаясь банальными, но искренними фразами, Данила был готов схватить Артура за руки и поблагодарить за угощение, но остановился. Это была прекрасная ночь и не стоило ее портить. — Хорошо. А то я уже заморозил 5 килограммов этого мяса. Всю морозилку тебе забил, поэтому можешь не залезать туда. Не сводя взгляда с довольного Данилы, он улыбался, подозревая, что хозяин квартиры не станет залезать в морозилку за мясом, и это было хорошо. От теплой атмосферы в доме и понимающего собеседника Артур потихоньку расслаблял хватку, становился более нежным, часто вслушивался в чужие проблемы, он не чувствовал эмпатии в эти моменты, но хотя бы слушал, да и ночные кошмары почти не душили его. Периодически эхо прошлого настигало его в разные моменты, порой это доводило до обмороков и аритмии, словно еще чуть-чуть, и сердце от пережитого не выдержит. Когда наступила эта «нормальная» жизнь, пропало чувство безвольного создания, верного пса на цепи, что ждет, когда его накажут, но все это ушло в закат. Хотя, привычки остались и без них, как без сигареты, начинается ломка. — Ох, уже так поздно, — затараторил Данила, закончив вылизывать свою тарелку, которую он тут же отнес в раковину, — Тебе тоже надо пораньше лечь спать, все же в 6:30 вставать, ты можешь в 7:00 встать. Позавтракаем и поедем к 8:00 утра. Посажу тебя на самые лучшие места. — Мне бы там, где людей поменьше. — Ох, а это сложно. Все же и русские и иностранные фанаты будут, м-м-м, на месте что-нибудь придумаю. В голове Артур держал мысль о том, что за ночь тела в подвале начнут вонять похлеще протухших отходов в мусоропроводе. Тела обнаружит обслуживающий персонал дома, а именно дворники, что мусор вывозят, а дальше как по схеме. Полиция, допрос всех присутствующих жителей, проверка данных, а к этому моменту он уже покинет город, а пока будет допрос жителей дома, отсидится в другом месте. План был надежным, по крайней мере больной разум так считал. Довольно улыбаясь, он признавал, что не следовало убивать этих людей, что видимо были очередными наемниками. Вот только, кого они искали? Его? Но как они так вышли по пятам, если со всех сторон его прикрывали близкие люди… Близкие люди, а есть ли они в мире наемников? В Танцовщице никогда не приходилось сомневаться, а вот Мечники…их никто и не просил лезть не в свое дело, но капитан Окито пошел и решил взять на свой язык еще одну тайну. Это же его и погубит, если ложь каким-то боком всплывет. Словно ошпаренный током, Артур вскочил из-за стола и вернулся обратно к дивану, где остался его нож и телефон. Он снова набрал тот номер, что не отвечал уже несколько дней. Гудки отбивали свой траурный марш, попадая в темп сердцебиения Артура. — Она все так же не отвечает? — обеспокоенно спросил Данила, выглядывая с кухни, — Может, она телефон утопила. — Нет, она бы проинформировала. Та тревожность, что жила в нем, была готова вылезти наружу в очередную вспышку гнева. Гудки в очередной раз прервались, а, значит, стоит прекратить эту затею и просто ждать. Отложив телефон в сторону, Артур прикусил губы и прислонил прохладные ладони к лицу. Все должно быть хорошо, ведь она не слабая женщина, очень даже волевая, а еще с ней сбежала Дрессировщица, поэтому не стоит переживать. Но противное морозящее чувство все еще жило в душе, словно не все хорошо, что нужно с криком, с воплем реагировать на молчание с той стороны. А лучше вернуться домой, принять весь удар на себя и не позволить погубить жизнь той, что была с ним во все неприглядные моменты жизни, крепко держала за руку и говорила: «завтра все обязательно будет лучше». Ох, если бы он тогда знал, что это будет их последний разговор, то точно бы сказал все то, что умалчивал. Крышу срывало от этих мыслей. Ведь из-за такой мелочи он уже похоронил свою подругу. Как бы все не было плохо, их капитан не такой человек, чтобы убить их за такую провинность, как побег с тонущего корабля. Ведь так? Теплые и сильные руки обняли дрожащее тело человека, что вот-вот был готов надломиться в собственных мыслях, представляя то, чего он не видел. Тревога прекратила биться в груди, а холодные руки сами спали с лица. Артур безэмоционально глянул через плечо на обеспокоенного Данилу, что приобнял его за плечи. — Всё хорошо. — Ещё хуже фразы найти не мог? — нервно улыбнувшись, Артур тихонько оттолкнул от себя массивную фигуру и пошел к шкафу, куда убирал постельное белье. — Артур, чувствую ты сильно переживаешь, да и кошмары тебя каждую ночь одолевают. Может, ты хочешь в моей комнате поспать? Почесывая свои короткие волосы, Данила старался найти хоть какую-то нить в диалоге, чтобы приободрить своего мрачного соседа, но в ответ на свою доброту в этот раз получил леденящий душу взгляд. Обычно Артур так смотрел на телевизор, словно оттуда вещали лживые говорящие головы. — Я похож на педика, чтобы спать с тобой в одной кровати? Столько отвращения в лице Артура еще не было видно. Он будто каждое слово пережевал и выплюнул к ногам Данилы. Юноша тут же занервничал, ошарашенно подошел еще ближе к Артуру и, взяв из его рук постельное белье, произнес: — Я не это имел в виду! — Знаю. Хотел просто над тобой пошутить. Ха. Посмеявшись так, словно все мышцы лица были атрофированы, Артур забрал свое постельное белье и стал его раскладывать на диване, прогоняя широкого и неповоротливого спортсмена из прихожей. Даня покорно покинул прихожую и ушел в свою спальню, оставшись наедине в темной комнате с краснеющими от стыда ушами. Упав телом на жесткий диван, Артур выключил телевизор и, оказавшись в полной темноте, наблюдал за танцами теней перед глазами. Нутро чувствовалось что-то не то во всей ситуации. Смотря мертвыми глазами на бесформенные образы, застывшие у стен, Артур лишь улыбался этому безумию, ведь эти кошмары с ним на всю жизнь, в отличие от других, нормальных людей. Дождавшись, пока в соседней комнате затихли шаги, и хозяин квартиры начал посапывать, Артур решил проветриться. Все равно сна ни в одном глазу, а веки дрожали под давлением танцующих образов перед глазами. Схватив нож со стола, Артур подошел к комнате Дани, заглянул через щелку, спит ли этот белокурый спортсмен. Еще как спит, без задних ног после тренировки. После этого Артур достал из шкафа уже свою одежду: черные джинсы, кофта и водолазка. Переодевшись в непримечательные вещи и накинув на свою голую голову капюшон, он вышел из дома в надежде, что сюда подослали новых наемников на слежку, и он сможет выпустить пар. Каждый справляется со стрессом по-своему, и эффективность этих способов будет разной для каждого- ведь кто-то заедает стресс, а кто-то убивает случайного прохожего до полусмерти. Выйдя из подъезда дома, Артур запрокинул голову вверх и пытался увидеть звезды, но в этом городе они не горят, одно лишь рыжее небо над головой. Убрав руки в карманы, он двинулся в сторону дороги парка, в поисках того несчастного человека, что встретится с ним в ненужный момент в ненужном месте. На улице еще сильнее похолодало, что отдавалось болью в костях, но эта боль заставляла Артура еще шире улыбаться, словно безумца у которого зажало лицевой нерв. Житье без цели, это что-то с чем-то, подумал Артур, наблюдая за парочкой на лавочке. Но следовало ему чуть сильнее сжать рукоять ножа, как он почувствовал что-то холодное мокрое на своем лице. Приподняв нос выше он увидел, как с темно-рыжего неба обрушилась на землю снежная стена. Снежинки падали на его бледное лицо и быстро превращались в ледяную воду. Замерев перед этой неожиданной красотой в октябре, Артур был готов упасть на землю, не веря, что зима вот-вот наступила. Казалось, что проклятая осень припрятала все цвета, чтобы Артур словил ту грусть, будто в очередной раз у него забрали самое родное. Под снегопад ему всегда на ум приходили только самые паршивые мысли.

***

Ночи хуже и не придумаешь. Проспав всего пару часов в уличной одежде на неудобном диване, с мыслями о самом плохом, Артур очень сильно хотел еще кому-то пробить голову. С утра, как по традиции, завтрак готовил Данила. Это было что-то простое: яичница или бутерброды, на этот раз и то и то. Смотря на эту еду, Артур попробовал хоть что-то запихнуть в себя, но его подташнивало даже от запаха, поэтому завтрак закончил на апельсиновом соке и куске хлеба. — Может, дома отлежишься? Поинтересовался Данила, заворачивая бутерброды в фольгу. Мертвые глаза следили за каждым действием хоккеиста, от самый простейших движений рук, что заворачивали бутерброд, до грубых в накидывании на свои широкие плечи теплой кофты. Фигура как у атлета, сплошные сухие мышцы и выпирающие прокаченные крылья, словно этот парниша не шайбу гоняет, а людей бьет на улице. Руки Артура то и дело тянулись за сигаретой, но он сдерживал порыв, прикусывая до крови нижнюю губу. — Нет, спасибо. Я поеду. Не стоит верить рассудку и даже глазам, если не видел, как остывает чужое тело. Да, этой истине стоит придерживаться, пока ситуация не прояснится. Хоть Артур и смог сторговаться со своим сердцем, но в глазах читалось полное разочарование, ведь он сам до конца не понимал, как вынесет весь свой накопленный груз на плечах. Если бы он не выпил кружку сахарного кофейного напитка, то точно бы погиб внутри. Вот почему он так спокойно смог выйти на улицу, в той же черной одежде, вот только теперь на бледном лице сверкали темные очки. Давно он не видел солнечного диска над головой. Это подкупало, хоть и выдался сегодня день ненастный, ветер то и дело завывал прямо в ухо и сносил с ног, а голубое небо уже с рассвета было затянуто пасмурными тучами. Снега под ногами не было, остались лишь деревья, покрытые инеем, и парочка сугробов, что уже начали таять. Когда Данила завел машину, а Артур поудобнее уселся на заднем сидение, тогда же во двор въехала полицейская машина с участковым. План шел по намеченному, и Артур улыбнулся от собственных продуманных мыслей, ведь сумасшедшие не могут вот так легко строить свои планы. Но никто из присутствующих в этой машине даже не подозревал, что утром случайного дня пересекутся две линии судьбы. — Если хочешь, можешь радио включить, — крепко обнимая себя руками за живот, Артур наблюдал за меняющимися пейзажами однообразной серости. — Ты мне такую поблажку делаешь в честь сегодняшнего матча? Но я не откажусь. Артура всегда окружали безумные люди, что жить не могли без музыки вокруг себя, а вот мрачный человек всегда хотел ощутить тишину в собственной голове. Так было не всегда. В школе он чувствовал себя прекрасно, не было жалоб на здоровье и не было даже подозрения на то, что психические отклонения ему достались в наследство от матери. Радио зашипело, а Данила то и дело открывал взгляд от дороги в поисках той самой радиостанции, которую он заслушал до дыр. Артур уже подметил тот факт, что этот парниша точно бы поладил с Музыкантом. Крупный, спортсмен, наверное, и пьет алкоголь, словно лошадь, а музыку потребляет любую, в основном из 90ых. Как это Артур понял? Сейчас по радио заиграла песня Татьяны Булановой «Ясный мой свет», и Данила подпевал каждое слово, покачивая головой и улыбаясь этому дню в 7:33. Когда на радио заиграли «Bad Boys Blue — I Wanna Hear Your Heartbeat», Данила уже не подпевал, а просто качал головой. Видимо, вкус в музыке привился ему от родителей, раз современные песни этот юноша почти не слушал в машине. Подъезжая к спортивному комплексу, напоминающему большой стеклянный шар, где вместо вывески сверкали красные буквы ведущей хоккейной команды. Давно Артур не посещал такие мирные места, где его будут окружать не менее десяти тысяч человек, не считая еще спортсменов двух команд на льду. Одно утешало, все взгляды болельщиков в шарфах своих команд будут направлены лишь на игру. Припарковались рядом со спортивным комплексом, где еще вся парковка пока была свободна. Выйдя из машины и потянувшись руками к небу, Артур с улыбкой вдохнул этот нечистый воздух большого города и посмотрел на Данилу, что с сосредоточенным лицом забирал свою огромную спортивную сумку на колесиках из багажника. — Да в этой сумке может целый человек поместиться, — подметил Артур, следуя следом за спортсменом. — Ха-ха. Ты прав. Когда я был мелким, мы на сборах прятались в этих сумках. Уже не такой разговорчивый, Данила шел к главному ходу и периодически поглядывал на улыбчивого Артура, что словно наслаждался некой свободой. «Это хорошо, что ему стало легче», думал про себя Данила, пропуская Артура вперед себя. На пороге их встретил знакомый охранник, с которым спортсмен обменялся рукопожатиями и повел своего спутника дальше. Дойдя до одной из девяти раздевалок, Данила попросил подождать, пока он бросит вещи в раздевалку и после отведет Артура на свободные места. — Стой, тебе же холодно будет, — неожиданно произнес Данила, снимая с себя черную куртку и надевая ее на плечи своего соседа, — Поверь, во время матча поймешь, что помер бы от холода без куртки. С остекленевшими глазами Артур смотрел на белокурого парня, что так заботливо укрывал его плечи своей курткой. В спортивном комплексе и вправду было прохладно, но столь явный жест был лишним, но Артур промолчал и принял эту заботу. Пройдя до самого льда, Артур замер от участившегося сердцебиения. Он никогда не был на хоккейных матчах, особенно в таких огромных ледовых комплексах. Смотря на эту махину с первых рядов, не верилось, что через пару часов тут будет битком народу, и в объятиях всего пробивающего холода будет гореть соревновательный огонь. — Ты можешь или на первых рядах сесть, вот тут, — указав на красные пластиковые скамьи, Данила посмотрел на растерянного Артура, — Или можешь на самом вверху. — А какой у тебя номер? — Я выступаю под номером «8». — Как Овечкин? Удивившись такому ответу, Данила не мог сдержать смех, что гоготом пронесся по пустому еще стадиону. Смех прекратился только тогда, когда Данила, в очередной раз приобняв за плечи своего соседа, замершего, как бревно от этой сцены. — Извини, не ожидал подобного ответа от тебя. Боже, ты же ничего про хоккей не знаешь, так откуда про Александра Овечкина в курсе? — Часто по телевизору его видел в рекламе шампуней и чипсов. Ладно, хватит, отцепись, — искренне отвечал Артур, отталкивая от себя прилипшего блондина, — Лучше отведи меня на вверх. Сопроводив Артура до самых верхних трибун, Данила сам осмотрелся, оценил вид отсюда, а после поспешил распрощаться до конца первого периода. Да, сидя в этой морозильной камере и не верилось, что тут нужно будет отсидеть еще час до начала, потом 20 минут чистого времени игры и только потом прерваться на 17 минут- чаю попить, кофе, поесть в буфете. Да, сложно жить в спокойном и мирном мире, где люди искренне ходят на подобные мероприятия, чтобы развлечься. Через полчаса зал стал заполняться толпами людей, причем выборочно. С одной стороны сидели фанаты в голубых шарфах и с плакатами своей команды, а с другой, где и сидел Артур, были фанаты в красных шарфах и со своей атрибутикой. Зрелище уморительное, особенно с высоты, где сидел Артур. Зазвучала торжественная музыка, и все фанаты в одном порыве затопали ногами, захлопали руками и каждый, деря горло, выкрикивал название любимой команды. На лед начали выходить спортсмены. С одной стороны выходила команда в бело-красной форме с золотым орлом на груди, с другой же стороны выходили в бело-синей форме с коронованным золотым львом на груди. Обе команды в полном составе шустро вышли на лед, встали в одну шеренгу друг против друга, и тут зал затих. Обе команды постучали клюшками по льду и разошлись по своим позициям, словно в море корабли, хотя на самом деле началась показуха для зрителей. Очередная легкая разминка перед своими воротами, вот только часть команд ушла со льда на скамью запасных. Даже с высоты полета птицы спортсмены выглядели массивными людьми, в полной бронированной экипировке, словно готовы на грудь пулю принять. Хотя, если шайба влетит в грудь на большой скорости, по ощущением будет тоже самое, как и пулю словить. Ища в толпе этих шустрых спортсменов номер «8», Артур чуть глаза себе не проглядел, но все же нашел Данилу, подъехавшего к центру льда, где уже стояли судья и капитан противоположной команды. Судья сильно наклонился ко льду, держа шайбу в руке, а за ним к льду склонились и два капитана. Снова повисла гробовая тишина, фанаты даже боялись дышать. Как только шайба была вброшена, началось все то веселье и эмоции, ради чего собственно люди и приходят сюда. Шайбу разыграл Данила в свою пользу, из-за чего одна сторона поля безрадостно выдохнула, а другая с воплями рвала на себе футболки от радости. Шайба, словно черное пятно, летала от одного персонажа к другому, словно ребята играли в аркаду Pong, а не соревновались. Но на двадцатой секунде, когда Данила уже на всех порах, словно паровоз, несся к воротам, ему преградил путь один из игроков, на что этот добрейшей души человек просто снес противника с ног ударом локтя и помчал дальше забивать первую шайбу в ворота. От увиденного насилия вся толпа закричала в восторге, особенно когда шайба достигла желанного назначения. В этой эйфории и сама команда помчалась обнимать своего капитана за столь непроницаемый, бойцовский характер. — Удивительно, — под нос произнес себе Артур. Он не представлял, что Данила так хорошо играет, еще и умеет разделять обычную жизнь от соревнований на льду. В хоккее он был машиной, лез во все стычки, сшибал с ног соперников, бортовал, делал с ними все что захотел, получал, правда, по морде за это, но тут же отвечал тем же, и в итоге потом судьи разнимали две команды. Да, игра пылких юных мужчин притягивала, особенно когда они переставали просто гонять шайбу, бросали всю тактику и шли в мордобой. По истечению двадцати минут чистого времени назначали перерыв. Счет сравнялся до 1:1. Это добавляло перчинки второму периоду. Команды ушли с изрезанного льда по своим раздевалкам, а на лед вышел ледовый комбайн, что должен был очистить лед за этот короткий перерыв. «Да, игра была знатная», с удовольствием подумал Артур и встал со своего места, чтобы спуститься к буфету и взять там горячего кофе. Пока мрачный и скрытный фанат, что весь матч просидел в капюшоне и в очках, спускался по этой безумной лестнице до первого уровня, ближе к льду, у него завибрировал телефон. — «Спускайся в буфет, кофе попей. Я выйти не могу, пока, мы тактику разбираем» Вот такое короткое сообщение отправил Данила своему соседу. Артур с удовольствием прочел это сообщение и пошел дальше по этим стерильно-белым коридорам, напоминающим ему сумасшедший дом. Пройдя мимо столпотворения у буфета, Артур завернул в закуток, где и располагались все раздевалки хоккеистов, и там же был никому неинтересный автомат с кофе и чаем. Цены были как на вокзале, в меру демократические, но и в меру завышенные. Выбрав самый сладкий напиток, а именно «горячий шоколад за 60 рублей», Артур еле запихнул в автомат помятую и грязную розовую купюру, после чего собрал мелочь и стал ждать, пока машина выполнит свою работу. — Вы хотите поговорить с моим человеком прям во время перерыва? Смешно. Как только вы зайдете в раздевалку, то во-первых умрете от количества мужского запаха пота, а во-вторых вас тренер прямо с порога пошлет так красиво матом, какой вы даже в самой грязной бане не услышите. Возмущалась Маша, идя по коридору с гордо поднятым носом впереди всех. По ее плечо равнялся Секретарь и бесконечно спорил с ней, забрасывая аргументами, но младшую дочь Директора не так легко переубедить. — Мария, вы меня совершенно не слышите, — со скрежетом на зубам вмешивался Секретарь, крепко сжимая руки за спиной. За ними уже следовали адвокат Питер, Кирилл, пара человек охраны от Директора и молчаливый Фокусник, что смотрел по сторонам, думая, зачем он тут? Дел было по горло, а он ходит за младшей дочерью Директора, простой вертихвосткой, и сделать ничего не может. Хотя, он мог бы ее похитить, отправить на допрос к Акробатке с Кукловод, но из-за этого сразу же испортятся отношения с Директором и азиатскими партнерами. " Кстати, насчет азиатских партнеров, нужно встретиться с капитаном Мечников. Этот узкоглазый точно что-то должен знать», подумал про себя Фокусник, но от этих мыслей страшно захотелось проветриться. Глянув в след этой бессмысленной толпе, что решала все на словах, он свернул по коридору в сторону раздевалок и буфета, ведь в той стороне был выход на улицу. Тем временем Артур сидел на скамье рядом с автоматом и тихонько попивал из маленького пластикового стаканчика безумно сладкий напиток. День начинал улучшаться на глазах. Вот-вот пробьет время и начнется второй период, а после или дополнительное время или все, домой. Как только Артур почти опустошил этот маленький стаканчик, он решил встать со своего места и направиться обратно на свое зрительское место. Не увидев мимо проходящего мужчину, Артур случайно столкнулся с ним плечом и чуть не пролил остатки сахарного горячего шоколада. — Эй, слепой что ли?! Смотри, куда прешь, ублюдок. Недовольно прорычал Артур, смотря на свой уцелевший напиток и совсем не обращая внимания на застывшего рядом с ним. Секунду, и вот уже стаканчик со сладким напитком летит на пол, а Артур ощущает дикую боль в позвоночнике от резкого удара об стену. — Хочешь подраться? Скалился Артур ровно до того момента, пока не поднял глаза на мужчину напротив, что прижал его к стене. Сердце упало в пятки и дико заболело при виде этих умирающих красных глаз, что словно посерели. От этого вида былые горести на душе завыли, а мертвые глаза возрадовались увиденному. Все тело будто парализовал страх, ведь Артур много сценариев в своей голове продумывал, но чтобы именно так встретить альбиноса, да не в жизнь. — Вы ошиблись. Все, что смог выдавить из себя Артур, отталкивая эту пожирающую белую глыбу с безумными кровавыми глазами. Но вместо понимания и сомнения, точно ли это его Клоун, Фокусник прижал ладонь несчастного и напуганного парня, достал из своего рукава нож и со всей своей силы прибил ладонь Артура к стене. Тихий треск кости и зажатый на языке крик, словно кто-то прибивал хрупкое крыло птички к деревяшке. — Что ты творишь?! Закричал от боли Артур, продолжая строить из себя непризнанного актера, будто Фокусник его не узнал, но по обезумевшим красным глазам все было ясно. Медленно стянув капюшон, любуясь сбритыми волосами, что теперь торчали иголками. Впервые за столько бессонных ночей Фокусник мог детально рассмотреть лицо ныне покойной своей любви, что шипела, вырывалась, истекала кровью и хотела сбежать, но её лишь сильнее прижимали к стене. — Ты так прекрасен, мой Клоун, — мурлыкал Фокусник, потираясь своей щекой об щеку напуганного Артура.— Все такой же, хрупкий, как хрусталь. Ох, как же я соскучился. — Больной… — Всё, — шептал он на ухо, а после зацеловывал в висок того, кто был готов завыть от омерзения, — Я тебя никогда не отпущу. — Вы меня перепутали, я не… Отворачиваясь от ласк, Артур и не заметил, как ладонь Фокусника скользнула к его тонкой шее, чуть сильнее сдавила горло, не позволяя не кричать, не дышать. После того, как он прервал слова Артура, Фокусник заулыбался, словно влюбленный жених и припал своими губами к губам Артура. Не выдержав такой наглости, Артур укусил его за губу до крови и невольно облизнулся, как и сам Фокусник. — Я узнаю твой стон и крик из тысячи, любовь моя. Ласково говорил Фокусник, не выпуская тонкую шею из своих рук и любуясь мертвыми глазами Артура, что выражали неприкрытые ненависть и злобу, словно он хищник, загнанный в клетку и желающий разорвать глотку своего хозяина. — Ох, эти глаза. Единственные глаза, что я любил за всю жизнь, — шептал Фокусник, любуясь лицом своего человека, — Клоун, я так по тебе скучал. Теперь я точно тебя не отпущу. А дома мы поговорим о твоем спектакле. Фокусник целовал холодные губы, что не хотели быть обласканы им и причитал без остановки, как сильно он скучал, а тем временем проткнутая ножом рука кровоточила и горела пламенной болью, словно ее посыпали солью. Все осталось как есть и даже смерть любимого его не изменила, он остался таким же жестоким, что не может жить без своей игрушки. Это грело душу Клоуна и одновременно пугало, словно две личности смешались и не определились, хотят ли они быть погублены уникумом. Он хотел прикоснуться к этой белоснежной коже, но в то же время он хотел убежать куда глаза глядят, ведь стоит Артуру засомневаться и остаться, тут же он и погибнет. Пока мысли Артура путались, руки Фокусника в узел обвивали тонкое тело и все сильнее прижимали к себе. Кислорода становилось меньше, а поцелуи становились жадными, еще чуть-чуть и Клоун потеряет голову, смириться со смертью и снова, падая на колени станет вещью, которую можно легко уничтожать, трепать, использовать и демонстрировать народу, как лучшую игрушку. — Отпустил. Последнее, что услышал Фокусник, прежде чем получил хлесткий удар в челюсть от того, кто не должен был тут оказаться. Артур считал, что его больше ничего не удивит в жизни, но он ошибся. Он дожил до того дня, когда Фокусник получил по лицу от обычного гражданского, от юноши, крупного спортсмена. Пошатнувшийся альбинос прикоснулся к разгоряченной щеке и глянул на того смельчака, что был в его глазах покойником. Замерев от страха и удивления, Артур покосился на взбешенного Данилу, что даже клюшку со шлемом отдал своей команде. Да, ситуация мягко говоря, не задалась, подумал про себя Артур и стал выдирать из своей пробитой кисти нож. — Стой! Боже, только не выдирай так нож, вдруг нервные окончания заденешь, — подбежав к Артуру, Данила схватил раненого за плечи и остановил его самодеятельность, — Вы хоть отдаёте себе отчет, что навредили человеку?! Пылая ненавистью, Данила обернулся к Фокуснику, что замер удивленной статуей. Он смотрел на этого белокурого юношу, потом на растерянного Клоуна. Улыбка сама растянулась на бледном лице, от чего Артур и сам, не замечая как, нервно закусил губу и был готов упасть на пол, вот только прибитая к стене рука мешала. — А ты, собственно, кто? Подойдя почти в плотную к Дане, Фокусник с широкой улыбкой искренне интересовался происхождением этого юноши, что так естественно касался его Клоуна. Не успел Данила ответить на вопрос Фокусника, как Клоун одним рывком достал нож из своей ладони и попытался вонзить его в горло альбиноса, но его опередили. Остановив нож прям у бледной шеи, Фокусник тихо посмеялся и глянул своими кровавыми глазами на Клоуна. — Я так и не услышал ответ. — А тебя это ебать не должно, — шипел Клоун, готовый собрать всю свою волю в кулак и разорвать Фокусника, но тот лишь скучающе зевал от таких злобных глаз. — Вот именно, — схватив Клоуна за плечи и оттащив его назад, Данила прикрыл измученное тело своей широкой спиной. — Хотите сесть в тюрьму за нанесение особо тяжких? Захлопав белыми ресницами от неожиданного бреда Данилы, Фокусник не смог сделать порыв и снова захохотал до боли в животе. Комедия, да и только. На его смех примчалась охрана Директора и все те оставленные ненужные людишки. Краем глаза заметив знакомые лица, Артур недовольно цокнул языком и, накинул капюшон на голову, помчался со всех ног. Пробегая мимо команды Данилы, ребята, даже не сговариваясь, встали в шеренгу и прикрыли стеной убегающего парня. За этим жалким побегом наблюдал Фокусник и довольно улыбался, облизывая верхнюю губу. — Что тут стряслось? — властно произнесла Маша, подойдя ближе к Фокуснику, но, когда она заметила запачканный кровью кафель, не смогла сдержать крик, — А! Откуда кровь?! Что произошло?! Даня, с тобой все хорошо? — Этот сумасшедший напал на человека, — твердо и четко произнес Данила, указывая на довольного Фокусника. — Фокусник, что вы… Не успела женщина осуждающе оговорить Фокусника, пока не заметила его пожирающий взгляд, устремлённый на Данилу. — Значит, ты Данила? Ох, какая встреча. Все стоявшие за Фокусником люди опешили от такого заявления, особенно Секретарь, что нервно загрыз губы. Тренер уже подзывал команду на лед, ведь соревнования никто не отменял, вот только Данила не мог спокойно смотреть на довольную физиономию Фокусника, что, смотря сверху вниз, словно безнаказанный гад, наслаждался всем происходящим, и хотел продолжения. — Я не знаю, кто вы, но вы понесете ответственность за то, что нанесли вред больному человеку. Эти слова, что сорвались с языка Данилы, были не более чем жалкий бред для альбиноса. Он уже был не здесь, он был в своем выдуманном мирке, где есть только он и его обожаемый Клоун, что не в состоянии убежать, измученный, преданный, покорный. От этой мысли глаза невольно начинали блестеть. — Оу, ты защищаешь Клоуна? Вот умора, — слегка наклонившись к взбешенному спортсмену, Фокусник прошептал, — Хорошо, защищай его. Посмотрим потом, кто кого переживет. Даже не зная, с кем Данила сцепился в словарном поединке, он был доволен, словно чувствовал свое преимущество. После этого, весь разгоряченный, Данила пошел со своей командой на лед, доигрывать второй период. Взгляды оставшихся людей были прикованы к Фокуснику, что сохранял свое молчание до последнего, и это только сильнее душило. Все знали что-то должно случиться, но никто не знал что именно. — Дорогая Маша, с сегодняшнего дня вы аннулируете контракт с этим хоккеистом на неопределенный срок. Когда мои люди закончат свою работу, и дезертир будет возвращен на базу, тогда сможете восстановить с ним контрактные отношения, а до этого момента даже не думайте вмешиваться. У нас с вашим отцом есть четко прописанный договор и там черным по белому говорится о том, что его дети не должны вмешиваться в политику компании. Услышали меня? — Да что вы себе позволяете?! Обозлившись на столь неуважительный тон, словно Фокусник говорил с грязными животными, Мария топнула ногой и подозвала к себе поближе своего старшего брата. Кирилл не желал конфликта с Фокусником, но не мог оставить свою гордую и смелую младшую сестренку. — Мы вас услышали. Все будет, как вы сказали. Если потребуется помощь в урегулировании конфликта, мы готовы. Покорно ответил Кирилл, заслоняя своей спиной сестренку, от чего Маша еще сильнее злилась. Словно нервная кошка, она скалилась на безэмоционального Фокусникам, что лишь косо поглядывал на нее и невольно улыбался, замышляя что-то злобное. — Брат! Ты что говоришь?! Он же этого ребенка убьет! — Вы меня оскорбляете, дорогая Мария. Убивать его будут другие люди. Все то, чем блистал Фокусник, в узких кругах, это была его нездоровая тяга к виду насильственной смерти. Он не пачкал свои руки, ведь всю грязную работу можно было сделать за счет других, более податливых людей. Так и хотелось добавить, что будут вырезаны все те, кто касался его человека, но лучше пусть это читается в улыбке. Пока Артур бежал со всех ног, прокручивая в своей голове новые планы отступления, Фокусник спокойно и с довольным лицом ждал того момента, когда этот беглый сам придет к нему в руки, когда поймет, что потерял всех, кто ему когда-то был дорог. Он был готов сожрать Артура прям здесь, забить, изничтожить и забрать с собой бездыханное тело, но это слишком просто. Артур забрал его сердце, а Фокусник заберет у него все то, чем дорожил убийца. Наслаждаясь этой мыслью, Фокусник пошел дальше по коридору, находя в записной книжке все те номера, к кому Артур всегда мог обратиться за помощью.