Цирк

Покоя сердце просит, а мы предполагаем жить.

Вздрогнув и открыв глаза, Артур увидел, что перед ним стоял тот самый феноменально больной человек, а именно: альбинос, жадно пожиравший его своими кровавыми глазами без разрешения и стеснения. Усевшись на корточки, Артур тяжело выдохнул и продолжил собирать свои вещи. Вчера так было все хорошо и не страшно было умирать, а сейчас хотелось снова пуститься в бега, раствориться без всяких доказательств, больше не дышать и не видеть эту самодовольную улыбку напротив. Почему он еще жив? Задаваясь этим вопросом, Артур упаковывал в свою сумку все ножи, одну тарелку, вилки и отполированные монеты, с обрезками гвоздей. — Ты же должен был умереть сразу после меня, — пробубнил Артур, и это прозвучало так, словно Фокусник и не собирался погибать после его смерти. Артур тяжело выдохнул и вновь продолжил собирать свои вещи. Видимо, нога его вступила на финал исхода. Почему он еще жив? Задаваясь этим вопросом, Артур аккуратно уложил в свою сумку все ножи, одну тарелку, вилки и отполированные монеты, а также обрезки гвоздей, аккуратно засыпанных в прозрачный пакет. Он услышал, что кто-то подошел к порогу квартиры и торопливо доставал ключи. Прозвучал звук проворачивающегося ключа в замке. За секунду, пока дверь открывалась, Артур успел достать из-под свитера свой пистолет и снять его с предохранителя. Обычно он не ждет, пока увидит лицо в двери, но тут эта секундная задержка позволила избежать еще одной ошибки. На пороге со своей здоровой спортивной сумкой замер Данила. По лицу юноши было ясно, он взбешен и одновременно озадачен происходящим каламбуром. Словно он не был достоин знать всей правды, после всей его безграничной доброты. Становилось мерзко и обидно. — А теперь объясни, что это было? Как же сильно Артур не любил объясняться перед людьми. Стиснув губы так сильно, что они побелели, безумец спрятал свой пистолет под свитер, выдохнул и встал с пола, чтобы взглянуть в эти разочарованные голубые глаза. Куда бы он ни пошел, один и тот же сценарий: страх и разочарование в глазах тех, кто рядом. Единственный, кто никогда не смотрел на него так, хотел его сейчас прибить к полу гвоздями. И чего добивался Артур, сбегая от этого человека? Что его обман не вскроется, что просто все будет закопано, и он сможет выйти из игры, словно победитель, и начать новую жизнь, умерев в один из прекрасных дней во сне, не в силах пережить ночной кошмар? Возможно, но все пошло не по лучшему сценарию, и теперь он здесь, снова с сумкой на плече, со взглядом волчьим смотрит на того, кто помогал ему все эти месяцы. Вот почему и не стоило говорить не правду, не ложь. — Лучше не задавай вопросы, а слушай. Сейчас ты собираешь все нужные вещи и едешь к друзьям. Не появляйся здесь ближайшую неделю. Как просидишь в одном месте неделю, переезжай. Учебу не пропускай, веди себя как обычно, но не оставайся один. Лучший вариант, если ты всех своих близких перевезешь в один дом. Так, если кто-то посмеет напасть ночью, вы выживете и успеете вызвать полицию. Хотя, лучше не связывайся с полицией, пока я все не улажу. Твердо и четко отдавал приказы Артур, смотря на напуганного Данилу. Остатки разума говорили, что это правильно. Надо помочь этому парню не умереть, ведь Данила помог ему. — Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что теперь вся моя семья в опасности? Встретившись в очередной раз взглядами, Артур не смог ответить на этот вопрос. — Я не буду отвечать на этот вопрос. — Да тебе же какой-то сумасшедший буквально руку пробил! — схватив Артура за кровоточащую руку, что небрежно была перемотана какой-то тканью, Данила еле сдерживал пожар в душе, — И сейчас ты хочешь сказать, что и моя семья в опасности?! — Дань, мне правда жаль, что так вышло, — остальную часть уныния слов он скрыл за зажатым языком, а промолчал он о том, что добрейшей души человек встретил самого худшего из людей в своей жизни. До конца было непонятно, про кого говорил Артур, что словно зверь искал глазами пути отступления. Данила тяжело выдохнул, отпустил Артура и попросил его подождать, пока тот вещи соберет. В обычную сумку юноша забросил зарядку для телефона, дополнительный аккумулятор, пару футболок, трусов и одну пару штанов. Остальное можно будет или потом купить или одолжить у друзей, сейчас нужно было помочь Артуру покинуть черту города, а там этот человек дальше пойдет, вернее, побежит от своего мрачного прошлого, о котором он ничего не рассказывал. — Полина мне сказала, что ты похож на убийцу, зарезавшего целую семью. Это было на каком-то странном сайте в виде целого шоу. Звучит, как бред, мало ли что показалось ей, но после сегодняшнего… Я задумался, может, она и права. Замерев в коридоре жилого дома, Артур с некой печалью посмотрел на этого несчастного гражданского. Лучше бы тот больше не говорил, замолчал, ведь так не хотелось тратить драгоценные патроны на столь доброго человека. Считая про себя до десяти, Артур сжимал кулаки и сдерживал свой порыв достать пистолет и прямо сейчас же застрелить Данилу, ведь если его схватят и начнут допрашивать, тот сломается от первого выдранного ногтя. А если это будет делать Акробатка, то все будет лучше, если конечно же Фокусник не будет присутствовать, тогда парню точно не дожить до зимы. — Если я скажу, что это сделал не я, ты поверишь? В грязной одежде, со спутанными мыслями, Артур не мог отвести холодного взгляда от того, чья улыбка была слишком чистой для этого мира. Мир всегда был для Цирка больной тварью, но эту мысль так легко развенчал белокурый юноша, что строил свою блистательную карьеру в совершенно другом мире, где ты можешь стать кем угодно, ты свободен, ты можешь говорить свои мысли без страха, ты можешь все, а не бояться наступления нового дня, где холодная сталь прилипает к виску. — Да. После этой твердой и четкой фразы Данила закинул сумку к себе на плечо и пошел следом за своим соседом. Закрыв квартиру на замок, они спустились на лифте до подъезда и вышли на темную улицу. На небе даже луны не видно, лишь рыжее небо над головой и никаких осадков, а сам город как не живой, лишь где-то вдали выли собаки. Не чувствуя равенства в общении, Данила хотел устроить допрос, докричаться до Артура и узнать все то, от чего тот бежит, а еще узнать, почему тот человек с красными глазами, словно жадный любовник прижимал к себе тонкого и изможденного парня, укрывая его губы поцелуем. Природа этих отношений казалась чем-это ужасным, потаенным, что прекрасно читалось по испуганным глазам Артура. Дойдя до машины, Данила быстро разблокировал двери, и первым на пассажирское сидение уселся безумец. Запрокинув голову назад, Артур хотел уснуть до следующей ночи, лишь бы забыть о встрече со своей судьбой, имеющей белые волосы и кровавые глаза, жадные до насилия. Артур не был слеп в таких вещах и понимал, что сам Фокусник за ним гоняться не будет, отправит Цирк за ним или же подстроит все так, что самому безумцу придется жалко приползти к его ногам. Смахивая со своего лица усталость, Артур крайне не желал такого жалкого исхода, ведь что будет после их следующей встречи? Уж точно ничего хорошего. Главное, чтобы во всех махинациях не была замешана Танцовщица, как тот самый единственный живой друг. Ох, Танцовщица, Ася, напарница, подруга, эта женщина по правде была невероятна честна в их отношениях и не шутила, когда говорила, что ей не жаль пройти все те мучения вместе с Артуром. Послышался чей-то назойливый свист. Какие-то непонятные двое мужчин шли к машине, держа руки в карманах. Пока Данила глушил машину и готовился выйти поговорить, Артур расстегивал молнию сумки, доставая одну из тарелок. — Эй, парни, какие-то проблемы? Выйдя из машины, уже с недобрым взглядом спросил Данила. Двое людей заглядывали через широкие плечи спортсмена, пытаясь рассмотреть, кто же прячется на заднем сиденье, аргументируя это тем, что: «Мы одного нехорошего человека ищем». Выглядели они, как обычные парни с района, которым дали по паре купюр, чтобы они в нужный момент заточкой под ребро убили со спины ненужного гражданина. Такие на лицо были одинаковые, чем-то схожи с сутулыми уличными крысами. Выйдя из машины следом за Данилой, Артур стоял в черном свитере с капюшоном и наблюдал со стороны за этой бессмысленной картиной, как спортсмен без кулаков пытается поговорить с теми, кто неприкрыто собирается устроить тут потасовку. Люди с бритыми головами молчали и нагло смотрели на спортсмена, даже не думая отвечать на вопросы Дани без хамства и язвительного гогота, словно мерзкие гиены. — Что надо, бандиты? Резко подойдя к Даниле и встав перед ним, Артур гордо смотрел на двух опешивших шестерок. Они его узнали, это легко было понять по жадным до денег глазам. Достав спрятанную за спиной тарелку, он ударил ею одного по голове, а оставшийся осколок в руке вонзил второму сквозь кадык. Это произошло настолько быстро, что Данила не успел и рта открыть от удивления. Тот, кому досталось по голове тарелкой, потянулся за пистолетом, что прятался на поясе, но Артур перехватил его, схватив руками за пах, он медленно выкручивать ему яйца, выдирая из дрожащих рук пистолет. Когда парень уже завыл от боли, Артур заулыбался, отбросил пистолет в сторону и с размаху ударил его по виску свободным кулаком. Если бы не вопль: — Ты что делаешь?! Артур был готов сесть сверху на еще живого человека и добивать его кулаками, ломая себе костяшки и разбивая это бледное лицо в мясо, но он остановился и глянул на перепуганного Данилу, что единственный видел во всем этом зло, а не самооборону. — Разруливаю конфликт. Артур продолжил свою работу, а именно: разбивать головы двух амбалов обычным камнем, который он подобрал на лужайке у парковки. По правде, Данила был парализован от этой злобы и ярости в хрупких руках Артура, который порой и с кровати подняться-то не мог. Словно одержимый дьяволом, он разламывал людей вдвое крупнее него, будто это ничего не стоило хрупкому Артуру, что пару дней назад так мило улыбался за чашкой безумно сладкого кофе со взбитыми сливками. Когда черепа треснули, Артур перевел дух и полез шерстить по их карманам, пока спортсмен прикрывал рот от ужаса. Головы, заляпанные кровью и истекающие густой массой, будто смотрели прямо на Данилу, это выворачивало наизнанку. Артур оторвал что-то с курток двух пострадавших и поднял этот кусок ткани с эмблемой над головой, словно некое знамя. Что означала эта эмблема с черепом и компасом, одному только Артуру известно, раз он так злобно заулыбался. Словно демон, питающийся кровью и болью других людей, он расцветал на глазах от всего творимого его руками ужаса. Вспоминались слова Полины о том, что сосед не простой человек, а дьявол, убийца, тот самый злодей из комиксов, что может и улыбнуться тебе и сердце выдрать из груди. — Что эти люди тут забыли? Нужно спросить у Музыканта… ах, точно, нельзя. Данила, нам следует… Обернувшись с улыбкой на лице, Артур встретился с реальностью, а именно: с осуждающим взглядом Данилы. Это не больно, словно нож к горлу, обычное дело, именно поэтому улыбка спала с лица убийцы, что окровавленными руками держал выдранную нашивку. Не впервые Артуру видеть такие взгляды в свою сторону, это нормально. Опустив нашивку к себе в карман, Артур немного пошаркал ногами под собой и чуть ближе придвинулся к юноше. — Боишься? — Ну, допустим. — Чудно. Тогда слушай, — Артур, улыбаясь, продолжил, но в этот раз Данила увидел в этой улыбке скрытое и неведомое до этого момента истинное зло, — Увидишь людей с этой нашивкой — убегай, не строй героя, — убийца продемонстрировал нашивку, сорванную с формы убитого, и снова запрятал ее в карман, — Работал с ними, они еще те упыри из шестерок, за косарь мать продадут. Увидишь черные автобусы с тонировкой — беги. Встретишь того альбиноса, ищи людное место, не беги и не кричи, его это заводит. Как я уже говорил. Дома не появляйся, уезжай к друзьям. Не живи в одном месте дольше месяца, а лучше переезжай каждые две недели. На улице не появляйся, проси друзей еду носить. Твоя отвага тебе тут не поможет, поэтому следуй этим правилам и переживешь меня. Сердце остывало на глазах, и Артур больше не улыбался, а лишь коротко отчеканивал свои указания, словно командир в военной части. Данила с ошарашенными глазами слушал все это и смотрел на окровавленную нашивку. По правде, юноша не ожидал оказаться в подобной ситуации. — Ты подписал договор с Марией Чирковой — это хорошо. Она младшая дочь Директора, Дмитрия Чиркова, а он не позволит отбирать игрушки своих детей. Даже если попадешь к нему в руки, он не станет тебя мучить. Расскажи все, что знаешь обо мне и он отпустит. — Ты хочешь сказать, что меня захотят пытать?! — Конечно, ты же укрывал у себя наемника по имени Клоун. Треск гнущихся веток отвлек на себя взгляды двух мужчин и не зря, ведь из темной чащи гордо выходила та, кого так неожиданно был рад видеть Артур, что даже окровавленные руки обтер об свою одежду. — Вот это новости, — хлопая в ладоши, шептала рыжеволосая женщина, — Не ожидала на своем веку увидеть живого мертвеца. Смотрю, на том свете неплохие такие парикмахерские, хотя такому ублюдку как ты, все к лицу. Из чащи выбежала небольшая стая волков, а за ними шла рыжеволосая женщина, ехидно посматривая на всю картину происходящего. На ее плечах висел рюкзак, из теплой одежды лишь черная куртка с меховым воротником, в остальном- обычные сапоги с железными застежками, да брюки цвета хаки, а на поясе висел целый арсенал ножей. Не хватало слов для этой встречи, но Артур протянул руку Дрессировщице, на что та без зазрения чувств пожала ее, чтобы не было затруднительно продолжать дальнейший диалог. Впервые встретившись после долгой разлуки с Цирком, Артур был рад видеть столь знакомое лицо, что смерти ему не желает. Артур будто преобразился, он с широко открытыми глазами смотрел за спину наемницы, то и дело стараясь разглядеть в этой темноте дорогого его сердцу человека. Так невероятно, что среди всех волков и танцующих теней в этой темноте он не видел свою подругу. — Где Танцовщица? Холодно спросил Артур, заглядывая в эти горящие хищные глаза напротив. Пока волки бродили вокруг испуганного Данилы, что решил принять позу неподвижной статуи, эти двое из развалившегося Цирка пожирали друг друга любопытными взглядами. — Я думала, она здесь, — покопавшись в карманах, Дрессировщица достала скомканный обрывистый лист бумаги с написанными адресами, некоторые из которых уже были перечеркнуты. — Пришла по этому адресу, но, видимо, Танцовщицы тут нет. — А где тогда? Обеспокоенно спросил Артур, всматриваясь в строчки адресов. Один из них был домиком в горах, где мрачный беглец провел достаточно много времени и чуть ли огород не посадил. Другой адрес, это уже какая-то квартира ближе к границе с западом. Дальше шла северная столица, рядом с Финляндией очередной домик. Следующий адрес шел прямиком из столицы, а за ним уже квартира Данилы, самый свежий адрес написанный синими, а не черными чернилами. — Сама не знаю. Последний раз мы с ней виделись перед клубом. Танцовщица сказала, что хочет выкупить нам фальшивые паспорта и пошла одна. Когда прошло больше четырех часов, я пошла в этот клуб и застала эту картину в женском туалете. Достав из широких карманов свой телефон, Дрессировщица продемонстрировала Клоуну фотографию, где в затхлом белом туалете все было измазано кровью, а уборщицы, оторопев, уже стерли послание, остался лишь рисунок шатрового цирка. — А они меня не сожрут? Достаточно громко спросил Данила, привлекая к себе суровые взгляды двух наемников. Дрессировщица с удивлением приподняла брови, видя, как этот высокий и широкоплечий блондин гладит одного из серых волков за ухом, словно обычную собачонку. — Да ты не бойся, они присматриваются, принюхиваются, желая понять, что ты за зверь такой. Понравишься, они в беде не бросят, а если нет, глотку прогрызет. Впрочем, волки как и люди, только намного лучше и честнее. Да, Артур? — она чуть наклонилась к своему мрачному товарищу по работе и, не скрывая улыбки, спросила, — Значит, снова блондин? — Все не так. Он случайный пассажир. Мы сейчас поедем к его друзьям, чтобы он там переждал накалившуюся обстановку. — А он курсе, что у тебя ебнутый бывший, у которого фляга свистнула с башки? Глаза Данилы расширились до пятирублевой монеты от одного предложения из уст Дрессировщицы. Даже разговоры о каких-то наемниках, трупах под ногами так не удивляли парня, как эти слова девушки с рыжими волосами. В голове у спортсмена сложилось два пазла и, прекратив гладить волка за ухом, он прижал ладони к вискам и громко произнес: — Так все это время ты убегал от того ебнутого бывшего?! А я думал, ты от полиции скрываешься, за наркоту. Так тот альбинос… Воу! — Он знаком с Фокусником и до сих пор жив? — удивленно спросила Дрессировщица, от чего рыжеволосая женщина заулыбалась шире, обнажая заострённые клыки.— Да у вас тут страсти, ой какие. Словно сериал по первому смотрю. — Кстати, я тут первые сезоны «Клиники» пересмотрел. Неожиданно произнес Артур, скрестив руки на груди, словно хвастался своей социализацией в новом мире. Да, ничего не меняется, подумала Дрессировщица, скрестила руки за спиной и вдумчиво вступила в диалог о телевизионных шоу. — «Клиника» чудесный сериал, особенно первые четыре сезона, но ты когда-нибудь пересматривал первые три сезона «Интернов»? Вот персонаж Лобанов — это наш Музыкант, такой же тупой, но добрый. Варя — Акробатка простодушная, Купитман и Левин — это оба Механика, а ты там типичный пациент, что пытается умереть, а ему не дают. Хотя, вспомнила серию, где один пациент обманул Варю Черноус, а потом ходил и говорил со всеми, словно он тут президент и самый главный. Умора, как похоже на тебя. — Точно, ты ж с Музыкантом одного поля ягоды, любите всякое странное… Не успел договорить язвительное оскорбление безумец, как на фоне послышались приближающиеся сирены. Подъезжали полицейские машины, а значит, не успели они уехать до того, как началась облава. Кто бы что ни говорил, но с властью таким убийцам лучше дружить, ведь всем обществом крутит та самая бесславная и беспощадная полиция, хотя для кого как. Переглянувшись с Артуром, Дрессировщица лишь усмехнулась и засвистела, словно разбойник и со словами: «Остановить», послала своих немногочисленных волков запрыгнуть на подъезжающие машины. — В машину. Скомандовал Артур, доставая пистолет и заодно пачку переломанных гвоздей из кармана. Дрессировщица достала из своего рюкзака обрез ружья, после чего протянула руку Артуру, ведь сейчас гвозди ей будут нужнее. Наемники читали друг друга по глазам, без лишних слов шли на заторможенные машины полиции. Засыпав гвозди в обрезанное дуло ружья, Дрессировщица без раздумий сделала первый выстрел по шинам. Полицейские уазики бело-сине-белого раскраса чуть не перевернулись от такой подставы, но смогли вырулить и остановиться в нескольких метрах от нарушителей спокойствия. Данила с ужасом запрыгнул за руль автомобиля, наблюдая через зеркало заднего вида за тем, как слаженно эти убийцы шли на служителей закона. Дрессировщица парой выстрелов из обреза перебила гвоздями окна машин, куда запрыгнули волки и, вгрызаясь в лица полицейских, вытаскивали их наружу, где уже их поджидал Артур. Пистолет был не нужен, ведь пули лучше не тратить и не рисковать жизнями оставшихся волков. Он позволил волкам с Дрессировщицам сделать всю работу за него, пока он разыскивал рацию в перепачканном кровью белом салоне автомобиля. Крик полицейских, терзаемых волками, застыл в воздухе, а наблюдающий за всем этим Данила старательно прикрывал рот, чтобы его не вывернуло наружу от породного зрелища. Для этих двоих человеческая жизнь не стоит ничего, даже жизнь полицейского была не дороже земли во рту. Когда же эти приятные на взгляд люди с блестящими речами стали такими пустыми убийцами? Становилось страшно, но теплая рука, что опустилась на его плечо, заставила Данилу встряхнуться и посмотреть на улыбчивого, словно дьявол, Артура. Лучше бы он не улыбался сейчас. — Да не трясись ты так, — с пустотой в глазах и с нежностью в кровавых руках, Артур прикоснулся к щеке Данилы, — Довезешь нас до одной точки? — Клоун, правда, не стоит, — добродушно произнесла рыжеволосая женщина, подманивая к себе своих волков, чьи морды были окрашены в цвет бордового вина, — Лучше езжайте без меня. Мне еще до Цирка идти, а тебе там лучше не появляться. — Да и тебе тоже. Не знаю, что вы там с Танцовщицей учудили, но по глазам вижу, что хуйню какую-то. - Вы с Танцовщицей учудили не меньшую хуйню. Но думаю, когда в следующий раз встретимся, ты расскажешь, как разыграл свою смерть. Нервно улыбнувшись, Дрессировщица выпрямила свою спину и, почесав себя по носу, тихо произнесла: — Куда планируешь поехать первым делом? — Раз меня вернули в этот мир, и мне нечего терять, наведаюсь к Директору, счеты с ним сведу, заодно расспрошу на счет Танцовщицы. В их жизни было предостаточно тех людей, что постоянно норовили навязать свое мнение. Артур не хотел примерять на себе эту роль. Поэтому без лишних допросов подошел и пожал ей руку. Не говоря ни слова, они словно прощались. — Вот, возьми с собой этот листок с адресами, я их уже запомнила. Как улажу все недопонимания с Цирком, поеду за тобой следом за Директором, если не успею, после тебя отыщу. — Ты так смело говоришь, будто не боишься. Не думаешь, что за тобой придут? — Это за нами- то должны прийти?! Мы сами придем за ними. Да и кого нам бояться? Руководство из никчемных стариков? Фокусника? Ха, он хоть и двинулся головой после твоей смерти, но не убийца. Сам же знаешь, он убить никого не может. Пытки, вполне могут быть и то не насмерть. Мы же семья, хоть и ссоримся часто, но семья. О, Чуть не забыла, — не отпуская руки Артура, женщина покопошилась в своих карманах и достала смятую в четыре раза фотографию со знакомыми лицами, — Когда я нашла эту фотографию в куртке у Танцовщицы, то была очень приятно удивлена. Отпустив руку Дрессировщицы и, взяв в тонкие ладони помятую фотографию, Артур невольно усмехнулся, словно на него смотрело кривое зеркало. Все это было не по-настоящему, ведь сейчас на него с черно-белой фотографии смотрели столь яркие глаза всех из ныне расформированной команды Цирк. Где-то на лужайке, в первые недели объединения для какого-то маленького дела, рядом с их школой, еще юные и горячие сердца не стояли, а вповалку обнимали друг друга, даже если кому-то это и не нравилось. Пару улыбающихся лиц с этой фотографии были уже похоронены, но остались друзьями, живые же стали друг для друга предателями. Но самое невозможное было смотреть в центр фотографии, где Артур еще такой живой, без шрамов на теле, в охапку обнимал тонкую и смеющуюся Танцовщицу, чьи черные волосы еще тогда еле доставали до лопаток, а их двоих обнимал улыбчивый Фокусник, что на тот момент скрывал лишь свои глаза. Да, необычный ракурс на прошлое, что так беспощадно удалялось все дальше. Тогда они думали, что выпускаются героями, а в итоге вышло как вышло. — Зачем ты показала мне эту старую фотографию? — возвращаю фотографию обратно Дрессировщице, Артур еще сильнее нахмурил свои брови. — Ты же кажется начинаешь новую жизнь? Вот решила тебе напомнить, что твое прошлое — это не худшее время. Так сказать, снять пелену ненависти с глаз. — Не смеши меня этой ерундой. Все, чем смог ответить Артур- это грубость. После чего они разошлись по разные стороны. Дрессировщица пошла дальше со своими волками к базе бывшего Цирка, а Артур поехал вместе с дёрганным хоккеистом, что недоверчиво поглядывал на своего соседа. Пока остальные жили прошлым и спасали его, Артур планировал все сжечь и на костре этого прошлого танцевать со своей верной подругой. Кружась в этом зареве огня, они бы наконец-то стали свободны. Смотря на удаляющуюся Дрессировщицу, промелькнула мысль, что нужно помочь ей, ведь нельзя в одиночку идти войной на свое руководство, но Артур не развернулся и не побежал к ней. — Так… Кто это была? — прерывисто поинтересовался Данила, выворачивая руль в поворот и выводя машину со двора дома. — А? Она? Дрессировщица. Квалификация- отличный кинолог, боец ближнего боя, неплохой стрелок, дрессировщик диких пород, в основном волков. Девушка Танцовщицы… Девушка Аси. Из слабостей — не переносит козье молоко, молочный шоколад, слабые ахилы и колени. Лучший друг и собутыльник — Музыкант… Чуть не ударив по тормозам, Данила еще сильнее поразился столь сухому и одновременно неожиданному ответу Артуру. Он то и дело своих знакомых называл какими-то кличками, потом заменял их на имена, и там тоже совершал некую подмену понятий. — Стой, стой. Ася встречается с девушкой, а не с тобой? — Ты подумал, что мы с Асей вместе?! — с широко раскрытыми глазами Артур глянул на водителя, а после засмеялся во всю глотку, придерживаясь за худощавый торс, — Умора. Черт. Я понимаю твою логику, но давненько нас с Танцовщицей не сватали. Все в нашем окружении привыкли, что мы чересчур близки друг с другом, но ведем половую жизнь с другими. Хотя, в далекие годы когда-то мы попробовали по встречаться, но тут же был косяк за мной, не сложилось так сказать, но мы остались хорошими друзьями. — Я удивлен… Просто, когда смотрю на тебя, трудно представить, чтобы ты хоть кем-то так сильно дорожил, — не скрывая улыбки, произнес Данила, не отводя голубых глаз от дороги. — По правде, я многими людьми дорожил и дорожу до сих пор. Ради них я убью любого, пройдусь по головам, сотворю любое зло, стоит им только попросить. — Смотрю, убивать для тебя — это пустяк. А пробовал ли ты когда-нибудь просто тихо и мирно пожить для кого-то? Ну, знаешь, когда ты не творишь зло, а наоборот, даришь только добро. Поджав губы, Артур отвернулся от этого вопроса. К черту такие расспросы и такие вопросы, ведь от них парень ощущал себя трусом. — Я верю, что ты не такой уж плохой человек, просто ситуация вынудила тебя. Данила искренне верил в то, что нету чисто добрых людей и искренне злых, в каждом намешано немало черт. Человек — это существо одинаково способное, как на великое зло, так и на прекрасное добро, вот только это целиком и полностью выбор самого человека, что по натуре своей не совершенен. Холодные тени над городом сгущались, а лопасти судьбы все сильнее загребали к себе несчастных. После того, как Данила доехал до своих родных, Артур добродушно попрощался с ним и еще раз повторил, что лучше делать хоккеисту, чтобы выжить. Он говорил это как в тот раз, холодно и по факту, что еще сильнее пугало. Когда Данила спросил: «А ты куда?». Артур был готов засмеяться, ведь этого человека ничего не учит. Он с такими щенячьими глазами прощался с наемником, словно не при нем убивали так безжалостно невинных людей. — Надеюсь, мы больше не увидимся. Так будет лучше, для тебя. Тьма в зрачках пугала. К этому не привыкнуть, как и к смерти людей, которым ты не можешь помочь. Так они и разошлись, Артур ушел с сумкой на плече своей дорогой. Данила покорно поднялся на лифте к родным. Прошла неделя. От Артура не было вестей, он словно призрак растворился с появлением солнца. По новостям все так же тихо и казалось, что все вернулось на круги своя. Вот только казалось, что в жизни не хватало того самого яда, что выпускал своими речами Артур. От этого противного чувства было не избавиться, поэтому Данила перестал высыпаться, стал носить на занятия кепки, чтобы не было видно его темных кругов под глазами, а когда нервы сдавали, он начинал нервно откусывать кутикулу с больших пальцев. Подруга Полина обеспокоенно смотрела на спортсмена, но на все ее вопросы он отнекивался. — Да что произошло?! Уже не сдерживая крика, идя поздно вечером после учебы, Полина увязалась за своим другом. Сегодня он был без машины, захотел прогуляться и подышать морозным воздухом. — Полин, я тебя прошу, хватит! — Это как-то связано с убийством полицейских во дворе твоего дома и тем психом? — Он не псих… Данила врал сам себе, вспоминая в очередной раз те ужасные кадры убийств, от которых его сосед Артур будто начинал расцветать. Кого-то радует любимые люди, а этого потерянного человека, что с пару ударов забирал жизни, радовала его кровавая работа. Он был самый настоящий маньяк, полный противоречий. — Ладно, забыли. Я, просто, сильно переживаю за тебя. Хочешь завтра встретимся после учебы? М? Но на следующий день они не встретились. И через день. Даже через неделю от Полины не было вестей, вот только о ее пропаже Даня узнал как раз через неделю, когда родители девушки пришли в их дом. До этого они сами с помощью полиции искали дочку, но с каждым днем становилось все труднее, и шанс обнаружить ее мог сойти на нет в связи с ухудшением погодных условий. Данила сам пошел в ближайший полицейский участок, просился пойти добровольцем в поисках своей подруги. Но как только он предъявил паспорт, его попросили пройти в полицейскую будку, для допроса, аргументируя это тем, что он последний виделся с пропавшей. В маленькой комнатушке для допроса Данила просидел без дела и без воды часа два, пока наконец-то в комнату не зашел мужчина не в форме, не полицейский, а на вид обычный здоровый, широкоплечий, подтянутый, похожий на депутата. В строгом костюме, с галстуком, в пальто и с платком на шее. Мужчина не улыбался, да даже не изображал дежурной улыбки. Он снял пальто, повесил его на крючок вместе с шарфом и присел напротив Данилы. На парне не было лица, весь бледный, нервный, с трясущимися руками. — Скажу сразу. Я не мог похитить Полины. Она мой близкий человек, да и в ночь, когда она пропала, я…я уже сидел дома и не пошел ее провожать. Я на следующий день… Она хотела со мной увидеться, но я не пошел. Он прильнул лбом к холодным ладоням и был готов завыть от своей роковой ошибки, вот только крупного мужчину в костюме это не беспокоило. — Парень, успокойся. Все хорошо с твоей малой, — выдохнув, произнес мужчина, наблюдая за тем, как в глазах Данилы появился огонек надежды. — Так где она?! Уже с легкой дрожью в руках спросил Данила, хотя нет, он прокричал эти слова. Смотря в это холодное лицо, становилось страшно, будто мужчине было глубоко плевать на жизнь людей. Такие же холодные глаза он видел последний раз две недели назад, у исчезнувшего Артура и рыжеволосой дикарки. — Недалеко. Но если хочешь ее увидеть, ответь на пару вопросов. И тут все стало на свои места. Пока широкоплечий мужчина достал из кармана пиджака свой блокнот, Данила потерянно смотрел глазами на этого неизвестного. — Вы случаем не Чирков? Мужчина удивленно приподнял брови, положил блокнот с ручкой перед Даней и, слегка приподняв кончики губ, ответил: — Да, я Чирков, Дмитрий Чирков. Отец Марии Чирковой, с кем у тебя подписан рекламный договор. А теперь я задаю вопросы. В каких вы были взаимодействиях с наемником под кодовым именем «Клоун»? Знаком такой? Это было очевидно с самого начала, что держат Данилу здесь столько времени не просто так. Пока парень собирался с мыслями, вспоминал, что ему следует говорить по указке Артура, в помещение вошло еще двое, но уже в форме цвета хаки. Один с гладко выбритой головой, а второй, наоборот, коротко стриженный славянин с каштановыми волосами, но по лицу чуть старше самого Данилы. Они встали, как два хранителя, за спиной Чиркова и словно ждали чего-то. — Быстрее все расскажешь нам, быстрее встретишься с девчонкой. Злобы не хватало в этих светлых глазах, а вот Директор наоборот предчувствовал какое-то быстрое решение всех этих переговоров. Мол, гражданский немного покрутит носом, покричит, потом пара ударов по корпусу и все, разговор пойдет как по маслу. — Если хоть пальцем тронете её! Крикнул Данила, резко вскочив из-за стола для допросов. Директор без лишних слов глянул на одного из своих людей, кивнул головой в сторону юноши и продолжил наблюдать за картиной успокоения. Мужчина в форме без лишних движений схватил взбешенного Данилу за плечо, развернул к себе и резким ударом в солнечное сплетение усадил его обратно за стол. Сложившись вдвое, юноша чуть не выплюнул свой завтрак на рифлёный металлический пол. — Я не знаю никакого Клоуна. — А это кто? Директор достал фотографию из своего блокнота. На фотографии четко было видно лицо Данилы, Артура и той рыжеволосой женщины. Снова вспомнился этот ужасный день, полный крови, разочарования и бессилия. — Это Артур, — указывая пальцем на своего соседа, шептал Данила, — А это... я не знаю, кто. Её знает Артур. Директор все записал в свой блокнот и снова глянул на Данилу, желая продолжения монолога. — Больше ничего не скажу. Ссылаясь на 51 статью конституции РФ. Гордо выпрямившись, Данила произнес эту статью, думая, что на этом будет дана команда «отбой», и его отпустят. Но все было не так просто. Директор недовольно покачал головой и закрыл блокнот. На этом гуманная миссия Дмитрия Чиркова была исчерпана, и ситуацию в руки взял тот самый грубый и хладнокровный Директор, что много лет воспитывал и вел дела с безжалостными наемниками. Схватив юношу за холку, как нашкодившего кота, он притянул Даню чуть ближе к себе. — Пацан, сейчас ты в письменной форме докладываешь, что, где и когда находится этот опасный наемник, — оттолкнув Данилу обратно, Директор продолжил, — Этот человек недостоин быть спасенным. Думаешь, он хороший? Он бешеная недобитая псина, что пора давно придушить, а иначе никак. Ведь эта сука с бешенством будет бегать бесхозно и вредить обществу. Организации он больше не нужен, уже не так силен, а обществу он подавно никогда не был нужен. Это был не простой депутат, посчитал Данила, почёсывая шею после такой жесткой руки. Этот мужчина был словно из другого мира, из другой страны, где за долги не повышают проценты, а сразу же обливают бензином. — Вы говорите глупости. Вот еще один конфликт. Директор не любил, когда люди, годившиеся ему в дети, дерзили и показывали свои зубы, словно им кто-то давал слово и шанс на личное время. Находясь над пучиной бездны, Данила даже не думал о том, что этот человек и вправду может пойти против закона. Хотя зачем идти против закона, если можно принять поправки за пару дней после пыток и все будет законно, никто даже не узнает. — Спорить со мной удумал? Похрустев кулаками, Директор встал из-за стола и ввел Данилу в некоторый ужас. Мужчина с сединами на висках внушал опасность, от чего Данила впервые почувствовал себя хрупким, хоть и сжал кулаки. Но прежде чем Директор успел схватить блондина за волосы и ударить его лицом об стол, прозвучал телефонный звонок. Это был вызов на телефоне Директора. Сокрушающим шепотом он отдал приказ связать Данилу покрепче, а сам поспешно ответил на телефонный звонок, ведь там высветилось имя его внучки Саши, что временно гостила у одной из старших дочерей Екатерины. — Внученька, я пока занят, перезвони чуть позже, — с улыбкой до ушей и блеском в глазах от нежности, говорил Директор, посматривая на жалкие сопротивления Данилы. — Какой же ты бываешь разный, Директор. Этот голос пульсацией прошелся от мозга до самого живота. Внутри мужчины закопошилась тревога, и он с неприкрытым ужасом еще раз перепроверил телефон — это точно был номер его внучки Саши. — Аж проблеваться захотелось, — с нескрываемым удовольствием произнес Клоун и прокашлялся, — Ну, что, деда, ты точно еще не свободен? Не хочешь защитить своих дрожащих и мягких птенчиков? Аха-ха! Как же меня жутко веселят их напуганные глазки, а их голоски, ну ты только послушай. Клоун и вправду протянул трубку дрожащему птенчику Сашеньке, что вжалась в угол собственной комнаты и, всхлипывая, глотая собственные сопли, она прошептала: — Деда? Тяжело выдохнув, Директор вышел из кабинета допроса, чтобы с упавшим и почти разорванным сердцем сердцем сползти вдоль холодной стенки до самого пола. Самое драгоценное в его жизни была семья, а сейчас взращенные им же безжалостные наемники угрожают самому главному его сокровищу. Директор готов отдать жизнь за каждого из родных, но не был готов услышать хоть когда-нибудь эти детские испуганные всхлипывания. — Клоун, слушай сюда, ты ебанная ошибка природы, что не должна существовать. Слушаешь? Я самолично тебе в этот раз башку проломлю. — Это ты, Директор, послушай. Пока я еще добр. Лучше скажи, где Танцовщица? Холодный пот потек по вискам мужчины, и он с растерянными глазами смотрел в пол, ведь этот безумец искал свою подружку, что уже так давно была нейтрализована самим Фокусником. Блестяще ужасная картина образовывалась. Нужно было бы перекинуть разговор в другую степь, пока Клоун не сошел с ума и не перерезал горлышко его сокровища к рассвету. Пока есть время, Директор достал второй телефон и торопливо набирал сообщение старшему сыну, чтобы тот пришел на место и устранил дохлого Клоуна. — Танцовщицу, как дезертира, удерживает у себя Фокусник, нынешний серый кардинал, управляющий министром здравоохранения, — выкладывая всю эту информацию на безумца, Директор уже отправил своих людей на перехват.— Доволен? А теперь съебался от моих родных. — Ты хочешь сказать, что Фокусник занял место того старого ублюдка? — Да. И тут раздался безумнейший смех, словно вопль из бездны, и Директором снова овладел страх. Прикусив губы, Директор по второму телефону получал сообщения об обстановке и о близости к дому Екатерины. Скоро все закончится, и наконец-то этот безумец покинет этот мир. Тогда и дышать станет легче. — Очень интересно, — промурлыкал Клоун, подставляя нож к горлу невинного ребенка. — Знаешь, а тебе только внучка нужна? Остальных тогда заберу, как плату за твой скверный характер. — У нас на допросе сейчас твой щенок! Словно затыкая эту черную гниль, Директор перебил Клоуна, и наступила тишина. Сколько же там заложников, даже не хотелось думать. Одна мысль крутилась, что Директор такую выходку не простит Клоуну. Нельзя покушаться на святое. — М-м. Ну, дай ему трубочку тогда, Директор. Мужчина встал с холодного пола, отряхнул пыль с брюк и вошел обратно в кабинет допроса, но там его уже ожидала новая картина. Прижатый лицом в стол, Данила рычал и сопротивлялся, пока у его рта пеной текла кровь из разбитой губы. Директор положил телефон на стол, включил громкую связь. Протирая со лба холодный пол, уселся обратно за стол переговоров, пока двое его людей продолжали вдавливать юношу лицом в стол, перед телефоном. — Данила, если слушаешь меня, то не строй из себя абы какого героя. Говори, как есть и все, что знаешь, быстрее домой попадешь. — Эти ублюдки схватили Полину и угрожают мне, — выплевывая кровь, Данила смотрел звериным взглядом на Директора, — Еще они называют тебя выродком, хотя сами не лучше. Клоун замолчал, почесал ножом себе по виску и холодно глянул на малышку, что уже успела лужу под собой пустить, закрывая дрожащий ротик ладошками. Придя в себя, Клоун ответил: — Директор, ты сам пустил этот цикл зла, теперь пожинай плоды. Думал, что я буду и дальше убегать, как трусливый птенец? Вот это ты вообразил себе, ублюдок. Я же мертвец, который спокойно спал все это время, если бы не ты. Ха-ха. Слышишь? А теперь, без лишних слов, можешь делать с моими людьми все, что хочешь, но Директор, я не уверен, что ты переживешь то, что я сделаю с твоей родней. По натуре я не такой гадкий, как ты думаешь, сучара. Вызов закончился, и теперь Директор с совершенно иным взглядом смотрел на улыбающегося Данилу. Как бы он хотел утопить этого мелкого гаденыша, но сейчас был не самый лучший момент. Люди Директора отпустили Данилу по первому же взгляду своего начальника. Спортсмен с довольным лицом выпрямился, похрустел спиной и с размаху ударил одного из людей, что был повыше, прямо по челюсти. Сшибая с ног этого головореза, Данила взглянул на Директора. — Зуб за зуб. — Справедливо, — произнес Директор и еще раз протянул блокнот Даниле — Напиши, где примерно последний раз ты видел этого сумасшедшего. — Я уже сказал, что не буду ничего вам сообщать, а согласно 51 статье я еще могу потребовать адвоката. Или вы хотите рискнуть здоровьем своих родных? Вспоминая агрессивное поведение Артура, трудно было не поверить, что этот человек соврет насчет пострадавших. — Ты кажется попутал стороны. Хотя, я уже устал бегать за чужой сукой. Пусть со всем разбирается тот, кому заняться нечем. Садись. По одной указке хмурого Директора светловолосый парень даже не заметил, как, не думая, сел обратно за стол, стирая кулаком со своего лица кровь. Мужчина сделал короткий звонок кому-то и, скрестив руки на груди, продолжил кого-то ждать. — Смотрю в твои глаза и вижу- ты не трус. А знаешь почему тебе еще не страшно? Ответ тут был прост, но Директор его не озвучил, лишь отвел взгляд в сторону и пытался собрать пазл воедино. Тревожащий его вопрос: «как же Клоун добрался до его родни?», все метался и оборачивался тревогой в мозгу. Все произошло быстро и просто, особого ума не требовалось, чтобы отыскать в местных газетах хвалебные возгласы пропагандистов о работе этих золотых людей. После хвалебных криков шли адреса мест, где засветились эти люди — стоит их посетить. После посещения данного объекта, стоит пройтись по территории, найти обслуживающий персонал, а именно уборщиков, хостес, цветочниц, но только не охранников, что сразу же передают всю информацию в штаб. После расспросов стоит дождаться следующего появления выбранного золотого человека, а именно Клоун выбрал вторую по старшинству дочь Директора- Катю. Хрупкая, мать двоих детей, в разводе, владелица частных клиник косметологии по всей столице, а сама она часто работала в главной клинике, расположенной у Кремля. Да, место примечательное, но из-за толп туристов можно легко сойти за своего. Пару дней Клоун наблюдал и записывал ее перемещения, следовал за Катей вплоть до ее загородного маленького дома, даже забрался внутрь и спал в ее шкафу, продолжая следить за повадками этой женщины. Пока горящие ненавистью глаза смотрели из-за шкафа, Катя без грамма опаски разгуливала по своей спальне и засыпала в обнимку с любимой собакой. Детей не было в доме, возможно они были отправлены на неизвестное время к ее бывшему мужу. Эта псина первые пару дней лаяла без успокоения, чуть планы Клоуну не порушила, но чувствующая себя в безопасности Катя отгоняла пса и успокаивала его тем, что в доме никого нет. Как только наступил идеальный момент для захвата заложника, появился один сюрприз — это невольно, но удачно подвернувшаяся, внучка Саша- старшая и единственная дочь среднего сына Директора. Самое удачное, что могло произойти для Клоуна — это поимка одной из старших дочерей, а еще и первой внучки, которую всеми ненавистный Директор так обожал. Проследовав на такси за этой золотой парочкой до загородного дома, Клоун продолжил наблюдать за тем, как эта парочка вяло и без опаски разгуливает по территории. Они искали любимую собаку Кати. Кричали, топтали засыпанную снегом траву, заглядывали за деревья, думая, что эта псина своенравная опять сбежала в лес, вот только с ней Клоун успел расправиться еще с утра. Когда Катя уехала на работу, она выпустила пса на улицу, что было на руку Клоуну: не пришлось кровь отмывать в чужом доме. — Ладно, Кермит вернется сам, как нагуляется, пошли лучше я тебя покормлю, — добродушно произнесла Катя, похлопав по плечу свою племянницу. — Я хочу бутерброд с сыром и яйцом! Оба золотых человека зашли в дом, а за ними и Клоун, вот только он залез внутрь через распахнутое окно в спальне на втором этаже дома. Да, Катя очень любила проветривать после сна свою спальню, что опять же пошло на руку Клоуну. Забравшись в спальню, он по привычке залез в шкаф и скучающе стал мастерски крутить нож в своей руке, пока под звонкий детский крик не вернул его в реальность. Клоун был все такой же, поэтому с удовольствием смотрел сквозь щель в шкафу за тем, как напуганная Саша, упавшая на пол, орет от вида окровавленной головы их любимчика Кермита, что аккуратно была поставлена на подушку в кровати. На крик быстро бы примчалась Катя, но Клоун посчитал, что еще рано. Поэтому вылез из шкафа, словно маленький ночной кошмар. В черной одежде, с тощими руками он дотянулся до лица девочки и от сильного испуга она уже не могла кричать, словно воздух перекрыли, пока она, не отводя взгляд, смотрела в белесые глаза. — Тише, — прислонив нож к пухлым губам девочки, Клоун тихо посмеялся, — Не сопротивляйся, ты уже мертва. А теперь дай свой телефон. Слезы полились градом по розоватым щечкам, пока убийца с довольным лицом беседовал с дедушкой. Разговор убийцы с ее дедушкой напоминал кошмар - от смеха до угроз и до фразы: «Я не уверен, что ты переживешь то, что я сделаю с твоей родней». Дрожащие коленки не позволяли девочке даже вскочить и попытаться убежать от убийцы. Выкинув телефон в сторону, Клоун усмехнулся и дрожащей рукой поправил упавшие на лицо ребенка локоны. — А теперь, пошли ждать веселья, маленький покойник. Невинная жертва шла впереди, с дрожащими коленками. Она хныкала и то и дело получала тумаки от безумца, что шептал на ухо: «заткнись уже». Медленно спускаясь по лестнице, девочка хотела закричать, но она не могла,как следует, вздохнуть полной грудью, что уж там говорить о крике. Любящая тетя стояла спиной к лестнице и под звенящий телевизор разогревала картошку в микроволновке. Катя даже не заметила, как безумец усадил трясущуюся девочку за стол, а сам встал за ее спиной, подставляя к тонкой шейке наточенный нож. — Катенька… Стоном умирающего котенка, малышка достучалась до своей тети, что тут же с улыбкой на лице обернулась, но тут же ее счастье обернулось пронзающим страхом. В первые секунды хозяйка дома не поняла, кто стоит позади ее любимой племянницы, но страх от ножа у горла малышки встряхнул Катю, и она сама схватила за нож на столе. — Ну и ладно, — пожав плечами, Клоун достал пистолет и выстрелил в правую руку женщины, в которой она держала нож.— Что, отпустила нож? Давай, бери его. Ну же! Громче всех закричала от выстрела малышка Саша, что даже глаза руками прикрыла. Получившая пулю женщина прикрыла себе рот ладонью, чтобы не напугать еще и своим криком свою дорогую племяшку. Адреналин ударил в голову, и пелена страха спала с глаз, женщина узнала этого безумца с выцветшими глазами, со шрамами на теле и страшной улыбкой до ушей. — Артур? — дрожащим голосом произнесла женщина, крепко держа себя за место ранения, — Зачем ты… что ты хочешь? Клоун лишь усмехнулся тому, что эта женщина спустя столько лет узнала в этом жалком призраке того еще улыбчивого Артура, что в детстве часто захаживал в дом Директора как желанный гость, вместе с ещё живыми в то время родителями. Но, как только в голове попытались закопошиться мысли о прошлом, голову парализовала мигрень и Клоун, стиснув зубы, убрал нож от горла малышки и схватился за голову. — Пожалуй, мы не дождемся веселья, придется самому себя развлекать. Схватив малышку за шкирку, Клоун бросил ее к ногам тети, а вместе с этим и нож к ногам. Девушки с кипящим ужасом смотрели на нож и глотали желчь. Вытащив стул на середину комнаты, он уселся, широко расставив ноги, и демонстративно положил пистолет на одно острое колено, словно демонстрируя свою власть в нынешней ситуации, хотя и без этого пистолета он мог спокойно, как котят, удушить двух девушек, но это было бы не так интересно. — Пока сюда едут люди вашего паршивого отца, мы решим, кто дождется спасения, — указав ладонью на нож, Клоун заулыбался, — Тот, кто первый проткнет своего соперника ножом, тот и останется дожидаться спасения. Второй, конечно, умрет. Малышка не понимала всех этих слов из уст мужчины напротив, но продолжала дрожать, сильнее прижимаясь к груди своей тети. Катя же не стала спорить с этим ублюдком — это бесполезно. Крепко сжав до белизны губы, она схватила нож и вложила его в ладони своей племянницы. Она понимала, что это событие оставит огромный шрам на психике малышки, но Катя не могла поступить иначе. — Сашенька, не бойся. Крокодильи слезы падали на колени, малышка было хотела отказаться, завыть, но руки тети оказались сильнее. Наклонившись чуть ближе, Катя тихо застонала, ощущая как лезвие медленно разрезает брюшную полость и упирается в органы. — Какие вы нудные. Разочарованно произнес Клоун, резко вставая со стула. Двумя шагами он добрался до дрожащих девушек и резким движением руки помог Саши воткнуть нож до основания в свою тетю. Дочь Директора уже язык прикусывала, лишь бы не закричать от боли, ведь это сильнее напугает племянницу. — Этого не достаточно, хо-хо, — шептал Клоун, мерзко хохоча в ухо малышки. Клоун стал опускать руку Саши ниже, тем самым ведя нож вдоль живота. Уже выплевывая кровь на плечи своей племянницы, Катя все сдерживала крик, пока убийца напротив словно с наслаждением ожидал, когда же она сдатся и завопит от боли. — Красота, — шептал убийца при виде ливня крови изо рта дочери Директора, — Ты спрашивала, зачем я это делаю? Ха, тут же все так просто. По натуре, я правда не такой уж и плохой человек, вот только страшно хочу убить всю вашу семейку. Передай спасибо своему папочке, вы скоро встретитесь. Неожиданно Клоун умолк, бросил руку дрожащего дитя и встал с пола, словно услышал подступающие к дому шаги. Недолго дожидаясь, безумец схватил один винный бокал со стола, разбил его и пошел к входной двери с этой стеклянной «розочкой», держа в правой руке наготове пистолет. Не успел убийца выстрелить во входную дверь, как получил этой же дверью в нос. Вошедшая с ноги Гимнастка тут же направила на него пистолет, но не выстрелила. За эту медлительность Клоун наказал свою коллегу резким ударом разбитого бокала по лицу. Не успевшая увернуться, Гимнастка завыла и схватилась руками за свое прекрасное лицо, что теперь было исцарапано осколками с одной стороны. — Ебаный ты урод! — кричала Гимнастка, держась за кровоточащее лицо. — Тебе не жить, урод. — Что за чушь? Ты не выстрелила в меня сразу, а значит, я тебе нужен живой. Страх повязавший её по рукам и ногам, страх перед безумцем смешался с закипающим гневом. Этот улыбчивый убийца теперь не достоин видеть ее страх. Со скрипом на зубах она схватила пистолет и стала стрелять под ноги Клоуна. Безумец словно станцевал на полу, уворачиваясь от пуль, стремительно летевших в его ноги. — Ты же мне смерти желаешь уже сколько лет? Так хули тогда стоишь? Давай, не бойся и не жди, наступай. Сжав кулаки, парень встал в боевую стойку и с неприкрытым удовольствием дожидался ответа от Гимнастки. Она определенно тянула время, до того момента , пока не появилось такое заманчивое предложения. Фокусник будет недоволен, если она убьет этого безумца, вот только сама Гимнастка не верила в свои силы. Она даже в худшие годы Клоуна с неприкрытым страхом оглядывалась на этого наемника, что даже его тощими руками мог легко свернуть её тонкую шею. Нельзя было позволить этому безумцу схватить оружие, но и идти с ним в ближний бой — это самоубийство, однако девушка сжала кулаки и пошла на провокацию. Багровая кровь в одном глазу ослепляла так же, как и желание навредить человеку напротив, вот только как бы искусно и продуманно Гимнастка ни наносила удары, их Клоун блокировал без лишнего труда. Единственное, что не смог заблокировать Клоун — это резкий удар настенной картиной по его довольному лицу. Пропустив еще пару ударов по коленям и даже на мгновение разозлившись, он смог подойти почти вплотную к Гимнастке и с локтя ударить по ее тонкому носу. Кровь полилась фонтаном, но гнев был сильнее. Девушка успела лишь замахнуться ногой, но Клоун тут же перехватил ее за щиколотку, закинул ногу к себе на плечо и свободной рукой ударил в горло, да так чтобы Гимнастка подавилась своей собственной кровью из носа. Повалил задыхающуюся девушку на пол, безумец пару раз ударил ее кулаком по лицу, пока та не схватила его за руку и не стала выламывать локоть. — Силенок не хватает мне руку сломать? — Прошептал Клоун на ухо Гимнастке, и мурашки пробежали по ее телу. После короткой реплики Клоун укусил Гимнастку за ухо и резким рывком оторвал часть ушной раковины. Из-за этого девушка не сдержала крика, схватилась за свое оторванное ухо и свернулась калачиком на полу, роняя скупые слезы на пол, пока безумец пережевывал ее ухо у себя во рту. На вкус оно было как противная резина, фальшивка с дрянным вкусом, именно поэтому Клоун выплюнул этот кусок на пол. — Со слезами на глазах ты выглядишь еще отвратительнее. От токсичности стало тесно в собственном теле. Девушка сжала кулак, сняла нож со своего бедра и выбросила его в окно. Это точно был знак для кого-то, и поэтому без малейших задумок Клоун упал на пол. Начался обстрел дома. Под этим дождем пуль ничего не оставалось, как отползать ближе к кухне. На кухне предстала взору удивительная картина, как дрожащий ребенок держит бутылку водки с ватой, пока непоколебимая тетя, сжав во рту деревянную ложку, наживую зашивает себя обычными черными нитками, обмоченными в спирте. Полевая медицина под обстрелом, такое очень сильно было знакомо Клоуну, сам проходил такие уроки жизни, когда нужно в укрытии по-быстрому обработать рану. Когда обстрел закончился, Клоун с натянутой улыбкой подполз к своим заложникам, те вздрогнули и посмотрели на своего убийцу. — Да вы не боитесь, я за ножом. За Гимнасткой в дом вошла Кукловод, а за ней отряд из троих человек, во главе которых стоял старший сын Директора. Клоун был готов почесать ладони от такой удачи, как раз не хватало всей семейки и еще пары человек из Цирка, вот только тогда бы точно один Клоун не справился с ними…тут не хватало Танцовщицы. Что встала бы рядом с ним, плечо к плечу, поддержка, что в любую трудную минуту подаст патроны, защитит и будет полноценным боевым товарищем. Но и ее отсутствие Артур переживет, но только сейчас, поэтому откинув все сантименты, он подобрал пистолет, спрятался под столом и, крепко держа нож, ждал лучшего момента. — Черт, с вами точно все хорошо? — обеспокоенно заговорил Кирилл, опуская свои руки к Гимнастке и помогая ей встать с пола. — Царапина, — злобно бросила девушка с исцарапанным лицом и отгрызенным ухом, которое она тщательно скрывала ладонью. — Он не сбежал. Он где-то здесь. Приведите эту мразь живым, хоть без ног, но эту тварь уже добивать буду я. — Хорошо, — Кирилл повернул голову к людям своего отца, — Держите ухо востро и пошли! — Брат! Со слезами на глазах выбежала из укрытия на кухне дорогая племянница Саша. Все руки в крови, в мокрых брюках, с измученным белесым лицом она мчалась к своему брату. Кирилла впервые за долгое время укутал страх, ведь нежные глаза его племянницы были наполнены отчаянием. Нет ничего страшнее, чем видеть такие глаза родственника перед собой. Этим и воспользовался Клоун. Словно монстр, он выскочил из своего укрытия, подхватил девочку, как кошку, прикрыл ее тельцем себя и продемонстрировал всем нож. — Да чтоб ты сдох от СПИДа, — с отвращением говорила Гимнастка, отворачивая свои напуганные глаза на безмятежную Кукловод. — Взаимно. — Кукловод, тащи его к машине. Все, что успела произнести девушка, прежде чем нож проткнул насквозь ее горло. Искра, и все погасло, после чего обмякшее тело повалилось обратно на руки старшего сына Директора. Легкие судороги потряхивали тело, и моментами Гимнастка даже пыталась достать нож, но руки уже немели. Крик малышки завис в воздухе, и Клоун без доли задержки вытащил еще и пистолет. Кирилл много слышал о Цирке из уст своего отца, вот только он никогда не представлял их как самых настоящих ненормальных, помешанных на своей цели. Что умирающая на руках, что с залитыми кровью глазами продолжала бой, что этот безумец перед ним. Они одной масти, ни грамма совести. Кукловод нервно поморгала своими большими глазами и с хрустом повернула голову на безумца. Хрупкая, не выше внучки Директора, она стала доставать нити из кончиков своих пальцев. В ее стеклянных глазах читалось «не прощу тебя», этого и добивался Клоун. Пока люди Директора не могли и пошевелиться из-за маленькой заложницы, но девушку из Цирка не смущало это. Кирилл хотел схватить Кукловод за руку, но уже было поздно, начались тяжелые последствия. Без сомнения, Клоун понимал, что если попадет в нити этой девушки, то она не пощадит его кости, именно поэтому тут отлично пригодилась и заложница. Нити устремились к Клоуну, но все было безуспешно, как всегда наготове безумец швырнул в нити сопливую малышку, а сам сделал пару выстрелов, после чего нырнул обратно в укрытие, под стол. — Отпусти! Завыла Сашенька, но Кукловод лишь смотрела на нее безучастно. Все ждали зла со стороны безумства, но бездушная Кукловод оказалась не менее страшной угрозой. Кирилл не стал дожидаться, пока девушка из Цирка только сильнее сожмет свои нити, и поэтому тут же ударил прикладом ее по шее. И вот, с довольной улыбкой Клоун поглядывал за тем, как Кукловод без грамма эмоций скручивала в бублик тела людей, всех кроме Кирилла. Приставив пистолет к фарфоровому лицу девушки, он холодно произнес: — Отпусти сейчас же моих людей! Немая девушка лишь моргнула пару раз на его слова, но никого не отпустила, лишь сильнее стянула нити своими тонкими пальцами. — Я помогу тебе, — с улыбкой произнес Клоун, вылезая из убежища и направляя пистолет на Кукловод. Пуля прошла мимо, рядом с ухом, именно поэтому в этот раз нити Кукловода успели схватить этого безумца и удушающе связать его. Клоун даже не сопротивлялся, сложил руки вдоль туловища и с удушающей нитью на шее смотрел на то, как Кукловод была готова пойти по трупам даже людей Директора. Прекрасно, значит не он один такой, но пора прекращать спектакль. По сюжету в голове Клоуна никто не выживет. Пистолет, что остался в его руке, прокрутился на одном пальце и, слегка прицелившись от бедра, он сделал второй выстрел, который пришел в точку. Кукловод не ожидала, что безумец сохранит при себе пистолет, и это стало ее погибелью. С ее холодным сердцем Клоун совместил горячую сталь. Схватившись за сердце, Кукловод неволей расслабила свои нити и, упав на колени, тихо, словно мышка, заскулила. Освободившаяся Сашенька снова бросилась на руки к своему брату и тот, подхватив малышку, крепко сжал ее, словно не веря в ее тепло. Одна ошибка за другой, смотря на эти глупости Клоун не понимал, может, они сами желают смерти? Это заставляло его заскучать. — 4 пули, — холодно произнес Клоун, словно ставя крест на этом диалоге. Как истинный стрелок-смертник, он выстрелил в троих из людей Директора, но внимательно и четко по плечам. Если бы не защита, то точно бы люди словили по пуле и возможно даже не в плечи, а прямиком в сердца. Четкость как у снайпера, с глазами смерти и улыбкой до ушей, вот что видели перед собой те люди, наставившие на безумца свои автоматы. Кирилл с большим удивлением посмотрел на Клоуна, ведь теперь сказки о его мастерстве не казались чем-то преувеличенным. — Одна пуля. Но лучше, бросай эту плаксу и давай проверим, кто из нас худший. Достав последнюю пулю, Клоун бросил ее в руки Кирилла. Пистолет благополучно был выброшен в угол, ближе к тяжело дышавшей Кате. Снова встав в боевую стойку, Клоун искренне считал, что,несмотря на то, что противник во много выше его и физически сильнее, не вырубит его с одного удара. Кирилл посчитал, что это лучший вариант. Клоун —стрелок, а не боец, поэтому после пары пропущенных ударов эту бешеную псину будет легко доставить на базу, а там пусть с ним поступят худшим образом. — Иди к машине, — прошептал Кирилл и легонько толкнул Сашеньку на выход, — Все на выход, сопроводите мою сестру до машины и ждите дальнейших распоряжений. Не позвольте этому ублюдку сбежать. Люди Директора покорно выполнили этот приказ. Забрав раненых наемников и внучку своего начальника, они покорно удалились. Кирилл медленно поднялся с пола и смотрел на того, в чьих глазах виднелась только тьма, а на лице сверкала ясная улыбка, словно это был его лучший день. — И это я буду сбегать? Ха. Лучше готовь тост за упокой. Успел произнести Клоун, прежде чем получил первый удар кулаком прямо в живот. Руки,словно кувалды, отметил безумец, ощутив некий треск в костях. Клоун похлопал в ладоши и снова встал в боевую стойку — это будет весело. Кирилл был крепок, как и его отец, одним точным ударом мог ввести в нокаут, поэтому Клоуну приходилось, танцуя, уворачиваться от каждого нокаутирующего удара. Давненько он так не плясал вокруг кого-то, даже не в состоянии нанести хотя бы один удар. Но, как только они добрались до кухни, краем глаза Кирилл заметил лежавшую сестру, что с зашитым наживую животом еле-еле дышала. На этом что-то порвалось внутри парня. С бешенством в глазах он схватил Клоуна за глотку, приподнял на пару сантиметров и резким ударом прижал его к кухонному столу. Кривя лицо от удушья, Клоун попытался обхватить ногами руку старшего сына Директора и выломать ему локоть, но силы этому парню не занимать, его рука не выгнулась и на миллиметр. Найдя на кухонном столе нож, Кирилл вонзил его в плечо безумца, вот только Клоун сквозь оскал улыбнулся. Нащупав под собой какой-то столовый предмет, Клоун облизнулся и в ответ на удар в плечо вонзил вилку прямо в щеку своего оппонента. Кирилл не привык к такой жгучей боли и мигом отпустил Клоуна, но с хорошим размахом напоследок ударил его кулаком по челюсти, да так, что безумец захаркал кровью и чуть сознание не потерял. — Хороший удар, — вытирая кровь с губ, тихо произносил Клоун, не в силах слезть со стола. — Ты чертов психопат, тебе еще повезло, что моя сестра жива, — рычал Кирилл и в его выражении лица Клоун увидел того самого Директора, что всю жизнь смотрел на него, с отвращением. — Серьезный ты тип. Вот только это ей повезло, что она еще протянула, но это не надолго. — Я убью тебя. — Смешной ты, собираешься убить мертвое. Злоба читалась в глазах. Клоун думал, что уж сейчас какие-то там слова не выбьют его из равновесия, но как он ошибался. Мурашки побежали по всему телу, и снова обрывистые воспоминания наряду с отчетливым лицом выражения лица Директора, всегда смотрящего на него как на пыль у ног. Он желал ему смерти? Ну раз так, Клоун имел право желать смерти ему в ответ, а раз виновника сейчас не было, то можно и родными воспользоваться. Сползая со стола, в голове промелькнула идея, и Клоун тихо посмеялся, прикрывая рот руками. — Твоя сестра скоро коньки отбросит, — шептал он, смотря волком исподлобья на старшего сына Директора, что резким движением руки вытащил из своей щеки вилку, — Хочешь ее спасти? Тогда давай, не тяни время. После этих слов он метнулся к черному ходу на кухне и выбежал на улицу. Что было в голове у Кирилла? Неизвестно. Но почему он так слепо побежал за безумцем, а не на помощь своей утихающей на глазах сестре? Таким слепым гневом любил пользоваться Клоун, именно поэтому, пока за ним на улицу выбегал старший сын, он подобрал топор с заднего двора и хорошенько замахнулся. Силы в руках не хватает, локти дрожат, но прохладный морозный воздух так и веял свободой, и охладил пылающие ненавистью глаза. Над головой проплывали стаи белых облачных рыб, еле заметных и неуловимых, стремящихся за голубой горизонт. Такое зрелище на мгновение уняло безумие в Клоуне, и он с неким прощением посмотрел на дрожащего под ним старшего сына Директора, которому точно небеса помогли. Лежа на спине, Кирилл тяжело дышал и смотрел вместе с убийцей на небо, не веря, что он еще жив, и этот топор вонзился рядом с его ухом, а он вовремя поскользнулся и съехал по ступенькам к ногам улыбчивого безумца. — Погодка прекрасная, — опустив свои мертвые глаза на напуганного Кирилла, спокойно говорил безумец. — Думаю, я бы тоже хотел умереть в такую прекрасную морозную погоду. — Ты из-за нашего отца так нас ненавидишь? Клоун задумался. Подняв топор, он снова закинул его к себе на плечо. — Много чести, чтобы я вас ненавидел. Предпочитаю считать, что если кто-то мешает кому-то жить, то и сам не достоин жить припеваючи. Можно сказать : раз у меня нет жизни, у него тоже не будет. Зуб за зуб. Страх в глазах старшего сына Директора — это что-то с чем-то. Разыгралось воображение, от этого улыбка становилась шире. Второй взмах топора тоже не увенчался успехом, парень успел отодвинуть голову, но подставил плечо. Еле сдержав крик от пробитого насквозь плеча, Кирилл подтянул к себе ногу и резким ударом в живот откинул от себя безумца. Кирилл попытался резко встать, но боль от пробитого плеча и сломанной ключицы, что была готова повиснуть на коже, была невыносима. Пока старший сын Директора скрючился от боли и пытался вытащить свое плечо из-под топора, Клоун с недовольством держался за ребра, словно этот жесткий удар армейским сапогом ему ребра переломал. — Ты хотя бы знаешь…что все хотят твоей смерти, — скрипя зубами, парень достал рацию, — Приём, тут есть раненые. Приём, срочная эвакуация. — Я похож на тупого? — вставая с промерзшей земли, спросил у раненого Клоун. — Сам не хотел возвращаться, но вы решили пуститься в бега за мертвецом. И к чему это привело? — Так ты…злишься, что мы не позволили дезертиру так просто разгуливать по земле? Боже, ты же несешь бред. Таких наемников, как ты, Артур, нельзя отпускать в мир. Ты не умеешь жить как «нормальный» человек. Ты, словно дикая псина, что решила поселиться в мирной гражданской семье с маленькими детьми. Это безумие. Или… Артур, ты сам недопонимаешь причину своей злости? И поэтому придумываешь себе всякий бред. Нет причин дальше слушать этого раненого человека. Клоун нашел лопату на огороде и пошел с мрачным лицом на лежавшего Кирилла. Но только он успел занести лопату над головой парня, как раздался холостой выстрел пистолета. Краем глаза Клоун посмотрел на источник выстрела, и день стал еще лучше. Вдали, прямо у забора стоял запыхавшийся Директор, что демонстрировал безумцу пистолет, направленный на него. — Здравствуй, Директор, — с улыбкой поприветствовал его Клоун и прижал кончик ржавой лопаты к кадыку Кирилла. — Рад, что ты успел вовремя. — Стой! Пожалуйста, постой! С отчаянием просил Директор, бросая пистолет к себе в ноги и демонстрируя безоружные руки. Столь величественный мужчина, что не морщился, идя по головам коллег, сейчас молил о пощаде безумца. Клоун чувствовал пылающую жизнь, пока внутри съедала пустота. Он думал, что, если увидит эти отчаянные глаза, ему станет лучше, его перестанут искать, но и этого было мало. Он становился бесконечно жадным, не видя хоть какого-то счастья. — Перед смертью не надышишься, да Директор, — смотря в глаза Директора, безумец хотел засмеяться прямо ему в лицо, но в его силах была лишь натянутая улыбка, —А теперь, заткнись. Ситуация вышла из под контроля. Как же так вышло, что зверь в человеческом теле, кем хотел пожертвовать Директор, теперь желал отомстить за все с особой жестокостью. Директор замер, не зная, что и сказать, он смотрел, смотрел по сторонам и придумывал пути отступления, пока его люди караулили главную дорогу и главный выход дома. У Клоуна только один путь, через ближайший лес. Это будет проблематично, если он побежит через лес, но даже это не остановит Директора в объявлении о поимки этого безумца. Уговор с Фокусником будет разорван, он не будет доставлять этого наемника живым, сам с этим зверем расправится. — Убери лопату и тогда сможешь живым уйти отсюда, — собравшись с мыслями, холодно произнес Директор. — Директор, ты хочешь, чтобы я поверил в эту херню? Лучше молись, чтобы хоть кто-то из твоих отбросов выжил. Да, и передай этому альбиносу, что я не рад ему и при следующей нашей встрече самолично с ним расправлюсь. — Ох, вы точно ебнутая парочка. Ведь точно такие же слова он передал и тебе, вот только тебя он был рад видеть. Скромно улыбнувшись от услышанного, Клоун тут же замотал головой. Как же легко его отуманили опять какие-то слова. Пора кончать со всем этим. В момент слабости убийцы Кирилл успел подставить руку под лопату и предотвратить очередной конец жизни, но этой минуты хватило, чтобы Директор достал второй пистолет из кобуры за спиной и выпустил целый магазин в Клоуна, вот только всего три пули из двенадцати дошли до цели. Плечо, нога, бочина — те места, в которых Клоун почувствовал колкую, жгучую боль и именно поэтому посмотрел в ответ на Директора, что так и не попал ему в голову. — Стрелок из тебя кошмарный, — помотав головой, Клоун пошатнулся, держась за кровоточащий бок и продолжая давить лопатой на горло раненого. — Ох, я чувствую боль. Как же погано чувствовать жизнь, — подняв глаза к нему, Клоун улыбнулся. Так бы и умер он тут, но не время, у него еще остались дела в этом мире, хотя для всех его смерть была бы лучшим подарком. Нет ничего лучше, чем мертвый Клоун. — Скажешь, где Танцовщица, и я отступлю. — Я уже говорил тебе, — подходя все ближе к Клоуну и меняя магазин в пистолете, вкрадчиво говорил Директор, — Спрашивай у Фокусника. А то, что ты с ним говорить не хочешь, это уже ваши проблемы. — Хорошо, давай задам другой вопрос, — опустив глаза ближе к сопротивляющемуся заложнику, Клоун только сильнее сжал свой кровоточащий бок. — Он пытает Танцовщицу? — Уже нет. По небосводу растекался солнечный свет, а в душе что-то умерло, время замерло. Отбросив лопату в сторону, Клоун с глубокой затаившейся ненавистью пошел в сторону леса, прихрамывая и то и дело трогая свои раны. Словно утопающий, делая судорожный вдох, Клоун вскинул глаза к небу, стараясь думать о лучшем, хотя в этом уже не было смысла. Зная методы Цирка, зная Фокусника, тяжело было верить в лучший расклад. — Стой! Крикнул Директор, подбежав к своему сыну и направив перезаряженный пистолет в спину убийцы. Кирилл крепко держался за руку отца и, скрипя зубами, пытался вытащить топор из своего плеча, пока Директор заботливо просил его повременить с этим, до прибытия скорой помощи. Клоун остановился, но не оборачивался. — Стрелять будешь? Не смеши ты меня, — прокашлявшись, Клоун постучал себя по костлявой груди, — Раньше я гадал, чем же я тебе так жизнь испортил, что ты обозлился на меня и желал смерти. Шло время, зарываясь все глубже, ко мне пришла следующая мысль: " А что будет после моей смерти?». Вы же всем говорите, я корень всех ваших несчастий, безумец, убийца, кто угодно, но не человек. Но, сука, ха-ха. Ты всю жизнь желал мне смерти, а как это случилось, что то не поверил своему счастью и пошел меня искать?! Если так желал мне смерти, то к черту ты так напрягаешься и не стреляешь? Директор хотел ответить на все вопросы и на всю ненависть Клоуна, что он сам породил, но продолжал молчать. Он мог бы сказать, что без него бы Клоун и дня не прожил бы, ведь этот мир куда он попал, словно ядовитый плющ. Но даже этот аргумент был бы ничтожен в глазах безумца, что хоть и не помнил часть своей жизни, но помнил все то зло, что ему делали другие. — Не хочу, чтобы и ты умер с мыслью, что я тебя предал. — О как. Ясно. Прокашлявшись, Клоун обернулся и с приподнятыми бровями, полный сожаления, словно готовый разрыдаться, он смотрел на своего собеседника, в чьих глазах он видел только страх. — Мне даже тебя жаль, каким мелочным стариком ты стал. Вот и вырос он, в симбиозе лжи и зла, и не удивительно, что Артур стал именно таким же, как и его окружение, а может и хуже. Пока хромающий Клоун уходил в чащу леса, в доме Директора шла эвакуация пострадавших. Боль острая осталась в сердцах каждого, пока убийца во всем черном уходил, еле удерживая дрожащими руками дыры в своем теле, из которых хлестала кровь. Не в силах уже идти, он присел под деревом на промерзшую землю. Чем-то он напоминал своих жертв, и это вызвало у него кривую улыбку. Вот и зачем он все это сделал? Жертв было не так много, врагов стало больше, ответа и вовсе нет, а вот ран предостаточно. Чтобы не умереть от потери крови и добраться хоть до какого-то пункта, нужно обработать раны. Приподняв свою водолазку, Клоун посмотрел на первый раневой канал в боку. Это была дыра с рваными краями, начиненная кровавым фаршем, с осколками костей внутри, с какими-то беленькими и синенькими жилками, с постоянно текущей оттуда кровью и еще чем-то непонятным… Зрелище не для слабонервных, но парень понял, что найти среди всего этого месива кусочек металла размером с ноготь — задача не из легких. Нужно будет все три дыры в себе перебинтовать, затянуть потуже и идти. В глаза бил солнечный свет, и Клоун мельком, прежде чем опустить веки, увидел чьи-то силуэты вокруг себя.

***

Не видевший зла в своих деяниях, капитан расформированной команды Цирк лежал на медицинской койке, пока вокруг него вальсировали врачи, словно валькирии над полем. Мужчина то и дело зевал, но потом резко начинал морщиться от боли в груди, что-то кололо и сгнивало в сердце. Это было несравнимо ни с какой болью, кроме как с той, с которой Фокуснику приходилось мириться из-за выходки его обезумевшей любви. Так нервы он потрепал знатно, что теперь по врачам ходить. — Еще раз по симптомам, — заговорила девушка в смешных круглых очках и с выраженным акцентом, — У вас ощущение нехватки воздуха, частые головокружения, так же ощущаете частую слабость и боли за грудной клеткой, все верно? Фокусник неохотно качнул головой и продолжил смотреть на этих валькирий из самой совершенной клиники, что принадлежала организации и теперь перешла ему в наследство, от отца. — Попал к вам с чувством замирания сердца, словно что-то провернулось вот тут, — с легкой усмешкой Фокусник стал на себе показывать, а врачи только внимательнее посмотрели. — Как показывают исследования, более чем у 84% пациентов со стабильной ишемической болезнью сердца выявляются тревожно-депрессивные, астенические, панические явления и фобии. Острый стресс может спровоцировать инфаркт миокарда, аритмии, внезапную смерть. Он увеличивает смертность от нескольких часов до нескольких месяцев после пережитого тяжёлого события. У вас было такое? — Пример, пожалуйста. — Смерти близкого человека, животного, пережитое стихийное бедствие, военная служба или террористические акты, насилие. При этом, даже если у вас изначально нет проблем с сердцем, то каждый дополнительный стресс на 15% может повышать риск развития заболевания. Если болезни уже имеются, то риск осложнений увеличивается вдвое, как и смертность. — Хотите сказать, у меня сердечная недостаточность? — Как получим оставшиеся анализы: УЗИ сердца, биохимический анализ крови. Так и будет понятно, но одно ясно, вам нужно немедленное лечение, в крайнем случае пересадку сердца. Но для вас это будет не проблема, все же вы, кхм, — прокашлявшись, девушка в смешных очках кокетливо улыбнулась, — Сын нашего директора и бывшего министра здравоохранения. Поэтому по вашему подобию уже выращено достаточно органов. — Постойте… Не успел Фокусник встать с кушетки, как увидел зловещее прошлое. За стеклом палаты проходили мужчины в халатах, а между ними, словно запуганная белая ворона, шел с опущенной головой еще юная и безымянная копия Фокусника, но с глазами цвета выцветшей на полотне лазури. Хрустальный, тонкий, мешок с органами вели на операцию. — Лучше назначьте мне таблетки, — приподнимаясь с кушетки и немного пошатываясь, он принялся застегивать черную рубашку. — Вы отказываетесь от операции? — Да, — твердо ответил Фокусник, — Какие документы подписать об отказе. — Прошу, — протянув больничный лист альбиноса, девушка лукаво улыбнулась, — Но, когда вас доставят нам с приступом, мы все равно вас спасем и пересадим новое сердце. Мы не можем позволить умереть нашему руководителю. — А если я вас закрою? Тихо посмеявшись в кулак, врач попросила всех остальных помощниц выйти из кабинета, пока мрачный Фокусник смотрел своими уставшими кровавыми глазами куда-то в окна, стараясь снова выцепить этих хрустальных заложников этого скотного двора. — Вы хотите спасти сотни искусственно выращенных эмбрионов взамен на остановку медицины и риск потерять несколько миллионов гражданских жизней? Если бы вы так хотели, то давно бы и с первого указа закрыли, но сейчас, господин Фокусник вы здесь, в одной из незакрытых лабораторий, лечитесь. Сами знаете — это необходимая жертва. Раньше опыты ставили на животных, теперь на искусственных эмбрионах — это всего лишь факт. Раньше люди стояли годами в очередь за новым сердцем — сейчас же все иначе, поэтому и срок жизни людей увеличился. — Да, я в курсе про все плюсы этого заведения, но и про минусы, как повышенный пенсионный возраст и повышенные налоги, что каждый год еще и обновляются, — думал про себя Фокусник, внимательно смотря на женщину в диковинных очках. — Хотя…- девушка обвела взглядом Фокусника и задумчиво произнесла, — Если вас смущает, что они ходят с лицом вашим, а правильнее сказать, с лицом вашего отца, то мы можем исправить это. Тут предостаточно и других особей, не только альбиносов. — Какая же вы отвратительная женщина, — с неприкрытым высокомерием произнес Фокусник, расписавшись в бланке пациента об отказе от операции, — Все, как назначите мне лечение, то передайте все сведения через моего Секретаря. — Хорошо. Рекомендация от меня — побольше отдыхайте. Обменявшись лицемерными улыбками, они распрощались. Коридор с белыми стенами и голубыми вставками в интерьере, все тут кричало о стерильности и дороговизне материалов, не зря же эта больница имела десять корпусов на своей территории и двенадцать этажей вниз под землёй под главным корпусом, где и проходили основные лабораторные исследования. Тут можно было смело встретить и жен богатых людей, министров разных уровней, да даже главных управленцев страны, желающих продлить свою жизнь до невероятного срока. Страшные мысли крутились в голове Фокусника, что шел с поникшей головой, понимая, что эти пугающие подвалы его детства до сих пор существуют, и он ничего с этим не делает. Где же тот пылкий и молодой уникум, что мечтал полжизни разорвать эту лабораторию, чтобы никто больше не рождался в этом месте с клеймом скорой смерти. Жизнь человека и без того мала, иногда и до ста лет не достигает, а тут во имя долголетия одних в раннем возрасте должны умирать другие. В кармане завибрировал телефон, и Фокусник без какого-либо желания ответил на звонок. Это было уже невозможно -слушать бесконечные переговоры. — Капитан! Докладываю, что подозреваемый Данила сейчас находится на допросе у людей Директора. Так же есть подозрения о нахождение Клоуна. На место выехала Гимнастка, Кукловод, люди Директора и сам он следом, после допроса. Будут указания? Нежный голос Акробатки четко излагал поступившую в эти минуты информацию. Такая слепо преданная девушка заставляла улыбнуться, хоть и мимолетно. Может, сердце Фокусника еще не стало куском графита, после всего пережитого? — Выдвигайся и самолично допроси этого человека. Если людям Директора нужно будет разрешение, позвони мне. Если буду нужен, я ближайший час буду на делегации. Он хотел бы обернуть время вспять, прекратить эту гребаную жизнь, состоящую из выживания и Цирка,который он медленно и постепенно уничтожает. Прошлые переговоры с капитаном Мечников сложились так же паршиво, как и все последующие. Не хватало терпения, через каждое слово абонента кончалось самообладание, и Фокусник начинал лезть к оппоненту с угрозами. Сейчас Фокусник собирался на встречу с японской делегацией, где должен был появиться и сам капитан Мечников, который уже несколько недель морозил его с личной встречей, отнекиваясь работой. Словно уж он вертелся, улыбался и так и манил, чтобы ему отрезали голову. Пожалуй, сегодня и стоит поступить так с тем, что не однократно так нагло вертелся и считал себя безнаказанным. Достав в очередной раз телефон, уже стоя на выходе из больницы, Фокусник не спеша набрал номер японского посольства и дождался ответа, прежде чем сесть в машину и поехать на назначенную встречу, все же нужно проверить, на месте ли этот черный уж. — Добрый день! Японское посольство слушает, хотите назначить визит? — милейший голосок девушки ответил на этот звонок. — Это Фокусник. Хотел уточнить, Окито-сан находится в составе делегации, а то у меня через 20 минут встреча, не хотел бы приехать в его отсутствие. — О, мистер Фокусник! Вся делегация на месте и сейчас отдыхает в чайной. Ждем вас. Сменив лучезарную улыбку на черствое лицо, девушка хостес три раза позвонила в колокольчик, и на ее просьбу мигом из-за жалюзи в коридоре появилась Юни-чан. Маленькая девушка, не торопясь, подошла к хостес, убрала черный локон за ухо и внимательно вслушивалась в шепот милейшей девушки на проходной. Поклонившись хостес, Юни-чан так же плавно пошла обратно, убрав свои тонкие руки в широкие рукава кимоно нежного лавандового цвета. Окито и вправду был сейчас в посольстве и распивал чаи со старшими, именно поэтому его помощница даже не думала нарушать идиллию тишины. Усевшись на татами, она сложила тонкие ладони с мозолями перед собой и глубоко поклонилась старшим мужчинам клана. — Прошу меня извинить. Капитан расформированного Цирка, а именно Фокусник, через 20 минут приедет на переговоры. — Чудесно, — сказал самый старший седовласый мужчина, чьи крупные плечи были широко расправлены, а на груди виднелись черно-золотые контуры татуировки, — Насчет Дмитрия ничего не слышно? Юни-чан покрутила головой и глянула на безучастного Окито, что спокойно пил клубничный чай из своей белой пиалы, даже глаз не поднимая. — Паршиво, что кто-то посмел напасть на семью нашего друга, — поглядывая на своего молчаливого сына Окито, седой глава махом опустошил пиалу с чаем и медленно поднялся из-за стола. — Выйдем, поговорим. Сразу ясно, кому был адресован столь холодный приказ. Капитан Мечников покорно встал следом за своим отцом, улыбнулся своей помощнице и вышел на веранду, где все листья и земля превратилась в сущий камень из засохшей травы, лишь сочный нектар солнца напоминал о тлеющей жизни в поздней осени. — Чирков весточку мне отправил, что это напал член развалившейся группы «Цирк», а именно Клоун. Тот безумец, возомнивший себя умнее системы, которого ты еще и поддерживал, прикрывал, прятал от нашего друга семьи. И к чему это привело? На веранде стояла одинокая белая пепельница с журавлем на тонкой ножке, а рядом заботливо была положена пачка сигарет. Этим моментально решил воспользоваться отец Окито, сверливший своего сына холодным взглядом. — Я дорожу нашей связью с наемником из развалившейся команды «Цирк», поэтому из жалости… — Здесь твоя жалость неуместна! Хлесткая пощечина разогрела бледную щеку Окито и он покорно склонил голову перед отцом, что так и горел злобой. Он не любил, когда с его друзьями случалось несчастье, как и его сын, но здесь они оказались по разные стороны видения мира. — Избил бы тебя палками, щенок неблагодарный, но тебе на неделе ехать в дом семьи Мон рода Тайра. Нельзя портить эту женитьбу твоим раненым телом. — Даже если я не смогу взять в руки меч и буду обременён домом, все равно не брошу близкого мне человека, — не поднимая глаз на своего отца, резал правду Окито, ожидая получить второй удар по другой щеке. — Окито, я безумно рад, что ты осознаешь всю тяжесть предательства близкого человека, но ты оберегаешь не того человека. Поверь своему старику, у тебя скоро времени не будет на подобные глупости, как срываться и бежать на край света для того, чтобы просто посмотреть на человека, не принадлежавшего тебе. Знаешь же, в дружбе тоже нужно знать границы. Суровый на вид мужчина, но с добрыми глазами, он докурил сигарету и, медленно подойдя к своему сыну, приобнял его за плечи, немного неуклюже, но с теплом. — В семье не должно быть раскола и недомолвок, ты же понимаешь меня? Отец еще не отошел от дел, но при этом взваливал все обязанности на своего единственного сына, что столь покорно преклонился перед его волей. Нельзя перечить старшим, нельзя повышать свой голос, можно высказать свое мнение, но без фамильярностей. В каждой подобной семье приветствуется покорность и труд, остальные приоритеты уже выстраивает глава семьи. Что насчет помолвки с дочерью другого клана — очередная выгодная сделка, в принципе ничего нового, что влиятельные семьи переплетаются друг с другом и выстраивают доверительные отношения. Никакой романтики, лишь прагматичный расчет, а так же покорное согласие с решением старших. — Да, я все понимаю. Но я не отступлю. Как и ты отец. — Ох, об этом говори со своей невесткой. Если она готова будет всю жизнь быть второй после какого-то там грязного наемника, то и счастье тебе. — Сомневаюсь, что ей в нашем доме вообще слово кто-то даст, — немного высокомерно сказал Окито и слегка улыбнулся отцу в ответ. — Пусть сидит себе, домашними делами занимается вместе с матушкой, а мнение свое пусть держит при себе. Японский институт брака славится своими традиционными ценностями. Он как будто остается неподвластным изменениям, происходящим в других развитых странах в этой области. Японский закон не признаёт разных фамилий у мужа и жены, не говоря уже об однополых браках. Очень мало детей рождается вне брака. Все эти факторы на слуху, но, живя в этом мире, ты перестаешь обращать внимание на данные особенности, ведь на твоих плечах уже совершенно другие трудности. Консервативные взгляды на семью также никуда не девались из жизни Окито, и хоть он не видел смысла давать своей невесте слово в доме, его главной помощницей была Юни-чан. Такая же девушка, вот только к ней все относились как к одной из лучших из Мечников, что заслуженно ходила правой рукой своего капитана. И так было со всеми девушками, чтобы иметь хоть какой-то вес слова, они перенимали на себя мужские обязанности, марали свои руки в крови и преданно, словно воины, шли за своими лидерами. Оставшись наедине на веранде, Окито заглядывал своими черными глазами на голубое небо, подсчитывая дни и часы, как скоро он снова покинет этот континент на неизвестное количество времени. С отцом и вправду ему было тяжело разговаривать, доходило до смешного, что приходилось перекрикивать свои собственные мысли, лишь бы остаться покорным воле своего отца. Опираясь на деревянные перила, Окито был готов и сам закурить, но на веранду тихонько вошла Юни. — О, Юни-чан, может пойдем прогуляемся до закусочной? — Вас так обременяет нынешняя ситуация в семье? — обеспокоенно спросила девушка, встав рядом со своим капитаном. — Не сказал бы, ведь на самом деле мы не так плохо ладим с отцом, но порой и нет. Бывает, мы можем не сойтись в разговоре. Хоть мы с отцом на одной стороне, но правду видим по-разному. — Как только наследница рода Тайра перейдет в ваш дом, тогда жизнь станет еще легче. А если мы поможем им в борьбе с кланом Минамото, тогда они будут обязаны помочь нам в борьбе с Китайской диаспорой, — чтобы ни говорила Юни-чан, ни одно слово не вызвало улыбки на лице ее капитана и с выдохом она перевела курс разговора в другую степь. — Мечники из десятого отряда, еще юные, сообщают что именно Артур напал на семью Директора. В глазах Окито мелькнул огонек и он тут же оживился. Расспросов не последовало, лишь глупая идея поехать на место со словами «помочь семейству Директору», а на деле «помочь спрятаться безумцу». — Ожидаемо, что после пряток терпение у него треснет и он будет кусать первую попавшуюся руку. Ха, словно напуганный звереныш. Отправь на место разведку, пусть проследят за тем, куда дальше побежит Артур. — Как скажите, — склонив голову перед своим капитаном, девушка подалась обратно на выход с веранды. Щелчок замка, и на пороге вместо пустоты стоит незваный человек, цвета трупа или белого песка, но Окито больше понравилось первое сравнение. Он смотрел своими неживыми глазами на Юни-чан так, словно способен раздавить эту букашку. Девушке отнюдь не понравился этот злобный взгляд, которым ее наградил Фокусник, она бы хотела достать свою танто, но голос Окито ее остановил. — Как всегда пунктуальны, — с натянутым гостеприимством произнес Окито, — Желаете присоединиться к нашей семейной чайной церемонии? — Если позволите. Взгляд зверя сменился на добродушного дурачка, что улыбнулся Окито и неловко полез в карман за своими белоснежными перчатками. Он словно позабыл, как обычно в свет выходит. Видеть воочию лицо Фокусника было до сих пор непривычно. Словно неживой, белый без единого шрама, с зализанными белыми волосами, острыми скулами, но с ядовито-красными глазами, смотрящими прямо в душу. Лучше бы он продолжал скрывать свое лицо, ведь теперь, видя это лицо лицемера, Окито невольно накручивал себя мыслями насчет вкусов Артура. Да, специфические вкусы у безумцев, даже людей нормальных не выбирают себе в спутников. — Приветствую всех, — поклонившись перед родственниками Окито, что сидели на коленях перед низким столом, Фокусник почувствовал некое покалывание в затылке, словно кто-то пытался его взглядом убить. — Рад нашей долгожданной встрече. — Вот значит, как выглядит наследник учёного. Кхм, — почесав свой подбородок, глава клана слегка улыбнулся и похлопал крупной ладонью по столу.— Садись, поговорим с тобой, щенок.

Давненько так никто не обращался к Фокуснику, у него аж бровь дернулась, но улыбка осталась непоколебима. Непривычно было оставить свою обувь на пороге ресторана, а еще непривычнее было сидеть со скрещенными ногами за столом, в строгом костюме, перед людьми в кимоно, что без доли неудобства сидели на коленях, не считая главы, который сидел, как ему было удобно. — Дмитрий мне немного рассказал о тебе, — начал затравку разговора глава, краем глаза наблюдая за тем, как его сын усаживается в конец стола, поближе к своей помощнице, — Но он никогда не упоминал, что ты так сильно похож на своего отца, вот только глаза более кровожадные. Стало тошно от этих слов, и Фокусник незаметно чуть сильнее сжал руки в кулаки, пока милая услужливая девушка, с бровками ниточками и алыми губами, разливала фруктовый чай по пиалам. — Ха, удивительно, но меня не так часто сравнивают с ним, — удерживая улыбку на своем лице, Фокусник взял в руки пиалу, — Хоть с его смерти и прошло уже достаточно времени, но на его пост я заступил совсем недавно. Бумажная рутина, бесконечные разговоры и знакомство с инвесторами, но не многие до сих пор приняли мою кандидатуру наследника, но у них нет другого выхода, если хотят получать продукцию лаборатории. А вот кто меня приятно удивил, была ваша семья. Не ожидал, что именно вы, глава, так быстро примете меня вместо отца. — Если Дмитрий Чирков работает с вами, то и мы будем работать, — коротко сообщил гордый и хмурый японец, поставив пиалу на стол. — А еще мы не глупцы, чтобы отказываться от такого большого фармацевтического рынка. — Мудрое решение, — по привычке Фокусник коснулся пальцами подбородка, словно попробовал снять маску, но тут же мысленно одернул себя и сделал глоток фруктового чая, — Очень недурной чай, чувствую клубничные нотки. К слову, вы же не просто так согласились сегодня на встречу? Все остальные разы я получал отказ, а сейчас я чуть ли не во время семейной встречу вижу вас. Очень странно, не находите ли? Почесав подбородок глава с высока посмотрел на всех своих преданных людей, что были ему семьей и слегка улыбнувшись ответил на вопрос. — Мы хоть и в гостях, но продолжаем работать и одновременно праздновать свои маленькие личные победы. Поэтому и было совершенно не до встреч, чтобы как говорит Дмитрий — «лясы точить». А встреча у нас все так же личная, в кругу моей семьи и тех людей, от кого мне нечего скрывать. — О, как. Значит, вы такой открытый и понимающий человек? — с безграничным лицемерием произнес Фокусник, а после убрал улыбку с лица.— Кстати, глава, слышал ваши люди подали заявку на оптовую закупку в лаборатории. Я вскользь просмотрел эти бумаги, но там точно были шприцы со стволовыми клетками, а еще десяток живых объектов, определенного возраста, остальное не успел осмотреть, но думаю там все по классике. Так к чему я? А зачем вам живые эмбрионы, хотите держать сердца и почки в растущем организме? Или…хо-хо, извините, но не ваш ли клан- наследник стыдного прошлого по продаже рабов? Зависла в воздухе тишина, все кроме главы смотрели на Фокусника змеиными глазами, желая наброситься и разорвать этого наглого чужака, но без разрешения главы приходилось давиться собственной злостью. Окито был единственным, кто нарушил эту тишину и встал из-за стола, смотря на чужака в их посольстве сверху вниз, пока перепуганная Юни-чан, словно его ангел-хранитель, хватала своего капитана за край кимоно и незаметно отдергивала назад. — Окито, сел на место, — грубо произнес глава, допив из своей пиалы чай. — Нет, Фокусник, это уже переходит все границы. Какое право ты имеешь приходить в гостеприимный дом и так по-хамски себя вести?! Сорвавшись, Окито с ненавистью в глазах начал высказаться в сторону беловолосого гостя, пока не увидел взгляд своего отца и не замолк на полуслове, а после сел на свое место. — Не вижу никакой причины, господин Фокусник, чтобы вы в своем положении торговца этими материалами грубо отзывались о моем клане, который просто приобретает ваши продукты. Это, к слову, непонятно мне. Приравниваете нас к торговцам людьми, хотя на себя давно в зеркало пытались смотреть? Или вас отец не научил быть учтивым со своими деловыми партнерами? Фокусник понимал, что, находясь в этом положении, он не лучше пыли в углу и должен извиниться, вот только как бы сильно он не заставлял себя, не мог признать свое поражение. — По глазам вижу, что вы извиняетесь за дерзость, поэтому из уважения к вашему отцу, прощаю вас. Выпьем? Так этому подлецу не подлизывали и при жизни. Как же так вышло, что корень зла, самый ужасный из известных ему людей, стал столь почётным? В голове Фокусника он всегда был ублюдком, но, говоря со всеми его партнерами, его словно пытались переубедить, словно его отец- непризнанный гений, делающий зло во имя всеобщего добра. Душа в нем протестовала против этого мира, пока Фокусник потерянно давился фруктовым чаем. Пока сам Фокусник рос в этой стерильной лаборатории дохлой крысой для экспериментов, все эти довольные лица восхваляли его отца, не имеющего ничего общего с добром. Пока Фокусник варился в огненном котле собственных мыслей, все с хохотом обсуждали свои личные вещи, периодически переходя на японский язык и путаясь в русских пословицах, которым их обучил Директор. Разговор о работе заходил пару раз и то теперь Фокусник не особо с желанием отвечал на заданные ему вопросы, словно отнекивался. Позвонил телефон у сына главы и тот, с глубоким поклоном, извинившись, удалился из комнаты, а за ним хвостом вышла и помощница. Фокусник посидел еще пару минут, после чего и ему начала звонить Акробатка, докладывающая об обстановке в доме Директора, где предположительно мог находиться Клоун. — Прошу извинить. Это по работе, — без явных поклонов, Фокусник встал с пола и вышел из комнаты. — Вот молодые пошли, даже на встречу телефоны носят, — недовольно пробубнил кто-то из близких партнеров главы. — И не говори. Мой сын вообще живет последние несколько месяце в телефоне, — подметил сам глава и скрестил руки на груди.— Раз молодежь ушла, может,по сакэ? Все мужчины в комнате в одночасье поддержали эту инициативу, и маленькие услужливые девушки, что разливали чаи, мигом принесли аккуратные маленькие футляры с саке. Пока в чайной комнате старшие уже вовсю распивали горячительные напитки, на веранде Окито внимательно выслушивал информацию от своих учеников, что обязаны были следить за Артуром. — Как раненый человек смог так легко скрыться? Ох, жду от вас рапорт с подробностями через 10 минут, иначе уши поотрубаю, ведь вы и так не слышите. Под угрожающие переговоры на веранду вышел и сам Фокусник, державший телефон у уха. Юни-чан махающим жестом попросила беловолосого мужчину покинуть веранду, на что альбинос лишь усмехнулся и закрыл за собой дверь. — О, значит на месте были обнаружены следы юных Мечников? Когда тебе это доложила Кукловод? За двадцать минут до госпитализации. М-м-м, а за кем же следили эти Мечники? Убирая телефон от уха, Фокусник глянул на капитана Мечников и усмехнулся. Все же судьба свела их снова не на той стороне. — Бесполезные новобранцы, даже следы свои оставляют для твоих псин, — улыбнувшись в ответ Фокуснику, гордо заявил Окито, — Так ты хочешь у меня что-то спросить? Иначе не объяснить твою одержимость моей семьей, последнее время. — Пожалуй, раньше я хотел еще с тобой поговорить, но сейчас больше хочу снести тебе голову. Раздумчиво говорил Фокусник, смотря на то, как Юни-чан медленно доставала из рукава своего кимоно танто. Этот клинок хоть и был жалким обрубком катаны, но мог легко в руках профессионала лишить Фокусника языка и дыхания. — Почему ты помогаешь в побеге дезертиру из чужой команды? Не помнится мне, чтобы даже в твоем диком клане такое одобрялось. — Я не помогаю дезертирам твоей жалкой команды, мне это не выгодно. А что касается слежки за твоими людьми? Слежка происходит сейчас за ситуацией в доме Директора, она обоснована тесным сотрудничеством наших семей. Фокусник, если хочешь меня в чем-то обвинить, для начала постарайся. Не тебя ли в организации называют «уникумом»? Переговоры складывались опять не в ту сторону. Опустив руки в перчатках в карман, Фокусник нащупал там свои металлические карты и незаметно потер их. После достав руки из карманом, словно справляясь с нервами мужчина потер руками и сменив гнев на милость, с натянутой улыбкой протянул руку для рукопожатия с Окито. — Ты прав, Окито, я поспешил с выводами и обвинил тебя в лишнем, без предъявленных доказательств, — опустив руки в карманы, Фокусник достал оттуда телефон. По очереди он стал включать запись с диктофона то монолог Данилы, о даче и о том, как некий азиат приезжал к его другу, то записи с разговора Демона и самого Окито. В этой записи они обсуждали некую поездку в горы, в дом Танцовщицы, и что там будет случайный пассажир. — Хочешь сказать, что я один вижу тут надуманный сценарий? Тогда, оправдайся, где ты был в сентябре? — Окито замешкался лишь на пару секунд, и Фокусник подчинил себе эту тишину нервным смехом, — Ха, ха-ха. Вот я не понимаю, искренне не понимаю, кто позволил тебе вообще руки тянуть к моему человеку? Окито устал скрывать все свое невыносимое чувство ненависти, именно поэтому он так неприкрыто, с неким снобизмом произнес: — Ха, к твоему человеку? Посмеявшись над словами уникума, Окито осознал: мирного решения проблемы не будет. Юни-чан уже обнажила свое танто и встала рядом с плечом безоружного капитана. Фокусник не знал, на кого злиться, но понимал, что он не оставит жизни никому, кто прежде так терзал его душу и тянул свои когтистые лапы к его драгоценной любви. Только успел Фокусник достать ядовитую карту из кармана, как тут же получил ответ, направленные стрелы из кустов сада под верандой. Направленные луки Мечников так и сверкали под падающим на них светом, заставляя Фокусника засомневаться в своевременности своих мыслей. — Побудь хорошим гостем, Фокусник и уходи, — скрестив руки на груди, Окито окинул взглядом своих людей, что высовывались из кустов, словно невидимые воины, — Хоть мой отец и поспешно заключил с тобой неравный контракт, но никто не отменял его расторжение. — Угрожать в японском посольстве капитану Мечников, сыну главы влиятельного провластного клана. Да ты точно головой не думаешь, — чуть ли не шипя ядом, ворчала Юни-чан, прикрывая своим маленьким и тонким телом своего капитана. Желающая отдать жизнь за своего капитана — это величайшая была бы награда для этой девушки, именно поэтому в ее глазах и не было страха. — Ты можешь бесконечное количество титулов на себя вешать, но умрешь как обычный человек, — отчеканил Фокусник.- Что будет после твоей смерти, тебя это волновать не будет, этим займется уже Директор. По старому договору, при любом конфликте он должен защищать сторону моего отца, организацию, в нынешней ситуации мою сторону и мою организацию. Поэтому даже если я буду ставить опыты на вашем клане, Директор мне в этом поможет, как и многие другие группировки, — провернув карту пару раз, Фокусник посмеялся и глянул из подлобья на своего оппонента напротив, — А за покушение на лицо власти, какое наказание дается? Ой, кажется расстрел. Слышал, Окито, если хочешь умереть вместе со мной, то не забудь, что и весь твой род умрет следом, в муках. А если ты думаешь, что за моей фигурой никто не стоит и не будет выкашивать всю твою вшивую семейку, то должен тебя расстроить, то что ты так думаешь — это твои проблемы. Черным ядом лились слова Фокусника. Сжав зубы до боли в скулах, Окито одним плавным жестом приказал своим подручным опустить стрелы. Легким движением Фокусник бросил карту под ноги Юни-чан, после чего хлопнул в ладоши, привлекая темные глаза японцев обратно на себя. — Карта ядовита. Поэтому будьте внимательны, когда решитесь доставить ко мне моего Клоуна. Тут адрес и мой новый номер для связи. За достойную информацию ваш клан будет щедро вознагражден, — он улыбнулся и от этого стало еще хуже на душе, — Думаю, если подстроишься и, стоя на коленях, примешь мою сторону, как и твой отец перед моим отцом, то тогда позволю тебе в последний раз глянуть на Клоуна. — Если ты, тварь такая, думаешь, что я так легко принесу к тебе Артура, то ты ошибаешься. — Даже у тебе не хватит мужества смотреть, как будет гибнуть твоя семья. Ведь я даже руки могу не поднимать, достаточно спустить тормоза с китайской диаспоры. Вы же, кажется, никогда и не ладите? Было бы забавно, в очередной раз стравить два народа, а потом ждать победителя, что будет награжден привилегиями и новыми территориями. Альбинос всем видом показывал, что он здесь хозяин, хотя и мог быть убит, словно жалкий человек, стрелой в сердце, но стоял он гордо. Поверить в его речи было легко, лишь достаточно глянуть в безумные алые глаза, а еще на все владения его отца, что так легко попали в его кровавые руки. Поправив свой пиджак, Фокусник сделал пару шагов вперед, и даже прижатый танто к его горлу не остановил мужчину, чтобы замереть перед капитаном Мечников в паре сантиметров. Они смотрели зверскими глазами друг на друга, пока злобная помощница Юни-чан еле сдерживала свою руку, чтобы не пустить кровь альбиносу. — Проверим, у кого хватит мужества, — голос Окито не дрогнул, как и его взор, устремленный прямо в ядовитые глаза напротив, — Рано или поздно все сгорит огнем, и только один будет об этом жалеть. Посмотрим, кто же. Капитан Мечников был тверд в своих решениях — это понравилось Фокуснику, и он протянул руку для рукопожатия. — Пожмем руки, Окито? — Мы недругам руки не пожимаем, но головы сносим, Фокусник. Сжав ладонь в крепкий кулак, Фокусник еле смог сдержать нервную улыбку на лице, после чего глянул на разъяренную помощницу, ждущую приказа. Такая верная и беспринципная — идеальные качества, напомнившие Фокуснику о его драгоценном безумце, что где-то сейчас бегает по лесам и прячется от своей судьбы. Попрощались они молча, провожая друг-друга гневными глазами. Ощутив холодок на плечах после этого общения, Окито достал свой телефон и сделал пару коротких звонков, попросив своих людей не сбавлять оборону и держаться ближе к друг-другу. Не верить сейчас словам Фокусника — была бы огромная глупость. Следующим днем вокруг все было спокойно, но выглядела жизнь заторможенной, словно всю люди стали птицами перед бурей, летали низко и не подавали ни звука. Все ждали, когда же пройдет этот девятый вал и, как на картине Айвазовского, настанет сияющий огнем золотистый рассвет, освещающий всю тьму, наводящий спокойствие и освобождающий от ужаса после пережитого. В очередной раз за этот год хмурый и небритый Музыкант сидел на белом кресле перед двумя палатами, где лежали его подруги по команде. Хоть в голове и мелькала мысль, что смерть всегда ходит за ними по пятам, но как же Музыкант устал жить с этими мыслями. Трепя свою бритую голову и потирая загорелое в пекле войны лицо, он пытался унять дрожь в руках, но кошмары продолжались. Хотелось выпить, чтобы стало легче, душа повеселела и на лице снова натянулась улыбка нетрезвого пьяницы, что теперь точно не уснет без бутылки крепкого алкоголя. — Долго ждал? — проходя мимо Музыканта, небрежно бросил Фокусник, смотря на своего потрепанного друга свысока. Поганое чувство -смотреть на лицо того, кого считал другом, но хуже глянуть в лицо друга и понять, что его больше нет. Он словно изменился, переписал свою речь, изменил свои повадки, больше не шутил и не смеялся, и хоть никто и не видел до последних событий лицо Фокусника, но чувства его эмоций присутствовало. Сейчас же стало все иначе. — Достаточно. Тяжело выдохнув, Музыкант опираясь на колени встал с кресла. Он был одет в затертую до дыр кофту, на ногах обычные кроссовки и потрепанные джинсы, пока сам его командир как всегда был наряжен с иголочки, с аккуратно прилизанной короткой прической и с кружечкой чая в руках. Павлин надменный, смотрящий на всех свысока, даже на своих людей. — Сейчас Михаила дождемся и пойдем, — отводя взгляд в сторону, отчеканил Фокусник и по привычки, словно снимая маску, дотронулся до подбородка и глотнул чая. — Не хочешь мне объяснить, что случилось с Гимнасткой и Кукловод? — А это важно? — с непониманием спросил Фокусник, слегка хмуря свои белые брови. — Они выполняли моё поручение и пострадали. Ничего нового. — Пострадали? — нервно подрагивающие кончики губ превратили его улыбку в горькую.- Это все, что ты можешь сказать?! — Музыкант, не будь дикарем. Успокойся. От прежнего Фокусника ничего не осталось. Дотронувшись холодной рукой до лба, Музыкант благодарил себя за то, что успел спрятать своих дорогих людей подальше от взора этого альбиноса. Послышались шаги вдалеке и в белом коридоре появился тот самый главный врач Михаил, гордо идущий в халате и с тонкой пачкой документов. Музыкант тут же поприветствовал не чужого им врача рукопожатием, а Фокусник лишь снисходительно улыбнулся и произнес: «Здравствуйте». — Пройдемте, — с некой печалью произнес Михаил и повел в первую палату. Первая палата принадлежала Гимнастке. Девушка лежала неподвижно, словно Спящая красавица, подключенная к множеству аппаратов она не торопилась раскрыть глаза и второпях склониться или поприветствовать своего капитана. Прекрасное бледное тело забинтовано тугими бинтами, а часть ее лица было искажено болью, другая же часть скрывалась под окровавленными бинтами. Неподвижное тело было небрежно осмотрено Фокусником, под монотонную речь главного врача. — Из плюсов : операция прошла успешно, но пока рано говорить о дальнейшем восстановлении… — Если к завтрашнему утру не получу позитивную динамику ее восстановления, то не будем мучать и отключим. Он смотрел на нее как на мертвую тварь, что так преданно шла за ним, но так легко была отброшена на дно. По струнам души болью прошлись слова Фокусника, и Музыкант не выдержал. Схватив Фокусника за плечи, он хорошенько тряханул надменного мужчину, и тот тут же выронил свою чашку с чаем на кафельный пол. Как разбиллсь это фарфоровое произведение нежности, так же и разбилась вера в Фокусника у Музыканта. — Только посмей. Сука. Только посмей. Какой тут контроль. Он еле узнавал в этом человеке своего друга. Но Фокусник молчал, лишь опустил глаза на разбитую чашку. — Тебе нечего сказать? Что, язык проглотил?! — Музыкант, кто тебе дал право так трепать своего руководителя? Тебе врач по-русски сказал, что операция прошла успешно, вот только шансов на ее полное восстановление пока нет. Зачем мне обуза в организации? — Она же верила тебе. Шла за тобой и спасала…да как у тебя язык только поворачивается такое говорить? — Мне жаль, Музыкант, что ты раскис и так воспринимаешь правду, — ему было совсем не жаль. Девушка в белых простынях была первая из тех, что поверила в эти миры без пепла, поверила Фокуснику и, следуя за ним, словно гончая, желая его, с горящим сердцем, стараясь быть лучше, становилась не лучше злой ведьмы, теряющей саму себя, боясь окружающих и саму себя. Будь она в сознании, точно бы разрыдалась бы и просила бы о помощи, но Фокусник был подобен молчаливой рыбе, воротил от нее взгляд. Но она была в полной темноте, обвитая трубками, словно на суде, с открытою душой и сломанным телом лежала и ждала приговора. Огрызаясь с безразличием, Фокусник оттолкнул от себя руки Музыканта и без грамма эмоций произнес: — Следующий пациент. Вот он, приговор. Точнее и быть не может. Фокусник не хотел быть лицемером, вспоминая как в такой же ситуации пытался погубить Механика 2, но искренне спасал поломанного им же Клоуна. Так странно, что выгоду он искал только для себя, считал так Музыкант, не веруя приговору Фокусника. Музыкант гаснущими глазами смотрел в спину тому, за кем так настойчиво шел вперед. Это замкнуло. Что же он себе такого насочинял, что правда поверил в Фокусника. Его щенячья преданность была подорвана, но и бороться сил не было, осталось только дождаться, когда следующим на койке будет лежать его бренное тело, которое Фокусник отключит от лечения под предлогом: «нет смысла мучать и дальше это тело». Тело. Не личность, не друг, не товарищ, не даже подчиненный, простое тело, брошенное и забытое своими же. Следующая палата принадлежала Кукловод, и там все было не лучше, она была пустая. Михаил повел своих гостей вдоль по коридору на второй этаж реанимации и хирургии, где по данным шла операция по пересадке сердца. Сердце было уничтожено разрывом пули, монотонно говорил Михаил, поглядывая на безэмоционального Фокусника и потерянного Музыканта. Стерильные и немного тусклые коридоры привели к месту, где полным ходом шла трансплантация сердца. Бледное тело Кукловод еле можно было рассмотреть под зеленоватыми покрывалами и между телами врачей, что проводили эту сложнейшую операцию, требующую высочайшего мастерства хирургов и полной совместимости реципиента и донора. Все шло уже к финалу, все шло по плану и хорошо, пока тело не стало отторгать чужеродный объект. Из-за реакции иммунной системы организма на чужеродный орган пульс подскочил, а после обвалился винтом вниз. Врачи в спешке стали проводить манипуляции, пока скучающий Фокусник зевал и смотрел взглядом на картину смерти очередного из своих людей. — Вот же, а я целое сердце ей подарил, — с некой жалостью произнес Фокусник. На прощание бросил Фокусник, отвернувшись от несчастной картины спасения. Даже если Фокуснику и станет жаль на похоронах товарищей, он вряд ли бы заморочился бы плакать. Увы, ощущая тоску и предательство, он смело верил в то, что каждый из его преданных людей стал сущим злом, желающим ему мучений. Он видел это в других, не зная, что это лишь отражение его собственного мнимого безумия. — Музыкант, обучи ASD-3 охране и прикрепи их к Секретарю, — монотонно произносил Фокусник, встречая на выходе своего еще трезвого подчиненного. — Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы после смерти двух наших людей я кабанчиком метнулся к тем твоим новым шавкам? Фокусник сделал глубокий вдох и посмотрел на своего подчиненного холодным удушающим взглядом. — Приказ есть приказ. Про дальнейшую работу тебе сообщит новый главнокомандующий. Я все же не ваш капитан, больше не капитан, чтобы лично приказы разносить. Теперь моя задача по министерствам кататься, сидеть на совещаниях и отдавать транслировать свое мнение через политическую куклу. Еще и эта лаборатории, ох. Тяжелая обстановка в мире сейчас, да и новому вашему главнокомандующему я делом принес, своим скандалом в другой стране. Придется расплачиваться. — Фокусник, — слегка дрожащим голосом молвил Музыкант. — Ты правда сейчас мне жалуешься на свою новую должность? Ты…- он хотел выругаться, но прикусил язык и замолк, проглотив весь негатив, — Как ты можешь так хладнокровно относиться к нам. Как ты мог променять своих верных людей на то, что всегда желал уничтожить. — Жалкое зрелище, эта твоя игра в друзей, — бросая эти слова прямо в лицо Музыканта, Фокусник еле сдерживал свой пылающий гнев, — Я ваш руководитель, новый глава медицинских лабораторий и министр здравоохранения, а вы лишь наемники. И не надо тут приплетать лишнее. Тыкнув в мощную грудную клетку пальцем, Фокусник бросался камнями не в тех людей. Музыкант подумал о том, что эта хуйня его разбила окончательно и что нужно выпить три бутылки текилы. Кто угодно мог говорить это дерьмо, но не их Фокусник. Он же совсем недавно, чуть ли не со слезами на глазах стоял перед ним и извинялся, говорил, что все изменит, а в итоге переобулся и изменил себя. — Лучше бы ты совсем не говорил, тогда бы точно сошел за того друга. Ах, точно, кажется, друзья не продают своих друзей. — О чем ты? Ты считаешь, что мы тебя продали и предали?! Да ты сам-то себя слышишь?! Несешь тут бред какой-то, не видя дальше собственного носа! Е.аный рот, Фокусник, у тебя твои люди мрут, как мухи, а ты мне тут что-то про работу в министерстве говоришь. Самые преданные люди тебя вытаскивали из такого дерьма, где сдохнуть хотелось! А ты называешь это предательством. Мы тебя к твоему отцу привезли не по приколу, а чтобы он тебе мозги вправил! — Да он всю жизнь меня на органы пустить хотел! — Да если бы хотел, не ждал бы того дня, когда у тебя здоровье на нет сойдет! На хер ему нужен ты- с больными органами и больной головой?! Перекрикивая друг друга, словно два разъяренных льва, они смотрели в глаза друг друга, объятые ненавистью и не слушая друг друга. Один хотел жить прошлым, другой ужасался будущего, но оба они не видели настоящего и продолжали кричать. — Фокусник, если ты еще с нами, если ты хотя бы подумаешь своей головой, то выберешь правильный выбор. Не ищи предателей вокруг себя и скотов. Фокусник, пожалуйста, хватит сходить с ума и кидаться камнями в доме из стекла. Подойдя чуть ближе к разгоряченному ненавистью Фокуснику, Музыкант сделал глубокий вдох и попытался приобнять за плечи того, что с львиной жестокостью отталкивал его. — Я понимаю, тебе сейчас тяжело, но не стоит разрушать мир вокруг себя. Если ты жить не хочешь, то зачем нас с собой топишь? — Ты спрячь свою жалость подальше. Совсем от рук отбились, — кривя душой и отталкивая руки своего товарища. Закрываясь на замки, Фокусник все воротил голову от Музыканта, пока тот бил себя кулаком в грудь со словами: — Ты сорви с меня клеймо наемника, и кем я останусь? Твоим приятелем. Он готов рвать сердце на фрагменты, лишь бы все его товарищи дышали. — Вы… — поджав губы промямлил Фокусник, дырявя Музыканта троеточием, ведь впервые ему нечего было сказать, — Нет. Ты не прав. Вы простые наемники, продадите кого угодно, за прибыль в несколько нулей. Я знаю вас. — Нет, — крепче обняв своего капитаны за плечи, тихо произнес Музыкант, — Мы наемники, которые столько лет шли бок о бок с тобой. Фокуснику было проще раствориться без всяких доказательств. Остаться при своем мнении и не слушать, что ему будут доказывать. Сгорая в огне стыда от этих удушливых объятий, альбинос пытался в очередной раз сбежать от мира, от людей, от самого себя. Не привык он ощущать такую слабость. Душа впитывала урода, что со злобой в глазах смотрел на каждого, кто касался его. — Музыкант, хочешь свободы? — уперевшись лбом в сильное плечо своего подчиненного, тихо шептал Фокусник. — Фокусник, хватит... Музыканту не нужна была такая свобода, о которой иногда заикались люди в Цирке. Он не желал прекращать деятельность наемника, ведь за это давали хорошие деньги. Для него "свобода"- это жить, как он хочет, и иметь столько денег, сколько потребуется родным. А то, что руки в крови - это не важно. Главное, что, пачкая свои руки в крови, он освобождал от вечной работы и финансовых забот своих любимых и близких людей. — Найди Клоуна, и я в этот же день отпущу тебя, сожгу все документы о тебе, выдам новый паспорт и до конца дней организую безопасность твоей семье. Ужас на лице Музыканта был неприкрытый. Он глянул на своего подавленного капитана, который, видимо, искренне сошел с ума. — Фокусник… я не хочу тебе напоминать об этом. — Боже, я наверное похож на сумасшедшего? Отстранившись от Музыканта, Фокусник приставил к лицу ладони и нервно заулыбался, словно невменяемый. — Но это правда. Честно. Этот…этот предатель, я не знаю как, симулировал свое самоубийство. Да, на словах звучит как бред, но эта правда. Испуганный, забитый в свои мысли, бесконечно жестокий, поменявшийся масками со своим отцом, Фокусник убрал руки от лица и с опущенными глазами ждал ругательств в свою сторону. — И то, что произошло с Гимнасткой и Кукловод. Это полностью моя вина. Я послал их ловить Клоуна, рассчитывая, что за время скитаний он стал еще слабее, но…вышло как вышло. Я им тоже пообещал свободу. Да, черт, я готов отпустить всех, готов отдать себя полностью правительству, стать для них хоть гребаным новым Менгеле*, лишь бы… Сжимая губы до белой полосы, Фокусник не выдержал гнета на своих плечах и уселся на корточки, прикрывая лицо холодными ладонями. Музыкант не знал, что ответить на эти слова Фокусника. Альбинос вываливал на своего друга одну волну откровения за другой, путаясь и уходя чуть ли не взахлеб в самокопание. — Боже, в кого я превратился, — выдыхая, бормотал Фокусник, смотря на почерневшее небо, — Я слишком много тебе сказал. Музыкант уперся коленями в каменистую промерзшую земли и, поравнявшись с глазами своего капитана, снова облокотился на его плечи. — Фокусник, я хочу тебе верить, но после всего пережитого, после всего увиденного, это тяжело. Я нес тело Клоуна в больницу, забирал со вскрытия, принес в могилу, закапывал его при тебе. Он не может быть жив. Фокусник, если ты не отпустишь прошлое, будет только хуже. Слова Музыканта были лишь писком котят, не тронувшим душу Фокусника, но, попадая в обзор своего друга, он становился скромнее в своих речах. — Ты мне не веришь, потому что я веду себя как сумасшедший? — Можно и так сказать, — покачав головой и слегка приподняв кончики губ, произнес Музыкант, словно старался улыбнуться, — Да и выглядишь не особо вменяемым. Протянув руку Фокуснику, Музыкант с хрустом в больных коленях встал с земли и улыбнулся своему капитану, как раньше. Сердце было ошпарено пламенем, и Фокусник изумился, что ему даже после всего его поведения протянули руку. — Но если пригласишь меня на чашечку чая, обдумаешь свои поступки и вернешься к нам, то я достану для тебя кого угодно. Поверишь мне и я тебе поверю, да дружище? — жалкое стремление в его глазах подкупило. -И так мы выдержим жизнь,- улыбнувшись своему другу, подумал Фокусник и схватился за крепкую загорелую мужскую руку, что подняла его с промерзшей земли. Музыкант вправду верил, что одними словами сможет все наладить, что вернет все на десятилетие назад, когда они были искренними и верными. И в эту кристальную правду верил мужчина в обносках, пока его разбитый друг только делал вид, что его улыбчивость не на исходе. — Музыкант, все те дни, что мы не виделись, я ломал голову, кто же теперь меня достанет и рассмешит, как ты. Ты словно мой герой, который не имеет права погибать. Чтобы там не говорили, Музыкант не придумывал образ добродушного человека, протягивающего руку каждому упавшему своему другу. Он знал, насколько жизнь безнадёжно серая, и просто желал быть на общем фоне раскрашенным яркими красками, подобно комиксу. — Хватит, я не настолько хороший, — потрепав нежные белоснежные волосы Фокусника, Музыкант улыбнулся, — Лучше вернись и помоги нашим девчонкам из Цирка. А я тебя подожду, дружище.