Проклятие Феи

— Имя мне – Оракул! Я последний из старцев Северного Моря, ордена Риеллов Ишгара и потомственный предсказатель. А ты, судя по всему, — он хитро сощурился и улыбнулся, — Та, на кого пала ноша спасения этого мира? Гостья из другого мира – Элизабет ван Одри? Надо же, а я думала Оракул — это титул. Это кем надо быть, чтобы так назвать своего ребёнка... Мысли эти я решила не озвучивать, хотя уж очень хотелось. Вообще, этот старик не вызывал чувства благоговения и страха, как тому полагалось. Его приземистый рост и гаркающий голос добавляли магу комичности, а незаурядный пижамный наряд с синей остроконечной шляпой и вовсе убивали всяческую интригу. Однако ж нельзя было не заметить иные его черты: орлиный величественный нос, ясные несмотря на старость глаза, подвешенный язык и, что наиболее важно, особая волшебная сила. Она исходила от него настолько сильно, что, казалось, ощущались даже малейшие желания его мысли. — Как чудесно, что тебе удалось разгадать мой маленький ребус, — он небрежно махнул рукой на книгу и улыбнулся, — А вот чтобы сокрыть вход в свою обитель, я подсуетился. Не многие могут задуматься о том, что лунный свет обладает способностью являть взгляду невидимое. — Ну-у, не сказать, что это было просто, — я почесала затылок, — Мне помогали! Всегда помогали, так что... Старик поднял руку в успокаивающем жесте, давая понять, что объяснения излишни, а затем указал ею на книжные полки: — Ты видишь все эти тома? Здесь хранятся Книги не только по волшебству... Невооруженным глазом можно увидеть сказки и повести из твоего мира, — он оценивающе оглядел комнату и вновь обратился ко мне; старческая челюсть его немного подрагивала, — Мы находимся на перепутье миров. Лишь тебе одной суждено попасть сюда, ведь спутники твои физически не выдержали бы пространственной дифференциации. — Хотите сказать, существует бесчисленное количество параллельных миров? — я скептически повела бровью, — Да, уже ни раз я задумывалась об этом. Более того, я допускала возможность перемещения между ними. Полагаю, именно поэтому я стою сейчас здесь? — О, именно, именно! — старик радостно закивал головой, — Много сотен лет назад, когда на месте залысин ещё красовалась седина, мне явилось видение. Врата преисподней разверзнутся, Мортус покажет свою личину... Мир поглотит адский хаос! Вид его выражал чрезвычайную озабоченность. От этого мне стало ещё больше не по себе. — И чем я могу помочь? — я растерянно всплеснула руками, — Что я могу? У меня даже магии толком нет никакой! — Прошу прощения! Как я мог забыть! — старик на удивление быстро приблизился ко мне, схватил за запястье и развернул за руку корпусом вниз, — Это поправимо! Тело тут же пронзила резкая, нестерпимая боль! Вены вздулись, а кровь, что текла по ним, казалось, раз в пять быстрее, теперь буквально вскипала, заставляя каждую клеточку гореть изнутри. Стук сердца эхом отдавался в голове, пульсация усиливалась с каждой секундой, давя на виски и вызывая чувство головокружения. Оракул что-то приговаривал себе под нос, однако расслышать его слова было просто невозможно. Уши заложило, стало даже страшно, что вот-вот я потеряю сознание или вовсе умру. Наконец, все незримые горящие точки медленно начали переползать к лопаткам. Это чувство сложно передать. Чем-то похоже на рой муравьев, что перебегают с конечностей к центру твоего тела, попутно оставляя глубокие укусы. Пелена спала с глаз, а единственным местом, в котором по прежнему глухо отзывалась тупая боль, стала спина. Даже сквозь опущенные веки меня ослепила вспышка яркого света, и адский жар на секунду сменился жутким, леденящим холодом. Я резко распахнула глаза. Поняла, что лежу на деревянном полу, хотя даже не заметила, как упала. Старик все так же и стоял, склонившись надо мной. Лицо его, однако, приобрело другое выражение: более сострадальческое что-ли... Сперва я не могла понять, почему, но как только меня полоснула новая вспышка боли, стало ясно. Кожа на спине треснула, плоть разорвалась. Вдоль позвоночника тонкой струйкой потекла кровь. — Терпи, — он по-отечески провёл морщинистой ладонью по моей голове, — Терпи, так нужно. Осталось немножко... Как бы я его не сдерживала, из горла вырвался утробный крик. Позвоночник будто затрещал по швам, но куда больше меня волновала не боль, а безвольно болтающиеся отростки. Несколько минут спустя, когда нервные судороги начали постепенно утихать, мне удалось повернуть голову и через плечо осмотреть рану. После увиденного к горлу подступил ком: все в крови, тяжелые, будто свинцовые, из спины вздымались два чёрных крыла. На них не было ни перьев, ни костей, но по ощущениям они являлись частью моей плоти. Сквозь две полупрозрачные пелены, вздымающиеся при каждом вздохе, проходили сплетения сосудов, по которым в крылья поступала кровь. — Очень интересно... — Оракул выпрямился и стал задумчиво рассматривать мои крылья, — Чёрные! Интересно... — Какого... черта?! — я смогла хрипло выдавить из себя лишь это, но старик не обратил на меня никакого внимания, продолжая повторять одно и то же. Он отшатнулся и ринулся к одной из книжных полок. Выудив оттуда ветхий, по видимому, самый старый том этой библиотеки, он наскоро пошарил по страницам. Отыскав нужную, Оракул швырнул книгу на пол, и тут же из неё, как из разбившейся вазы, рассыпались по полу письмена. Они овивали стулья и столы, упирались в стены, пока не образовали ровный круг, заключив меня в его пределы. Столь же внезапно символы приобрели сперва чёрный, а затем ярко-жёлтый, золотистый оттенок. — Нет! — старик схватился за голову и разочарованно вскрикнул, — Это невозможно! Из всех предполагаемых исходов ты выбрала именно этот?! Ничего не понимая, я приподнялась на локтях. Ноги все ещё были ватные, однако попытка сесть на пол увенчалась успехом. Помимо боли, с толку сбивал и непонятный, но смутно знакомый треск, исходивший от золотого круга письмён. — Я ничего не выбирала! И что это вообще значит?! — я указала на волшебный круг, а затем ткнула пальцем за спину, — И что ЭТО такое?! Старик мигом переменился в лице, так же быстро исчезли и символы на полу. На место боли пришла жгучая злость. Мне до тошноты надоели бесконечные загадки и ребусы, какая-то недосказанность и тайны. Приходится проходить через моральные и физические страдания, но и тут ты не получаешь членораздельного ответа! Я просто устала... Хочется любить, а не ненавидеть. Хочется заниматься собой, а не проблемами. Хочется жить, а не выживать. Да, возможно, звучит эгоистично. Пусть так! — Я готова, — прокричала я, не в силах больше сдерживать нахлынувшую вспышку ярости, — я хочу спасти этот мир! Но всё вокруг словно специально оказывает мне сопротивление. Не нужно? Отлично! Тогда я пойду! Но если я нужна, будьте добры, объясните!!! Оракул помедлил. Было видно по его глазам, что он напряжённо думает. В эту секунду в груди кольнуло угрызение совести. Он ведь так много лет хранил великую тайну, так много лет сидел взаперти... Он заслужил уважение, а я разоралась... Но вообще-то, надо о таком предупреждать! Крылья непроизвольно качнулись. Боли я уже не испытывала, однако Новая часть тела всё ещё казалась чужой. Пока я возилась на полу, пытаясь встать, что получилось только с третьего раза, старик вытер пот со лба и дал понять, что готов ответить на все вопросы: — Крылья феи должны были быть какого угодно цвета, только не чёрного... Чёрный цвет - предвестник беды, почти стопроцентная гарантия твоего провала. Однако были среди всех возможных путей и такие, которые заканчиваются победой света в этой войне! — он помедлил, о чём-то размышляя, — Всего два. В одном все остаются живы, в другом же... — он умолк; наступила давящая тишина, наполненная неизвестностью. — Если я должна погибнуть, так тому и быть, — холодно проскандировала я, — Это сейчас не имеет значения. Вы упомянули, что я сама выбрала исход. Как? Если бы я приняла такое важное решение, несомненно, я бы об этом знала. — Ты пока слабо осознаешь свою силу, — старик измученно улыбнулся. Червячок вины противно зашевелился в груди. Решив, что для Оракула всё происходящее ничуть не меньший удар, чем для меня, я подошла к ближайшему стулу и усадила старца на него. — Спасибо, дорогая... Да, твоя сила поистине велика. Теперь уж точно! Настоящая фея способна повелевать пространством и временем, порождать и забирать жизни. Но сила эта неспроста названа проклятием: сама фея никогда не сумеет стать счастливой. А ты... — он безнадежно усмехнулся и опустил голову, — влюбилась. Я почувствовала, как щеки заливаются краской. Первое, что пришло в голову, жадно рвущееся наружу «Нет!», но оба мы понимали, что это неправда. Люди чаще предпочитают отрицать жестокую истину, чем становиться к ней лицом.Моей амбицией всегда было отрицание. Весь мой мир, заполненный или опустевший, провоцировал исключительно к отрицанию. Когда мне нужно было подниматься, я оставалась в постели; когда следовало говорить – молчала; когда меня ожидало какое то удовольствие – я его избегала. Мой голод, моя жажда, мое одиночество, моя скука и мой страх были тем арсеналом с оружием, к которому я обращалась против собственного страшного врага: окружающего мира. Понятно, что мое оружие не имело для мира никакого значения, а меня оно постоянно замучивало. Но страдания давали мне мрачное удовлетворение. Они доказывали, что я существую. — И в кого! — Оракул прижал ко лбу ладонь, — Потомок Матиаса... — Откуда вы знаете?! — вопрос вырвался непроизвольно и даже как-то резко. — Письмена, — маг пожал плечами, — Их цвет и звук... Потомственная магия Дреяров. «Так вот, что это был за знакомый звук... Молния!», — подумала я про себя, но вслух мысль решила не озвучивать. Не до того сейчас. — Оракул, скажите... — я нерешительно, теперь уже куда более аккуратно продолжила расспрашивать старика, — Что именно я должна сделать теперь? Как я могу контролировать свою силу? — Этому ты должна научиться сама, прости, дорогая... Вот твоё предназначение с этого момента: останови Мортуса! Он сам найдёт тебя, когда придёт время, и осталось, поверь, не так много, не больше месяца... Раскрой свой потенциал до того момента! Тебе помогут друзья и... — Оракул откашлялся, — Потомок Матиаса. Теперь ты связана с ним не только судьбой, но и силой своих чувств. Когда фея любит, это непременно погубит её, но прежде сделает ещё сильнее. Поэтому... не забывай, зачем ты здесь... Он взмахнул руками. Всю слабость и боль как рукой сняло. От старика исходила великая сила, такая тёплая и манящая... Я поняла, что помимо волшебства предсказания он обладает ещё и магией светил. Солнечный свет охватил меня, окружив тёплым золотым кольцом, и я сразу начала двигаться вверх. Вокруг змеились потоки сияющих энергий – белые, золотые, синие, красные. Утонув в них с головой, я услышала уже такой далекий шёпот Оракула: — Удачи, фея...

***

Возникнув где-то посередине, между полом и потолком пещеры, словно из-под огромного купола, я опустилась наконец к друзьям, окутанная светом волшебства Оракула. На этот раз переход сквозь пространства оказался ощутим. Это даже странно, но я словно почувствовала его искажение, всеми фибрами уловила нарушение законов природы. Едва ноги мои коснулись земли, я ощутила, как что-то за спиной недовольно подрагивает. Решив не сопротивляться, я расслабила лопатки и тут же почувствовала, как тонкие словно лепестки крылья сложились и исчезли, будто втянулись обратно, но уже безболезненно. Не только физические ощущения, но даже мои внутренние переменились. Не было больше той тяжести и усталости, а где-то под ложечкой и на ладонях появилась легкая тёплая пульсация — чувство волшебства. Даже мой наряд переменился! Заместо костюма, старательно подобранного Ёлой, на мне красовались чёрные кожаные шорты на высокой посадке, кипельно-белая свободная рубашка, а на ногах — ботфорты! Я даже улыбнулась своим мыслям: а у старика есть вкус... — Элли? — Эвергрин тут же набросилась на меня, ощупывая и дергая, — Точно ты? Всё в порядке? А что с ушами?! — Что? — я прощупала правое ухо и почувствовала, что хрящ изменил форму под Эльфийскую, — А, наверное, одно из последствий перевоплощения. — Черт с ним, с ухом! — Бикслоу недовольно фыркнул, — Ну... рассказывай! Ребята дружно уставились на меня. Я поочередно обвела их взглядом и задержалась на Лексусе. От нашей недомолвки, по ощущениям, не осталось и следа. Он сосредоточенно сверлил во мне дыру в ожидании объяснений. И вот как им всё рассказать? Что толком никаких сведений нет, что я сама, хотя пока ещё не очень понимаю как, но повернула события не в самый простой оборот, что должна буду подвергнуть риску не только свою жизни, но и сотни других, что в конце концов покину этот мир, так и не сумев прожить свою жизнь до конца. Спустя минуту я обворожительно улыбнулась друзьям, осела на пол и, не отрывая от них взгляда, игриво пропела: — Нам пизд@ц...