Супружеская терапия

Кастиэлю не верилось, что он сумел высвободить себе вечер. Правда, из-за этого он почти не поспал, а на еду времени не осталось вовсе, потому что нужно было спешить на утреннюю смену, но к напряжённому ритму он привык. На работу он прибыл, как всегда, вовремя, всюду успел, принял пациентов, провёл обследования и операции — обычный день, не слишком и напряжённый. Всё-таки пять чашек кофе выпить пришлось, просто чтобы не отключиться, а о еде он и не вспомнил. Ровно в 17.00 он попрощался, передав нескончаемые дела коллегам или отложив их до завтра, и уехал домой. Покормив Пайпер и приняв душ, он направился к шкафу. Недолго поразмыслив, он решил, что рубашка и джинсы подойдут к любому случаю, так что их и надел. Он ни на минуту не присел и не прилёг, потому что боялся заснуть. Всё-таки ему предстояло свидание, и, если бы он его проспал, Дин наверняка по доброте душевной позволил бы ему спать дальше. Он, конечно, смог бы войти, ведь ключи у него были, но будить бы не стал, потому что всегда бережно относился ко сну Кастиэля. Последний раз зевнув, он спустился вниз, где его уже ждал Дин. Он стоял, опершись о чёрную Импалу, как когда-то раньше, когда дожидался окончания занятий Кастиэля в университете. Кас ответил улыбкой на улыбку Дина; хотя эти свидания и были вынужденными, это не значило, что всё пройдёт плохо. Они всё ещё ладили, пусть и отвыкли проводить время вместе. — Привет, Дин, — сказал он, сунув руки в большие карманы плаща. — Привет! — ответил тот. — Мы едем в океанариум, так что не бойся. У них сегодня специальное… что-то там. Обычный свет выключен, горят разноцветные огни, всё освещено по-другому, и есть бассейн с планктоном, который светится, если к нему прикоснуться. Я взял билеты. Кастиэль склонил голову к плечу. Океанариум? Он точно в деле! — Звучит неплохо, — сказал он, стараясь не выдавать того, насколько ему нравится эта затея. Это всё Дисней виноват, что у него слабость к таким вещам… Китч, романтика — и так было всегда! — Я захватил бургеров: ты точно ничего не ел. Залезай, — Дин кивнул на пассажирскую дверь и сам сел в машину. — Ты меня просто спас, — Кас и правда ничего не ел, ему нужнее был кофе. Он сел в машину; всё было как всегда, но так странно было сидеть в ней снова… Как же долго Дин его никуда не подвозил? — Я же тебя знаю, Кас. Кофе — да, а поесть тебе некогда. Казалось бы, врачи должны знать, что так нельзя. Дин повёл машину медленнее обычного, чтобы Кастиэль успел поесть и минутку передохнуть. Стоило Кастиэлю увидеть еду, как он ощутил дикий голод, однако постарался проявить сдержанность. В конце концов, он знал, как Дин любит свою машину. Если бы он что-нибудь заляпал, их развод закончился бы не мирным соглашением, а Войной роз. Так что поел он быстро, но осторожно, а удовольствие излучал уже после первого укуса. — Моё тело способно прожить почти без сна и еды, Дин, — заметил он. — Я работаю в таком ритме уже десять лет. Сначала было ужасно трудно. По приходу домой он сразу опустошал холодильник и отключался. К счастью, Дин всегда его поддерживал, и он умудрялся нормально питаться и высыпаться, хотя тогда поверить в это было сложно. Кастиэль успел съесть два бургера к тому моменту, когда они припарковались у красиво освещённого океанариума. — Знаешь, если ты хочешь спать, мы можем просто где-нибудь здесь посидеть. Это ведь тоже считается за совместное времяпрепровождение, — предложил Дин, возможно, тоже заметив, как романтично выглядит всё это со стороны. Место было бы идеальным для свидания… если бы один из них хотел лучше узнать другого и впечатлить его, а не развестись с ним. — Если ты уже купил билеты, надо хотя бы зайти. Никто не говорил, что свидание должно занять весь вечер. Да и дома спится лучше. Кастиэль не был любителем спать в общественных местах, разве что его совсем уже вырубало, а сейчас он был ещё ничего, хотя и явно произвёл на Дина не лучшее в этом плане впечатление. Вслед за Дином он вышел из машины и направился к входу. Дин предъявил билеты, и они вошли. Внутри и правда было очень романтично. — Честно, Кас, я не знал, что тут будет так… — Было заметно, что Дину неловко. Кастиэль и сам не ожидал такого размаха. Окажись они здесь пару лет назад, бродили бы по океанариуму, воркуя, обжимаясь и не уделяя рыбам столько внимания, сколько они заслуживали. Сегодня же рыбы могли рассчитывать на всё их внимание. Усмехнувшись, Кастиэль расстегнул две пуговицы рубашки: внутри было тепло. — Ничего, Дин, — пожал он плечами и направился к одному из бассейнов, где плавали маленькие рыбки и морские коньки. — Можем уйти, когда захочешь, — сказал Дин, глядя в воду. — Да ладно тебе. То, что здесь приглушённый свет, ничего не значит. Хочешь — посиди здесь, а я пробегусь по кругу и всё посмотрю. — Кастиэлю нравились такие места, и он решил не забивать голову романтичностью обстановки. Они решились на развод, и ни красивые рыбки, ни приглушённое освещение не могли этого изменить. — Нет, я с тобой, — проворчал Дин. Кастиэль был вполне уверен, что его пока ещё муж опасается, что он просто упадёт в бассейн или что кто-то из посетителей может оказаться убийцей, а в темноте никто ничего не увидит. Иногда Дин слишком уж волновался. Они зашагали вместе. Кастиэль решил просто осмотреться и уйти, чтобы всё снова стало как раньше. Пусть у них и было свидание, оно напоминало скорее встречу двух знакомых, которые почти не заговаривали друг с другом. Они переходили из одного большого и слабо освещённого помещения в другое. Рыбы светились, и Кастиэль начал наслаждаться этим зрелищем, простаивая у стекла дольше, чем собирался. Он мог часами наблюдать за пчёлами, а рыбы были ничем не хуже. О существовании Дина Кастиэль вспомнил, только когда тот заговорил. — Я, кстати, получил письмо от адвоката, которого нашёл, когда начал заниматься разводом. Бальтазар написал ему, и адвокат сообщает, что моё дело будет отложено до окончания терапии и что Бальтазар как будто уведомил об этом всех местных адвокатов по бракоразводным делам. Видимо, он действительно сотрудничает с судом и влияет на принятие решений. Но странно, что он так вдаётся в этот вопрос. Чудесная тема для свидания. Хотя и важная для них обоих. — Ты серьёзно? — спросил Кастиэль, как будто Дин стал бы его дурачить, и покачал головой. — Он очень странный… Может, у него повсюду камеры и шпионы, и они за нами наблюдают. Да уж, теперь в душ не сходить без опасения, что на следующей сессии Бальтазар укажет, какие места стоило помыть раньше, а какие — позже… Брр! — Не могу понять, как он может влиять на суд… Не нужно было быть экспертом, чтобы понять: Бальтазар не из тех людей, которых легко представить в зале суда. Он не был солидным или серьёзным, и мяч для йоги не улучшал впечатление. — А ещё он сказал, что, пока идёт терапия, я официально зарегистрирован в прежней квартире, с тобой. Конечно, он не может заставить меня снова туда переехать, но почта будет приходить к тебе. Не то чтобы Дин получал много почты. — Не то чтобы ты получал много почты, — заметил Кастиэль. — Если что-то придёт, я тебе скажу. Или занесу в мастерскую. Если Дина не окажется на месте, можно будет отдать Бобби или Бенни. Но Дин и в самом деле почти ничего не получал: пару журналов, что-то то ли про рок, то ли про механические штуки. Что-то, в чём Кастиэль ничего не понимал. Свидание и правда не заняло весь вечер. Они быстро прошлись по океанариуму и пошли на второй круг. Потом Дин отвёз Каса домой и отдал ему оставшиеся бургеры, а тот наконец рухнул в постель и глубоко уснул. Утром будильник объявил начало нового трудового дня, и из берлоги пришлось выбираться. Следующие дни прошли, как обычно: он ходил на работу, задерживаясь там после смен из-за срочных случаев, а иногда его вызванивали из дома, когда никак не могли без него обойтись, что было вполне нормально. Пару раз он был близок к тому, чтобы взять отпуск на пару недель или уволиться на какое-то время, пока не закончатся деньги, а там найти новую работу — например, школьного медбрата, или любую другую, где не нужно работать по двенадцать или больше часов в день. Но такие мысли он быстро отгонял, потому что в приёмной начинал кричать какой-нибудь ребёнок, или начиналась операция, или ещё что-нибудь — всегда что-нибудь случалось, хотя Лоуренс и не был особенно большим городом. Наконец наступил очередной Важный День — день второго сеанса. Поскольку это был также и день операции по пересадке органов, ушёл с работы он куда позже, чем должен был. Не было времени приводить себя в порядок, и он просто сел в машину и отправился к Бальтазару. Дин уже был на месте: на парковке стояла Импала. Кастиэль вошёл в здание, поднялся на лифте и, выходя из него, наткнулся на своего терапевта. — Я уже собирался звонить. Ты опоздал, — с упрёком заметил Бальтазар, проводя его в приёмную. — Да, была трансплантация, посреди операции не уйдёшь… — извинился Кастиэль и тут заметил Дина. — Привет, — кивнул он, снимая плащ и бросая его на спинку дивана, как в прошлый раз. Бальтазар уже сделал кофе, и Кастиэль сразу же потянулся к своей чашке: кофе с мёдом, можно жить. — Итак, теперь, когда мы все наконец собрались… — Бальтазар щёлкнул языком. — Как прошло свидание? Чем занимались? Кастиэль сделал первый глоток, к счастью, не слишком обжигающий. — В океанариуме были, — коротко ответил он, верный своей манере. — Всё прошло… нормально. — Нормально? — переспросил Бальтазар. — Ага, — кивнул Кастиэль и посмотрел на Дина, хотя тот вряд ли мог бы ему возразить. Было не плохо и не хорошо. Нормально. По крайней мере, с его точки зрения. Бальтазар также вопросительно посмотрел на Дина, тот промолчал. Бальтазар закатил глаза: — Теперь поговорим о вас. — А мы не всё это время говорим о нас? — Дин приподнял брови. — Поговорим о вашей первой встрече. Когда вы познакомились? Как это произошло? — Бальтазар выжидательно посмотрел на обоих. — В старшей школе. В выпускном классе, не помню точно когда. Мы были на одной нелепой экскурсии. Наши классы вместе повезли в какое-то современное и значимое в плане архитектуры здание, — коротко ответил Дин, мельком глянув на Кастиэля.