Супружеская терапия

Необходимость рассказывать о том дне Святого Валентина была одновременно невероятным удовольствием и чистой пыткой. Их мир рассыпался на части, а они и не заметили. Дин был рад, что на этот раз Бальтазар ухватился не за него, а за Каса (хотя и сочувствовал ему). — Дин больше тебя не очаровывает? — Э… что? — Кастиэль неуверенно потёр затылок и покосился на Дина, прежде чем снова посмотреть на Бальтазара. — Наверное… в какой-то момент у меня не осталось сил быть очарованным… со всем этим стрессом… в том числе на работе… — А когда Дин улыбается тебе? Или смотрит тебе в глаза? — Что тогда? — Что ты чувствуешь? Кастиэль поморщился. — Я не очень умею отвечать на такие вопросы. — Правда? Или ты просто хочешь увильнуть? — …то и другое? — искренне ответил Кастиэль. Врать он не умел. Дин хотел услышать ответ, но Кас, как всегда, отлично увернулся. Дин отвёл взгляд в сторону. Сейчас ему совсем не хотелось смотреть на Каса. — Почему ты не отвечаешь на вопросы, Кас? — Бальтазар чуть откинулся назад. — Байка, которую подарил тебе Дин, всё ещё у тебя? Дин снова посмотрел на мужа. Наверное, та байка висела где-то в шкафу, за другими вещами, или лежала в подвале. У него самого осталась только одна, а остальные куда-то делись. — Байка?.. Конечно, у меня. Я храню все подарки Дина… ну… кроме мёда. Да, мёд у Каса подолгу не залёживался: сразу отправлялся на кухню, а оттуда на тосты или в тёплое молоко. Дин на него не скупился, потому что мёд делал Каса куда счастливее обычного. — Что насчёт тебя, Дин? — А что насчёт меня? — Ты бы стал снова штурмовать аудиторию ради Каса? — Мы уже не в школе. Наверное, будет не круто, если я ломанусь штурмовать операционную. — Да, тут ты, скорее всего, прав, — заметил Кастиэль. — Кас, так ты мне ответишь? Дин уже тебя не очаровывает? Когда улыбается тебе? Или смотрит тебе в глаза? — Да не смотрим мы уже друг другу в глаза, — выпалил Дин. — Уже… не знаю, давно. — Да и вряд ли Кас бы что-то там при этом чувствовал. — А почему? — Потому что хотим развестись. — Так посмотрите. — Что? — Посмотрите друг другу в глаза. Давайте. Иначе я вас отсюда не выпущу, пока сам не уйду. После вас ко мне никто не записан. Давайте, смотрите. Дин перевёл растерянный взгляд с Бальтазара на Каса. Тому, конечно, было не по себе, но что плохого в том, чтобы просто посмотреть друг другу в глаза? — Обязательно? — Да. Дин негромко фыркнул и развернулся к Касу. Он не понимал, чего ждёт Бальтазар и что это могло изменить. Дин не знал, как долго или как пристально смотрел Касу в глаза. Так было всегда. Самые краткие обмены взглядами у них оказывались глубже и пристальнее, чем у других. Когда они смотрели друг другу в глаза, то всегда с чувством, а не бегло или из вежливости. И сейчас его поразила ясная синева в глазах мужа, хотя и менее яркая, чем обычно, из-за усталости. Когда Кас в последний раз высыпался как следует? Раньше они раз в неделю спали до упора и обнимались часами. Тогда Кас не выглядел таким усталым. Может, ему не хватало объятий. Может, ему не хватало времени, может… Нет, вряд ли ему не хватало Дина. Дин не отводил взгляда, хотя ему и пришлось для этого собраться, потому что это было чем-то большим, нежели просто смотрение друг другу в глаза. — И они говорят, что хотят развестись, — встрял чёртов Бальтазар. — Сколько, по-вашему, прошло времени? — Он посмотрел на часы. — Две минуты? Уже по выражению лица Бальтазара можно было понять, что не две. — Почти пять. В это сложно было поверить. Пять минут? Почти пять минут они смотрели друг другу в глаза? Нет, это было сомнительно. Дин снова сел ровно и откинулся на спинку дивана. — Можно нам уже уйти? — Ему захотелось выбраться из кабинета; ощущение было такое, словно в нём он задыхается. Он снова почти утонул в глазах Каса, в море воспоминаний, и тело не могло не откликнуться. Этого определённо не должно было произойти. — Знаю, что вы не хотите меня услышать. Но по дороге домой попытайтесь вспомнить, как звучали ваши голоса, когда вы рассказывали о своём первом поцелуе. Интонации были совсем иные. — Это были воспоминания! О них всегда говорят с… иными интонациями. — Или ты просто хочешь себя в этом убедить, Дин. — Я… — Можете идти. Мне нравится здешний интерьер, и я не хочу, чтобы мебель заляпали. Дин поднялся, схватил свою куртку и унёсся из кабинета прочь, к лифту, где стал жать на кнопку вызова, пока не заболел палец. Каса он заметил только тогда, когда тот заговорил. — Наверное, я лучше пойду по лестнице, — пробормотал тот. Дин лишь кивнул и провёл его взглядом. Сам он вскоре сел в лифт, о чём пожалел двумя этажами ниже, когда к нему присоединился целый отдел, плотно набившийся в кабину. Дин протиснулся наружу, вышел на лестничный пролёт и оставшиеся этажи пробежал. Приятно было как-то выплеснуть свою полную эмоциональную растерянность. Сеансы всегда сложно ему давались, а сегодняшний, вкупе с обменом взглядами, оказался чересчур. На последних ступеньках он едва не споткнулся, а внизу, тяжело дыша, привалился спиной к стене. Кроме него на площадке никого не было. Слышались чьи-то шаги, но они могли доноситься с любого этажа, и это не значило, что кто-то спускается. Дин прикрыл глаза и попытался выбросить из головы синие глаза, полные губы и изменившиеся черты лица Каса. Время сделало его мужа лишь привлекательнее. Они оба изменились, и Дину нравились все эти изменения, бросающиеся в глаза или незаметные. Он собрался было выйти, когда кто-то споткнулся на лестнице позади него. Не видя, кто это, Дин рефлекторно бросился в ту сторону, подхватывая этого кого-то за руки, чтобы удержать. — Держу тебя, — сказал он прежде, чем узнать споткнувшегося, — Кас… Так же, как пятнадцать лет назад, он помог ему встать на ноги, и так же, как пять минут назад, посмотрел в его синие глаза. — Дин… — полузадушенно ответил Кас, глядя ему в глаза. Кас уже выпрямился и точно не упал бы, отпусти его Дин, но тот никак не мог отнять от него рук. Было что-то… что-то, не имеющее отношения к разводу или разлуке, что-то совсем иное. Приоткрыв рот, Дин уставился на Каса, словно видел его впервые. Он не мог потерять этого человека, пусть тот и был лучше и умнее. — Ты в порядке? Не ударился? — Дин окинул Каса взглядом, но, кажется, обошлось без травм, по крайней мере, с виду. Что до травм внутренних, то у Дина хватало своих, и говорить он об этом не хотел. — Э… нет, то есть да… Я в порядке… не ударился. Руки Каса по-прежнему оставались на его руках, почти вцепившись в них. Дин коротко кивнул, снова окинул его взглядом, на этот раз более долгим, и сумел-таки опустить руки. Когда они последний раз прикасались друг к другу? То, как он нёс уснувшего Каса на руках, было не в счёт, ведь Кас этого не сознавал. — Вроде да, но мне всё-таки стоит продолжать дежурить у всех лестниц, по которым ты можешь пройти, — чуть улыбнулся Дин, может, почти как раньше, почти как при их знакомстве. — Думаю, ты тратишь на это больше времени, чем вся моя семья. Дин всегда ловил Каса, даже когда тот просто бросался в его объятия; раньше он всегда бросался Дину на шею, даже если они не виделись всего пару часов. Он зарывался лицом в его шею, целуя и прижимаясь, хихикая или просто улыбаясь. Когда он перестал так делать? Когда они оба перестали? Кас казался таким же растерянным, как и Дин — неудивительно после такого-то сеанса. Сеансов. Бальтазар был чертовски хорош в своей работе, и Дин с каждой встречей понимал это всё яснее. — Идём, проведу тебя до машины, — открыв дверь, Дин чуть подтолкнул Каса в сторону парковки. Выйдя, он снова убрал руку с талии Каса, хотя на этот раз сделать это было ещё труднее. Касаться его было странно, но на удивление знакомо, и, хорошо ли это было или плохо, но казалось чем-то правильным. Дойдя до машины Каса, Дин снова посмотрел на мужа. — Напиши, во сколько тебя завтра забрать. Бар работает допоздна. Ему не хотелось уходить. Хотелось перенести свидание на сегодня, на сейчас. Казалось, это будет правильнее, даже если они просто молча попьют кофе, но, конечно, это было нелепое последствие пятнадцати лет вместе, и напряжённого сеанса, и… Нет, это были настоящие чувства, которые всегда вызывал в нём Кас. — Ты сможешь вести? — Вопрос выставлял его совершенно слабоумным, Дин и сам это понимал, но не хотел, чтобы Кас уходил. Слабоумием ему уже показался весь их развод, и он задался вопросом, не думает ли Кас так же. — Тебе нужно поспать, Кас, выглядишь усталым. Тебе ещё нужно на работу или уже можно домой? — Наверное, за два последних года Дин не задавал столько вопросов. И не обнимал Каса. Он не каждую ночь эти два года спал на диване, бывало, что он спал в кровати и поздно вернувшийся Кас проскальзывал к нему в постель, но объятий Дин припомнить не мог. — Напишу, — ответил Кас с лёгким раздражением. — Конечно, с чего бы я не мог вести? Я знаю, какого мнения ты придерживаешься насчёт моего стиля вождения, но я не забуду ни с того ни с сего, как нужно ездить. А со сном… — он с лёгкой улыбкой пожал плечами, — всё не так просто. — Он посмотрел на часы. — Сейчас домой, но через пару часов нужно быть в больнице. Другой заведующий ушёл в отпуск, а из-за терапии и свиданий смены вечно сдвигаются… — Мне жаль, что у тебя из-за них такой стресс. Мне это всё представлялось как-то проще. Наверное, мы оба удивились, поняв, через что придётся пройти для развода. Дин всегда был уверен, что достаточно подать документы, и дело уладится. Быстро подпишутся бумаги, брак расторгнут, и они смогут жить дальше. Кто бы знал, что суд может просто сказать «нет» и отправить их на терапию. — Это решили за нас, и ты последний, кого я стал бы во всём винить, Дин. — В следующий раз можешь предложить просто посмотреть кино у тебя дома. Сможешь нормально выспаться, а мне не придётся тащить тебя по подъезду и отпирать двери, сам спокойно посплю на диване. — Наверное, зря Дин так обижался на Каса просто из-за того, что тот уснул. Он же знал, с каким стрессом тот сталкивается в больнице и как мало спит, сам должен был бы дать ему возможность выспаться. Просто в нём кипело столько чувств, что он сам не имел понятия, как с ними быть. Может, стоило поговорить об этом с Сэмом. — Мне жаль, что я… заснул в кино, — тихо сказал Кас. — Знаешь, — вспомнил Дин недавнюю реплику Каса, — я ловил тебя так часто потому, что последние пятнадцать или тринадцать лет мы были неразлучны. Когда мы не были на работе, мы были вместе. — Дин улыбнулся, но долго эта улыбка не продержалась. — Тут ты прав, — Кас ответил такой же лёгкой улыбкой. — Поезжай домой и поспи. Завтра напиши, во сколько тебя забрать, и я заеду. И долго мы в пабе не пробудем. Поедим, попьём и пойдём… пойдём. — Дин хотел сказать «домой», но это звучало неправильно. Дин жил в маленьком офисе, куда влезли кровать, комод и телевизор, и там он не чувствовал себя дома. Но и старая квартира была ему домом только из-за Каса. — До завтра. Дин сунул руки в карманы куртки и снова коротко улыбнулся. — До завтра, Дин. Дин провёл его старую машину взглядом, после чего сам сел за руль и направился в мастерскую. Бенни уже ждал его и лишь коротко кивнул, когда Дин с порога объявил, что не хочет обсуждать сеанс. Его мысли весь день крутились вокруг Каса, их первой встречи, первого поцелуя и того, как непостижимо он был влюблён в собственного мужа. Он даже поймал себя на том, что просматривает их с Касом фото на телефоне, чего он не делал никогда, даже когда они ещё были счастливы. Таких снимков было немного; они фотографировались, если кто-то предлагал, но по большей части были заняты обжиманиями, или учёбой, или просто молча лежали рядом, и им было не до того. И всё же фотографии были. На них было видно, какими счастливыми выглядели Дин и Кас, и Дин задался вопросом, как они умудрились пренебречь таким браком, такими отношениями. Если бы их развод одобрили, они бы так и разошлись. И началось это давно. Дин снова убрал телефон и вернулся к машине, чтобы успеть закончить с ней до конца дня и следующим утром вернуть владельцу. После смены Бенни затащил его в бар, но после двух кружек пива Дин ушёл. Он по-прежнему привлекал к себе женское внимание, чему не мешало и обручальное кольцо, но ему не хотелось ни флиртовать, ни вести кого-то к себе, ни просто знакомиться. Хотелось прочистить голову. А голова была забита мыслями о терапии, разводе, выходящих из-под контроля чувствах, и, чёрт, это была первая за два года ночь, когда, лёжа в кровати, он остро ощутил отсутствие Каса и тоску. Полбутылки виски — и тоска ушла, но лишь на первый взгляд, и всю ночь ему снился его темноволосый синеглазый ангел.