Супружеская терапия

Дин лениво задумался над тем, почему одни и те же соседние парковочные места всегда свободны перед их сеансами. Наверняка Бальтазар и здесь был замешан; он был просто невероятен. Машины Каса ещё не было, и, выходя из лифта, Дин ненадолго застыл, потому что ему не очень-то хотелось оставаться со странным терапевтом одному. Но и стояние в дверях действовало ему на нервы, так что, когда они снова попытались закрыться и слегка его прижали, он всё-таки вышел и угодил прямо в объятия Бальтазара. — Дин, и без Кастиэля. — Он наверняка скоро придёт. — Да, я тоже так думаю. Дин прошёл за Бальтазаром в кабинет, плюхнулся на диван и чуть огляделся, надеясь, что терапевт не станет сразу же начинать разговор. К сожалению, напротив него сидел Бальтазар, а не кто-нибудь другой. — Кас всё ещё что-то для тебя значит, верно? — И всегда будет. Мы были женаты десять лет. — Не совсем верно. Десять лет женаты и пятнадцать лет вместе. — Да… — Так кто для тебя Кас? — А кем он должен быть? — Твоей большой любовью? Дин на мгновение замолчал, но всё же кивнул: — Иначе бы я на нём не женился. — Скажи это. — Что? — Что он твоя большая любовь. — Кас… моя большая любовь, — пробормотал Дин себе под нос и покосился в сторону, а потом снова на Бальтазара: тот выглядел довольным, явно в том числе потому, что дверь была открыта и он надеялся, что Кастиэль их услышит. — Ты мог бы сказать, что он был твоей большой любовью. — А? — Ты сказал, что Кас — твоя большая любовь, но мог бы сказать это в прошедшем времени. А за убийство тоже отправляют на терапию? Сейчас эта мысль казалась очень заманчивой. Коротко глянув на Бальтазара, Дин снова перевёл взгляд в окно. Сам он не заметил, что говорит о Касе как о своей большой любви в настоящем, а не прошлом. Но это ведь ничего не значило? Кас всегда будет его большой любовью, и он и сам это знал. Дин всегда говорил это Касу, пусть и не всегда словами, а чаще жестами, подарками и прочим. Они хотели вместе провести жизнь, а такое желание возникает не у каждой пары, и не возникло бы у Дина, не считай он Каса своей большой любовью. Свидание в вестерн-баре в день такос вышло странноватым. Может, потому, что у обоих на уме было что-то другое. Они едва ли разговаривали, и разговор постоянно обрывался и реплики повисали в воздухе. Хотя еда была хорошей, как и общая атмосфера в баре, это не особенно помогало. Как и ковбойская шляпа, которую вручили Кастиэлю на входе. Дин в своей шляпе выглядел, конечно, отпадно, но ему не хватало прежних ощущений. Одни только шляпы и такос раньше заставили бы его лучиться восторгом, но сейчас он совершенно не выглядел расслабленным, и Кастиэль не мог отвязаться от мысли, что это его вина. Его вина, что Дин несчастен, что они оба несчастны. Они пробыли в баре немногим больше часа. Ели, пили, обменивались краткими репликами, а потом Дин отвёз его домой, потому что Кастиэль устал, а Дин беспокоился. Затем потекли обычные, напряжённые будни, а теперь снова настал день сеанса. Кастиэль вовремя приехал на место, со вздохом посмотрел на здание и… Бррр. Ему не хотелось идти. Вздохнув, Кастиэль опустил голову на руль. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и выйти. Хоть это и было нехорошо, он мысленно взмолился, чтобы случилось что-нибудь чрезвычайное и его снова вызвали в больницу. В прошлый раз не помогло, так что он и сегодня не особенно на это надеялся. Он не взглянул, приехал ли уже Дин, и в лифте пожалел об этом. Могло оказаться, что ему придётся провести минут десять наедине с Бальтазаром; проще было выброситься в окно. Но Бальтазар не ждал его в дверях, так что Кастиэль позволил себе огонёк надежды: Дин явно уже был на месте. Его наверняка взяли в оборот, но Кастиэль не мог ему посочувствовать: он радовался тому, что в оборот взяли не его. Сам он чувствовал себя совершенно беспомощным, когда Бальтазар задавал прямые бестактные вопросы. Так что Кастиэль направился к кабинету терапевта чуть решительнее прежнего. До него доносились неразборчивые фразы Дина и Бальтазара. — …моя большая любовь, — только и разобрал он. Кастиэль застыл посреди коридора — вернее, почти у самой двери. Он взволнованно облизнул губы, веля сердцу успокоиться и перестать колотиться; это наверняка ничего не значило. Конечно, Бальтазар вынудил Дина сказать это… Кроме того, ещё не ясно было, о нём ли говорил Дин! Может, о каком-то автомобиле или пироге? Или другом человеке? Кастиэль прикусил губу — слегка больнее, чем рассчитывал. Мотнув головой, он сделал глубокий вдох и, надеясь, что никто не заметил его подслушивания, наконец вошёл в кабинет. Там ничего не изменилось. Шар для йоги тоже был на месте. — Кастиэль! Закрывай дверь, — жизнерадостно окликнул его Бальтазар. Кастиэль задался вопросом: что будет, если он сейчас возьмёт да и уйдёт? Но проверять не стал. Коротко кивнув, он закрыл дверь, уже привычно перекинул плащ через спинку дивана и сел. — Привет, Дин. — Его голос ведь не дрожал? Он не был вполне уверен. Оставалось молиться, чтобы Бальтазар не заметил и не набросился на него… — Итак, как ваше свидание? И обдумали ли вы то, о чём я вам говорил? То, как звучали ваши голоса во время рассказа о дне Святого Валентина, и то, как вы смотрели друг другу в глаза пять минут? Думал ли он об этом? Невозможно было не думать. — Ты думал, Кастиэль? Конечно, сразу же вопрос в лоб. — Э… да, — неуверенно ответил он. — И к какому выводу пришёл? — Ну… история наших отношений включала в себя множество эмоциональных моментов, которые много значат для нас и сейчас, но это не значит, что мы должны или не должны расставаться. Одна только значимость этих воспоминаний не говорит о том, что мы до сих пор любим друг друга, — ответил Кастиэль, пытаясь говорить как можно твёрже. — И мы всегда смотрели друг на друга подолгу, это тоже ни о чём не говорит. — Хм… — Бальтазар выглядел не особенно довольным. Он посмотрел на Дина, но у него спрашивать ничего не стал. — Ваше следующее свидание… — Да-да, в субботу. Тебе подходит? — перебил Кастиэль, обращаясь напрямую к Дину. — Если да, то устроим у нас… у меня… ну, киновечер. Кастиэлю хотелось спокойно провести время; и хотя в автокино он заснул, в этот раз он хотел попытаться сдержаться и просто посмотреть пару фильмов… Хотя это и могло оказаться опасно эмоциональным. — Дин? — Бальтазар помахал перед лицом Дина рукой, словно призывая его вернуться к реальности. — А? — растерянно переспросил тот. — Свидание, ваше свидание. Кас предлагает в субботу вечером посмотреть кино в вашей квартире. — В его квартире. Правда, Дин всё ещё платил половину арендной платы… Но только потому, что деньги для него не имели значения и руки всё не доходили отменить платёж. Оформить развод — одно дело, но на такие мелочи у него не было времени. — Да, в субботу нормально. Конечно, квартира Каса и все связанные с ней воспоминания… Будут сидеть, как здесь, на диване, не говорить друг с другом, смотреть кино, наверное, Дисней, а потом Дин снова уйдёт. — Ты рад, Дин? — Дин пожал плечами. — Знаете что? Вам надо посмотреть «Титаник»! Трах-бах — и вы снова вместе! Кастиэль огляделся; кабинет Бальтазара явно говорил о том, что его хозяин — фанат этого фильма. По крайней мере гигантский паззл с кадром из фильма на стене, маленькие фигурки и, кажется, сотня DVD — судя по всему, совершенно одинаковых. Они точно не будут смотреть «Титаник»! — Может, вам повторить пару сцен оттуда? Кто-нибудь из вас умеет рисовать? — Бальтазар поиграл бровями. Кастиэль не понял, о чём он, и вопросительно посмотрел на Дина. Наверное, дело было не столько в отсутствии или наличии у них художественных талантов, сколько в чём-то, происходившем в фильме. Вообще-то Кастиэль «Титаник» не смотрел. — Ладно… Никакого позирования ню, — разочарованно вздохнул Бальтазар. — Поговорим о вашем первом свидании. — Нашем первом свидании? — Точно. Дин облизнул губы, готовясь начать. Раньше он всегда рассказывал большую часть истории, и Кас что-то добавлял или поправлял его, и это было нормально.