Супружеская терапия

— Кажется, следующие дни мы провели в постели. Спали, обнимались, радовались жизни. — Так это не повредило вашим отношениям? — Нет. Совсем нет. — Возможно, это даже сделало вас ближе. Ситуация была сложной, в таких многое всплывает. — Ну, за все эти годы такое случалось. Такие… сложные ситуации. — До этого мы ещё дойдём. А как прошёл экзамен? — Кас сдал. И был одним из лучших. — Дин не сдержал очередной адресованной Касу улыбки. Да, он был всё ещё горд тем, как здорово справлялся Кас с каждым экзаменом, как бы это на нём ни отражалось. Да, им обоим трудно давались сессии Каса, но они так ни разу и не поссорились. Дин выжидательно перевёл взгляд с Кастиэля на Бальтазара, но тот молчал, кажется, обдумывая его слова. — Так вы всегда поддерживаете друг друга, верно? Я вот задаюсь вопросом… После всего, что вы пережили — несчастные случаи, экзамены, ссоры… Почему и нынешние трудности вы не можете пережить вместе? — По-моему, есть разница между помощью с учёбой, ночным дежурством и разводом. — Это всё проблемы, просто сейчас вы предпочли пойти лёгким путём вместо того, чтобы бороться. — Дин и сам это понимал. Они могли бороться. За свои отношения, за брак, друг за друга. — Кас, каким будет следующее свидание? Дин был рад, что можно наконец выдохнуть, пусть Бальтазар и был прав. Они прошли через многое, очень многое, и вместе переживали ужасные вещи. Пожар, в котором чуть не погибла мама Дина; перестрелка, в которую угодил Бобби; каждая сессия Каса; тот раз, когда отец Каса решил порвать с миром. Всё это они преодолели, как и многое другое, хотя все те проблемы казались неразрешимыми. А сейчас они и правда выбрали самый простой путь. Дин посмотрел на Каса, прикусив губу. — Раньше мы больше говорили друг с другом, так ведь? Когда что-то случалось. А почему перестали? — Дин на секунду забыл, что Бальтазар тоже здесь, и полностью сосредоточился на Касе. Кастиэль озадаченно смотрел на Дина. Во время терапии они почти не обращались друг к другу напрямую. Он прикусил губу. — Когда нам было говорить? Мы последние два-три года и не виделись. Я работал семь дней в неделю, ты тоже, и наше с тобой время работы и сна никогда не совпадало. Я видел тебя, если собирался на ночную смену, но ты тогда спал, а когда у меня была дневная смена, ты тоже или спал, или сам был на работе, а когда не был, то на работе был я. А выходных у нас почти и не бывало. — Он пожал плечами. — Если Мэри не приглашала нас на Рождество или не было ещё чего-то в таком же духе, мы не пересекались, а в таких случаях… — Ну, они не говорили о том, что могло вызвать стресс. -…может, не видели повода начать разговор? А то, что у них были проблемы, стоящие обсуждения, Кастиэль осознал, только когда решать их было уже поздно. Махнули ли они на свои отношения рукой? Да, махнули. Забыли, за что стоит бороться, побоялись об этом даже думать. Ну, не совсем; конечно, пару дней они взвешивали решение о разводе, но всё же приняли его. Но ведь они и правда забыли, что их отношения стоят того, чтобы за них бороться? Или просто отмахнулись от этого? Ответа у Кастиэля не было. — А, эм… — Кастиэль вынырнул из своих мыслей и поднял взгляд на Бальтазара. — Э… не знаю, это ничего, что мы снова поедем в автокинотеатр? — Он не забыл про вечер «Диснея». — В противном случае я предложил бы… оранжерею. Оранжерея была источником множества воспоминаний и местом, которого он хотел избегать. Но после последнего свидания в нём зародилась надежда, что, может быть, они снова сойдутся, и он забыл об этом намерении. Ему уже хотелось побывать в значимом для них с Дином месте, снова пробудить старые чувства, которые они когда-то там испытывали. Наверное, Бальтазар захочет, чтобы они отправились и в кино, и в оранжерею — и Кастиэль не был бы против. Он был бы даже рад, взял бы отгул, может, на полдня; тогда они могли бы и подольше побыть в оранжерее, и успеть к началу сеанса, присоединившись к другим зрителям — наверняка детям с родителями. — Просто езжайте и туда, и туда. — И туда, и туда? — озадаченно переспросил Дин. — Именно, — подтвердил Бальтазар. — Я из надёжного источника знаю, что вы оба не были в отпуске уже месяцы, если не годы. День отпуска вам не повредит. А ещё у меня совершенно случайно оказался под рукой купон на завтрак. — Поднявшись, Бальтазар отошёл и действительно вернулся с купоном. Хотел бы Дин знать, что это за надёжный источник и насколько случайно Бальтазару подвернулся этот купон. Но вслух своих сомнений он не выразил. — Позавтракаете, потом сходите в оранжерею, а вечером — в кино. Проведёте вместе день, не думая о дурацком разводе. Честно, это же чушь, — прямо высказался Бальтазар. — И говорите друг с другом. Кажется, с оранжереей у вас связаны совместные воспоминания; поговорите и об этом. Вам нужно знакомое место, но не квартира. — Он перевёл пристальный взгляд с Дина на Кастиэля. Дин не знал, что и думать. День отпуска, оранжерея, кино, ресторан — и всё это с Касом… Раньше он подскочил бы от радости и потащил Каса за собой, но сейчас… Он покосился на мужа и снова перевёл взгляд на окно за спиной у Бальтазара. Если говорить им будет не о чем, значит, развод — и правда лучшее решение. Бальтазар тем временем с блеском в глазах продолжил: — Вы только что научились говорить друг с другом и действовать не спеша. Всё получится, если вы захотите, если, оглянувшись на прошедшие недели, не сможете сказать, что эти свидания ничего не значили, что вы провели время, не получив удовольствия. Нельзя посвящать себя только работе; что вы делаете со всеми этими заработанными деньгами? Резонный вопрос. Денег они заработали и правда немало. У обоих не было затратных хобби, разве что большая часть денег Дина уходила на запчасти для его машины, но та сейчас была в отличной форме. И они определённо получали больше, чем требовалось для оплаты квартиры и продуктов. — Я работаю не ради денег, — проворчал Кастиэль. Конечно, хорошая зарплата определённо не была минусом, и ему было что положить на счёт после трат на новые диснеи или всякие пчелиные штуки. Из крупных трат намечался разве что новый душ, побольше, но это не было делом принципа. Большая часть денег была ему не нужна. — Можете идти, — улыбнулся им Бальтазар. Дин поднялся и вышел. Лифта он дожидался в полной уверенности, что Бальтазар сговорился с местным техником. Опершись о стену, он посмотрел на подошедшего Каса. — В старшей школе, ещё когда при каждой встрече ты бросался мне на шею, из всех моих друзей ты был единственным, кто видел и то, что не очевидно. Рядом с тобой я всегда чувствовал себя иначе, как-то… спокойнее. Будто мне тебе не нужно ничего доказывать. Будто тебе достаточно того, что я такой, какой есть. Мы всегда говорили, обо всём, и никогда не переставали. — Дин снова нажал на кнопку вызова лифта, но тот явно никуда не спешил. Кастиэль со вздохом схватил свой плащ и покинул кабинет вслед за Дином, догнав его только у лифта. По пути он накинул плащ и застегнулся. — Мы не… — Он едва заметно кивнул. — Но всё-таки мы перестали. Не думаю, что это произошло внезапно… Просто работа отрывала нас друг от друга. Может, мне не стоило соглашаться на должность заведующего. И будучи обычным врачом, Кастиэль был очень загружен, но тогда ему хотя бы хватало времени на Дина, и он знал, что всегда может зайти к нему в мастерскую, просто чтобы побыть рядом. Но они не справились. Кастиэль принял должность, и его жизнь стала состоять только из работы и сна. — Так проблема была в нашей работе… но никогда — в нас самих, Кас. Никто никому не изменял, мы не ссорились всерьёз, мы продолжали ладить. А на сколько лет мы застряли в фазе медового месяца? — Дин посмотрел на Каса почти в отчаянии. Он до сих пор не задумывался о настоящих причинах их желания развестись по-настоящему. Они просто сели и решили, потому что несколько лет почти не видели друг друга, не говорили. Кастиэль облизал губы; по сути, Дин был во всём прав. — Думаю, мы не вышли из неё, пока нас не вынудила к этому работа, — ответил он. — Так что… на тринадцать лет, может, на четырнадцать? Когда Дин стал владельцем мастерской, они отпраздновали это с размахом: как с семьёй и друзьями, так и только вдвоём. С той же гордостью отмечали они и повышение Кастиэля, понятия не имея, что это разрушит их брак. Они думали, их любовь достаточно сильна, чтобы это вынести. И она была. — Тринадцать или четырнадцать лет медового месяца… и мы были единственными, кого это не раздражало, — ухмыльнулся Дин; уже одно это было поводом отказаться от мыслей о разводе. Нужно было снова начать действовать всем на нервы тем, как сильно они влюблены. Может быть, Дин начинал в это верить. Кас научил его верить; Кас столькому научил его! Например, верить, что его муж — ангел, верить, что они смогут снова полюбить друг друга. Может, это была лишь недолгая фаза их отношений, но узнать это наверняка стоило. — А мне не стоило приобретать мастерскую. Если бы мы оба не пошли на повышение, то до сих пор были бы счастливы в браке. — Брак пока существовал, но от счастья не осталось и следа. По крайней мере, когда они были одни. Но они наделали ошибок. Кастиэль стал чаще работать сверхурочно, стремясь заслужить уважение на новой должности, особенно среди тех коллег, кто был старше него или дольше проработал в больнице. Дин тоже стремился убедиться, что в мастерской всё работает как часы. Так и было, и Кастиэль тоже заслужил своё уважение; но в жертву оказался принесён их брак. Кастиэль, прикусив губу, кивнул. — Возможно, мы до сих пор были бы счастливы в браке… — повторил он. Во время свиданий Дин был счастлив — или, по меньшей мере, ближе к счастью, чем до этого. Он проводил время со своей большой любовью — кем всегда был и будет для него Кас; не имело значения, что происходило в его жизни, в этом никто не смог бы потеснить Каса. — Так ты хочешь провести весь день вдвоём? Если нет, можно просто встретиться перед кино и перекусить. Дин хотел, чтобы Кас был счастлив, и его желания всё ещё стояли для него на первом месте. Что было бы, останься Кас обычным врачом, и найди Дин совладельца для мастерской? У них было бы больше времени друг для друга. Дин до сих пор не видел других проблем в их отношениях. Вздохнув про себя, он вошёл в наконец прибывший лифт и нажал кнопку первого этажа. — Ты заметил, что мы всегда едем вниз вдвоём? В кабине никогда никого нет, и на других этажах никто не заходит. Дин снова посмотрел на Каса. Раньше он постоянно заглядывал в больницу, делал Касу сюрприз, болтал с медсестрой Мэг, начавшей работать там примерно в то же время, что и Кас (хотя Дин до сих пор не понимал, почему она зовёт Каса Кларенсом). А если Дин зарабатывался в мастерской, то уже Кас заглядывал к нему. Годы шли, а они не могли отлипнуть друг от друга, и ни один никогда не уставал от другого. Он не знал, когда до терапии в последний раз был счастлив по-настоящему. Сложно было уложить в голове, что они были женаты, жили вместе, но всё же почти не виделись. У них были лишь секунды для дежурного поцелуя и вопроса о том, как прошёл день, а потом они снова шли каждый своей дорогой. — А мы сможем? — задумался Кастиэль. — Провести день вдвоём, не нервничая и не путаясь друг у друга под ногами? Знаешь, Дин… я бы хотел провести с тобой целый день. — Он боялся только, что ничего не выйдет. Вслед за Дином войдя в лифт, он пожал плечами. — Бальтазар всё продумал. Наверняка он учёл и лифт, и всегда свободные соседние места на парковке. Дин подождал с ответом до момента, когда они вышли из лифта и вместе пошли к выходу, а тогда с улыбкой, коснувшейся глаз, посмотрел на Каса и приобнял его за плечи. — Мы были десять лет женаты, Кас. Постараемся не путаться, а если ничего не выйдет, я сдам тебя в крокодиловый питомник зоопарка у оранжереи. — Его переполнял небывалый оптимизм. Казалось, у него всё получится. — Сходим на тот завтрак, хотя я уверен, что купон оказался у Бальтазара под рукой не случайно, потом в зоопарк, оранжерею и в кино, а после кино я отвезу тебя домой. — Нормальное свидание двух людей, не вполне отдающих себе отчёт в своих чувствах. Дин довёл Каса до машины и тогда опустил руку. — Я тебя заберу. Около десяти нормально? Освободим себе это время и поболтаемся вместе. Попробовать стоило. Дин был намерен бороться за свой брак и сдаваться не собирался. И когда Кас сказал, что хотел бы провести с ним целый день, в Дине вспыхнула надежда. Пусть даже ничего не вышло бы, он был готов попытаться. Он открыл для Каса дверцу и, когда тот сел, закрыл её. Подождав, пока Кас опустит окно, он наклонился и повторил: — В десять, Кас. Я тебя заберу. — На машине Каса он точно не хотел ехать. Да он и садиться не хотел ни в одну машину, кроме своей. Кастиэль скосил взгляд на руку Дина на своём плече; он приобнял его так же, как когда они недавно вышли из бара. Ощущение всё ещё было непривычным и невероятно приятным. Кастиэль с улыбкой подался навстречу объятию, подумав, что не удивился бы, узнав, что Бальтазар сейчас подглядывает за ними из окна; да, это было бы жутко, но не удивительно. По крайней мере, для него. — Очень смешно, — фыркнул Кастиэль и чуть пихнул Дина в бок: это ему за крокодиловый питомник. Было приятно видеть улыбку Дина — почти такую же радостную, как раньше. Чистое счастье. Когда-то была и чистая любовь; тогда и улыбки были радостнее. Но пока рано было на это рассчитывать. Кастиэль подошёл к своей машине и кивнул, соглашаясь с предложенным Дином планом. — Надеюсь, на завтрак будет что-нибудь с мёдом… — пробормотал он себе под нос. Его любовь к мёду и пчёлам была неискоренима. — А насчёт затянувшегося медового месяца — было бы хуже, если бы это раздражало не остальных, а нас! По-моему, эта фаза была прекрасна. А остальные просто завидовали! Кастиэль и правда считал, что многие испытывали к их отношениям исключительно зависть. Он же всегда гордился ими и был счастлив, что у него такой парень, как Дин — такой муж, как Дин. На краткий миг он опустил голову, коснувшись ей шеи Дина; раньше он зарылся бы в Дина лицом и обнял его, и это успокоило бы его, что бы ни случилось — даже если его ожидал экзамен. Но Дин отнял руку, когда они подошли к машинам, и Кастиэль поднял голову и кивнул: — Да, давай в десять. Думаю… за два года я почти и не брал нормальный полноценный выходной. Больница работала и в праздники, и если он не был на смене утром, чтобы иметь возможность отпраздновать с семьёй, то шёл на работу после посиделок. Сев в машину, Кастиэль опустил окно и поднял взгляд на Дина. — В десять… — повторил он, заглянув в зелёные глаза мужа и на мгновение коснувшись рукой его щеки. Это напомнило ему обо всех тех днях, когда он заходил к Дину в мастерскую и нужно было прощаться. Дин коротко ему улыбнулся, не из вежливости, а искренне. День его порадовал. Поколебавшись, он подался вперёд и поцеловал Каса. Нежно, невинно, сладко и неторопливо, давая понять, что этот поцелуй имеет значение, он произошёл не просто по привычке. — В десять, — улыбнулся Дин и ушёл. Да, хороший был день.