Супружеская терапия

Дин предъявил заранее купленные билеты на диснеевскую ночь, припарковался на том же месте, где они были последний раз, и выгреб из кармана деньги. — До скорого, — легко поцеловав Каса, он вышел из машины и исчез. На этот раз он отсутствовал чуть дольше: немного поболтал с продавцом. Сэм когда-то познакомил его с Альфи, вместе с которым недолго подрабатывал во время учёбы. Сэм после университета стал адвокатом, а Альфи тоже исполнил свою мечту, открыв лавочку хот-догов, продававшую и перекусы для кино. Кажется, он был вполне счастлив. Загрузившись всевозможными вкусностями, Дин вернулся к машине. — Медовый попкорн для тебя, кола для тебя, жевательные пчёлки для тебя. Пирог для меня, попкорн для меня, начос для меня, пиво для меня, — жизнерадостно перечислил он, пытаясь понять, куда это всё вывалить. — Спасибо большое! — Кас обрадовался жевательным пчёлкам и медовому попкорну, но и газировке, конечно, тоже. Закрыв дверь, Дин тепло посмотрел на Каса и подался вперёд поцеловать его. Даже когда показ уже начался, Дин несколько минут не мог сосредоточиться на экране, гадая лишь, как проведёт ночь. С одной стороны, он хотел бы лежать рядом с Касом, сжимать его в своих объятиях, слушать его дыхание, ощущать, как Кас словно цепляется за него во сне. Они два года не спали вместе по-настоящему. Даже когда они ещё спали в одной кровати, они не обнимались; Кас зачастую просто отключался, засыпая, стоило ему коснуться головой подушки; Дин не касался его, боясь разбудить. Чёрт, ему этого не хватало. Кас в его объятиях — вот чего ему недоставало больше всего. С другой стороны, Дин боялся испортить хрупкое равновесие, рискнуть уже достигнутым, разрушить карточный домик. Дин принялся за начос, а тем временем начиналась «Рапунцель»; хоть убегай поболтать с Альфи: тот явно тоже не испытывает восторга по поводу этого мультфильма. — Рапунцель! — восторженно воскликнул Кастиэль, обрадовавшись, наверное, больше, чем дети в соседних машинах. Глаза его сияли от предвкушения. Они с Дином сидели ближе друг к другу, чем в предыдущий раз, но главнее было то, что они и чувствовали большую близость. Кастиэль принялся за попкорн, не отрывая взгляда от экрана; может, позже он подастся ближе к Дину — когда начнётся любимая им сцена с фонариками. Дин не знал, радоваться ли тому, что его муж в тысячный раз посмотрит «Рапунцель» с прежним восторгом, или окунуться в жалость к себе. Но жалеть себя он не привык, так что порадовался за Каса и стал смотреть на экран вместе с ним. Правда, сосредоточен он был в первую очередь на еде и только во вторую — на мультфильме. Когда началась сцена с фонариками, он автоматически притянул Каса к себе; не только потому, что все вокруг уже обнимались, но и потому, что что-то романтическое в ней было. Ещё до начала этой сцены на каждом романтичном моменте Кас сжимал руку Дина, а сейчас он с улыбкой придвинулся к нему и опустил голову на его плечо; иногда Кас вспоминал про свой попкорн: он ел медленнее Дина, но того это не напрягало. К сожалению, сцена с фонариками закончилась быстро, но Кастиэль не отстранился; он наслаждался этой близостью, которой так давно не испытывал. Конечно, в последнее время они всё чаще обнимались и целовались, но сейчас, кажется, вышли на новый уровень, более… приятный? Кастиэль в любом случае был рад, чувствуя себя в безопасности в объятиях Дина. Совсем как раньше. Всё же Дин был рад, когда «Рапунцель» наконец закончилась, а он не впал в сахарную кому, и следующий мультфильм начался сразу же. Это был «Горбун из Нотр-Дама», с которого он и предпочёл бы начать: этот мультик ему даже немного нравился. Дин не стал отстраняться от Каса: он хотел близости, нуждался в ней, чувствуя, что впервые за недели, даже месяцы может по-настоящему дышать. Кас был в его объятиях, и это словно заряжало и придавало сил. Дин легко поцеловал его в макушку, ненадолго вспомнил о перекусе и снова сосредоточился на просмотре. Время от времени он поглядывал на часы: хотя это была диснеевская ночь, он хотел вовремя отвезти Каса домой, чтобы тот мог поспать шесть-восемь часов, а не три-четыре. Да и Кас явно предпочёл бы прийти на работу отдохнувшим, а не полуживым и готовым в любой момент отключиться. Привык Кас к постоянной усталости или нет, а Дин не хотел, чтобы он шёл на работу, едва передвигая ноги. В последние два года он почти не поднимал эту тему. Они с Касом едва обменивались словом и больше думали о своих проблемах, и сейчас Дин жалел об этом. Когда-то он поклялся быть с Касом в горе и в радости — и нарушил эту клятву. Дин бросил мимолётный взгляд на обручальное кольцо; Кас всё ещё носил своё, и это вселяло надежду. Но что если Кас когда-нибудь снимет его и уже не захочет надеть? Подавив приступ незнакомой боли, Дин ещё ближе притянул к себе Каса. Развод был прочно забыт; по крайней мере им. Мультфильмы шли беспрерывно, и Кастиэль вовсе не думал о времени. Он не отрывал взгляда от экрана и после окончания «Рапунцели»; конечно, «Горбун» был не таким хитом, как она, но всё-таки творением Диснея! Когда Дин притянул его ближе к себе, Кастиэль ненадолго зарылся лицом в его шею, прикрыв глаза. Да, он наслаждался этим. Может быть, даже немного слишком? Что если они всё-таки разведутся? Ведь терять всё это будет больно. Но всё же они решили относиться к свиданиям серьёзно… и Дин снова будет спать в их квартире… это ведь явно шаг к отказу от развода! Так что, как бы опрометчиво это ни было, Кастиэль не отстранился. Он нуждался в том, чтобы чувствовать близость тела Дина, излучать гормоны счастья и пытаться прижаться ещё ближе. Кажется, они были на верном пути, хотя и не знали — или по крайней мере Дин не знал, — куда он их приведёт. Он знал только, что Кас всё ещё его большая любовь, и это было неизменно. Одна только мысль о том, что ночью он снова будет спать, сжимая Каса в объятиях, или просто лежать рядом с ним, дарила ему покой и надежду, что больше ему не придётся бороться с кошмарами в одиночку. Он вспомнил первую их совместную ночь, когда ему приснился кошмар; Кас не жаловался, ни о чём не спрашивал: просто был рядом. Сразу же проявил заботу, без слов обнял, не осуждая за проявление слабости, позволяя расслабиться и не бояться последствий. На следующее утро всё по-прежнему было хорошо; Кас не рассказал о случившемся никому из друзей, и Дин по сей день был ему за это благодарен. Как бы ни были тяжелы кошмары — а иногда было так страшно, что он кричал, не в силах проснуться самостоятельно, и Касу приходилось его будить, — Кас никогда не выказывал недовольства. Когда Дин, весь покрытый потом, с бешено колотящимся сердцем, прижимался к нему, Кас лишь обнимал его крепче. И они часто не спали всю ночь; иногда из-за грозы, иногда из-за кошмаров, а иногда из-за того, что, хотя они провели вместе весь день, они по-прежнему многое хотели друг другу сказать. А иногда они просто смотрели друг на друга, ничего не говоря. Дин годы был на седьмом небе от счастья, не осознавая, что оно продлится не вечно. Но с тех пор, как Кас появился в его жизни, он начал верить, что заслужил возможность быть счастливым. Кас всегда показывал ему, что он достоин любви без необходимости что-то доказывать или что-то ради этого делать, как было в случае с Джоном. Кас показал ему столь многое, столь многое принёс в его жизнь; Кас всегда был с ним так терпелив. А теперь Дин потерял его. Дин никогда не был нытиком, но сейчас резко осознал, что последние несколько лет терял Каса всё больше и, возможно, уже поздно снова пытаться его завоевать, снова заслужить его любовь, забыть о разводе. Он почти ничего не видел и не слышал: ни фраз с экрана, ни песен, ни романтической сцены. В его мыслях был только Кас. Его муж. Его ангел. Хотя Кастиэль обычно старался не пропустить ни секунды из диснеевских мультфильмов, сейчас он время от времени прикрывал глаза, просто наслаждаясь ощущениями. Теплом и чувством защищённости, которые он всегда испытывал рядом с Дином, счастьем и, наверное, даже любовью, которая снова начинала в нём зарождаться?.. Он не был до конца уверен, но ему казалось, что он снова влюбляется в Дина и чувствует любовь — настоящую любовь. Где же было это чувство последние два года? Он так ушёл в работу, что забыл его? А сейчас оно снова просыпалось? Он снова и снова отдавался этому ощущению, ненадолго прикрывая глаза, а затем снова возвращался к просмотру. В «Горбуне» не то чтобы было много романтических сцен, что расстраивало, ведь он всегда их любил. Но в любом случае важнее было то, что рядом был Дин, обнимавший его и крепко прижимавший к себе. Конечно, не было нужды притворяться перед Бальтазаром, как хорошо стали они понимать друг друга и как сблизились. Кастиэль снова и снова прятал лицо в изгибе шеи Дина; он немного устал и гадал, достаточно ли сегодня выспался. Ему не хотелось уснуть и на этом свидании. Когда закончился «Горбун», первые машины уехали прочь: наверное, с сонными детьми. Кастиэль перевёл взгляд на экран, по-прежнему не отстраняясь от Дина и предвкушая следующий фильм. Это был «Робин Гуд», тоже не особенно романтический, но он Кастиэлю нравился. Собственно, Дисней не снял ничего, чему он не был бы рад. Дин снова бросил взгляд на Каса, время от времени прикрывавшего глаза; он не знал, от усталости ли это или же от наслаждения их объятиями. — Отвезти тебя домой? Выглядишь усталым. — И это было понятно. Они весь день были на ногах, гуляли или же, остановившись, обнимались. Подумав об этом, Дин с улыбкой поцеловал Каса в макушку. В конце концов, у них дома были все диснеевские диски. Пришлось смастерить для них дополнительный шкаф, который вмещал всё и довольно неплохо смотрелся. Тогда Дин всё делал для Каса и сейчас готов был делать это снова. — Хмм… я просто довольный, а не усталый, — улыбнулся Кастиэль, но всё же зевнул. — Ладно, немного устал. На самом деле его сморило скорее от удовольствия полулежать в объятиях Дина. Он расслабился, что было для него непривычно: он давно так не отдавался моменту. Он улыбнулся, почувствовав поцелуй; ему не хотелось уезжать, потому что это значило бы перестать вот так обниматься: Дин был очень осторожен за рулём. А Кастиэль был сейчас в минутах от того, чтобы признаться Дину в любви, как раньше в подобные моменты. Их брак не был идеален, но их чувства были настоящими, и они всегда любили друг друга. Как они могли об этом забыть? О своей любви, о клятвах и обещаниях. Или Кас махнул рукой на брачные обеты? Дин когда-то написал их посреди ночи на салфетках в закусочной. Это была ночь перед их свадьбой, Кас спал у Габриэля, а Дин не мог уснуть и отправился в ближайшую кафешку. Он паниковал, понятия не имея, что делает, но где-то между плохим кофе и разговором с людьми, каких можно встретить только в закусочной в три ночи, к нему пришли слова, а под рукой были только ручка официантки и стопка салфеток. Ему удалось прочесть написанное Касу только после окончания церемонии; наверное, он выглядел странновато, вытаскивая салфетки из внутреннего кармашка пиджака. Кас только улыбнулся, но никакого ворчания не последовало. Дин смотрел прямо перед собой, хотя не следил за мультфильмом, погрузившись в воспоминания и обнимая Каса. Дисней — такая мелочь в сравнении с тем, что Кас был рядом; в сравнении с этим почти всё было мелочью. — Не хотелось бы сегодня снова нести тебя в квартиру. Ты знаешь, что мне это только в радость, но сложновато отпирать две двери и одновременно пытаться тебя не уронить, — заметил Дин. Сердце его забилось чуть быстрее, хотя он не знал наверняка почему. — Мне нравится, когда ты носишь меня на руках, но ты мог бы в тот раз меня и разбудить. Хотя это было мило… — Правда, в тот вечер они не были по-настоящему близки. — Поехали, тогда нести меня не придётся. В конце концов, для Кастиэля всё могло бы закончиться плохо, если бы Дин всё же попытался его нести, но споткнулся бы о что-нибудь или вроде того. Лучше было не рисковать. Вздохнув, он в последний раз зарылся лицом в шею Дина, после чего подался назад и поцеловал его. Отстраняться не хотелось, как бы хорошо он ни понимал, что нужно ехать. Может быть, сегодня они могут просто заночевать тут? Обнимаясь… Разве они кому-нибудь помешают? Точно нет… А ещё лучше было бы провести следующие дни вместе с Дином и не ходить на работу. — Ты же знаешь, что я никогда тебя не бужу. Тебе нужна каждая минута сна. И мне нравится носить тебя, когда ты спишь, — Дин с улыбкой ответил на поцелуй и коснулся пальцами подбородка Каса, чтобы ещё ненадолго привлечь его к себе. Для поцелуев всегда было время; просто за последние два года им нужно было многое наверстать. Наконец отпустив Каса, Дин завёл машину и начал выезжать с парковки. Дин ехал медленнее обычного, наслаждаясь последними минутами близости с Касом, прежде чем он отвезёт его домой и… наверное, поедет в мастерскую. Он хотел спать рядом с Касом, в их кровати, в их квартире, но не знал, искренне ли хочет этого Кас. И всё же наконец они подъехали к дому. Дин на редкость неуверенно облизнул губы и подался к Касу. Нужно было что-то сказать? Или нет? Он просто посмотрел на Каса, на его обручальное кольцо, по-прежнему идеально сидевшее на пальце. — Я… — начал было он, замолчал и снова взглянул на Каса, а потом перевёл взгляд на окна их квартиры. — Иногда я скучаю по времени, когда мы просто спали на матрасе. Было в этом что-то… иное, особенное. В смысле, кровать — это здорово, но я скучаю по тому, как мы устраивались на матрасах, потому что не могли её себе позволить. — И они были счастливы и рады тому, что имели, и они превратили матрасы во что-то особенное. Кастиэль заметил волнение собиравшегося со словами Дина; может быть, тот не хотел подниматься в квартиру? Кастиэль был готов предоставить ему всё время мира; он знал, что Дину не всегда легко подобрать нужные слова. Иногда ему и самому это не удавалось. Они знали друг друга. А когда Дин наконец заговорил, Кастиэль с улыбкой склонил голову к плечу. — Я тоже по этому скучаю, — признался он. — Как и по нашим палаткам… в грозу или просто так. Он в целом скучал по тому времени, когда они были счастливы в крохотной квартирке с кучей барахла. Скучал по радости, любви и теплу тех дней. Как же они раньше не замечали, что постепенно растеряли всё это? Их губы встретились, и Кастиэль отогнал все мысли прочь, отвечая на поцелуй, подаваясь ближе к Дину, опуская ладонь на его щёку. Поцелуй казался ему прощальным; значит, Дин и правда не хотел подниматься. Кровать — это просто кровать; и, хотя они дольше спали на кроватях, чем на матрасах, всё же матрасы казались Дину чуть уютнее. Но на самом деле он скучал по Касу в своих объятиях. Дин открыл было рот, чтобы продолжить, но передумал и подался вперёд поцеловать Каса. Он любил его полные мягкие губы — любил с их самого первого поцелуя.