Супружеская терапия

— Дин?! — крикнул Кастиэль, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. Не сразу, но он нашёл Дина в переулке и взволнованно окинул его взглядом. — Дин… — тихо и нежно произнёс он, приближаясь, и, потянувшись к его щеке, большим пальцем смахнул пару слезинок. В ушах у Дина так шумела кровь, что он заметил Каса, только когда тот уже к нему подошёл. Перехватив его запястье, он отнял его руку от своей щеки и заглянул в его синие глаза. — Ненавижу, когда ты меня таким видишь… — и он отвёл взгляд — на землю, на стену, на улицу, на мусорные контейнеры, лишь бы не смотреть Касу в глаза. Дин знал, что не увидит в них осуждения — лишь любовь, доверие и заботу, а сейчас Дин не мог этого вынести. Кас не осуждал его за то, что он ушёл; да и раз он так быстро догнал его, значит, тоже сбежал от Бальтазара. В их отношениях Дин всегда был сильнее. Для Каса это не было проблемой, и он просто позволял Дину чувствовать себя более сильным, хотя оба знали, что и у Дина бывают моменты слабости. — Кас, я… — Дин снова бросил краткий взгляд на синие глаза Каса, приоткрыл рот и снова закрыл его, разглядывая красивое лицо мужа. Удивительно, что никто не пытался закадрить Каса; может, дело было в кольце? У Дина давно было ощущение, что иные пациенты обращаются к Касу не столько за лечением, сколько за кое-чем иным. — Пойдём, пока сюда не прибежал Бальтазар. — Дин не хотел обсуждать случившееся и надеялся, что и Кас тоже. Может, позже… но точно не сейчас. Кастиэль заметил сбитые костяшки на руке Дина и попытался заглянуть в его зелёные глаза, в его душу, но Дин отвёл взгляд и отнял его руку от своей щеки. Обычная для него реакция, Кастиэль это уже знал. Он нежно улыбнулся, молча дожидаясь, пока Дин снова заговорит и снова на него посмотрит. И тот попытался, повернулся к нему, но так ничего и не сказал. Кастиэль взял его за пострадавшую руку и нежно провёл пальцами вдоль ушибов, не задевая их. — Ты едешь со мной домой, — сказал Кастиэль. — Хочу осмотреть твою руку. Ты… можешь вести? — Конечно, Дин был отличным водителем, но эмоциональное состояние могло повлиять на него не в лучшую сторону, а авария была последним, чего хотел Кастиэль. Уж лучше раненая рука. — И… мы должны об этом поговорить? Вряд ли Дин этого хотел, а Кастиэль был готов предоставить ему выбор. Он был последним, кто стал бы насильно втягивать кого-то в разговор; он мог подождать, и в случае Дина это обычно было лучшим решением. Кастиэль поднёс его сбитые костяшки к губам и нежно поцеловал; он ненавидел, когда Дин ранился, и неважно, знал ли он причины этого, расстались они или были вместе, ждал ли их развод или сближение — неважно! Он знал, что всегда будет беспокоиться за Дина и, наверное, всегда его любить — как и Дин говорил, что для него никогда не будет никого важнее Кастиэля. — Не прямо сейчас. — И не в ближайшие часы. Пока что Дину было слишком стыдно. Он посмотрел на Каса; от его бережности Дин ещё больше возненавидел себя. Руку он отнял, но осторожно, чтобы Кас не подумал, будто Дину неприятны его прикосновения. — Вести могу. — Он всегда мог вести, и неважно, в каком он был состоянии. — Поедем домой, а там… посмотрим. Они медленно вышли из переулка, и Дин осмотрелся, боясь обнаружить Бальтазара у парковки. К счастью, того не было видно. Они дошли до машины Каса, и Дин открыл для него дверцу. — Увидимся дома. — Дин закрыл дверцу за Касом и на мгновение склонился к окну, просто чтобы ещё раз на него посмотреть. Неужели он действительно хотел с ним развестись? — До скорого. — Дин слабо улыбнулся и пошёл к своей машине. К своему удивлению, Дин поехал прямиком к дому, припарковался и стал ждать Каса. Рука немного болела, но не настолько, чтобы обращать на это внимание. Вскоре приехал Кас, и они поднялись наверх. Дин сразу плеснул себе виски и, сделав глоток, с бутылкой вышел в коридор и остановился перед вмятиной на стене, которую когда-то сделал. Он сам удивлялся тому, что она всё ещё была там. Почему он так её и не заделал? Сделав ещё один глоток, он посмотрел на Каса. — Рука в порядке. Осматривать её не нужно, — сказал он, понимая, что Кас всё равно это сделает. Таким уж он был; а вот Дин мог быть настоящим козлом. Отставив бутылку, он направился к Касу, чтобы поцеловать его. Они были у себя дома и могли это сделать; а ещё дома можно быть слабым, плакать и не бояться. Кас уже видел его во всех эмоциональных состояниях; он был всем, в чём Дин нуждался. — Я всё равно посмотрю, — сказал Кастиэль, собираясь затащить Дина в гостиную, но тот подошёл к нему и коротко коснулся его губ своими; Кастиэль со вздохом закрыл глаза и ответил на поцелуй. Какое-то время он просто наслаждался им, но всё же отстранился. — Сядь на диван. Принесу бинт. Снова коротко поцеловав Дина, Кастиэль направился в спальню, где хранилась всегда полная аптечка, а потом захватил миску с водой, чтобы промыть царапины. Без крови рука выглядела вполне неплохо, но всё же Кастиэль продезинфицировал её и наложил тонкую повязку, чтобы в ранки не попала какая-нибудь грязь. Напоследок он, как и раньше, поцеловал забинтованную руку. Пайпер лежала на диване рядом с Дином и смотрела то на одного, то на другого. — Завтра я повязку сниму, — предупредил Дин. Не хватало ещё вопросов Бенни или Бобби. Он слабо улыбнулся, когда Кас коснулся губами его руки, и потянулся поцеловать его как следует. — Не снимай, не надо! Во время работы что-нибудь может попасть в ранку, та воспалится, и… о нет, риск слишком велик! — наставительно произнёс Кастиэль. — Я приду к тебе на работу и проверю, что ты её не снял! Кастиэль всегда переживал за здоровье Дина, и если Дин заглядывал к нему на работу убедиться, что Кастиэль поел и попил, то Кастиэль тоже иногда забегал в мастерскую взглянуть на состояние его царапин или ушибов; это было важно, ведь дело касалось Дина! Дин сгрузил всё на журнальный столик и притянул Каса к себе. Какое-то время он просто молчал, глядя на Каса, на свою руку, на обручальное кольцо на другой руке и на кольцо Каса. Своё он лишь раз снял без причины, когда уже жил в мастерской, и сразу почувствовал себя неправильно; было даже жутковато, и он поспешил снова его надеть. Одно дело — снимать его из-за работы, другое — просто так; ему совсем не хотелось от него избавляться. — Кас, прости, что я… сорвался. И я не только про сегодня… но и про предыдущие разы. — Может быть, он уже извинялся за то, но не мог этого сейчас припомнить. — Наверное, мне раньше стоило высказать, что я думаю и что чувствую, что я всё ещё… сомневаюсь. — Но до чего же чертовски тяжело было об этом говорить. Тяжело, но нужно, если он хотел всё как-то исправить. — А тебе сегодня нужно на работу? Обычно Кас после сеанса ехал в больницу. Дин понимал, и всё же было бы здорово провести вечер вместе. — Тебе не нужно извиняться, Дин… — тихо ответил Кастиэль. — Я раньше никогда не обижался и сегодня тоже не обиделся. — Наверное, он вообще никогда всерьёз не обижался на Дина. Для этого он слишком его любил. — И я не знал, что ты до сих пор сомневаешься. Ведь ты для меня почти совершенен. — И вряд ли бы это когда-нибудь изменилось. — Нет, я сегодня дома. А ты? Дин обрадовался, что Касу никуда не нужно, и обнял его ещё крепче. Не до боли, просто крепче; он боялся обнять Каса так сильно, что что-нибудь могло сломаться. — Тоже. Сегодня никакой работы. Насчёт повязки я подумаю. — Но он знал, что Кас и правда придёт в мастерскую и проследит, чтобы рука по-прежнему была перевязана. — И Кас, я сомневался всегда. Ты с самого начала был таким идеальным, и тебя никогда не волновало, что говорят другие — или ты просто приходил ко мне, рассказывал, что болтают, и уточнял, правда ли это. Никогда не обижался, не разочаровывался, не злился, не осуждал меня, не подводил… — И все знали, как повлияла на Дина та история с Сэмом. Он пил, ввязывался в драки, приходил домой посреди ночи — а Кас вставал, если вообще ложился, и заботился о нём. Кас даже тогда любил его. — С тобой никогда не было таких проблем, как со мной. Конечно, со своими животными ты пару раз чуть не довёл меня до инфаркта, но только потому, что я знал, что ты полез за ними в какие-нибудь дикие закоулки, куда лучше не заглядывать. — И возможные травмы Каса всегда волновали Дина больше, чем раненые животные. — И вовсе я не идеален, — сказал Кастиэль, осторожно поднимая взгляд на Дина. Тот обнимал его так крепко, что было сложно пошевелиться, но Кастиэль был только рад; он чувствовал себя совсем как раньше. — И всё, что я для тебя сделал, ты сделал бы для меня, Дин. Да и ты тоже не обращал внимания на то, что говорят про меня. Я, конечно, не напивался и не ввязывался в драки, но ведь это ещё не всё. И неважно, как часто ты возвращался домой побитым, я всегда тебя любил, а картины или дыры в стенах меня никогда не волновали. А утром он стоял наготове с кофе, водой и обезболивающим, а ещё пытался сообразить завтрак, чтобы привести Дина в чувство. Потом в обед заглядывал к нему на работу, постоянно звонил и спрашивал, как тот себя чувствует. Да, это не останавливало Дина от того, чтобы влезть в драку, но Кастиэль на этом не зацикливался. Ведь он по-прежнему любил Дина. И Дин был невероятно ему благодарен. За всё, что они пережили вместе, через что прошли. Можно ли после такого развестись и остаться счастливыми? Дину так не казалось. Когда они приняли это решение, то их почти ничего не связывало в настоящем и такой выход казался логичным, но сейчас всё изменилось… или же нет? Они проводили вместе больше времени и стали друг другу ближе, снова обнимались — хотя о сексе говорить было рано. Дин ненавидел эту мешанину из чувств и эмоций. Это утомляло, выматывало, и на глаза наворачивались слёзы. — Чем хочешь заняться? — тихо поинтересовался он. Кас лежал в его объятиях, Пайпер вытянулась на них обоих и уснула; всё было почти как раньше. — У меня ещё осталась подборка DVD с Клинтом Иствудом, которую ты мне подарил. — Один из многих подарков на день рождения. — Можем просто смотреть их и валяться на диване. Или смотреть на ноутбуке и валяться на кровати, как захочешь. И закажем чего-нибудь — бургеров, пиццы или ещё чего. Кастиэль хотел, чтобы Дину стало лучше; и если Дин для поддержки смотрел с ним диснеи, то Кастиэль всегда был готов поставить Клинта Иствуда. Он слабо улыбнулся: как же давно не было такого, чтобы им обоим не нужно было на работу и они могли просто побыть вместе? Кажется, уже вечность. Потому что они по глупости сосредоточились на работе, а не друг на друге. Если бы они заметили это раньше! — Хочешь посмотреть фильмы с Клинтом Иствудом? — недоверчиво переспросил Дин. Кас никогда раньше не проявлял такого желания… Даже когда была очередь Дина выбирать, что смотреть, Кас смотрел на него большими глазами и надеялся, что он выберет что-нибудь диснеевское или хотя бы не вестерн. А ведь эти фильмы были классными! Хотя «Гран Торино» и был мрачноватым, даже немного удручающим. — Эм… да, хочу! Вообще-то было понятно, что не хочет, а просто соглашается ради Дина. Думает, что вестерны сделают Дина счастливее, пусть ему и придётся смотреть что-то скучное. — Тогда я закажу еду, а ты пока включи что-нибудь на ноутбуке. Давай устроимся в спальне. — Отличный план! План только для них двоих, время только для них двоих. — Отличный план, — улыбнулся Кастиэль. Он взялся за поиски вестерна, кое-какой выбор у него был; и даже если просмотр фильма он не предвкушал, то близость с Дином — другое дело. — И Кас… О тебе никогда не ходило таких сплетен, какие мне бы пришлось игнорировать. Конечно, ты был нелюдимым чудиком и многого не понимал в плане человеческого взаимодействия, но в этом не было ничего плохого. И после школы ты тоже ни разу не сделал ничего плохого. Это я буянил и разносил дом спьяну, а ты просто завешивал чем-нибудь вмятины на стенах, терпеливо ждал, пока я успокоюсь, а я продолжал тебя разочаровывать. — А ещё Дин постоянно забывал про годовщины, а Кас всегда мог назвать точное количество дней, прошедшее с любой важной даты. — Ты с самого начала был совершенством, и ничьи слова не могли этого изменить. И с самого начала Дин знал, что любит Каса. Эти синие глаза никак не выходили у него из головы, и, когда они начали наконец встречаться, Дин испытал неописуемую гордость. Он был вместе с Кастиэлем Новаком, и это казалось настолько непостижимым и невероятным, что ему понадобилось несколько дней, чтобы это осознать. И он продолжал гордиться, когда Кас сказал «да», когда они поженились; гордился тем, что Кас стал его мужем, что остался с ним. — Ладно, ты иди, а я догоню, — Дин разомкнул объятия и полез в карман за телефоном. На заставке по-прежнему стояла фотография Каса в снегу. Это было вечером; Кас, в шапке и с толстым шарфом, сияя, позировал со слепленным ими снеговиком. Солнце уже заходило, шёл снег. Остаток вечера они провели в кровати, говоря обо всём на свете. — Ты никогда меня не разочаровывал и не разочаруешь, Дин, — уверенно ответил Кастиэль. Он хотел бы добавить, что любит Дина, больше всего на свете, но в тот момент это показалось некстати. Может быть, зря? Злясь на ситуацию, Кастиэль закусил губу. — Буду ждать. Ещё раз коротко коснувшись губ Дина своими, он поднялся, взял ноутбук и ушёл в спальню. Пайпер осталась с Дином, но, конечно, вскоре должна была прийти к нему. В спальне, пока ноутбук включался, Кастиэль переоделся в удобную одежду. Из вестернов он выбрал самый старый — «За пригоршню долларов». Он точно должен был порадовать Дина, хотя Кастиэль понятия не имел, о чём он. Устроившись на кровати, он стал ждать Дина.