Супружеская терапия

Ну естественно, они застряли! И почему он не пошёл по лестнице? Конечно, ступеньки — не меньшая опасность, чем лифт, которому он уже привык доверять, и всё же. Кастиэль содрогнулся всем телом. Он был более чем рад, что Дин знает, что делать. По крайней мере, он хоть что-то делал. Кастиэль полностью на него положился. Когда-нибудь они должны были выйти. Кроме того, то, что они застряли, казалось почти наказанием за проваленную операцию. Тут ему в голову пришло, что наверняка есть фильмы ужасов о застрявших лифтах. Точно! Кабина могла рухнуть… Или какой-нибудь псих мог прорубить дверь… Кастиэль понимал, что начинает накручивать себя из-за пустяка, но день выдался для него слишком тяжёлым. Он уставился в пол, взъерошив волосы и закусив губу. Может, нужно взбодриться? Пройтись туда-сюда… Или этого как раз нельзя делать? Наверняка; лифт же мог из-за этого сорваться? Он так погрузился в свои мысли, что Дину пришлось окликнуть его несколько раз. Почти парализованный страхом, Кастиэль, сглотнув, поднял на него взгляд. — Что… прости, что ты сказал? Я немного… задумался… — Даже сейчас он смотрел куда-то мимо Дина. Как бы ни пугала его возможность кабины сорваться, он всё же не мог оставаться без движения. Он немного потоптался по кабине, хотя расслабиться это не помогло. Худший день за многие годы! Дин снова поднялся и приблизился к Касу. Остановив его беспорядочное хождение, он обхватил его лицо ладонями, повернув к себе и пытаясь прочесть по нему, что случилось. Всё же он хорошо его знал. Знал, как меняет Каса стресс, перегрузка или усталость. Видел его рассерженным, измученным, обеспокоенным, счастливым, довольным. Но это выражение лица Каса было ему незнакомо. — Кас, что стряслось? — Дин забыл про ссору, проблемы, игру в молчанку. С Касом явно что-то случилось, и Дин инстинктивно приготовился бросаться его защищать. Разводятся они или нет, он должен поддержать любимого человека. — Ты весь ушёл в себя и даже не слышал меня. Что стряслось? — Мысль о смерти пациента ему в голову не пришла. Кас был хорошим врачом, и Дин всегда гордился, говоря, что его муж — доктор Кастиэль Винчестер. К тому же это звучало сексуально. — Или ты это из-за нашей дурацкой ссоры? Теперь ссора казалась ему именно такой — дурацкой и детской. Каждый настаивал на своей правоте, и на них это было совсем не похоже. Дин провёл пальцами по щекам Каса, после чего отнял руки и скрестил их на груди. Сейчас Кас не мог выговориться перед Пайпер, а сам факт того, что Кас не хотел открываться Дину… ну, это было не то чтобы совсем ново. С другой стороны, им предстояло проторчать в лифте ещё какое-то время, так что поговорить нужно было, и Дин всерьёз волновался за Каса. — Сядь, Кас. Пожалуйста. Выглядишь так, словно в любой момент можешь свалиться. — Кас прислонился к стене, но Дина это не до конца успокоило. — Просто… я… я… — Как Кастиэль мог произнести это вслух? Ему и в первый раз было ужасно трудно сообщить такие новости, но как заведующий он не мог переложить эту обязанность на кого-то ещё. Дин, конечно, не был знаком с умершим, но снова рассказать об этом… Кастиэль уже забыл и про ссору, и про её причины; от взгляда и прикосновений Дина ему всё сильнее хотелось поделиться пережитым — и в то же время не хотелось. Он бы предпочёл поговорить с Пайпер. Она всегда умела его утешить. Глупая привычка. Но Пайпер здесь не было, а женат он был на Дине. Ему не хотелось садиться; ему вообще ничего не хотелось. На глаза навернулись слёзы. — Я сегодня убил человека, — наконец вырвалось у него, и он потёр мокрые глаза. — Он умер из-за меня… А я должен был его вылечить. Пожалуй, это нельзя было назвать убийством, но всё же... Кастиэль оперся о стену: ноги подгибались, что было неудивительно. После операции он не успел ни попить, ни поесть, пребывая в состоянии шока. Конечно, пациенты умирали, и с некоторыми потерями ничего нельзя было поделать, но впервые кто-то умер прямо во время операции. — Кас, — Дин подошёл ближе и обнял его. Он не сразу понял, что именно Кас имеет в виду. — Никого ты не убил. — Поймав взгляд Каса, он смахнул его слёзы и легко поцеловал в лоб. Ссора была полностью забыта. — Но как же! — упрямо повторил Кастиэль. — Это не должно было случиться… Я должен был спасти его, а не убить! — Да это вообще чудо, что это впервые случилось именно сейчас. Другим врачам точно не везёт так, как тебе. Ты хорошо сделал своё дело, я знаю это, хотя меня там и не было. Потому что я знаю тебя и знаю, что ты хорош в том, что делаешь. Ты сделал такую карьеру, как никто другой. Ты никого не убивал. Я так понимаю, возникли какие-то трудности, и ты делал всё, чтобы их преодолеть, ты не сдавался. — Дин был вполне уверен. Кас никогда не сдавался, он продолжал и продолжал, пока совсем не терял надежды. — Всегда может случиться… что-то. У каждой операции есть свои риски, мы же это проходили, помнишь? Целую неделю отдали одним рискам для разных операций, тому, какими они бывают и к чему могут привести, можно ли с ними что-то сделать, тому, что иногда бывает слишком поздно. — Знаю, — Кас уткнулся лицом в его шею, как всегда с самого начала их отношений, когда ему было плохо — или, напротив, когда он чувствовал себя любимым. Сильные руки Дина помогали преодолеть внутреннее потрясение; он никогда бы и не подумал, что простые объятия могут так помочь. Когда Дин снова коснулся его лица, Кастиэль крепко вцепился в его футболку и заглянул в его глаза. — Но… но… — Он до конца дня мог сокрушаться о потере, пусть тот пациент и не был ему знаком. — У него же… была жена… и дети… а теперь он мёртв! Может, не стоило ему проводить эту операцию? Но он был в норме, не предвидел никаких осложнений… и всё же сейчас ему было плохо, словно он был виновен в убийстве. Снова прижавшись к Дину, Кастиэль, плача, уткнулся в его шею, цепляясь за его футболку. Дину тяжело было видеть, как Касу больно. Если бы они всё ещё были счастливы… если бы не застряли в этом чёртовом лифте… Мэг точно позвонила бы ему, предупредила о случившемся, Дин успел бы подготовиться… А сейчас… они были в ссоре, готовились к разводу, застряли в лифте… До чего же неудачно всё сложилось. — Просто успокойся, Кас. Посмотри на меня. Это не твоя вина, ты ничего не сделал неправильно, никого не убил. Это просто случилось, и все знают, что риск есть всегда. — Умереть ведь можно даже от вырезания аппендицита, если что-то пойдёт не так. Заглянув Касу в лицо, Дин опустил руки на его плечи и снова прижал к себе. — Я рядом… Я не оставлю тебя одного. — Технически, он и не мог. Он ещё долго обнимал Каса, поглаживая по спине и волосам, давая выплакаться. И неважно, что рубашка стала мокрой и что Кас неловко за него цеплялся. Это было даже приятно и казалось естественным. Всё это время он молчал, просто оставаясь рядом, пытаясь успокоить, поделиться силами. В какой-то момент они соскользнули на пол, усевшись рядом, прижимаясь друг к другу, и Дин опустил голову на плечо Каса. — Это не твоя вина, — тихо повторил он. — Иногда такое случается. Иногда люди умирают. — Дин был уверен, что Кас сделал всё возможное, чтобы спасти пациента. — Успокойся, Кас. Всё нормально. Никто на тебя не злится. — Может, вдова, но тут ничего не попишешь. — Ты сделал свою работу. Это просто судьба, тут ничего нельзя было сделать. — Хотя Кас верил в бога и рай и был одним из лучших врачей в своей больнице. — Ну да… — тихо и неуверенно ответил Кас. Кастиэль не был до конца убеждён, но надеялся, что завтра всё предстанет в лучшем свете. Он понятия не имел, сможет ли с этим полностью смириться, но искренне этого хотел. — Хочется чего-нибудь медового, — пробормотал он. Дин осторожно приподнял голову Каса за подбородок. — Сегодня погрустишь, а завтра снова вернёшься в колею, ладно? — Конечно, терять пациента во время операции тяжело, но Кас уж точно его не убивал. — Когда починят лифт, поедем вниз. Пропустим сеанс и пойдём поесть пирогов. — Пироги точно лучше копания в прошлом. Неизвестно ещё было, что Бальтазар придумал на этот раз. Дин не хотел говорить ни об аварии, ни о других темах, которые интересовали Бальтазара. Хотя их уже осталось не так и много. — Мне остаться сегодня на ночь? — Последние три ночи он провёл в мастерской, но сегодня это казалось странным. Он хотел быть рядом с Касом, не хотел оставлять его одного, наедине с терзавшими его чувствами. — Да, пожалуйста… — ответил Кастиэль, прижимаясь к Дину. Забыв о том, где и почему они находятся, он крепко вцепился в мужа, закрыл глаза и попытался успокоиться — хотя ему уже стало лучше, угрызения совести и слабость никуда не делись. Дин тихо рассмеялся. — Будет тебе что-то медовое. — Если мёд сделает Каса счастливым, значит, так тому и быть. Ещё какое-то время они продолжали сидеть на полу, ничем по сути не занимаясь, но Дина это не раздражало. Он крепко прижимал к себе Каса, поглаживая по спине и щекоча макушкой его щёку. — Успокойся немного, а там посмотрим. — Может, Бальтазар их просто отпустит, увидев, в каком Кас состоянии. — Оставим твою машину тут и поедем на моей. Не хочу, чтобы ты садился за руль. — Ещё не хватало, чтобы Кас угодил в аварию и Дину снова пришлось мчаться в больницу к любимому человеку. Кастиэль слабо улыбнулся. Да, это всего лишь мёд, но мёд бодрил его, как Дина — пироги. Да, их двоих было легко порадовать. А сейчас Кастиэлю нужна была такая маленькая радость! Он прижался к Дину, закрыл глаза и стал наслаждаться его близостью и успокаивающими поглаживаниями. О ссоре он давно забыл: сама её причина была такой нелепой, что не стоила и обсуждения. — Я и сам бы предпочёл поехать с тобой… Когда Кас успокоился, Дин поднялся и снова нажал кнопку, чтобы узнать, сколько ещё ждать. Какое-то время ответа не было, но после лёгких потрескиваний им сообщили, что осталось несколько минут. Дин опустился рядом с Касом на колени, взял его за руки и помог подняться. На самом деле ему немного хотелось остаться на полу и помочь Касу прийти в себя. Иначе он не смирился бы с задержкой в починке так легко. — Иди сюда, — он снова обнял Каса, нежно коснулся его губ своими и сцеловал слёзы. Наконец лифт и правда тронулся с места. Приобнимая Каса за плечи, Дин поднял свою куртку и поднялся; ему было абсолютно наплевать на Бальтазара, встречающего их в дверях. — Слава богу, я уже подумал, что-то случилось. Вы в порядке? Дин кивнул. — Ничего, если мы сегодня пропустим сеанс? — спросил он, ещё ближе прижимая Каса. Смотрел он, однако, Бальтазару прямо в глаза. Ему совсем не хотелось разговаривать; он хотел провести вечер с Касом. — Ну, не сказать, что вы так выглядите, будто… разговор не помешал бы. И помог бы продвинуться. Так что… позаботься о муже, Дин. Тогда увидимся завтра. Договорились? — Вполне, — Дин кивнул и повёл Каса к лестнице. Не то чтобы он теперь зарёкся ездить на лифте: просто сейчас предпочёл спуститься ногами. Двумя этажами ниже он остановился и снова взглянул на Каса. У того покраснели и чуть припухли глаза, выглядел он ещё более измотанным. — Ох, дружище, — пробормотал Дин, — пироги возьмём домой, устроимся на диване. — Кас сможет переодеться в удобное и поплакать, если захочет. Дин был рад, что оказался рядом, когда Кас впервые потерял пациента на операции. Что они ещё были вместе, ещё не развелись, что он мог позаботиться о муже. Снова коснувшись его щеки, Дин нежно поцеловал Каса и улыбнулся ему уголком губ. Он не знал, через что сейчас проходил Кас. Обняв его за плечи, Дин снова повёл Каса вниз, усадил в машину и, вздохнув, занял водительское место. — Бальтазар точно удивится, увидев, что твоя машина простояла на парковке всю ночь, — ухмыльнулся он, рассчитывая немного разрядить обстановку, но собственные слова показались ему неуместными. Слишком рано — как всегда. — Так в какую пекарню заедем? Или я могу выбрать? — Он посмотрел на Каса. — Или просто… проедемся? — Дин не был уверен насчёт того, что стоит делать. Он завёл машину и тронулся с места, одну руку держа на руле, а пальцы другой переплетя с пальцами Каса и не отпуская. Кастиэль был рад, что они спускаются по лестнице; он не боялся снова застрять, но с учётом провальной операции это было бы уже слишком. Ещё он был рад, что Дин рядом — что он хочет быть рядом. Он не был готов остаться один, даже если бы с ним была Пайпер. Выйдя из здания и вдохнув свежий воздух, Кастиэль попытался расслабиться. — Мы можем посмотреть «Рапунцель»? — Она всегда его подбадривала; а если в придачу будут пироги и мёд, то будет совсем хорошо. По пути домой Дин забежал в пекарню; за исключением этого Кастиэль весь вечер жался к Дину. Он немного расстроился, когда, посмотрев «Рапунцель» трижды, они всё же включили что-то другое. Зато и ночь они тоже провели вместе. На следующий день Кастиэлю стало лучше. Дин привёз его на парковку у офиса Бальтазара, чтобы тот мог пересесть в свою машину и поехать на работу — пришлось только раз десять пообещать быть осторожным. К счастью, этот рабочий день выдался относительно неплохим — и никто не упрекнул его за вчерашнее. После работы он поехал на сеанс. Он чувствовал себя неуверенно, потому что не хотел говорить о том, что случилось вчера. Вздохнув, он вышел из машины и направился к лестнице. В больнице он тоже весь день избегал лифта. Бальтазар встретил его и, конечно же, сразу спросил, как он и всё ли в порядке. Кастиэль ответил коротко, сел на диван и стал ждать Дина. Бальтазар казался недовольным тем, что он снова пришёл один, но, к счастью, не стал устраивать ему личного допроса. Кас всё ещё выглядел плохо. Дину сразу же захотелось его обнять. — Привет, Кас, — улыбнулся он, садясь. — Как вы оба? — тут же встрял Бальтазар. — Да чудесно. — Что за бестолковый вопрос! Кас ведь страдал, а значит, страдал и Дин. Как могло быть иначе? — Мы уже вспомнили ваше знакомство, первое свидание, выпускной, первый секс, помолвку, экзамены и аварию. Пришло время поговорить о вашей свадьбе. Расскажите мне о ней. Во всех подробностях! — Бальтазар расслабленно откинулся назад: сегодня он предпочёл кресло мячу.