Супружеская терапия

Дин не знал, как долго они провалялись на мягкой травке. Но в какой-то момент начало становиться холоднее и темнее; впрочем, даже тогда у них не было сил оторваться друг от друга. Можно было дождаться вечера, когда вокруг зажглись бы огоньки костров и ярких окон, но Дину хотелось вернуться в дом. Где они с Касом остались бы наедине. Он поднялся, помог встать Касу и тут же снова его поцеловал. Трудно сказать, как им удалось добраться до дома, если они никак не могли оторваться от губ друг друга и постоянно останавливались, чтобы полностью насладиться поцелуями. Обратная дорога показалась Дину вдвое дольше, но его это вполне устраивало. Наконец Дин открыл дверь домика, пропустил Каса вперёд и вошёл сам. Мельком подумал, не разжечь ли камин, но было лето и стало бы слишком жарко. — Надо будет вернуться сюда зимой. — И вот тогда слушать потрескивание поленьев в камине. Обниматься, ласкать друг друга, заниматься сексом. Да уж, выдавались выходные, за которые они ни разу не покидали домик и даже не пытались хотя бы часть времени провести в одежде. Кастиэль проследовал за Дином в кухню и облизнул чувствительные губы. — Это точно, — согласился он. Это место нравилось ему зимой. Можно было лепить снеговиков, играть в снежки, делать снежных ангелов — и не менее приятные занятия находились в самом доме. Можно было лежать на ковре у камина, засыпать в обнимку — или заниматься сексом. Да, Кастиэль точно не имел ничего против зимней поездки за город на выходные. Дин спрятал пирог и изучил содержимое холодильника. Никакой доставки поблизости не существовало, но он нашёл, из чего приготовить обед. Разложив продукты, он бросил взгляд на губы Каса, покрасневшие и припухшие, чувствительные и прекрасные. — Я готовлю, а ты накрываешь на стол. Потом пороемся в сумках и посмотрим, что Сэм с Гейбом нам сложили. — Хорошо бы не просто пять сортов смазки. Презервативами они уже не пользовались — перестали спустя несколько лет отношений. Но Дин не удивился бы, если в сумке Каса были лишь смазка, какие-нибудь игрушки и пара сменных трусов. От Габриэля всего можно было ожидать. Может, он уронил в сумку леденец, а сейчас безуспешно разыскивал его по всему дому. Дин усмехнулся. Он не был крутым поваром, так что взялся за макароны с соусом и сыром: ничего особенного, зато вкусно. К счастью, Сэм догадался купить пива. Дин не знал, чего ждать от этого дня, но обнимашки на берегу полностью лишили его страха перед завтрашней годовщиной. Как бы то ни было, она обещала пройти хорошо. Кастиэль послушно начал накрывать на стол; справился он быстро, ведь их было всего двое. — Я рад, что Габриэль собирал мою сумку при мне… Хотя наверняка тот всё же улучил момент и подсунул что-то незаметно для Кастиэля. Что-то интимное; и хотя от мыслей о том, чтобы переспать с Дином, у Кастиэля в животе начинали порхать бабочки, всё же он боялся, что для этого ещё слишком рано. Впрочем, он не знал, как далеко зашли бы они вчера, если бы Пайпер не повредила лапку. Потом он подумал о том, что они давно не ели за одним столом. В иные моменты казалось, словно времени не существует, словно и не было последних двух лет. А порой казалось, что всё происходящее для них внове. Например, поесть здесь вдвоём. Они сели за стол под звуки вечернего леса за окном и принялись за еду. Для поддержания гармонии разговоры были не нужны; Дин ел молча, но постоянно поглядывал на мужа, улыбался и снова уходил в свои мысли. Они уже начали строить планы на будущее, уже говорили о своих отношениях и браке в настоящем времени, и сейчас ничто не указывало на то, что они хотят развестись. На это не было ни намёка. Дин всегда ел быстрее остальных и сейчас тоже справился быстрее Каса, но остался сидеть и просто расслабился. Он не хотел уходить; у них с Касом было ещё много времени, и, к счастью, сейчас помешать им не могло ничто. Потом он отнёс посуду на кухню и составил в раковину; мыть её он не любил, и обычно этим занимался Кас. Из-за этого они никогда не ругались. — Пойдём, — сказал он Касу, сел на диван и стал рыться в своей сумке. Сэм оказался хорошим братом: там была одежда, ружьё, нож, смазка (явно подарок от Габриэля) и фото в рамке. Дин вынул его; это была фотография со свадьбы. — Что это Сэму пришло в голову? — он повернулся, показывая её Касу. Снимок был сделан не собственно во время свадьбы, а позже, потому что фотограф — Бенни — настаивал, что фотографий ещё не достаточно. На снимке они смотрели друг на друга, стоя перед гостиничкой, и выгледели одновременно очень уставшими и очень счастливыми. — Это утро после свадьбы, — вспомнил Дин. В целом его воспоминания о тех днях были размытыми, потому что он всё время смотрел на Каса и ни на кого другого особенно внимания не обращал. Положив фото на диван между ними, Дин вернулся к сумке. Кастиэль с улыбкой посмотрел на фото, вспоминая, как дулся и больше обычного вешался на Дина после того, как Сэм силой вытащил их из постели. — Да, знаю… Сэм ещё не разрешил мне надеть плащ. Я его только ради тебя тогда не убил. — То, что им не дали понежиться в постели, — уже повод для убийства, но ещё и не дать надеть плащ? Сэм точно испытывал удачу. Дин нашёл в сумке записку от Сэма. Она гласила: «Годовщина! Завтра!». Её он Касу показывать не стал. Снова поставив сумку на пол, Дин заглянул Касу в глаза. — Что подсунул Габриэль? Ну же, я ведь его знаю. — Я не очень-то хочу это знать… — признался Кастиэль, но всё же поставил сумку на диван между собой и Дином, расстегнул и заглянул внутрь. К счастью, там была только одежда… да… или всё же нет. Он с раздражением обнаружил прозрачные трусы, которые определённо ему не принадлежали. И это было ещё не всё: нитка бусин поначалу показалась ему обычными для Габриэля конфетками, но на деле это были съедобные мужские трусы. — Ох, Гейб… Серьёзно? — пробормотал он, покраснев. Габриэль что — думал, что они все выходные будут трахаться напропалую? В сумке обнаружились также наручники, кольцо для члена и странноватое на вид дилдо, но это его уже не удивляло. Но даже если бы они с Дином занялись сексом, это всё им бы не понадобилось. — Когда он успел это всё сюда засунуть? — Что за чёрт? — Дин не сдержал смеха. — Для сведения: эти шарики мы есть не будем, а остальное… — Дин не был уверен, заинтересовало ли его что-нибудь. Он не знал даже, хочет ли сейчас секса с Касом. Он боялся что-нибудь испортить: пусть всё вроде бы возвращалось на круги своя, положение казалось ему слишком шатким, чтобы рисковать. Кастиэль покачал головой. Конечно, Дин только посмеялся. У них с Габриэлем было похожее чувство юмора. Но порой его брат был просто… невыносим. Он бросил взгляд на упомянутые Дином «шарики» съедобных трусов. — Это в духе Габриэля… — Даже если бы тот не был настроен для секса, он был бы явно не прочь перекусить чем-то подобным. Кастиэль перевёл взгляд на наручники. — Ну… они нам вряд ли пригодятся. — Уж на этих выходных точно. Хотя в них было что-то привлекательное, может быть, они могли подарить им пару новых воспоминаний. Это можно было бы и обсудить, но в их стиле было бы воспользоваться скорее галстуком или чем-то ещё, не требующим ключа. Ключи так легко теряются… Он посмотрел на пять тюбиков смазки. — И зачем столько разных вкусов? В этом же нет никакого смысла. — Клубничная… тропическая… Серьёзно? Зачем вообще… О! Бывает медовая?! — Кас, дай её сюда, — Дин отобрал тюбик, на который Кас заворожённо уставился. — О чём Габриэль вообще думал? Что мы тут пройдёмся по позам из Камасутры? — Точно нет. По крайней мере, не сейчас. — Эй! — встрепенулся Кастиэль. — Отдай, я могу добавить её в свою коллекцию! А о чём он там думал, я знать не хочу… Дин забрал у Каса всю сумку, поставил её на пол и потянулся обнять мужа. В том числе ради того, чтобы сдержаться и не убежать на кухню за пирогом. — Нет, Кас, никакой медовой смазки на полке. Мы же не в борделе живём. — Дин не ханжа, но всему есть границы. И чёртовой медовой смазке в их спальне не место. Чего доброго, она ещё будет интересовать Каса больше, чем он. Ух, об этом лучше и не думать. — Но… но… — начал было Кастиэль, но в итоге сдался и проворчал себе под нос, что ещё достанет эту смазку и поставит на полку ко всему остальному. Только собственно мёд хранился не на этой полке, а, конечно, на кухне, потому что Кастиэль его ел… Если только это не был особенный мёд, к которому он не прикасался! Надо будет спросить Габриэля, где он нашёл эту смазку! Над камином висел телевизор, но Дин не горел желанием его включать. Он осмотрелся. Фотографии — не очень много. Родители; он, Сэм и родители; они с Касом; ещё пара фото. Мэри с Джоном проводили здесь много времени. Они были страстными охотниками, так что нечего было удивляться огромной коллекции ружей на стене. Дин поцеловал Каса в макушку. — Пойдём спать? — Они не то чтобы уже прожили насыщенный день, но Дин истосковался по возможности засыпать в объятиях Каса. Последние дни выдались ужасными, но это лишь напомнило ему о том, что на самом деле важно в жизни и чего ему недоставало. — Да, пойдём. Дин поднялся, притянул Каса к себе и заглянул в его синие глаза. Его взгляд был таким же пристальным и нежным, как два года назад, а он чувствовал себя таким же влюблённым, как в те счастливые годы. И Кас был единственным, на кого он когда-либо так смотрел. Дин больше не мог скрывать от себя и остальных, что сейчас заново влюбляется. Кастиэль ответил ему таким же пристальным взглядом, потянулся коснуться щеки Дина, нежно провёл по ней ладонью и коротко поцеловал в уголок губ. Взяв Дина за руку, он повёл его за собой в спальню; он совсем не устал, но никогда не мог отказаться от объятий… Раздевшись, Дин лёг на большую свежезастеленную кровать. Кас вскоре к нему присоединился, сразу же прижался к нему и начал легко поглаживать по спине, плечам и рукам. Дин тут же ощутил прилив нежности, покоя и любви; Кас был единственным, кто мог так на него повлиять. Они уже полжизни пробыли вместе, но всё никак не могли насытиться друг другом. Дин никогда не задумывался о большой любви или любви вообще, но каким-то образом ему повезло прожить одиннадцать лет в браке с любовью своей жизни. Он был рад, что им пришлось согласиться на терапию из-за отказов адвокатов попытаться обойти это решение суда (а Дин обсуждал это со многими адвокатами). Иначе бы они сейчас не лежали здесь в обнимку — в охотничьем домике посреди леса, совершенно счастливые. Да, обниматься было лучше всего в постели. Даже такую простую вещь Дин осознал только с течением времени. Кас никогда не обижался и не выражал нетерпения, если Дин начинал ёрзать или уставал обниматься. И Дин учился быть лучше благодаря Касу и с его помощью. За окном уже стемнело, и свет проникал в комнату только от фонарей на крыльце и от далёких огоньков других домиков в лесу. — Наверное, нужно будет поблагодарить Сэма с Гейбом за то, что они нас сюда отправили. — Купить Габриэлю съедобные трусы? Он бы точно обрадовался, подумал Кастиэль. Хотя Сэм, если бы при этом присутствовал, явно смутился бы. Так всё-таки были ли они парой? Они так и не обмолвились об этом ни словом. Если были, то и для них можно придумать что-то вроде такой поездки на выходные. Сейчас было так хорошо расслабиться в кровати, забыв обо всех заботах, о том, сколько всего нужно сделать завтра, что может произойти… Можно просто обниматься и разговаривать, быть рядом… И это было чудесно. И это было иначе, чем если бы они лежали так у себя дома, в привычной обстановке. Может, это даже ещё больше их сблизило. И притом они не думали о сексе; с этим, как они уже сообщили Бальтазару, проблем у них никогда не возникало. — Как ты думаешь, — тихо спросил Дин, — мы действительно чуть не расстались только из-за работы? Или было что-то ещё? — Что-то, о чём они ещё не говорили. — У меня других причин не было, — ответил Кастиэль. — Я только… думал, что делаю тебя несчастным. Что торможу тебя, не давая достичь чего-то большего… И в этом была виновата работа. Мы оба сосредоточились на ней, перестали по-настоящему разговаривать… — Ты не делал меня несчастным, Кас. И ты же не заставлял меня оставаться рядом. Я не хотел… не хочу быть ни с кем, кроме тебя. Всегда был только ты — и всегда будешь. — Никто и близко не мог бы стать для Дина настолько же ценен, как Кас. — И я не хочу ничего без тебя достигать. Я только спрашиваю себя… как после всего, через что мы прошли, мы дошли до такого? Помнишь, как ты уставал во время сессий и почти не спал? Мы ведь и тогда, бывало, почти не виделись, если ты безвылазно торчал в библиотеке. — Что изменилось? Или когда Кас начал работать в больнице; тогда он тоже почти не бывал дома, но у них не было и мысли о расставании. — Ты тоже никогда не делал меня несчастным, Дин, — заметил Кастиэль, зная, что Дина тревожат те же мысли. Из-за этого они спорили уже не раз. — И ты тоже остаёшься для меня единственным — и никто не смог бы сделать меня таким счастливым, как ты. Дин был для него всем. И это не могло измениться. Ничто и никто не могло бы занять его места, даже отчасти. Оба это чувствовали, и, наверное, им стоило почаще говорить об этом. Возможно, тогда всё было бы немного лучше. Кто знает, может, это уберегло бы их отношения от кризиса. — Не знаю, что изменилось. Может, дело в стрессе? Ты много работал, но находил время на дом… Когда я приходил со смены, чаще всего еда была уже готова, ты продолжал обо мне заботиться, выражать поддержку. А когда у тебя были проблемы… я всегда был рядом, бросив всё остальное. А когда я стал заведующим, а ты — владельцем мастерской, мы полностью погрузились в работу, перестали оглядываться друг на друга… и не видели причин друг друга поддерживать. — Просто нельзя было переставать разговаривать друг с другом. — Но это происходило так постепенно, что они заметили, что случилось, только когда стало уже слишком поздно. — Мы просто не замечали проблему, думая, что со всем справляемся. Дин провёл рукой по тёмным волосам Каса, раздумывая над его словами. Работа… Из-за чёртовой работы они чуть не развелись. Из-за проблем, которые можно было решить так легко. Если бы Дин понимал, что происходит, то никогда не отказался бы от Каса ради работы — и он знал, что Кас тоже выбрал бы его. — Знаю, что это некстати, но, когда я заходил к тебе на работу, а ты был в белом халате… ох, Кас, как же горячо ты в нём выглядишь! — Будь они в мультике, у Дина выскакивали бы глаза из орбит. А помимо этого в такие моменты Дин очень гордился тем, что Кас — его муж. Дин понял, что, вернувшись, серьёзно поговорит с Бобби и Бенни. Он больше не хотел управлять мастерской и собирался избавиться от части вклада, чтобы иметь больше времени. Времени на Каса, на брак, на то, что делало его по-настоящему счастливым. Дин поцеловал Каса в лоб и притянул его поближе: каждый сантиметр между ними был лишним сантиметром. — Тебя заводит мой халат? — фыркнул Кастиэль. — Хм… может, я буду чаще надевать его дома… или когда буду приходить к тебе на работу? — Только там придётся быть поосторожнее. — И… я тоже считаю, что во время работы ты выглядишь горячо… Он всегда охотно наблюдал за работой Дина, особенно когда тот был с обнажённым торсом, потный, в масле… да, выглядело горячо, а на комментарии Бенни Кастиэль просто не обращал внимания. — Конечно, заводит. И поначалу я ужасно ревновал, потому что Мэг всегда выглядела так, будто в любой момент готова уложить тебя на любую горизонтальную поверхность… и не только она, был ещё один парень, не знаю, как его звали. Ты был такой горячий и уверенный в себе… — О, и это Дин ещё только начал. — И конечно, на работе я выгляжу горячо! Откуда, по-твоему, берутся все эти чаевые? — ухмыльнулся Дин, поигрывая бровями, и поцеловал Каса. Не было секретом, что зачастую женщины заглядывали в мастерскую, именно чтобы на него полюбоваться. Но Дин ограничивался лёгким ответным флиртом. У него и в мыслях никогда не было изменить Касу. Даже когда они ещё не были женаты.