Супружеская терапия

— Что — я и Мэг? Тут вообще не о чем беспокоиться. По-моему, Люцифер больше в её вкусе, — заметил Кастиэль. Мэг была его лучшей подругой, и иногда выдавались дни, когда он попросту без неё бы не выжил. Но с тех пор как она познакомилась с Люцифером, она буквально садилась ему на уши всякий раз, как всплывало его имя. Поначалу это раздражало, но со временем стало просто забавным. — И что за парень? — Он неуверенно облизнул губы, отгоняя образы, о которых никогда не заговорил бы вслух — разве что с Габриэлем. Мотнув головой, он снова сосредоточился на Дине. — Ну такой… Как же его звали? — Дин пытался вспомнить, но никак не мог. — Да ладно, неважно. — Если бы Кас завёл интрижку, Дин точно бы это знал, тут он был уверен. — Эм… — Кастиэль точно знал, о ком говорит Дин, и, конечно, помнил имя, но ощутил прилив облегчения, когда тот отмахнулся от этой темы. Он не знал, что Дин заметил — он ведь и сам не замечал… Ему стало немного нехорошо, но он улыбнулся: — Ты для меня единственный, Дин, и так будет всегда… — А о той истории с Коулом нечего было и вспоминать. Ничего же и не случалось, правда? По крайней мере, секса не было… Пожалуй, всё же нужно было рассказать Дину, но не сейчас, когда у них всё только начало налаживаться. Момент был неподходящий… — …и я думал, что чаевые ты получаешь за хорошую работу. Мне стоит ревновать? — Неа. Не стоит, не стоило и не будет стоить. Есть только ты, Кас, и так было со дня нашей встречи. Я никогда не был ни с кем другим, даже в два последних года. — Хотя возможности у него были. Каким-то образом об их разводе поползли слухи. Такой город. Но за все годы их отношений Дин ни разу не изменил Касу; даже в моменты кризиса вроде аварии Сэма, пожара или сессий. Раздался раскат грома, и Кастиэль испуганно прижался к Дину. — Мы начали говорить о том, что не беспокоились, потому что думали, что со всем справляемся, — напомнил он. Они просто были счастливы и не задумывались о том, что это может закончиться. Кастиэль, прикрывший было глаза, чтобы наслаждаться поглаживаниями, снова открыл их и поднял на Дина позабавленный взгляд. — Хочешь сказать, что если бы у нас было больше проблем в отношениях, то мы бы их давно решили? — Дин тоже выглядел позабавленным — но и потрясённым. Но они и правда через столькое прошли, что Кас был прав: будь у них серьёзные проблемы, они бы их решили, как и всегда. А им попросту было нужно больше времени друг для друга. — Ну да… — Кастиэль водил кончиками пальцев по груди Дина. — Скорее всего. Часто же говорят, что ссоры и проблемы — неотъемлемая часть отношений, часто их фундамент. Мне нравится, что мы не ссоримся, а только обнимаемся. — Он любил эту гармонию и знал, что Дин тоже. — Но, возможно, нам помогло бы иногда спорить. Звучало, конечно, совершенно глупо, но Кастиэль надеялся, что Дин поймёт, что он имеет в виду. Да, во время последней ссоры они просто несколько дней обиженно друг с другом не разговаривали, но обычно это затягивалось разве что на пару часов, а потом они снова мирились и улаживали дело. — Да у нас это никогда не получилось. Нам понадобился один свихнувшийся на «Титанике» псих, чтобы показать, что мы всё ещё любим друг друга. Чтобы они начали говорить друг с другом. Говорить о своих проблемах, мыслях и тревогах. Большой шаг вперёд; Дин посмотрел на часы на тумбочке Каса: когда они начинали разговаривать, время всегда летело незаметно, и сейчас до полуночи оставалась всего пара часов. — Бальтазар и правда странный, — согласился Кастиэль. — Но он хорошо делает свою работу, пусть и… необычным способом. По крайней мере он был вполне уверен, что остальные психотерапевты работают иначе. Но именно это и делало Бальтазара особенным, и, может быть, в их случае это оказалось к лучшему? Как бы там ни было, им он помог. — Я всегда буду тебя поддерживать и защищать, — сказал Дин; как бы ни сложилась его жизнь, даже если бы они разошлись, это был Кас. Его Кас. — А сейчас мне только понадобится какое-то время, чтобы перестроиться. Я никогда не оставлю тебя одного. Я буду бороться. — Дин принимал всю вину на себя. В его глазах так и было. У Каса была ответственная работа, он спасал жизни, а вот у Дина стресса точно было меньше, а возможностей высвободить время и силы — больше. — Мне так жаль, Кас. Жаль, что я не начал бороться за тебя и наш брак раньше. Что не стал спорить, когда ты заговорил о разводе. — Я тоже всегда буду тебя поддерживать, Дин, что бы ни случилось, — тихо ответил Кастиэль. Оба умели и брать, и отдавать, взаимно заботиться друг о друге. — И не говори так, Дин. Не ты один виноват в том, что оба мы не боролись за наш брак. Я должен просить прощения точно так же, как и ты. — Нет, ты вообще ни в чём не виноват, Кас, и я не вижу смысла продолжать этот разговор… Хотя, может, мы хотим поругаться? — Нет, всё-таки лучше не надо. Кас не любит ссор. Он предпочитал рассказывать о пчёлах или ещё каких-нибудь насекомых. Или о том, почему нельзя испытывать косметику на обезьянах. — Да уж, работу Бальтазар и правда проделал неплохую… У него были свои сдвиги, но висевшие на стене дипломы выглядели настоящими… Дин притянул Каса к себе, прижавшись к нему со спины, и уткнулся носом в его мягкие волосы. Чем хорошо было с ним обниматься, так это тем, что, как бы Дин ни лёг, Кас всегда идеально подстраивался под него. Ничего не мешало, не было никакой неловкости или неудобства; Кас совершенным образом вписывался в его объятия без долгой возни и ёрзаний. Даже во сне всё было идеально. Это была почти мистика. Другим парам приходилось прилаживаться друг к другу, а Дин с Касом просто были половинками единого целого. Дин снова посмотрел на часы: ещё час до полуночи и до их годовщины. Может, пора всё-таки засыпать? Дин ведь и не знал, что сказать Касу и вообще реагировать ли как-то на то, что на часах возникнут четыре нуля. — Ах, Дин… — вздохнул Кастиэль. — Мы оба виноваты, и я тоже не намереваюсь продолжать этот спор, — решительно заявил он. Спорить он не любил — обычно пытался сменить тему, и Дин к этому уже привык, хотя другие порой странно на него смотрели, когда он вдруг начинал распространяться о испытании косметики на обезьянах. — Может, нам как-то поблагодарить Бальтазара? Подарить ему что-нибудь, связанное с «Титаником»… хотя такого добра у него и так хватает. — Неа. Слишком загордится, если поймёт, что мы снова счастливы… или на пути к этому. Ничего ему покупать не будем и приходить на сеансы вместе не будем тоже. — Это было его последнее слово. У Бальтазара и так было слишком большое эго, чтобы ещё и тешить его корзинкой с вином, сыром и равиоли. — Я устал… — зевнул Кас, пряча лицо в подушку. На часы он внимания не обращал. — Тогда спи… уже поздно. — Дин коротко поцеловал Каса в затылок. За последние часы они проговорили о своих проблемах больше, чем в последние пару лет. Удивительно. Вскоре Кас уснул, и, убедившись в этом, Дин чуть отстранился и всмотрелся в его лицо. Кас был невероятно красив. Он выглядел расслабленным, полузарывшись лицом в подушку и закрыв глаза, а его чёрные волосы спутались. Вжавшись в подушку, он медленно равномерно дышал. Дин снова посмотрел на часы: 23:59. Он перевёл взгляд на спящего Каса. Его левая ладонь была под подушкой, и Дин отчасти пожалел, что не может увидеть кольцо. Кас чуть пошевелился, и Дин с улыбкой наклонился к нему и легко поцеловал в губы. — Я люблю тебя, ангел, — тихо шепнул он и коснулся лбом его лба. 00:01 на часах; впервые за два года он назвал Каса ангелом, пусть даже тот и не услышал. Он снова лёг и прижался к Касу. Одиннадцать лет брака. Семнадцать лет вместе. И Дин был бы счастлив, останься они друг с другом до конца своих дней. Так он и уснул, крепко обнимая Каса и впервые за многие недели не видя кошмаров. Ночь прошла быстро. Кастиэль спал до упора, а когда проснулся, солнечные лучи уже пробивались под шторами, оставляя светлые полосы на полу. Зевнув, Кастиэль зарылся лицом в грудь Дина, пару минут полежал так, тесно прижавшись к нему, тепло подумал о вчерашнем дне и улыбнулся. Как же хорошо было проспать всю ночь вдвоём, совсем как когда-то. Они точно сближались всё больше. Открыв глаза, он посмотрел на обручальное кольцо на пальце Дина, осторожно потянулся к нему и чуть повернул. Что бы ни случилось, он хотел, чтобы оно осталось там навсегда, как и его собственное — на его пальце. Он переплёл их руки так, чтобы кольца соприкасались и решил, что вставать было бы глупо. По утрам он в любом случае был ограниченно дееспособен, особенно в дни, когда не было никаких дел и можно было просто валяться в постели, наслаждаясь объятиями. Когда Дин проснулся, Кас всё ещё лежал в его объятиях, и это было лучшее, что случилось за все выходные. — Эй… — пробормотал он тихо и подался вперёд, целуя. Их пальцы были переплетены, что было привычно; Дин часто просыпался и видел такую картину. Он ещё раз поцеловал Каса, на этот раз чуть бодрее. Кастиэль сонно открыл глаза и поднял взгляд на Дина, устало улыбнулся и ответил на поцелуй. Вздохнув, он крепче сжал его ладонь, наслаждаясь ощущением его руки в своей, переплетённых пальцев, ощущением тепла лежащего рядом Дина — просто ощущениями. Он ещё чувствовал себя усталым, но всё равно ответил на новый поцелуй, зная, что на него не будут обижаться из-за того, как тяжело ему проснуться. Дин знал, какой он по утрам. Что нужно было сказать? Что сделать? Дин не знал и волновался, пусть и понимал, что Кас ничего особенного не ждёт. — Ты лежи, а я сделаю кофе. — По крайней мере, это было хорошее начало. Их первая годовщина сильно отличалась от этой. Может, потому, что была первой, может, потому что они весь день были у себя дома (и почти всё время спали). Так было часто. И к концу дня они насыщались друг другом. Дин снова поцеловал Каса, высвободил ладонь и отправился на кухню. Было не так уж поздно: солнце только поднялось, а роса ещё покрывала листья и траву перед домом. — Хмм… — выдохнул Кастиэль, услышав про кофе. Повернувшись на спину, он улыбнулся в ещё один поцелуй. Его повеселила мысль о том, что они оба тяжело просыпаются, но в 99% случаев именно Дин встаёт и делает кофе для обоих. Кастиэль уютно устроился в обнимку с подушкой и одеялом, закрыл глаза и отдался спокойствию и умиротворённости момента. Да, он вполне мог провести так весь день. Он вспомнил их первую годовщину: они просто пробыли весь день в постели… хотя нельзя сказать, что просто валялись. Впрочем, в то время они вообще часто занимались сексом, не теряя влечения друг к другу. Оно ушло на задний план только в последние два-три года. Но раньше всё было хорошо… и в постели, и вне её. Оглянувшись на прикрытую дверь спальни, Дин подошёл к холодильнику и вынул пирог. Вообще он брал его для себя, но подсознательно выбрал тот, на котором были изображены пчёлы. Это оказалось даже кстати, но Дин не хотел притворяться, что взял именно такой ради годовщины, хотя Кас, конечно, ему бы подыграл. Но Дину нужен был настоящий подарок. Взяв поднос с пирогом и двумя чашками кофе, он вернулся в спальню; Кас лежал в прежней позе, явно не в силах открыть глаза. — Привет, ангел… — Сердце Дина бешено заколотилось. Он не знал, как Кас отреагирует на эту реплику. Осторожно поставив поднос на тумбочку, он сел на кровать. Что сказать? Он впервые не подготовился к годовщине; обычно у него была возможность нагуглить хоть какой-нибудь подарок. Зевнув, Кас открыл глаза, сонно моргнул и посмотрел на Дина. Он не сразу осознал, что тот снова назвал его ангелом; удивлённый взгляд быстро сменился широкой тёплой улыбкой. Дин тихо засмеялся, качнул головой и снова пристроился к Касу. Не нужно было вставать, куда-то идти, что-то делать; можно было просто лежать. Он только устроился так, чтобы можно было пить кофе, а другой рукой обнял мужа. За окном уже было ясное утро, Кас лежал в его объятиях, тело окутало тёплое одеяло, а душу — умиротворение. Ничто не могло их потревожить. — Чем хочешь заняться? — Даже если они решат выйти из дома, то найдут чем заняться. Можно пойти на озеро, поплавать, полежать на солнце. В охоте Кас был не очень хорош, так что этот вариант, увы, отпадал. Один раз он уже дал Касу заряженное ружьё, и знал, что больше это не повторится… — Чем скажешь, тем и займёмся. — Даже если Кас захочет полазить по деревьям. Или бегать за пчёлами — Кас любил за ними наблюдать. Дин предпочитал более подвижные занятия, но сегодня, в их первую за три года настоящую годовщину, он хотел сделать Каса счастливым. Дин допил свой чёрный кофе, отставил чашку и наконец почувствовал, что проснулся. Хотя воздействие кофе обычно было недолгим, и он легко смог бы снова уснуть, если бы захотел. Ему всё ещё было неловко из-за того, что у него не было подарка для Каса. За столько лет мог бы и запомнить дату! Переведя взгляд на мужа, Дин не сдержал влюблённой улыбки. Кастиэль подтянулся на постели, устроившись полулёжа и прижавшись к Дину, и на удивление умудрился не свалиться при этом с постели. Обхватив ладонями свою чашку, он потягивал кофе и постепенно просыпался. Больше для счастья ему ничего не было нужно! Правда, он всё ещё чувствовал себя немного усталым, но так он чувствовал себя всегда… — Хм… хорошо бы ничем, — ответил он, зевнув. Пролентяйничать весь день и не чувствовать себя виноватым… Просто лежать в постели, обниматься с Дином, обмениваться с ним нежностями, посмотреть фильм-другой… Прекрасный спокойный день. Больше ему ничего не было нужно. Может, будь у него больше сил, он бы и захотел выбраться из кровати… — …хотя у озера всегда здорово, — добавил он, подумав. Вчера они так славно повалялись на травке, обжимаясь, как подростки! А ещё он бы с удовольствием понаблюдал за пчёлами, но знал, что Дин получит от этого мало удовольствия. Сам-то Кастиэль мог говорить об этих крохах сутки напролёт. — И можно поплавать, раз уж мы вчера не свалились в воду, — сказал он, сползая всё ниже и утыкаясь лицом в шею Дина. — Но… но для этого придётся вставать. — А этого ему совершенно не хотелось. И они действительно провалялись в постели не один час. Ели пирог, обнимались и попросту бездельничали. Дин наслаждался каждой секундой, хотя о годовщине не заходило и речи. Всё же, как бы ни было приятно засыпать в объятиях друг друга, ему хотелось встать и чем-нибудь заняться. Потом они сложили в сумку плед, полотенца и кое-что по мелочи и пошли на озеро. Оно было большим, поэтому места там хватало; на другом берегу кто-то плавал, но им никто не мешал. Даже зайдя в воду, они не переставали целоваться, и Дин не мог не признать, что целовать повисшего на нём мокрого Каса просто потрясающе. Когда они не обжимались в воде, то делали это на траве, на берегу или на пирсе. Остаток дня они провели на озере, а на обратном пути сделали остановку, чтобы, устроившись на мягкой травке, понаблюдать за пчёлами. Идеальный день. Спокойный, полный гармонии и любви. Никаких упоминаний о разводе или расставании. К вечеру они вернулись в дом, и Дин наскоро принял душ, после чего пустил в ванную Каса, а сам отправился на кухню приготовить кое-что, что у него действительно получалось хорошо — бургеры. К ним — картошка фри, холодное пиво, красиво накрытый стол. Вечер намечался такой же идеальный, как и день. Расти у Дина руки откуда надо, он бы и цветов нарвал, но обычно они у него вырывались с корнем. Всё же он сходил и вернулся с единственным подсолнухом — для него уже и это было достижением. К сожалению, свадебного видео при них не было, но Дин нашёл нужные песни на телефоне, который заставил его купить Сэм. Он часто слушал их как фоновую музыку. Правда, о свадьбе они сегодня не заговаривали, даже не упоминали её, и Дин испытывал по этому поводу некоторое облегчение, но в то же время и тревогу. Дин успел всё к тому моменту, как Кас вышел из ванной, и, гордый собой, улыбнулся мужу. Они сели за стол, принялись за еду, и всё это время Дин гадал, должен ли что-то сказать.