Супружеская терапия

— Ты слишком много думаешь, — не без обиды произнёс Кастиэль, заметив выражение лица Дина, и потянулся погладить его по тыльной стороне кисти. — Это плохо? — обычно-то Дин особо не загружал голову, но сейчас ведь речь шла о жизненно важных решениях. О его браке и его будущем. Их будущем. Дин взял руку Каса, поднёс её к губам и поцеловал. — Кас, сегодня одиннадцать лет, как мы женаты. — Даже если он не был обязан это озвучивать, всё же ему показалось важным так поступить, чтобы лучше осознать произнесённое вслух. — Нет, конечно, нет… Но ты думаешь о чём-то не том. Кастиэль был вполне уверен, что мысли Дина вертятся вокруг их годовщины и отсутствующего подарка. Но он не нуждался в подарке — и даже в том, чтобы Дин помнил дату. Но с убеждённостью Дина он ничего поделать не мог. Всё же он улыбнулся, когда Дин коснулся его руки губами. — Одиннадцать лет… знаю, — радостно ответил он. Он неторопливо взялся за еду, но не сдержал вздоха, заметив, что Дин снова ушёл в свои мысли. Подавшись к нему, Кастиэль заглянул в зелёные глаза. Он буквально видел переживания Дина насчёт того, какой он плохой муж — что было не так! Отложив бургер, Кастиэль поднялся и подошёл к Дину. — Одиннадцать лет, а у меня нет даже подарка, потому что я забыл. — Дин немного ненавидел себя за это; всё, чего он когда-либо хотел, — это сделать Каса счастливым, а в последние годы он с треском провалился. Он посмотрел на свадебное фото на комоде — вот оно действительно было сделано во время свадьбы. Оба были в костюмах и просто излучали сияние, тесно прижавшись друг к другу. Тогда он ещё мог сделать Каса счастливым, а сейчас… Он понятия не имел, как спасти эту годовщину. Завтра им возвращаться, а вместо получения удовольствия от поездки Дин думал только о том, что всё испортил. И как ему было всё исправить? Он не был большим романтиком или ценителем широких жестов, и хотя Кас тоже не мечтал о каких-то дорогих подарках или круизах, Дину всё равно было стыдно. Вздохнув, Дин попытался выбросить эти мысли из головы и просто порадоваться вечеру и возможности сблизиться с Касом. Как-никак день был приятный, и они провели его вместе. — Дин, пожалуйста… — Кастиэль сел на колени Дина и обнял его за плечи. — Прекрати это. Ты отличный муж, лучший. Ты же знаешь, что мне не нужен подарок, не нужен ещё с нашей первой годовщины, и за одиннадцать лет это не изменилось. Проведённый с тобой день — это лучший подарок, ясно? А если тебе так уж хочется что-то мне купить, то сделаешь это потом: завтра, послезавтра, когда угодно, хотя ты и не должен. Он провёл ладонью по щеке Дина, запустил пальцы в его волосы и наклонился поцеловать в губы. Дин не помнил, когда Кас последний раз садился к нему на колени, и растерянно на него уставился. Раньше такое случалось часто, но не в последние годы. Он тут же обнял Каса за талию, а когда тот потянулся его поцеловать, прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением пальцев, ласкающих его волосы, и теплом слов Каса. Стыд не то чтобы совсем исчез, но ушёл на второй план. Дин опустил голову на плечо Каса и прикрыл глаза. Притянув Каса к себе, он стал гладить его спину через рубашку. Он скучал по этому. По объятиям, по возможности не бояться показать свою слабость. Он одиннадцать лет забывал про годовщины, несмотря на напоминания, но Кас не злился. Дин покаянно мчался за каким-нибудь пчелиным подарком, а Каса это не обижало. Как-то Дин вообще вручил ему банку мёда из магазина, и тот просиял до ушей. Чем Дин заслужил такого мужа? — Пожалуйста, прекрати терзаться угрызениями совести, — добавил Кастиэль, запуская пальцы в его волосы и с улыбкой подаваясь ближе. Опустив лоб на голову Дина, он прикрыл глаза, продолжая успокаивающе поглаживать Дина по голове и спине, время от времени целуя его в макушку или в лоб. Снаружи завывал ветер, и в какой-то момент он достиг такой силы, что Дину на мгновение показалось, что с дома сорвёт крышу. Отстранившись, он поцеловал Каса и сказал: — Ешь уже. Остынет. — Раз уж он не приготовил подарка, то пусть Касу достанется хотя бы вкусный ужин. Чуть подтолкнув Каса к его стулу, Дин вернулся к еде, поглядывая то на мужа, то в окно. Пошёл дождь; погода была идеальная, чтобы остаться дома и, если настроение романтическое, обниматься или танцевать. — Люблю твои бургеры, Дин, — с восторгом сообщил Кастиэль. Они были вкуснее всего, что он когда-либо готовил или мог приготовить в будущем. — Все любят мои бургеры, ангел, — усмехнулся Дин и подался вперёд поцеловать Каса в лоб. Как их можно было не любить? Они были потрясающие. Кастиэль потянулся взять его за руку; он наслаждался возможностью коснуться Дина и поймать его пристальный взгляд. А ещё он, конечно, узнал песни, игравшие на телефоне Дина — песни с их свадьбы. Только пока ещё не было той, под которую они танцевали. — А потом… снова в кровать? — спросил он, покосившись на окно. Всё ещё шёл дождь и бушевал ветер, но это было ничего, пока не было грома и молнии… Но их следовало ожидать, и Кастиэль предпочёл бы быть в кровати вместе с Дином, за которого можно цепляться от страха. — Да. Ты иди, а я пока всё закрою. — Всё-таки они были в лесу, и хотя Дин сомневался, что что-то случится, лучше было перестраховаться. Закрыть окно; выключить телефон; запереть дверь; в спальне, переодевшись, наоборот — приоткрыть окно, чтобы впустить немного свежего воздуха, пахнущего дождём и лесом; теперь можно лечь в кровать и обнять Каса. Одно дело — слушать звуки дождя одному, и совсем другое — вместе с любимым человеком. Дин не особенно устал, но день был довольно насыщенный, и он был рад устроиться рядом с Касом в тёплой постели. Он уже чувствовал себя сонным; в последние пару лет он по большей части спал четыре-пять часов за ночь, а потом бежал на работу. Хобби у него не было, если не считать за таковое посиделки с Бенни или Бобби за пивом. Его глаза уже закрывались; он прижимал к себе Каса; всё было идеально. Они весь день бездельничали — спали, обнимались, обжимались. Губы до сих пор приятно ныли. Давно Дин не чувствовал себя подобным образом — и скучал по этому. — Сладких снов, ангел… — вздохнул он и прикрыл глаза. Дин не был уверен, что проспит долго и что сон будет достаточно глубоким. Его будил любой звук, казавшийся спящему мозгу странным или необычным, а они ведь были в лесу, полном таких звуков. Он продолжал водить кончиками пальцев по руке Каса, и его дыхание всё ещё не стало спокойным и ровным. К тому же он не знал, хочет ли Кас о чём-то поговорить: они вроде как хотели многое обсудить. — Спокойной ночи, Дин… — ответил Кас и ещё глубже зарылся в мужа лицом. Он поглаживал руку Дина, но всё медленнее и медленнее. — День был чудесный… — сквозь сон пробормотал он. — Чудесный. — И Дин надеялся, что не последний. Он поцеловал Каса в губы, в лоб, прижал к себе; и зачем было покупать такую огромную кровать? Они всё равно спали, прижавшись друг к другу. Вскоре Кас уснул — его пальцы крепче сжали руку мужа, — и Дин тоже позволил себе заснуть. В отличие от большинства людей, Кас во сне не расслаблялся, а, напротив, крепче хватался за него. Дин только улыбался. Впрочем, как спят другие, он и не знал. В последние годы кошмары к нему вернулись. В общем-то, с ними он боролся всю жизнь. Неясно было, откуда они взялись, но после того, как Сэм попал в аварию, а мама чуть не погибла в пожаре, стало хуже. Иногда кошмары его даже не будили: он вертелся, метался на постели, потел, иногда и кричал, но тем не менее не просыпался. Он не помнил точно, что ему снилось; смутные обрывки снов были о том, как он извивается на каких-то прутьях или верёвках, висит над чем-то горячим, но не может освободиться. Снова и снова он чувствовал боль, казавшуюся настоящей, и так крепко стискивал простыни, что костяшки пальцев белели. Бывало, во сне он плакал или стонал от боли, но проснуться не мог всё равно. И он это ненавидел — ненавидел моменты, в которые кошмар казался реальностью. Он терял границу между сном и явью, и боль казалась настоящей. Вот и сегодня: дождь, бушующий за окном ветер, спящий рядом Кас — всё это исчезло из его жизни, и остался только кошмар. Говорят, во сне умереть невозможно, но в конце кошмара Дин обычно умирал — и только тогда просыпался. Кастиэль проснулся сразу же, как только Дин начал ворочаться; до стонов или криков дело ещё не дошло. Еле продрав глаза, он вдруг понял, что происходит, мгновенно стряхнул с себя сон и сел. — Дин… — тихо позвал он, успокаивающе опустив руки на плечи мужа. — Дин… Дин! Эй! —Кастиэль мягко толкнул его и осторожно погладил по волосам. — Дин… Ты должен проснуться… Дин! Кастиэль откинул одеяло, которое Дин и так уже наполовину сбросил, начав метаться на постели, и продолжил осторожно тормошить его и звать по имени; каким бы жестоким ни был кошмар, Кастиэль никогда не расталкивал Дина грубо. Он хотел, чтобы Дин проснулся плавно и сразу очутился в его успокаивающих объятиях. — Дин… Ну же, проснись… — тихо повторял он. Наклонившись, он поцеловал Дина в лоб, в губы, погладил по волосам, несильно встряхнул за плечи. Дин не знал, как долго находился в кошмаре, прежде чем наконец попытался открыть глаза. Рывком сев, он беспокойно заозирался, но наконец сообразил, где и с кем находится. — Кас… — пробормотал он, всё ещё часто дыша. Футболка почти полностью пропиталась потом. Проведя ладонью по лбу и волосам, он уставился на спальню. Всё ещё шёл дождь, и ветер пытался снести домик. Выдохнув, Дин подался назад и оперся спиной об изголовье кровати. Сердце по-прежнему колотилось, дыхание ещё не успокоилось, и образы из сна тоже оставались с ним. — Чёрт, — пробормотал он тихо и потёр лицо ладонями. Он ненавидел эти кошмары, ненавидел, что Кас каждый раз должен был приходить к нему на помощь, ненавидел, что после них каждый раз напивался. Но без алкоголя образы из кошмаров никуда не девались, как и испытанный во сне ужас, и, хотя он уже не пил так много, как в трудные дни семейных несчастий, всё же совсем бросить не мог. Были ли у него проблемы? Возможно, но он не уходил в запой и не забывал выйти на работу, и там не происходило никаких несчастных случаев или типа того, так что всё было в порядке. Кроме того, его муж был врачом, и уж он сказал бы Дину, если бы всерьёз за него волновался. Гулко сглотнув, Дин поднял взгляд на Каса, и тот притянул его к себе, успокаивая. Кас и алкоголь — вот и всё, что могло ему помочь. Раньше у его постели сидела мама, но он уже не был ребёнком. Когда Дин проснулся, Кастиэль выдохнул с облегчением. Он дал ему минутку, чтобы прийти в себя, но, когда тот наконец поднял на него взгляд, Кастиэль прижал его к себе и стал нежно поглаживать по голове и спине, целуя в затылок. — Всё хорошо… — тихо произнёс он. — Дыши глубоко… Может, в нём проснулся врач, а может, это было обычное проявление заботы и поддержки — даже стремления защитить. Кастиэль знал, что Дин захочет выпить, привык к этому; в таких случаях его главной задачей было не дать ему выпить слишком много, чтобы это не стало проблемой. Конечно, он был счастлив, если обходилось без алкоголя, но, когда Дин в этом нуждался, Кастиэль проявлял понимание. Обняв Дина как можно крепче, он поглаживал его по спине, целуя и шепча что-то успокаивающее. — Я сейчас… отойду ненадолго, — пробормотал Дин Касу в плечо, но не тронулся с места. Домик был не особенно велик: войдя, человек сразу попадал в гостиную и кухню, а помимо них были спальня, ванная и крохотная кладовка. Но этого хватало с лихвой. Больше чем двоим там было не прожить: они всё время натыкались бы друг на друга. Дин крепче вцепился в Каса, сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. — Спасибо. — Кас каждый раз о нём заботился. Будил его, оставался рядом, стерёг его сон, не давал оставаться одному. — Мне… пойти с тобой? — спросил Кастиэль. Он не любил оставлять Дина одного в такие моменты. — И не думай, что мне это в тягость, я с радостью побуду рядом. И так и было; он предпочёл бы, чтобы Дин не страдал, но если уж тому было плохо, то Кастиэль должен был быть рядом, поддерживать его, успокаивать, давать ему почувствовать свою любовь… а в идеале и кормить пирогом! — Нет, я… на минутку. Сейчас вернусь. — Дин отстранился; тело тут же отозвалось дрожью и чувством покинутости, но он постарался не обращать внимания. Так всегда бывало после кошмаров — страх одиночества, боязнь всех разочаровать. Дин умом понимал, что Кас будет его ждать в постели, но страх твердил, что Кас уйдёт. Чуть дрожа, Дин вышел из спальни и закрыл за собой дверь. Он вообще не любил, когда Кас видел его в моменты слабости, но сразу после кошмаров… К счастью, в семье Винчестеров все были не дураки, так что алкоголя в домике всегда было предостаточно. Дин налил виски на два пальца и одним глотком опрокинул его в себя. Выпив ещё дважды, он отчасти успокоился и сумел отогнать навязчивые образы. Прикрыв глаза, Дин постоял так с минутку, а потом убрал бутылку и слизнул остаток виски с губ. Всё же он не сразу направился в спальню, а вместо этого сел на диван и принялся вертеть кольцо на пальце. Только окончательно придя в себя, он вернулся к Касу. Тот сидел на кровати; Дин сел рядом, заглянул в его глаза и попытался улыбнуться. Впрочем, улыбка не коснулась его глаз. — Ты же знаешь, что я всегда тебе благодарен, — сказал он, откидываясь на подушки. — В последние разы, без тебя… было жёстко. — К утру он обнаруживал у кровати полупустую бутылку, а у себя под глазами — тёмные круги и был после этого отстранённым и замкнутым. Он вообще не раскрывался людям, разве что Сэму, но об этом не знал даже тот. Рассказать младшему братишке об этих ужасах? Ни за что. Конечно, от Каса это было бы не скрыть. Как-никак они семнадцать лет делили постель почти каждую ночь, и если Сэм стал свидетелем какой-нибудь пары кошмаров, то Кас — почти каждого за эти годы. — Прости, что меня не было рядом в последние разы, — тихо произнёс Кас, поглаживая его по волосам. Кастиэль и хотел бы всегда быть с Дином, но на деле постоянно отсутствовал… Конечно, последние годы выдались трудными, и всё же он должен был быть с мужем, который всегда был рядом, когда Кастиэль в нём нуждался… — Хочешь ещё поспать? Или лучше посмотрим кино или поговорим о чём-нибудь? Он был готов заняться чем угодно, чем захочет Дин. Сам он после кошмара посмотрел бы «Рапунцель» или съел тост с мёдом, но Дину вряд ли было нужно именно это…