Плоды амнезии

      Гэвин долго лежал на кровати без сна, каждую секунду прокручивая недавний разговор с Дейвом. Он был рад тому, что Рид идёт на поправку и постепенно вспоминает себя. Но после упоминания о его желании уехать из Детройта, Хейз словно озверел: — Да не умер ты ни для кого! Ты чего проблему из пальца высасываешь? Останься, поговори с ними. Уверен, они будут рады твоему возвращению. Не будь трусом!       Так он говорил. И в чём-то Дейв был прав. Он боится показываться на глаза людям, для которых его больше не существует. Как они отреагируют? Примут в объятия или оттолкнут? Испугаются или обрадуются? В любом случае, здесь важную роль играют всё-таки его взаимоотношения с ними. А если он был токсичным грубияном? Или, может быть, он был ласковым и нежным? Он боялся неопределенности. И в этот момент, именно в эту секунду он решил уехать. Ему нет здесь больше места. Раз его похоронили, то пусть для них он остаётся мёртвым. Ему страшно осознавать, что он мог за это время все потерять. И ему было страшно видеть людей, которые стояли около его могильной плиты. Он решил уехать. И никогда больше не возвращаться в этот яркий сияющий красками город.       Он собрал некоторые вещи, которые ему давала некая фирма одежды в качестве благотворительности, в небольшую сумку, надел обувь, машинально перекрестился и вышел из комнаты, бросив последний взгляд на Дейва. Он был хорошим другом, учтивым, любезным и мудрым. Но в этот раз их пути расходятся. Они разошлись так же быстро, как и пересеклись.       Запах влажного асфальта и томной травы пробудил рецепторы. «Жизнь прекрасна» — твердил он себе как мантру, думая, куда ему поддаться. Он мог уехать в Канаду или в Нью-Йорк, в этих городах у него есть возможность освоиться и выжить. Он найдет работу с жильём, там поживет, потом арендует какую-нибудь квартиру и будет жить. Но как жить? Он же совершенно ничего о себе не знает. Даже паспорт будет затруднительно оформить, учитывая, что он не помнит день своего рождения и адрес прописки. Он остановился у порога своего ночлега, посмотрел в небо и тяжело выдохнул в него свое отчаяние. Жаль, что луна его не слышит и не может дать совет. Может, всё-таки остаться здесь? Пускай его прогонят, но он обязан их хотя бы увидеть, хотя бы знать. Но какой в этом смысл? Только пугать их своим появлением — не более. Но, в конце-то концов, чего он боится? Он сам не знал. Страх подобен коросте на ранах — он туго стянул его раны, играя с нервами. Страшно, почти невыносимо страшно. Может, страх чисто подсознательный? Может, он в прошлом делал что-то не так? Неправильно себя вёл, неправильно разговаривал, неправильно относился к людям и андроидам? Почему его трясёт от мысли, что он встретит знакомого человека? — Гэвин… это ты? — внезапный отклик ошеломил его, колени подогнулись и он упал на землю, чувствуя, как сильно и быстро бьется его сердце. Андроид смотрел на него с изумлением, его диод сиял красным, а бирюзовые глаза светились недоумением. Он знает его? Они знакомы? — Ты кто? — немного заикаясь от страха спросил Рид, машинально отползая по мокрому асфальту к бетонной стене ночлега для бездомных. — Это правда ты? — Ричард словно не слышал его. Куча вопросов, на которых он требовал ответа, крутились в голове смерчем, забрав с собой рассудок и попытки в рационализм. Ведь перед ним сидел Гэвин. Его любимый детектив. Его родной человек. — Это ты… — Да, я Гэвин Рид, а ты кто? — уже более уверенно, не смотря на масштаб ужаса, который с каждой секундой возрастал и возрастал. — Ри-Ричард, RK900, твой напарник, Гэвин, это я, ты живой, — тараторил андроид, боясь сделать к этому томительно волшебному наваждению. — Либо это правда ты, либо я сошел с ума. — Ричард? — новые воспоминания впились острыми лезвиями в виски. В уме крутилось лишь одно: «Ричард. Он нашёл меня. Он поможет мне». — Ты… ты знаешь меня, да? — он должен был в этом убедиться. — Да, конечно, знаю, — Ричард подбежал к Гэвину, упал рядом с ним на асфальт, и крепко обнял. Он шумно дышал, несмотря на отсутствие лёгких, и судорожно сжимал тощее тело детектива, словно боясь его упустить, словно он боялся, что он — всего лишь образ в его голове, очередная галлюцинация. — Ты жив, ты живой, не может быть… — он шептал все тише и тише, и Гэвин подумал, что сейчас не время задавать вопросы и тем более — отвечать на них. Он лишь обнял его в ответ, зарываясь носом в изгиб его шеи. Ричард нашел его. Он нашел свой смысл жизни.

***

      Они молча сидели в уютном кафе. Ричард оплатил капучино без сахара и тириумный алкоголь (он в нем сейчас нуждался сильнее, чем все алкоголики в мире). Андроид не сводил глаз с Гэвина, все ещё не веря в то, что он видел. Настоящий, живой и болезненно худой с длинной бородой и легким прищуром из-за усталых после долгой бессонной ночи глаз. Но он был живой. Он дышал, говорил, ходил, и он без всяких задних мыслей и предположений знал, что это он, его любимый детектив. Но как он выжил? Почему они не смогли найти его? Почему он не стал искать их? Ещё его смущало, что первой его репликой был вопрос «ты кто». Он его не помнит? За месяц забыл о нём? Нет, вряд ли. Все знаки и наблюдения указывали на то, что Гэвин потерял память. Но что тогда он собирался делать с полным рюкзаком на улице? Хотел уехать? Куда? Столько вопросов и так мало ответов. — Итак… — начал Рид, перед этим поблагодарив официантку за напиток, — ты меня знаешь, да? — Да, Гэвин, я тебя знаю, — мужчина кивнул. — Расскажи о себе, — попросил Гэвин. И после этой фразы Ричард осознал глубину проблемы. — Ты потерял память? — Рид утвердительно кивнул, несколько смущаясь, словно ему было стыдно за то, что он не помнит его. — Как так получилось? — Я проснулся около костра с Дейвом Хейзом. Бездомный парень, хороший, он помог мне встать на ноги после перестрелки, как я понял. — Ты ничего не помнишь до этого момента? — Абсолютно, — Ричард глубоко вздохнул, взглянул на потолок, пытаясь найти в нем хоть какую-то подсказку. — Гэвин, ты должен обследоваться, ты быстро пойдешь на поправку, — снова тараторил андроид, уже дистанционно записывая Рида на приём к врачу. — Ты так и не ответил, кем ты являешься. Или тебе есть что скрывать? — вполне резонно спросил он. — Мы… — 900 несколько запнулся, пытаясь составлять слова в предложения. Он все еще не мог поверить в это чудо. Спустя столько месяцев безнадежного одиночества он увидел его, живого и почти целого. Это было просто невероятно. — Мы были любовниками. Я люблю тебя, а ты любишь меня. Мы были вместе два года. — Да ну, — фыркнул Гэвин, все еще пребывая в ужасе, что раздражало глаза и виски. — Ну и… — он хотел произнести что-то едкое, но следующий вопрос был важнее язвительности. — Почему ты вы меня не нашли? — Я искал тебя до последнего, — проговорил Ричард с щемящей тоской в голосе. — Не обнаружив твои следы, помимо кровавых, я решил, что ты погиб. — Охереть, вот это новости, — Ричард еле сдерживал улыбку, слушая его голос, интонацию, внимательно следя за каждым его движением. — Давай вместе выбираться из этой передряги? — Ричард позволил себе коснуться его руки, обхватить ладонь, проверить пульс, его реакцию. Такие теплые, такие живые. — А я могу тебе доверять? — наивно поинтересовался Рид. Ответом ему было бескомпромиссное согласие. — Ну, что ж… тогда отведи меня домой, хорошо?       Ричард нервно кивнул и встал на ноги, протягивая руку своему любимому детективу. Пускай он ничего не помнит, пускай весь мир отвернется от него, пускай этот мир разорвется на части. Все это не важно. Он был готов кричать от радости так громко, насколько это возможно, чтобы все знали — Гэвин Рид жив.

***

 — Ничего себе домище, — присвистнул Рид, с сомнением оглядываясь на своего нового знакомого. — Этот дом родители когда-то подарили тебе и уехали на окраину города. Причиной отъезда была мигрень твоей матери, она не переносила гул машин и детские крики, — Гэвин приподнял брови, выражая тем самым своё удивление. — Какими были мои родители? — поинтересовался он, но на подсознательном уровне ему это было мало интересно. — Не могу сказать точно. Они умерли задолго до нашего союза, — Ричард почесал затылок, хоть и не ощущал зуда. Машинальный жест, выражающий смятение. — А мы прям… ну, с тобой… типа, пара? — неловко, с интересом и с некоторой долей смущения спросил Гэвин. — Да, — просто-напросто ответил тот. — То есть детей и жены у меня нет? — Ричард горько усмехнулся, вспоминая их минувший разговор о детях и браке. — Нет, — Гэвин заметил некоторую скорбь в лице андроида, но решил не придавать этому особое значение. — А почему здесь все так засрано? — Ричард не сдержал ироничного вздоха. — Я не убирался в доме около месяца. И весь этот бардак перед исчезновением сотворил именно ты, — Рид с сожалением посмотрел на андроида, сочувствуя тому, что он жил с таким неряхой. Тот лишь пожал плечами, как бы говоря «ничего страшного». — Так, ладно, — прошептал детектив, остановившись у двери в ванную комнату. — Для начала надо сбрить этот ужас, — он указательным и большим пальцами оттянул несколько прядей своей бороды.       Ричард как завороженный смотрел на Гэвина, на его неуклюжие движения рук, словно он брился в первый раз в своей жизни. Он смотрел на его профиль лица, узнавая каждую любимую сердцем деталь. Такой родной, такой любимый, такой живой. Целый месяц скорби показался ему ничтожным по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас — невероятное облегчение, граничащее с безумным счастьем. Живой, реально живой, это не была галлюцинация, он не помешался, не потерял рассудок. Он действительно видел его. Ричард вспомнил все знаки, которые пытались намекнуть ему, что Гэвин жив. Безоблачная погода, без каких-либо осадков, яркое и теплое солнце, теплый, нежный ветер, спокойные пешеходы, отсутствие серьёзных дел, связанных с криминалистикой. Столько знаков вокруг, а он не заметил ни одного, он не придавал им значения, а стоило. Может, в таком случае они нашли бы Гэвина раньше. Варианты возможного исхода и размышления из его любимой темы «если бы да кабы» несколько сгущали краски. Но счастье, такое простое, такое воодушевляющее, не покидало его. Он просто был счастлив возвращению своего смысла жизни. — Я должен тебя познакомить с Дейвом, — проговорил тот, внезапно вспомнив, что его товарищ все ещë в доме для бездомных и ждет его. Он не мог оставить Хейза в одиночестве. В конце концов, своего спасителя невозможно забыть. И тем более, невозможно его оставить. — Кто это? — участливо спросил Ричард. — Я ж тебе рассказывал, — с долькой обиды в голосе напомнил Рид. — Это первый человек, которого я увидел, открыв глаза. Он помог мне встать на ноги. — Точно, — поддакивал Ричард, приблизившись к Риду и протянув его к себе за талию, осторожно, но крепко обнимая исхудавшее тело. — Господи, спасибо тебе за это, — пускай Ричард не верил в человеческого Бога, но подобное явление ничем кроме невероятного чуда не назвать. Гэвин не оттолкнул его, лишь машинально закинул руки за шею андроида, не оставляя между их телами ни миллиметра. Тепло, уютно, почти блаженно хорошо. Что-то в памяти вдруг вспыхнуло, но с такой же скоростью угасло. Он лишь запомнил эти ощущения — это тепло и безмятежность.       Пускай он все еще ничего не помнит, пускай все кажется чуждым и неправильным, «не своим», но Гэвин нашёл свой дом. И этот дом, этот чудный андроид были роднее всего на свете. Гэвин Рид, наконец-то вернулся в свой дом.