Плоды амнезии

— Почему ты думаешь, что не можешь вернуться к своей жизни? — поинтересовался андроид, машинально приобнимая оригинал за плечи. Тот дрожал, будучи пораженным панической атакой, не в силах сказать ни слова. В голове крутились одни и те же мысли: «он не может вернуться в свою жизнь». Но и новую жизнь он построить не сможет. Он болтался между двумя огнями, не зная, в который стоит пасть, дабы больше не страдать из-за перманентной неопределенности. Он же вряд ли что-то вспомнит, и даже если так — как ему вообще жить в этом мире, не зная себя, своих близких, свою профессию. Он был крайне подавлен, потому что не видел выхода. Все усугубилось после встречи с Ричардом, с которым по ласковым воспоминаниями у него была платоническая связь. Только он держал его в этом городе. Только он дарил ему надежду на излечение. — Потому что я стал совсем другим, не тем, кем был раньше. Я вижу это смятение в глазах знакомых, когда они общаются со мной. Они понимают, каким я стал, находясь в амнезии. Я совершенно другой Гэвин, не тот, которого они ждали. — Ожидания не всегда равняться с действительностью. — Даже если так, — Рид не любил в пустую философствовать, — они не смогут меня принять. Им нужен тот Гэвин, которого они знали. А я уже не могу стать для них тем Гэвином. Я стал другим, я стал для них обузой, которая только недавно вспомнила свой возраст. Я не смогу работать еще долгое время, не смогу им доверять, не смогу жить так, будто меня никогда не хоронили. Я просто умер, как для них, так и для себя. — Ты часто повторяешь такие конструкции как «я умер для них» и «это не моя жизнь». Но послушай, — он привлек к себе экс-детектива, — разве они верные? Твой возлюбленный встретил и принял тебя, твои друзья были рады тебя видеть… — Поправочка: я видел смятение в их глазах. Они поняли, что я не такой, каким был. — И все же, — продолжал андроид, — разве они тебя не приняли, разве они бросили тебя? Ты реально считаешь, что они хоронили тебя без содрогания? — Нет, но… — Гэвин, они ждали тебя, — андроид перебил его, дабы доломать последнюю конструкцию. — Даже после твоих ложных похорон они ждали тебя. Они не в силах принять меня, ведь я не ты. Я не живой, я лишь твое подобие, я всего лишь андроид, без характера, без привычек, без свойственной тебе манеры речи. Люди уникальны. Ты, — он сделал акцент на местоимение, — уникальный человек, таких, как ты, больше нет. Пойми, им нужен не какой-то там Гэвин Рид, они любили не какого-то определенного Гэвина Рида. Они ждали тебя, Гэвина Рида, целостную оболочку со стержнем, с амбициями. Они просто ждали Гэвина Рида. Пускай ты изменился, но все меняются, никто не стоит на месте. И у тебя появился шанс стать лучше, стать храбрее, сильнее, чем когда-либо ты был. — Я даже не помню, что было раньше! — Но ты помнишь, что происходит сейчас. Тебе необходимо восстановить память и вернутся к ним. — А если я им больше не нужен? — андроид склонил голову в вопросе. Он осознал, что Рид погряз в цикле мрачных мыслей. — Если такой я им не нужен и им нужен только тот Гэвин Рид, коим я более не являюсь? — Им не нужен какой-то Гэвин Рид, послушай меня, пожалуйста, — уже с некоторой долей раздражения повторил тот. — Им нужен Гэвин Рид, любой, но главное — живой. Тебя любили не за качества, тебя любили за то, что ты был рядом с ними, переживал вместе с ними, тосковал и радовался. Ты — Гэвин Рид и этого достаточно. Ты никогда не умирал для них, и жизнь тебя не потеряла. Ты продолжал жить. Это твоя жизнь, Гэвин. Ты жив, ты существуешь, и за это тебя любят.       Гэвин замолк, посмотрел на часы и задумался. А не крутится ли он на одном месте, путаясь в себе, окружающих, мире? Ведь андроид был прав. Его не оттолкнули, его приняли. И если он пройдет определенный курс лечения, то он все вспомнит и сможет вернуться. Дорога не закрыта, ворота открыты. Он живой, он существует, и его действительно ждали. Пускай он не тот Гэвин Рид, которым он когда-то был. Но его ждут, его приняли. Хэнк, даже не разобравшись, прильнул к нему, не хотел отпускать. Он видел настороженный и внимательный к его действиям взгляд RK900. Он оценивает его, думает, как быть с ним дальше. Отправить в департамент или совершить это после призрачного восстановления.       Может страх его был в том, что Ричард не сможет смириться, не захочет заново строить с ним отношения? Может, того, что он лишь спугнет брата, от чего тот будет испытывать отторжение? Что-то подсказывало ему, что страх быть не принятым сильнее страха начать новую жизнь в Канаде, например. Он не хотел покидать свой дом, не хотел бросать любящих его людей, не хотел их разочаровывать, обманывать. Он не хотел пренебрегать семьей и родным домом, но при этом считал, что он больше не принадлежит ему, а он больше не является частью жизни своих близких. — Что я могу сделать? — прошептал Гэвин, окончательно опуская руки. — Ты можешь уехать, начать новую жизнь, приобретая новые воспоминания, отношения, найти работу, подходящую для себя. Заново все построить, — от этих слов нечто скользкое и липкое стянуло его горло, наполняя глаза едкими слезами. — А можешь вернуться туда, где тебя ждут. Это будет твой выбор, пускай не справедливый для любящих тебя существ.       Гэвин поднялся со скамейки и молча покинул GV900. Вопросы продолжали ветвится туманом в его голове, но кое-что тяжкое и мерзкое ярким черным пятном прилипло к мыслям: «Мне надо уехать. Здесь меня больше нет».

***

      Ричард с некоторым укором посмотрел на Рида, что без предупреждения ушел из дома на полтора часа. Гэвин молча поднялся в свою комнату, игнорируя нотации андроида, и начал медленно собирать свои вещи. Все правильно, так оно и должно было закончиться. Иначе никак. Он не хотел быть обузой, не хотел быть лишним, не хотел всех обременять своим беспамятством. Он лишь причиняет вред. Он лишь тяжелая ноша, которую необходимо лечить и лечить от амнезии. Он никому не верит, он не знает, кем является, как должен себя вести. Он совсем другой и он был убежден, что метод репарации может облегчить и его существование, и существование близких. — Что ты делаешь? — спросил андроид, чувствуя, как холодеет от ужаса его «сердце». — Гэвин, что ты делаешь? — повторил Ричард, хватая того за руку, что засовывала свои вещи в небольшой рюкзак. Гэвин считал, что его должны отпустить, а не держать. Так будет всем легче. Им легче забыть о нем, отпустить его и перестать гробить свой эмоциональный фонд. Они должны отпустить его. В конце концов, они уже раз хоронили его. Разве во второй раз не будет легче, тем более в эмоциональном плане? — Я уезжаю, — так просто и категорично ответил он. — Куда ты уезжаешь? Почему? Я что-то сделал не так? Тебе здесь плохо? — куча вопросов, на которые Гэвин ответил лишь «нет». — Тогда почему? — Мне нет здесь места, меня похоронили, меня не должно быть здесь. Это как для вашего блага, так и для моего, — Ричарду показалось, что Гэвин находится в состоянии жуткого аффекта. — Гэвин, ты жив, ты живой, я люблю тебя, пожалуйста, не уезжай, — тараторил в панике 900, пытаясь остановить Рида собирать свои вещи. — Меня больше не существует, понимаешь? — андроид активно замотал головой, выражая свое отрицание. — Я уже не тот, вы не можете меня любить, ведь я уже не тот Рид. Я другой. У меня нет имени, нет семьи, нет друзей. Я всё проебал. Я не смогу вам верить, не смогу довериться, я не помню вас! — Гэвин, пожалуйста, не неси чушь. Мы найдем возможность вернуть тебе память и ты снова будешь с нами. Пожалуйста, не уезжай. Не уезжай, Гэвин— Ричард молился богам, умоляя их остановить его человека. — Это не чушь! — воскликнул он. — Мои коллеги и ты сомневаетесь, что это я, потому что я другой. А вам не нужен другой… вам не нужен такой вариант Гэвина Рида. — Гэвин, что ты несешь, куда ты уезжаешь? — Гэвин отказался отвечать. — Гэвин, пожалуйста… я не смогу без тебя, тебе опасно блуждать по неизвестным дорогам. Гэвин, я боюсь за тебя. Прошу, останься.       Гэвин резко остановился, а вместе с ним остановился дождь. Он выпрямился, широко открыл глаза и потерянным взглядом осматривал комнату, в которую через тучи тянулись языки солнца. Что-то щёлкнуло в памяти. Что-то очень громкое, похожее на хлопок после зажигания петарды. Осознание. Прилив чувств и эмоций. Гэвин остановился, увидев их совместное фото, когда они гуляли в лесу, он остановился, увидев рисунок, который они когда-то нарисовали в качестве шутки, соревнуясь в своих уровнях бездарности, а потом повесили на стене. Он остановился, потому что вспомнил. Тысяча мелких, но таких значимых воспоминаний. — Это наша спальня, мы были вместе, всегда вместе, — шептал Рид, удивленно рассматривая андроида. — Мой день рождения. Ты подарил мне торт, на котором глазурью была нарисована сигарета. Ты ещё сказал, что эта сигарета полезнее настоящих, — Ричард приоткрыл рот в ожидании, попутно кивая каждому воспоминанию Рида, доказывая их реализм. — Ты тогда сказал, что боишься меня потерять, что мне опасно участвовать в операции по захвату. Ты чувствовал угрозу. — Ты вспоминаешь? — уточняя, произнёс Ричард, чувствуя, как трещит его внутреннее спокойствие. — Я слышал тебя тогда, но не мог ответить… ты всегда являлся мне во снах, я всегда видел твой образ… — Ричард приблизился к Риду, за подбородок поднимая его голову, чтобы увидеть смятение в глазах экс-детектива. — Я любил тебя. — А я люблю тебя до сих пор, — промолвил он, бережно целуя того в лоб. — Я тебе нужен? — тихо прошептал Рид, уже забыв о своём плане побега. — Жизненно необходим. Ты мой смысл жизни. Ты и есть моя жизнь, — Ричард осторожно поцеловал его губы, испытывая тихое, но сильное счастье. — Ты останешься со мной? — Куда ж я без тебя, Ричи…       Они долго обнимали друг друга, навеивая дух необходимой ностальгии. Ричард рассказывал ему про их жизнь до амнезии, рассказывал, как ему было плохо без него, рассказывал про его брата, про андроида, которого решил создать Камски, дабы хоть немного рассеять траур. Гэвин в свою очередь вспоминал брата, Ричарда, Хэнка и Коннора, вспоминал каждый момент, связанный с ними. Постепенно они пришли к компромиссу. Гэвин пройдет курс лечения и останется в Детройте, продолжив свою службу. Их окутывало умиротворение и невероятное счастье. Счастье от того, что Рид вспомнил. Счастье от того, что он нашел свой дом.