Папоротник для волка

Лей проснулся первым и осторожно выбрался из-под тяжёлой руки короля. Есть хотелось зверски, и он прошлёпал босыми ногами к купели в поисках оставшейся там еды. Однако на столике стояли явно свежие фрукты и было много апельсинов, чему омега обрадовался ещё больше. Осторожно поставив всё на столик в спальне, Лей взялся за нож, чтобы разрезать яблоко, но замер под пристальным взглядом проснувшегося короля. — Попить дай, — прохрипел Элф и откинулся на подушки. — Ты чего так рано встал? — Я привык вставать с рассветом. И мне ужасно хотелось есть, как никогда! — Лей покраснел от того, как эмоционально прозвучали его слова. Он быстро налил альфе воды и влез на постель, едва в процессе не расплескав всё на одеяло. Элф не стал брать кубок в руки и выпил всё с помощью омежки, кусающего губы от волнения. — Спасибо, малыш. Как твоя попка? — и он огладил оную собственническим жестом. — Течка закончилась? Оказалось, можно покраснеть ещё сильнее, что Лей и сделал. — Да, Ваше Величество, я пришёл в себя. Хотя, когда вы трогаете меня, это волнует. — Ты можешь называть меня по имени, Лей, — вздохнул альфа и попробовал притянуть омегу поближе. Стесняться после того, как альфа двое суток не выпускал его из постели, было глупо, но в здравом уме Лею хотелось сквозь землю провалиться от смущения. Он послушно пошёл в руки Элфа, стыдливо ткнувшись носом тому в плечо, инстинктивно ища защиты от своих страхов. — Ты так и не понял, кто мы теперь друг другу? — король провёл рукой по тонкой спине несколько раз, успокаивая омегу. — Нам нужно будет завершить одно дело, и объявим о помолвке. — Нет! Лей сам испугался, но слова вырвались помимо его воли. Он поднял глаза на Элфа, слегка отстраняясь. Увидев сведённые брови альфы, Лей поспешил пояснить свои слова. — Мы совсем не знаем друг друга, я же говорил. Вдруг я вам не понравлюсь? Тебе не понравлюсь. Иногда я упрям, а ещё никогда не скрываю своего мнения. Тебе вряд ли будет легко. Я… мне было очень хорошо с тобой, но дай нам время, пожалуйста. Чтобы мы были уверены в том, что Судьба не ошиблась. — Упрям, прямолинеен, красив и чертовски хорош в постели — из тебя получится отличный омега короля. Я не тороплю события, но чем раньше мы объявим о помолвке, тем вернее. Пойми, я твой альфа и не отпущу тебя назад в деревню. Так получилось, что мы пара, Лей. Ты сам это поймёшь скоро, — Элф вздохнул. — Скоро будет нелегко, малыш, и ты должен учиться доверять мне. Уверенность Элфа в том, что они пара, и его открытость странно влияли на Лея. Хотелось верить, что у них правда может что-то получиться. Даже несмотря на разные взгляды, статус и совсем непохожую жизнь. Был лишь один вопрос, который волновал омегу особенно, и он всё же решился его задать. — Нелегко будет потому, что церковь не одобрит брак? Тебе придётся поступить как отцу? Я бы не хотел, чтобы ценой нашего брака были послабления для церкви. Эти люди убивают невинных каждый день. Потому что не понимают и боятся дара. — Есть вещи, которые тебе ещё не дано понять. — Эзэлуолф нехотя отстранился и вылез из тёплой постели. Есть хотелось зверски и что-то более существенное, чем фрукты, поэтому, накинув халат, он позвонил в колокольчик. Через минуту на пороге стоял Альфред с огромным подносом горячей и вкусной еды. Вот за что он любил своего верного слугу, так это за сообразительность. Вместе с ним пришёл ещё один бета, и они споро накрыли столик, расставив тарелки и блюда, от которых валил пар. Альфред раздвинул шторы и распахнул окна. — Какие ещё будут пожелания, Ваше Величество? — Портного для омеги, пусть на первое время подгонит по фигуре одежду папы, а со временем сошьёт полный гардероб. — Будет сделано, мой король, — и оба беты бесшумно удалились. — Ну, малыш, прошу за стол, — повернулся он к Лею. Почему-то Лея поразило то, что Элф был готов отдать ему одежду папы. Сам бы Лей никогда не расстался с любимой папиной рубахой, которую усердно чистил и иногда надевал, представляя, как папа его обнимает. Поскольку она была рабочей, запах трав впитался в ткань плотно, оставаясь даже спустя годы. — Спасибо, пахнет так вкусно! Лей сел рядом с альфой и тут же вскрикнул. Оказалось, что после бурной течки нужно осторожнее плюхаться на стул. Покраснев в который раз, Лей подтянул к себе кусок мяса и честно попробовал воспользоваться вилкой и ножом. Держал он их, скорее всего, неправильно, но получалось аккуратнее, чем есть руками. Эзэлуолф рассмеялся и взял куриную ногу, зажаренную до хрустящей корочки. — Пока мы одни, ешь как удобно, малыш. Никто не видит, — и он радостно впился зубами в мягкое и ароматное мясо. — Но мне нужно будет учиться. Прости, получается, я тебе всё время возражаю. Я не специально, честное слово. Мне пока трудно привыкнуть, я бы хотел, чтобы ты был мной доволен. Потому, что от этого буду счастлив и я тоже. Лей замолчал, не в силах объяснить своих противоречивых эмоций. Да и зачем сейчас нужны лишние слова? Элф, кажется, готов принимать его любым, осталось уложить это в голове. — Всё будет хорошо, малыш, просто слушайся меня и не пререкайся на людях. Мне всё ещё нужно вынести тебе приговор, чтобы эти крючкотворы не смогли предъявить претензий. Ты должен выглядеть милым и невинным омежкой, а вот с тем господином, который оклеветал тебя, придётся разобраться. Но это мелочи, не забивай себе голову такими вещами. И кушай. Смотри, Альфред положил нам мяту в чай. Будешь? Омега кивнул и подставил чашку, а король думал над тем, как запудрить мозги церковникам, чтобы они не тронули Лея. На ум приходило только одно — обезглавить всех. — Мы сможем съездить в деревню? Хотя бы один раз. Мне очень нужно забрать там некоторые вещи, и я хотел бы убедиться, что с людьми всё в порядке. И больше никто не пострадал. Лей сделал глоток чая и застонал от наслаждения. — Ты добрый, Элф, не такой, как о тебе говорят. — О королях никогда не говорят правду, малыш. Их настоящих никто и не знает. За вещами, абсолютно всеми, съездит Альфред или ещё кто-нибудь. Сейчас не лучшее время для поездки. С границы приходят тревожные известия, и, пока ты будешь с портным, у меня намечен военный совет. Увы, романтика заканчивается всегда слишком быстро, — король положил себе гору тушенных овощей и подцепил сочный стейк вилкой. — Ты кушай, кушай. Попка, кстати, сильно болит? Лей вспыхнул как факел. То, как альфа переходил от темы военного совета к интимным вопросам поражало. — Болит, но я справлюсь. Это нормально после первого раза, мне кажется, к тому же тебя щедро наградила природа. Омега слегка улыбнулся, стянул с тарелки кусочек щербета, снова застонав: так было вкусно. — Если тебе придётся воевать, я хочу быть рядом как целитель. Подумай об этом, пожалуйста. Я не боюсь работы, и раз мне суждено стать твоим мужем, хочу быть полезен. — Подумаю, — кивнул король, поставив в уме отметку не допустить такого и держать ухо востро. Через час он покинул спальню, привёл себя в порядок в ванной комнате и отправился на совет, велев Альфреду не спускать с омеги глаз. — Он моя пара, прошу, побудь с ним. На площади убрали тела? — Да, Ваше Величество, казнь прошла без вас. Никто в сущности и не заметил. — Ещё бы, такое развлечение раз в году. Мне нужно, чтобы нашли альфу, который оболгал Лея. Альфред, — он повернулся к слуге и посмотрел ему в глаза. — Пора обезглавить гидру. — Я понял вас, мой король, — просто ответил тот и поправил на груди герб. — Всё будет исполнено. — Спасибо, ты мой ангел хранитель, — Эзэлуолф склонил перед бетой голову. Он доверял этому человеку все свои тайны: Альфред вырастил его и всегда помогал советом и делом. Он был предан ему, как и его родителям. Лей успел принять ванную и начал сам убирать со стола, когда в покои вошли слуги и, едва не крестясь, отогнали его от посуды. — Прошу вас, вы не должны делать этого сами, вы гость Его Величества. Лей вздохнул. Он снова делал всё не так и явно нуждался в советах. Но кого можно спросить, кроме Элфа, омега не знал. Портной отвлёк от раздумий, и Лей отдался в его умелые руки. Оказалось, что они с папой Элфа одного роста, и вещи нужно лишь немного ушить, дабы они хорошо сели на худеньком Лее. Вести с границы были хуже, чем предполагал король, и стало ясно, что пора самому навестить соседей и отогнать их от своих владений. Набеги из разорительных стали кровавыми. Эзэлуолф объявил о походе и велел мобилизовать армию. Стоило прижать наглых соседей к ногтю. Только вечером, разработав тактику и выслушав ценные советы, он смог отдохнуть в тишине своего кабинета. Не так ему хотелось начать ухаживания за омегой, но положение обязывало забыть об инстинктах и действовать во благо народа. Он — король. Его учили этому с детства и он никогда не забывал, что стоит на кону. Альфред заглянул к нему через полчаса после ухода офицеров. — Ужин, Ваше Величество, я осмелился накрыть в гостиной. — Спасибо, Альфред, мне сейчас не до застолий, ты прав. Как тебе Лей? — Очень красивый, весьма открытый, наивный, но не глупый юноша. — Всё в точку. Завтра утром объявим о его невиновности и о нашей помолвке. — Как? — позволил себе удивление бета. — После всего лишь одной течки? Ваше Величество… — Мы истинные, Альфред, я не сошёл с ума. — Истинные? — тут слуга не выдержал и присел в одно из свободных кресел. — Это многое объясняет. — Да, и я должен обезопасить его. Дела на границе требуют моего вмешательства, я не могу закрыть на них глаза. Но и здесь я тоже нужен. Поэтому оставляю его на твоё попечение, Альфред. — Я всё сделаю, Эзэлуолф, — тихо ответил бета и встал. — Я рад, что эта встреча случилась, пусть и не в самое мирное время. — Спасибо, Альфред, мне повезло. Примерка костюмов заняла несколько часов. Лей уже начинал подвывать от усталости, когда юркий невысокий бета оставил его с заверениями, что совсем скоро новая одежда будет готова. Элфа не было весь день, и омега взял на себя смелость высунуть нос из спальни и попросить принести ему какую-нибудь книгу. Просьбу, конечно, проигнорировали, но Лею удалось найти небольшой походный томик стихов в спальне и он сел читать их. Король вернулся только к ужину, сразу после того, как доставили первый костюм. Лей ощущал себя неловко в рубашке с пышным воротником, узких брюках и приталенном колете. Зеркало говорило, что такой наряд ему к лицу, значит, и Элф должен остаться доволен. Но альфа, вошедший в покои, оказался мрачен. — Ты выглядишь озабоченным, что случилось? — Ничего страшного, — отбросил все думы король и улыбнулся. Лей выглядел просто очаровательно и изысканно. Дорогая одежда сидела на нём так, словно он вырос при дворе и всю жизнь носил её. Он был самим совершенством, и Элф подошёл вплотную, отводя со лба выбившуюся кудряшку и склонившись для поцелуя. Не коснувшись губ, он замер, оценивая готовность омеги целоваться. Лей так ждал альфу, весь извёлся за день и понял, что скучает слишком сильно. Потому сам обнял Элфа за шею и первым коснулся его губ, целуя более умело, чем два дня назад, но ещё немного неловко. Когда они оторвались друг от друга, Лей тяжело дышал и весь раскраснелся. В паху было тесно, сзади вот-вот грозило появиться пятно, запачкав брюки. Кажется, течка не до конца закончилась, или Элф действовал на Лея слишком сильно. — Твоя мята сбивает с ног, малыш, — альфа провёл большим пальцем по нижней полной губе и улыбнулся, видя как сильно понравился поцелуй юноше. — Надеюсь, что ты не откажешься поесть с моих рук? Нарушим все правила этикета, Альфред будет качать укоризненно головой, если увидит, но пока его нет… И Элф увлёк завороженного омежку на колени. На столике было много изысканных блюд, но начали они с кусочков апельсина, которые Лей ел с огромным удовольствием. Его глаза лукаво горели, когда он словно нечаянно касался языком пальцев короля. — Мне кажется, что ты ангел, мой мальчик. Эзэлуолф не мог налюбоваться и чувствовал, как набухает член, как снова хочется овладеть своим омегой прямо вот так, сидя за ужином. У них всего лишь сутки, чтобы побыть рядом и насладиться перед дальней дорогой. Только вот малышу знать этого не стоит. Слишком боевой, слишком порывистый. Его нужно беречь, наставлять и направлять, чтобы не натворил дел. Запах мяты сильно разбавил более густой запах ромашки, и Элф опустил руку на выпирающий бугорок в чужих штанах. — Ты такой открытый, мой сладкий омега, такой вкусный. Пока он говорил, пальцы ловко развязывали ленты и расстегивали колет. Второй рукой он прошёлся по тонкой шее и наклонил Лея для поцелуя, попутно высвобождая его пенис. Лей терялся в ощущениях: шепот Элфа, его ласки, потрясающий запах апельсина с корицей и, в довершении ко всему, крупная ладонь сжавшая член, делали своё дело. Хотелось не есть, голод совершенно иного толка терзал омегу. Он толкнулся бёдрами в ладонь своего альфы и откинул голову ему на плечо, застонав сладко и призывно. — Хочу тебя… мне кажется, что я буду жаждать тебя всегда, пытаясь напиться и никогда не утолю жажду. Ты так пахнешь, так обнимаешь меня. Хочется довериться и отдаться, не мимолётно, а навсегда, без остатка. — Мы одно целое, малыш, чувствуй это, наслаждайся. Эзэлуолф не вытерпел и, подхватив Лея на руки, перенёс на изящную банкетку. Уложив драгоценную ношу, король опустился на одно колено и, приспустив штаны омеге, уткнулся носом в его нежный пах. Запах сводил с ума, и он начал покрывать мелкими поцелуями кожу вокруг, чтобы через пару мгновений взять в рот сладкий и изящный пенис. — Ай, что ты… Лей заметался по банкетке, часто задышал, постанывая и вплетая пальцы в длинные волосы короля, дрожа всем телом и впервые испытывая такое наслаждение. Во время течки Элф ласкал его руками и брал, даря сводящие с ума ощущения, но то, что он творил ртом, даже немного шокировало. Омежка благоухал ещё слаще, и Элф понял, что дело одним ртом не ограничится. Его сводила с ума наивная самоотдача Лея. Ни один мальчик из борделя не был таким естественным даже в течку. Продолжая мягко сосать, он высвободил собственный член, чтобы хоть как-то усмирить желание. Лей, кажется, почувствовал концентрацию запаха альфы и от этого кончил прямо в рот своему королю. Было не до стыда, его трясло от пережитого оргазма, и он стёк на пол, прижавшись к альфе что есть силы, водя носом по шее, ткнувшись в плечо, инстинктивно покусывая его, стараясь не сжать зубы так, как хотелось — до крови. Когда голова перестала кружиться, омега обхватил пальцами возбуждённый член Элфа и начал гладить его, сперва осторожно, но потом всё сильнее. От прикосновения тонких пальчиков Элф чуть не взвыл счастливым волком. Он позволил мальчику исследовать крупный ствол и старался не напугать. Он шумно дышал в ухо омежке, прижимая его к себе. — Агрх, детка, погладь пониже, ав, да, вот так, — он взял чужую ладонь в свою и направил куда хотелось. — А теперь покрепче и погрубее. Ты такой умница. Лей жался к альфе, целовал его и послушно следовал указаниям, сам получая удовольствие от того, как часто дышит и негромко стонет Элф. Хотелось сделать ему как можно приятнее и впитать всей кожей, всем существом запах апельсина с щиплющей нос корицей. Омега тихонько заскулил и снова принялся вылизывать шею Элфа, которого хотелось хотя бы покусать, если не съесть. — Голодный малыш, — сквозь хрипы удовольствия рассмеялся король. — Хочешь попробовать моё семя? Он отстранился, чтобы заглянуть в зелёные глаза, и не удержался от голодного поцелуя. Ему хотелось овладеть омегой, перегнуть его через банкетку, загнать свой член до упора, чтобы Лей кричал и умолял о большем. Но пугать мальчика не хотелось, и он просто вылизывал его рот, слегка толкаясь в ладошку. Лей крепче сжал пальцы на члене альфы и рыкнул в поцелуй, всё-таки прикусив Элфа за губу, а когда тот отстранился, омега жадно зализал укус и с интересом глянул вниз. Член Элфа подрагивал и сочился смазкой. Встав на колени перед своим королём, омега наклонился к его члену, осторожно лизнул, продолжая ласкать рукой и пытаясь повторить хотя бы часть того, что с ним делал альфа. От вида стоящего на коленях омеги стало совсем невмоготу, а когда его язычок коснулся головки, Элфа затрясло от предвкушения. — Обхвати его губами и пососи, малыш, — прохрипел он и взял себя за естество. — Ты такой соблазнительный и желанный, хочу всю ночь быть с тобой. Всхлипнув, Лей послушно обхватил губами головку внушительного члена и принялся старательно сосать, попутно лаская бёдра альфы, слегка царапая ногтями и удивляясь самому себе — до чего было приятно. Когда Элф задрожал и принялся толкаться бёдрами, входя глубже, Лей сперва сжал его губами плотнее, а после приоткрыл рот и высунул язык, позволяя семени своего альфы пачкать рот и лицо, наслаждаясь этим. Кончая, Элф уже не понимал за что ему такое счастье. Лей был идеальным. Его приоткрытый ротик, зелёные глаза с капелькой похоти и сбившиеся кудряшки сводили с ума короля, заставляя заливать семенем красивое лицо всё сильнее и сильнее. Когда же поток иссяк, омега проглотил и облизался, чем полностью свёл с ума альфу. Ещё ни одного омегу он не целовал в губы с остатками собственного семени. Сейчас же он вылизывал нотки апельсина с корицей и урчал вместе с Леем. Хотелось признаваться Элфу в любви, Лей ластился к нему, чувствуя восторг и заполняющую всё его существо нежность, каких не чувствовал никогда. Он не говорил этого вслух, но показывал в каждом жесте, в каждом объятии, а устроившись на коленях своего короля, шепнул: — Хочу не расставаться никогда. Сердце сжалось от этих слов, но Эзэлуолф не дрогнул и потянулся к угощениям, что остывали на столике. — Мы будем вместе всю жизнь, малыш, — он улыбнулся и мягко поцеловал омегу в плечо. — Но для этого нам нужно хорошо питаться, поэтому выбирай, что тебе больше нравится. И Лей выбрал. Король с удовольствием покормил его рагу из тыквы с мясом да и сам поел. К концу трапезы омега клевал носом, и Элф, как и пару дней назад, отнёс его в постель. Он раздел юношу и лег рядом, прижимая к груди самого любимого и важного человека на свете. *** В тронный зал набилась куча лишнего народа, и Эзэлуолф прекрасно понимал почему. Никогда ещё приговор не откладывался на столь долгий срок, а монарх не пропадал без объяснения причины. Если верить Альфреду, то кое-кто из прихвостней епископа пытался проникнуть в его покои, а значит, угроза могла быть более реальной, чем он и сам знал. Он отдал приказ ещё до того как уехать, чтобы к Лею никого не пускали кроме надёжных людей. Альфред дал слово проследить за этим, и ему можно было верить как себе. — Вы собрались здесь сегодня, чтобы услышать мой приговор для Фарлея из Ривьерсон, и вот он. Невиновен. Король обвёл зашевелившийся улей тяжёлым взглядом, но никто не посмел выступить против. — Также я хочу объявить о помолвке с истинной парой. Тут он встал и жестом поманил к себе Лея. Люди в зале заговорили в полный голос. Кто-то даже пытался выйти в центр, но его оттеснили к стене. — Судьба распорядилась именно так, и вот моя воля — я беру в законные супруги безродного юношу и приношу ему клятву верности. Любой, кто не согласен, может высказать своё мнение, но помните о последствиях. Лей, наряженный в парадный лазурный костюм, который непривычно сковывал движения, чувствовал недовольство толпы и решил, что его долг поддержать попавшего под удар короля. Он вскинул подбородок и прошёл к своему альфе, крепко сжал его руку. Он смотрел только на Элфа и прошептал одними губами: — Мой. А после, как успел научить его Альфред, потребовавший строго следовать процедуре, произнёс громко:  — Я приношу клятву верности королю Фесхеатана Эзэлуолфу, обещаю любить его, почитать и дарить его сердцу мир, как подобает истинной паре. По залу волнами пошёл гул, в центр выступил глава церкви, епископ Кэймрон, сухощавый застёгнутый на все крючки бета. Сейчас он выглядел нервным и злым, но заговорил спокойным и вкрадчивым голосом. — Ваше Величество, позвольте вас поздравить! Найти свою пару — счастье, и я знал, что однажды этот день наступит для вас. Ропот позади стих, Кэймрон холодно смотрел прямо перед собой, думал о том, что этот омега ещё недавно обвинялся в колдовстве, и вот он уже жених короля. Удачно, что его Величество уезжает на границу. У церкви будет время решить эту проблему. Эзэлуолф чинно поклонился и завершил приём. Хоть и было тревожно на душе, но пока всё складывалось по его желанию. Он уладит дела на границе и вернётся, а Лей будет шить себе наряд для венчания, постигать азы манер за столом и при дворе. Все будут при делах. И церковники тоже, уж он позаботится. — Как ты? — притянул омегу и поцеловал в висок. — Нам придётся дать обед в честь помолвки. Выдержишь? — Всё в порядке, я выдержу всё, что необходимо. Элф, не хочу наговаривать, но мне тревожно. Этот священник, Кэймрон… Он смотрел на нас жутко. Его слова доброжелательны, но, мне кажется, он недоволен помолвкой. Омега, пользуясь, что их ненадолго оставили в покое, крепче прижался к Элфу, положив голову ему на плечо. — Я знаю, мой хороший, но церковники часто врут, тебе ли не знать. Не волнуйся, скоро всё изменится в лучшую сторону. Верь мне. До обеда ещё оставалось время, омегу нужно было отвлечь от неприятных дум, и Эзэлуолф не придумал ничего умнее, как начать нежно ласкать за ушком и целовать волосы. Лей расслабился, его запах усилился, и король опустил руку на аппетитную попку, обтянутую дорогим шёлком. — Я верю. Это странно, но я верю тебе и хочу быть ближе. Хочу узнавать тебя, лучше понимать, разделить с тобой всё, не только радости. А ведь мы почти не знаем друг друга. Это и есть та связь, о которой ты говорил? Лей ластился, тёрся о своего альфу, чувствуя, как накатывают эмоции. И они были такими сильными, что немного пугали. — Именно так, мой хороший. Мы чувствуем друг друга, когда близко находимся. И хотим быть ближе как можно чаще. Я рад, что ты тоже чувствуешь это. Элф поглаживал попку, думая, как бы аккуратно раздеть омегу и соблазнить на секс. Член в штанах требовал насытиться перед долгой разлукой, а запахи дразнили нос и подначивали. Наконец он не выдержал и опустил руку ниже, забираясь между стройных ножек. Лей застонал, послушно развёл ноги шире, обняв альфу за талию и довольно улыбнувшись. — Ты всегда такой ненасытный? Мне нравится то, как ты смотришь на меня, всё внутри загорается. Элф опустился в кресло и притянул Лея к себе и омега, поёрзав на коленях своего альфы, приподнялся, давая стянуть с себя дорогие тонкие брюки, сам развязывая шнуровку на более плотных и тёмных штанах короля. — Когда папа говорил, что они с отцом не могли друг другом насытиться, я не думал, что это может быть так. Надеюсь, что нам отпущено больше времени, чем им, я не знал своего отца. — Тшш, ты слишком много думаешь, малыш, — и альфа перекрыл этот поток ненужных разговоров поцелуем. Ему нравилось, что омега не зажимался и стал более активным, что сам льнул к нему и трогал возбуждённый член. Его тонкие пальчики оглаживали крупную головку, сводя короля с ума. А когда он взялся обеими руками, чтобы подрочить, тут Элфу осталось выть от блаженства. Он раздел Лея, разделся сам и вот они уже в постели, где зацеловал тонкую кожу, оставляя собственнические метки. Элф развел в стороны молочные бёдра, вылизывая между ними, заставляя любовника стонать и всхлипывать. — Элф, у меня почти не болит, пожалуйста… хочу тебя не в горячке, хочу всё чувствовать… Лею было трудно говорить, голос срывался, дышалось тяжело, а голова кружилась. Рядом с Элфом омега чувствовал себя как под дурман-травой, и, когда его альфа сжалился, накрыл тело Лея своим, начав входить, стало хорошо и правильно, что хотелось плакать. — Люблю… — Лей тихо прошептал, вряд ли король услышал, эмоции рвались наружу, заглушая доводы разума и не давая опомниться. Эзэлуолф таранил идеальную дырочку и внутренне ликовал. Омега полностью признал его альфой и отдавался с каждым вздохом. Кончая внутри него, он услышал робкое признание и впился зубами в беззащитную шею, оставляя на ней первую метку. Лей всхлипнул, чувствуя, как его прошивает вспышка наслаждения, такую он не ощущал даже в течку. Шея занемела, но внутри всё кипело, пылало, и омега улыбался, сцеловывая собственную кровь с губ своего альфы. *** Торжественный обед прошёл как в тумане. К ним обращались с поздравлениями, за них поднимали бокалы с вином и набивали животы едой придворные. Эзэлуолф мечтал поскорее удалиться в спальню, чтобы снова и снова брать своего омегу в разных позах и метить укусами шею. Когда он вернётся, то в первую брачную ночь поставит метку на плече мужа, и она останется с омегой на всю жизнь. Их запахи смешаются, и они станут истинной парой до конца дней своих. Утро наступило слишком быстро. Лей спал, раскинув натруженные ножки, и королю было невыносимо сложно уйти от него. Он написал небольшое послание, отдав его Альфреду, облачился в дорожное одеяние и спустился к войску, ожидающее на замковой площади. — Выступаем, — отдал он приказ и сжал поводья. Так нужно было поступить. Он — король, и на его долю выпало немало сложных решений. Лей проснулся абсолютно счастливым. Несмотря на ломоту в теле, в груди было тепло, словно расцветали самые прекрасные цветы. Омега думал, что обязательно покажет своему королю тайную красоту природы, отведёт на любимый утёс, и они постепенно будут менять к лучшему жизнь в Фесхеатане. Вместе. Стало тревожно, когда альфа не пришёл на завтрак, но государственные дела обычно не терпели отлагательств, поэтому Лей послушно ждал Элфа и, когда вместо него к обеду пришёл Альфред, начал подозревать неладное. — Это просил передать тебе король. Постарайся понять его и принять всё, как подобает. Я позабочусь о тебе. У Лея от лица отлила кровь. Неужели Элф решил, что этот брак ошибка? Взяв письмо, омега развернул его и, по мере чтения, начал осознавать, что произошло. — Почему он не взял меня с собой? Бета покачал головой. — Потому что на границе опасно, а наш король влюблён. И ни за что не стал бы рисковать своим омегой. Он поручил мне заботу о тебе. Мы начнём занятия уже сегодня, чтобы к возвращению Его Величества ты смог его порадовать. — Я целитель и мог бы оберегать его. Ведь супруги должны идти рука об руку, папа всегда так говорил. — Вы и будете идти, когда станете супругами, но омегам без подготовки нет места на войне. Нужно уметь постоять за себя, а не быть обузой. Поэтому давай-ка без романтических фантазий. Жизнь сурова, порой слишком сильно, особенно к тем, кто забывает об осторожности. — Вы правы, я не был на войне, но я лечил наших альф после охоты, я не беспомощен. Но говорить об этом я должен с Элфом, а он уехал… Лей вздохнул. Понимая, что бета ничего не исправит, срываться на нём не хотелось. Потому следовало заняться делом. — Расскажите, пожалуйста, чему мы будем учиться. — Абсолютно всему. Этикет за столом, этикет на приёмах, изучение книг и трудов по физике и астрономии. Омега короля должен уметь поддержать разговор на любые темы. — То есть мне нужно за несколько недель научиться тому, чему учат годами? Тогда давайте скорее начнём, у нас явно мало времени. — Похвальное рвение, но сначала обед, — бета чопорно поклонился, приглашая Лея следовать за собой в обеденный зал. Стол накрыли на двоих, и Альфред сел сбоку от омеги, чтобы показать приборы, их названия и предназначение. Лей больше расспрашивал, чем ел, и бета в конце концов настоял на том, чтобы он заботился не только о духовной пище. Они с Альфредом провели чудесный день и вечер, у Лея не было времени тосковать. Хотя отъезд Элфа всё ещё расстраивал. Омега был уверен, как только окажется один в спальне, ему станет нехорошо. Он уже ощущал, что его пара далеко. *** Альфред получал всю информацию от доверенных людей, но всё равно среди своих оказался предатель. Спустя три дня, как король отбыл в зону конфликта, в его личные комнаты ворвались служители церкви. Они трясли священным писанием, громогласно обвиняли омегу в колдовстве и сулили ему кары небесные. Предательство было столь вероломным, что бета счёл за благо остаться в тени. Лей лишь растерянно озирался, ища поддержки хоть от кого-то, но все либо молчали, либо проклинали, тыча в него пальцем, либо стыдливо опуская глаза. Церковники тащили его куда-то и он всё же решился подать голос: — Его Величество оправдал меня! Я его истинный, вы не можете пойти против короля! — Ты колдун, и мы докажем это, — потряс у него перед носом какой-то книгой священник в чёрной сутане. — Ты принёс скверну в замок, и на страну обрушились неприятности. Мы видим тебя насквозь и сможем доказать, что ты колдун. — Вы будете доказывать это перед лицом своего короля, вы не можете нарушить его приказ! — Лей пытался вырываться, но силы были неравны, и его тащили всё ниже по лестнице в подвалы. Альфред тяжело вздохнул и проследовал в кабинет монарха, откуда шёл тайный ход в подземелье. Внутри всё сжималось от страха за омегу, ничем помочь он ему не мог в данный момент. Бета остался один и не знал, кому сейчас можно доверять, а кому нельзя. По голосам удалось определить, что омегу заперли в одной из камер, и это было хорошим знаком. Если бы церковники хотели линчевать колдуна, то вытащили бы его на площадь для сожжения. Очевидно, они всё-таки опасались гнева Эзэлуолфа и желали сначала добыть доказательства вины омеги. Когда Лея заперли в камере, тот забился в угол и обхватил колени руками. Было страшно, по-настоящему, совсем не так, как на площади. Теперь ему было что терять. Он только обрёл своё счастье, нашёл настоящий смысл жизни и из-за жестокости церкви мог всё потерять. Нужно было что-то придумать, но как выбраться он не понимал. Убедившись, что с омегой всё относительно в порядке, Альфред вернулся наверх, чтобы присутствовать в тронном зале, где главенствовал Кэймрон. — Пока король отсутствует, церковь берет на себя все заботы о людях. Ропот по залу был тихим, если не сказать, что отсутствовал полностью. Методы устранения непокорных у церковников были слишком радикальны, и им не перечили. Лей не ждал помощи. Если Элф не успеет вернуться до казни, ему не спастись. Он задремал в уголке, совершенно опустошённый, и едва услышал, когда его тихо позвали: — Тшш, я здесь, — выступил из мрака Альфред. — Я принёс тебе воды и немного хлеба. Тебя будут морить голодом и допрашивать, надеюсь, что без пыток. Прости, что не смог помочь, сейчас я, к сожалению, никому не могу доверять. Лей резко выдохнул. Сказанное бетой про пытки, пугало ещё сильнее. Однажды ему довелось видеть омегу, который пережил допросы у церковников, его тело было в шрамах, они были даже на лице, а кости на пальцах раздроблены, он ничего не мог ими делать. И ведь обвинялся он лишь в укрывательстве колдуна, что же тогда будет с ним. — Ты можешь выпустить меня? Я спрячусь. Отсюда как-то можно выбраться? — Прости, Лей. Даже если ты выберешься из замка, никто не примет и не укроет тебя, побоятся. А мне уйти сейчас отсюда совсем не с руки. Я должен помочь сдержать церковников, должен найти крысу и уничтожить, чтобы королю было куда вернуться. Эта война разрушает государство изнутри, и мы вместе должны остановить её. — Но я бы хотел помочь. Скажи, что делать мне? Как вести себя? Что будет, если они станут пытать? Меня могли бы укрыть в деревне, но я не подвергну своих друзей такому риску. Лучше одному в лесу, чем на допросах или здесь. — Как только я узнаю, что они затеяли, я смогу помочь тебе, Лей. Я не дам им пытать тебя, не волнуйся. Отвечай на их вопросы без эмоций и старайся не показывать, что боишься. Веди себя с ними, как с собаками, которые могут нападать лишь сворой. Они такие и есть. Завтра решим, что делать, а сейчас ешь и ложись спать. Ночи нынче короткие. Лей взял еду, осторожно спрятал под соломой в углу. Он собирался расходовать припасы бережно на случай, если Альфред не сможет приходить к нему часто. Очень скоро он понял, что принял верное решение. *** Первый месяц прошёл, как в тумане. Лей ходил на допросы, разговаривал с церковниками холодно и отстранённо, отрицая всё и отвечая на вопросы уклончиво, не давая повода думать, что он целитель. Альфред приходил к нему раз в несколько дней, чаще было слишком опасно. Бета приносил какую-нибудь книгу по этикету, астрономии или истории, забирая уже прочитанную, и давал хлеб с водой. Что-то более пахучее было опасно: даже хлеб приходилось подсушивать, дабы никто не заподозрил, что омегу кормят. Его пленители не думали давать еду. Первые две недели они приносили воду раз в три дня, а после и того реже. Лей слабел, но не так, как мог бы без помощи Альфреда. На второй месяц стало ещё хуже. К слабости и сонливости прибавилась тошнота и головокружение. Лей несколько дней к ряду провёл склонившись над ведром: он стал подозревать неладное. — Альфред, мне кажется, что меня травят. Или… может быть случилось кое-что ещё, но я не уверен. — Выливай воду, что дают тебе церковники, я буду приносить больше. Ты исхудал, но так и должно быть. Быть может, ты заболел? — бета взволнованно осматривал юношу. — А, быть может, это и не болезнь. Скажи мне какие запахи ты чувствуешь сам от себя. Лей поморщился. Не сказать, чтобы он сейчас пах хорошо. Альфред приносил ему пропитанные уксусом тряпки, запах которых легко можно было выдать за прогорклую воду и помои. Обтирания помогали сохранить относительную чистоту, но этого было мало. Оголив плечо и принюхавшись, Лей улыбнулся. Запах, что он ощущал, успокаивал и радовал его. — Я пахну ромашкой, мятой и ещё немного апельсином. — И тебе это ни о чём не говорит? — вкрадчиво спросил догадливый Альфред. Лей нахмурился. Он мог бы предположить ещё кое-что, но не был уверен. Всё же Элф не успел объяснить ему про запахи всё. — Это потому, что Элф меня кусал, или из-за того, что мы провели вместе течку и… — Лей покраснел. — И ты забеременел, — закончил бета, не зная поздравлять ему будущего папочку или нет. Месяц не приходили новости от Эзэлуолфа. Альфред не мог послать ему весточку: церковники следили за всеми слугами, а за ним в особенности. Хорошо хоть давали спать по ночам, и он использовал это время, чтобы вырываться к омеге, про которого словно забыли. Почувствовав вкус власти, епископ не стал пытать заключённого, и Альфред подозревал, что ситуация на границе была явно спровоцирована изнутри страны. Но ему ещё предстояло обсудить это с королём, а пока забот прибавилось. Лей схватился за живот, понимая, что теперь ситуация стала хуже некуда. Если о себе можно заботиться без особых стараний, то ребёнка он обязан оберегать, защищать и как следует кормить. — Мне нужно выбраться, очень нужно, Альфред, пожалуйста. Если они узнают, то убьют его. — Они не узнают, и я тебя одного никуда не отпущу, точнее вас двоих. Судя по всему, тебя оставят здесь умирать. Я этого не допущу, не волнуйся. Завтра постараюсь принести что-то более полезное из еды, а ты читай пока, отвлекись от тяжких дум. — Альфред, пожалуйста… я смогу добраться до Элфа, я сильный. Мы нужны друг другу. Бета покачал головой, и Лей понял, что упрашивать его бесполезно. Решив, что когда беременность станет заметна, он распустит пояс на рубашке и постарается скрывать ее до последнего, Лей лёг на солому и попытался уснуть. Оставалось только ждать Элфа и надеяться на лучшее, другого выбора у него не было.