"Клетка для Суккуба"

      31 августа 1987 года              — Детка, ты чересчур хмурая. Я знаю, что тебе нужно! — заявила Миранда, проходя в квартиру. — Сейчас разбавим твоё скучное существование. В конце концов, последний день каникул перед тем, как начнётся последний учебный год в нашей дебильной школе.       Я закрыла дверь, подтягивая домашние шорты повыше и с интересом поглядывая на подругу. Миранда сияла, как начищенный пятак. Варианта было два: либо она нашла самую забористую дурь, либо задумала какую-то пакость и уже реализовала.       — И что же будет сегодня разгонять мою скуку? — я приглашающе кивнула на свою спальню.       Квартира была снова в моём распоряжении. Отец уехал на неделю в Бриджпорт по делам. Уж не знаю, что там у него за дела… Главное, что за всё время в Сентфор меня никто сплавить не пытался. И на том спасибо. Я даже решилась позвонить матери. Целый один раз. Правда, трубку поднял Дерек. С ним я говорить не хотела и сразу нажала на рычаг отбоя. Что ж, оба живы. Остальное — мелочи.       Однако, стоит отметить, что сны почти прекратились. Лишь изредка — шепот, бархатистый мужественный смех. И на сей раз руки без перчаток. То ласкающие волосы, то шею. В его стиле. Он всё равно умудрялся дотянуть до меня свои поганые лапы. Правда теперь я делала вид, что продолжаю спать, и все его попытки меня растормошить улетали в трубу. Мне оставалось лишь усмехаться и выкручивать средний палец под подушкой.       — Вот эта замечательная штучка! — Миранда извлекла из кармана маленький герметичный пакетик с шестью таблетками. — Отменная дурь. Приход на несколько часов с одной таблетки. Потом, как спадает — закидываешь вторую и ловишь следующий кайф.       Я скептически изогнула бровь:       — И откуда?       Она вяло махнула рукой, будто отгоняя невидимую муху от своего лица:       — Дружок Тайлера подогнал. Да и так ли важно?.. По три на каждую. А еще завтра перед школой можно будет покурить травку. Я уже закинула в сумку скрутки. Тоже хорошая вещь. Чистый канабис. — Миранда мечтательно закатила глаза. — Кроха, побалуй мамочку… скажи, что у тебя есть, чем запить эти горькие пилюли…       Она картинно извлекла из пакетика одну таблетку и сжала её зубами. Брови Ми подпрыгнули, как эквалайзер на диджейском пульте в клубе. Я рассмеялась и полезла в свой чудо-ящик под кроватью. Недавно мне удалось пополнить запасы.       — Бурбон или виски, «мамочка»? — я встряхнула бутылки в руках.       — Оба! — глотая таблетку, проговорила Миранда, отбирая у меня виски и прикладываясь прямо к горлышку.       Она по-хозяйски ткнула кнопку на проигрывателе, хмуро комментируя, что я слушаю дерьмо, но с хранением травки в подкассетнике идея ей понравилась. Я хихикала, поглядывая на шкаф. Из-за неплотно закрытой дверцы выглядывал чехол с платьем. Я почему-то так и не избавилась от него. Как и от ожерелья. Эта мысль почему-то именно сейчас впилась в мою голову. Я тряхнула волосами, отбирая у Миранды пакетик с таблетками и запивая своё «колесо» глотком виски. Накрывать начало почти через пару минут.       Я прикурила, привычно устраиваясь на подоконнике, и с тоской посмотрела на свою отглаженную школьную форму на предстоящий учебный год. Три сменных комплекта и спортивный костюм вчера доставили курьером. Всё село как надо, но кто это будет носить «как надо»? Я невольно улыбнулась.       Раздался стук в дверь.       — Открою! — подорвалась с пола Миранда. — Это ребята.       Я вскинула брови: кажется, у меня сегодня внеплановая вечеринка в доме. Что ж, надеюсь, выпивка у них с собой. Моей на всех не хватит. Раздался звон бутылок в пакетах, и по квартире распространился запах пиццы и бургеров. Я довольно улыбнулась, приветствуя пришедших. «Что ж, вечеринка в честь окончания каникул…» — сползая с подоконника, я помогла расположить закуску и принесла стаканы.       Вечер протекал плавно и незаметно. Ничего не значащие беседы. Тощий Тайлер после определённой дозы спиртного и таблеток со смехом натянул мою школьную форму и собирался в магазин за помадой под гогот остальной компании. Я краем глаза наблюдала за активно сосущимися Клодией и Маршалом. И неожиданно тронула Миранду за локоть:       — Кстати, всё забываю спросить… А с Марко что было после того, как он… ну… — я поджала губы.       Миранда знала часть истории, которая была правдой. Про то, что тот дебил попытался поиметь меня в переулке, как и знала про таинственного незнакомца, который разбил парню морду. А вот насчет остального я смолчала. Из опасений за свою нервную систему. И про то, что тот мужчина отвез меня домой, и про неоднозначный разговор в автомобиле, и про те взгляды, что он на меня бросал.       — А кто его знает. Пришёл перед закрытием, похожий на кусок мяса. Мы даже не заметили, что его почти три часа не было. — пьяно хихикнула подруга, отмечая, что все закисли, а Клодия с Маршалом и вовсе готовятся занять постель на наших глазах. — Так, я не поняла! Вы сюда трахаться что ли пришли?! Давайте в «правду или действие» поиграем. Кто отказывается от того и другого — пьёт полстакана своего напитка залпом, без закуски!       — Ты понимаешь, что тогда все точно между собой перепихнутся после тех действий, что будут предложены? — заржал Тайлер, стягивая с себя мою школьную юбку.       Миранда пожала плечами:       — Зато хотя бы не просто так, а по заданию. Итак, Сара, как хозяйка, начни…       Я отпила виски, стряхивая пепел с сигареты в банку для окурков:       — Клодия, правда или действие?       Девушка оторвалась от Маршала:       — Правда. — она настороженно покосилась на меня.       — Каков в постели Маршал?       Парень залился краской под дружный хохот в комнате. Клодия не отставала. Она поморщилась:       — Ты ведь понимаешь, что вопрос не совсем корректный. — буркнула она, ополовинивая свой стакан под аплодисменты. — Мне не с чем сравнить…       Компания загудела. Клодия окинула ребят ястребиным взглядом, который основательно поплыл после выпивки. Губы тронула улыбочка с ноткой желчи, и я затаила дыхание, когда её глаза остановились на Миранде:       — Ми, правда или действие?       — Правда! — с вызовом ответила подруга.       — С кем из преподов ты бы хотела переспать?       Подруга с хохотом облокотилась о мой комод, почти с восторгом взирая на Клодию. Я знала, что единственный из учителей, с кем Миранда периодически «подтягивала успеваемость», был наш историк. Но не факт, что он ещё задержится в школе. Судя по скандалу в прошлом году, не только Ми ходила на его «дополнительные занятия». Если в департамент не заявили…       — Ты знаешь ответ на свой вопрос. Мистер Баки. Если его не выперли после прошлого года. — ответила она, ехидно хихикая, и повернулась к брату: — Тайлер, правда или действие?       — Действие. — сморщился он.       Миранда прекрасно знала, что брат не любит трепаться.       — Ущипни Маршала за задницу!       Маршал интуитивно задвинул ягодицы поглубже к постели под дружный хохот ребят. Тайлер снова скривился, ополовинивая стакан:       — Я не гей… Но жопа-то ничего, признаю.       Маршал заржал, поворачиваясь ко мне:       — Сара, правда или действие?       Я задумчиво пожевала губы. Ребята не знали о моих приключениях в Сентфоре и периодически насиловали мой нестабильный от сновидений мозг тупыми вопросами. Так что, мудрее будет всё же отказаться от правды. Врать я уже устала. А очередное недоверие легче не сделает.       — Действие. — я затянулась сигаретой, выпуская дым в потолок, и потянулась за второй таблеткой из тех, что притащила Миранда. — Только давай что-то пожёстче, а то как в детском саду…       Таблетка полетела в рот, следом глоток виски. По телу рванулись искры, и мир немного поплыл. Я задумчиво потянулась за закуской, пока Маршал обдумывал, чего бы мне загадать. Клодия тронула его за локоть и что-то зашептала, но он отмахнулся. После того, как они перепихнулись в клубном туалете, Клодия меня не то что бы невзлюбила, но, похоже, вынашивала месть. Приходилось быть настороже. Я терпеливо ждала своего задания, жуя пиццу. Парень неожиданно хмыкнул:       — Попробуй «собачий кайф».       Я сглотнула. После снов, где рука в перчатке сжимает горло… Я покосилась на свой стакан с выпивкой. Стоило бы отказаться от задания… Пальцы уже почти коснулись стекла, как внезапно в голове промелькнуло: «Может, клин-клином?». Прикрыв глаза, я подобралась к комоду и вытащила шарф, скручивая его и обматывая в один оборот вокруг горла, согнала с кровати сидящую на ней Клодию. И уселась на край, спиной к подушке.       — Может, не надо?.. — заёрзала Ми.       — Надо. — я кивнула на концы шарфа, подзывая её. — Седлай меня, крошка…       Миранда со вздохом забралась на мои бёдра, накручивая концы шарфа на свои ладони. Я прикрыла глаза и начала часто дышать. Вдох носом, выдох ртом. Постепенно учащая толчки кислорода в лёгкие. Во рту начало пересыхать, и пульс стал подниматься. Под прикрытыми глазами стало светлее, будто кто-то направил в глаза лампу. Дыхание учащается еще немного. Я коротко кивнула, провисая на шарфе, чувствуя, как импровизированная удавка стягивает доступ кислороду на горле.       — Раз, два, три, четыре, пять, шесть… — считали ребята вслух.       Сознание начало медленно гаснуть.       Я проваливалась в темноту, чувствуя, как всё стягивается внутри в тугой узел. Тяжесть сидящей на моих бёдрах Миранды, кажется, начала растворяться в темноте вместе с моим телом. Я попыталась пошевелиться, но конечностей словно не было. Только темнота, тишина и бесконечное медленное движение куда-то. Глаза плотно закрыты или открыты, но… темнота такая, что ничего не видно. Из мрака выплывают очертания руки с длинными пальцами, унизанной старомодными золотыми кольцами. Без перчатки. Ногти коротко острижены, аккуратные. Пальцы на удивление мягкие и нежные. Рука поглаживает моё лицо, скользя большим пальцем по нижней губе, чуть надавливая. Тянет наверх, и в темноте грозовыми всполохами появляются серые глаза в гневном прищуре.       Пощёчина, звонкая, хлёсткая выбивает из темноты, вынуждая меня дёрнуться. «Идиотка…» — раздаётся шипящий от злости знакомый голос.       Я открываю глаза в своей постели. Вокруг суетятся ребята. Кто-то порывается звонить в скорую. Остальные торопливо носятся, убирая бардак. Миранда всхлипывает, держа меня за руку, стоя на коленях у постели. Тайлер, как самый трезвый, продолжает пытаться делать мне непрямой массаж сердца.       — Если это такой завуалированный шанс пощупать мои сиськи, то ты справился, Тай… — хрипло произношу я.       В комнате повисает тишина, ребята замирают на местах. Миранда резко вскакивает, неверяще глядя в моё лицо. Глаза красные, зрачки во всю радужку, шарф, разрезанный, валяется на полу. Странно. Узлом я его не завязывала. Просто распустить было не вариант?       — Ты не дышала и не реагировала ни на что полчаса… — сипло выдохнула Ми, недоверчиво скользя пальцами по моей щеке. — О’Нил, мы тут все обосрались, а ты о своих сиськах переживаешь…       Я неуверенно села в постели, мутно окидывая взглядом комнату. Ребята продолжают нервно переглядываться. Взгляд скользит по электронным часам на музыкальном проигрывателе, всё еще крутящем Scorpions. Полночь. Действительно. Полчаса прошло. В голове лёгкий звон после пощёчины всё еще отдаётся в почти пустом мозгу, отскакивая от стенок как шарик в игровом автомате арканоида. Начинает мутить, и наркотическое опьянение отпускает.       Перепуганные подростки сноровисто собирают мусор, оставляя мне на завтрак пару бургеров и кусок пиццы, после чего торопливо сваливают. И только я не совсем понимаю до сих пор причин этой спешки. Для меня прошло не больше пяти минут. Но по глазам Миранды я понимаю, что она сейчас на грани обморока от страха, что чуть не прибила меня к херам собачим. Причем из-за тупой игры. Маршал вообще всю дорогу старательно пытался слиться со стенкой?.. и из квартиры выскочил первым, не прощаясь, даже не дождавшись Клодию.       В квартире за какие-то пятнадцать минут словно ничего и не происходило. Только склад полупустых бутылок, остатки закуски, пакетик с колёсами Миранды и обрезки шарфа. Я вздрогнула, обнаружив, что на месте пересечения концов у моего затылка нитки шарфа словно сплавились между собой. Рука невольно дёрнулась к шее, и я посмотрела на своё отражение. По нему тянулась ровная красная линия, которая к утру покроется мелкими синяками.       — Блять… — я со вздохом направилась в ванную.       Мазь от ушибов тонким слоем легла на повреждённый участок. Я с неуверенной улыбкой смерила себя взглядом, отмечая охрененно расширенные зрачки и потрескавшиеся губы. Обычный накидавшийся подросток. Ноги сами понесли в сторону спальни. Обратно. Я вытянулась поверх одеяла на своей постели, где получасом ранее чуть не откинулась к праотцам. В голове до сих пор стоял этот гневный полурык: «Идиотка...».       — Уж не так ли тебя выбесило то, что меня чуть не прикончил кто-то другой? — с саркастичной усмешкой поинтересовалась я в пустоту, запивая очередную таблетку глотком виски. — Было бы обидно, наверно, просрать такой потрясающий шанс.       Опьянение с эйфорией накатывали волнами. Я поднялась, гася свет и отключая музыку. Ветерок с улицы колыхал занавеску. Сигарета зажата зубами, в руках покачивается стакан с виски. В голове всё еще крутится гневный возглас моего мучителя. Но я почему-то улыбалась, выглядывая в окно. Здесь, в Балтиморе, я для него недосягаема. Хотелось в это верить.       Глаза пробежались по улице за окном. Ничего необычного. Ночь как ночь, редкие прохожие, не менее редкие автомобили и периодические пьяные выкрики около бара на углу. Я затянулась, чувствуя, что голова начинает наливаться свинцом, а шея отвратительно саднит. Начинало клонить в сон. Затушив окурок, я скинула одежду, оставляя только трусы, и забралась под одеяло. В голове проплывали мысли о том, что год и вправду последний. Нужно будет ещё и колледж подбирать. Отец так или иначе заставит…              Привкус помойки во рту выводился плохо и не перебивался даже табаком. Приняв аспирин и сжевав кусок холодной пиццы, я всё-таки запихнула своё тело, прибывающее в абстиненции, в школьную форму, повесила на плечо сумку и вышла из дома. Настроение убитое, состояние не многим лучше. Вчерашняя попойка наложила отпечаток не только на лицо, но и на нервишки, которые нужно было срочно расслабить.       На ступеньках школьного крыльца сидела Миранда. Я махнула рукой, переходя дорогу к школе. Раздался визг тормозов. Я только зажмурилась, чувствуя, как чуть колыхнулась юбка и кто-то выругался. Испуганно разлепив один глаз, я вытаращилась на решетку радиатора едва не сбившего меня автомобиля. Сердце долбилось в самое горло, планируя выпасть на асфальт, едва я открою рот. Даже голова болеть перестала от неожиданности.       Послышался хлопок автомобильной двери, меня резко дёрнули за локоть с дороги, словно тряпичную куклу. Я пискнула, когда пальцы вцепились в запястье, но позволила затянуть себя на тротуар.       — Всё в порядке?.. — поинтересовался взволнованный до усрачки знакомый голос.       Я вскинула глаза, встречаясь взглядом с мужчиной, вытащившим меня из переплёта с Марко. Та же серая надменность, только с долей тревоги.       — Д-д-дамиан? — отлепив язык от пересохшего нёба, выдавила я.       — Я знаю, как меня зовут, и спросил не это. — он поморщился. — Еще раз спрашиваю — вы в порядке?       В голове хрустнула смятая хамством адекватность:       — Была в порядке, пока вы не попытались меня по асфальту размазать. — я выдернула запястье из пальцев ошарашенного мужчины. — Вы меня что, преследуете?!       Он поджал губы, с ноткой надменности смерив меня взглядом:       — Много чести, Сара…       «Ну надо же! Запомнил, как меня зовут! Видимо, «честь» всё-таки в наличии…» — пронеслось в мыслях.       Я сдула выпавшую из-за уха прядь, припечатывая его гневным прищуром. Не уверена, что на него это как-то внезапно повлияло, но он вложил руки в карманы и направился к автомобилю, извиняясь махнув рукой веренице выстроившейся за мерседесом сигналящих машин. Под моим взглядом его тачка тронулась с места и… заехала на школьную парковку. А мужчина покинул салон и пошёл ко входу. Хлопнув глазами, я поплелась к Миранде, застывшей на ступеньках от всей развернувшейся на глазах картины.       — Ты хоть знаешь, кто это?! — на границе между ультразвуковым визгом и шипением поинтересовалась она.       — И тебе привет. Понятия не имею. Хер, который чуть меня не сбил?..       — Дамиан Рихтер! — повесив сумку на плечо, Ми вцепилась в мой локоть и потащила в школу.       — Это мне ни о чем не говорит. — я вздёрнула бровь, покорно позволяя затащить себя в учебный корпус, и направилась к доске с расписанием.       — Художник! У него выставка открылась месяц назад в Уолтерсе. О’Нил, ты новости вообще смотришь? — Миранда насупила брови.       Я пожала плечами, разглядывая график занятий.       — Нет. Там ничего интересного не показывают. Идём, у нас английская литература сейчас… Не думала, что ты интересуешься художниками и искусством в целом, — пробубнила я, потянув её к кабинету.       Миранда снова тихо заверещала, почти у самого уха. Головная боль после этой трели решила напомнить о себе, вызвав в висках болезненный спазм. Я сморщилась и пошла в класс, приветственно махнув одноклассникам.       — Ты просто не видела его по телеку… — она мечтательно закатила глаза. — Тело, голос, мозги, обаяние… Десять минут послушала, двадцать раз кончила!..       Я расхохоталась, прикрывая рукой рот, стараясь не пугать народ своим поведением. Смех опять ударил головной болью по вискам. Я сглотнула подступающую дурноту и вытащила из сумки рабочую тетрадь с ручкой.       В голове роилась тысяча и одна мысль: какого дьявола этого мудака занесло в эту дыру? Что он забыл в моей школе? Нет, если он действительно «художник-от-которого-текут», то шансов на то, что он за мной следил, никаких. Просто стечение обстоятельств. И всё же, Балтимор достаточно крупный город. Сложно пересечься разностатусным людям два раза подряд при разных обстоятельствах. Если вдуматься, он знает, где я живу, мог проследить и до школы. Но на хрен это ему?.. Педофилом уже не назовёшь… Не так уж он и старше, да и спать я могу уже с кем угодно. Просто заинтересовался? Мной? Смешно… «Всё, нахер его. Сначала учеба, потом всякие придурки, которые пытаются намотать на колёса своих тачек…» — я отмахнулась от мыслей и вперилась в вошедшую учительницу.       Миранда ёрзала от возбуждения весь урок, едва ли контролируя себя, периодически мечтательно улыбаясь и прикрывая глаза. Я могла лишь с усмешкой наблюдать за ней. Однако и перед моим собственным внутренним взором то и дело всплывают серые глаза, хмурые от волнения брови и изогнутые в насмешке губы. Мысли неосознанно возвращаются к вопросу: какого хрена он забыл в моей школе? Ответа, очевидно, пока не предвидится. Но мне всё равно было как-то не спокойно.       Впрочем, уже на следующем уроке всё стало слишком понятно. До такой степени, что мне оставалось только гневно таращиться на своего спасителя и несостоявшегося убийцу в одном лице. Он стоял в классе искусств, облокотившись бёдрами о крышку преподавательского стола, и почти безучастно слушал, как директриса с придыханием вещала о его новой должности. Собственно,:       — Позвольте представить вам, дорогие учащиеся, нового преподавателя класса изобразительного искусства и истории искусств. Мистера Дамиана Рихтера. Полагаю, рассказывать о талантливом художнике с таким известным именем глупо, все вы прекрасно знаете о его достижениях. — Миссис Портман почти с щенячьим восторгом обернулась к устало взирающему на неё Дамиану. — Прошу любить и жаловать. Словом, мистер Рихтер, успехов вам в нелегком деле прививания молодому поколению тяги к прекрасному, а также в освоении профессии учителя…       Она напоследок мазнула по нему почти вожделенческим взглядом и покинула класс. Мне оставалось только вскинуть бровь и скосить глаза на так же восхищенно взирающую на нового препода Миранду. Кажется, в этом году историк в пролёте, а Рихтер будет подвергнут бомбардировке обаянием моей неугомонной подруги. Мне же, кажется, было плевать. Или не плевать?.. Я внимательнее присмотрелась к мужчине, задумчиво потирающему пальцем подбородок. Ну, да, после клуба я была слишком «весела», когда возбуждение после выпитого и снюханного подло долбануло в пах, хоть и всего на пару секунд. Но хорош, ничего не сказать… Высокий, хвостик этот с прядями выпадающими, мышцы под серой рубашкой расслаблены, но точно в наличии. Талия узкая, плечи широкие.       Дамиан пробежался взглядом по каждому сидящему в классе, задерживая взгляд на лицах учеников буквально на две-три секунды. Чтобы запомнить? Дошла очередь и до меня. Я вскинула бровь, чуть скривив губы в скепсисе. Он моргнул и неожиданно усмехнулся. И дальше вплоть до последнего ряда. Когда «знакомство» было закончено, он деловито развернулся к школьной доске и начал что-то писать. Я невольно отметила подтянутую задницу, укрытую под черными классическими брюками, и сглотнула от прилившей к лицу крови.       Миранда посмотрела туда же, перевела на меня скорбно умоляющий взгляд, жестом изобразила из пальцев пистолет и «выпустила себе пулю в висок». Я, с усмешкой наблюдая за ней, покачала головой под конец этого представления добровольного мима. Дамиан закончил выводить на доске тему урока. «История искусств древнего мира». Я задумчиво приготовилась записать тему.       — А теперь закрыли тетради, — скомандовал Рихтер.       В тишине его голос прозвучал как выстрел.       Опять приказные нотки. Класс как зомбированный покорно захлопнул тетради для конспектов. Ребята начали переглядываться. Но никто ничего не говорил. Пожалуй, впервые на моей памяти с момента возвращения все молчали, словно воды в рот набрали.       — Нет смысла записывать и переливать из пустого в порожнее. Вы всё это знаете. Следует просто вытащить знания на поверхность и разгладить смятые воспоминания, как скомканную записку. Итак, занятия будут проходить в следующем формате: три недели с интервалом в один день вы изучаете теорию, практикуетесь в изобразительном искусстве, по истечении рисуете одну заключительную работу по теме. Одну неделю — от меня полностью отдыхаете. И так каждый месяц. – он насмешливо оглядел притихших учащихся. — Начнем с теории. И, пожалуй, сразу со знакомства. Перед ответом — представьтесь. Вопрос: какие изображения чаще всего встречаются в Древних культурах?       Поднялись руки. Дамиан не торопясь начал опрос. Отвечающие чуть ли не кланяясь начали представляться. Я с удивлением наблюдала за происходящим. В мыслях не укладывалось, что в этих головах, в которых смога от скуренной травки больше, чем мозгов, что-то было. Не у всех, конечно. Ботаники и тихони тоже активизировались, но это и не удивительно. А вот откуда укурки и местные алкоголики столько всего знают — большой вопрос.       — Почему теологические мотивы были наиболее широко распространены в древних цивилизациях? — Дамиан удовлетворённо отметил очередной лес рук, рассматривая тех, кто еще не успел ответить, и ткнул пальцем в Миранду.       Та радостно подпрыгнула на месте и выпалила:       — Миранда Барнс. Божественные теории и развитие вероисповедания в условиях того, что нельзя было объяснить научно, чаще всего отображались по причине передачи информации следующим поколениям. Это, кстати, действовало и действует и в наши дни. Есть множество религиозных направлений, которые до сих пор украшают фресками и прочей атрибутикой свои храмы! — бодро выпалила она.       Рихтер кивнул:       — Отлично, мисс Барнс. Благодарю за развёрнутый ответ.       Я, кажется, принципиально не реагировала на вопросы, пока у него просто не оставалось выбора в том, кого спросить. Но и тут меня выручил вовремя грянувший звонок на перемену. Я насмешливо покосилась на Рихтера, картинно складывая в сумку свои вещи с почти тяжким вздохом, указывающим на моё глубокое сожаление о таком упущении как «неудачная» попытка ответа.       — Задержитесь на пару минут, — гневно припечатав меня взглядом, обратился он к классу.       Шевеление тут же прекратилось. И народ ровно уселся за партами, ожидая, что он еще скажет. Взгляд наконец оторвался от моего лица и на его губах заиграла почти приветливая улыбка. Только вот сталь в глазах так и осталась почти безучастной, надменной и чуть ли не пафосной.       — Для желающих будут дополнительные уроки изобразительного искусства. Обучение после основных занятий. В этом кабинете. Время будет указано на стенде с расписанием. Записаться могут все желающие. Список по классу запущу завтра. Спасибо за внимание. Можете быть свободны, –Дамиан расстегнул манжеты и начал вытирать доску.       Я, продолжая подло хихикать, собиралась затеряться в толпе, но не успела. С одной стороны в мой локоть вцепилась Миранда, с другой прозвучал голос Рихтера:       — Сара, задержитесь.       Сморщившись, я вывернула руку из захвата Ми и обернулась к преподавательскому столу. Художник снова задумчиво вперился в моё лицо. Кажется, будто читал что-то. Я вздохнула и сложила руки на груди, молча ожидая продолжения. Становилось неуютно, но взгляда я не отводила. Он хмыкнул, сдаваясь первым.       — Представьтесь.       — Пожалуйста, — напомнила я, вскинув бровь.       — Сара, я… — он внезапно криво улыбнулся и покачал головой. — Хорошо. Представьтесь, будьте так любезны, юная мисс.       «Другое дело…», — внутренне усмехнулась я.       — Сара О’Нил. И всё это можно было выяснить еще в первую встречу.       Дамиан сморщился, будто припоминая что-то невероятно отвратительное. Впрочем, так оно и было. Мне даже почти стало стыдно. Почти. Если бы он не вёл себя как мудак, может, было бы ещё стыднее. Но, работаем, как говорится, с тем, что есть.       Он неожиданно неприязненно впился в моё лицо:       — В тот момент ты вела себя нецелесообразно.       Я пожала плечами:       — Так уж вышло. Но, как говорится, это мой выбор, чем себя гробить. Да и какое это имеет значение? Ах, да, вы бы еще определились — официальное у нас общение или…       Лицо Дамиана стало каменным. На щеках заиграли желваки, глаза стали неприятно колючими. В кабинете, кажется, стало холоднее и почему-то страшно. Я с трудом удержалась от того, чтобы не скукожиться под этим взглядом.       — Вы свободны, — отрывисто проговорил он.       Приняв безразличный вид, я направилась к двери.       — Всего доброго.       В спину всё еще упирался его взгляд, доводящий до мурашек.       В коридоре бродили толпы учащихся, я вывалилась из кабинета, планируя найти Миранду, но неожиданно схлынувшее напряжение вынудило прижаться спиной к шкафчикам и вздохнуть полной грудью. В голове всё еще стоял его голос, образ и этот неприязненный взгляд, направленный на меня. Как в тот момент, когда я сидела на пассажирском сидении в его машине. Опять, будто на кусок дерьма. А еще я только сейчас поняла, что в белье влажно до неприличия.       «Он мне что, нравится что ли?.. Этот заносчивый козёл?.. Мне?..» — стремительно пронеслось в голове. Я сморщилась, плотнее сводя колени. Уму непостижимо. А если хорошо подумать, то почему бы и нет?.. Не сопляк, вполне сносный, можно сделать объектом своих «влажных девичьих фантазий». Кто-то же балдеет от актёров…       — Кстати, а почему я о нём ни черта не знаю, раз он такой до хрена известный?.. — поинтересовалась я в пространство.       — Потому что прежде он делал копии, едва отличимые от оригиналов, а потом стал рисовать свои работы… — проговорила подошедшая Миранда. — Что он от тебя хотел?       Я вздрогнула от её голоса, но подняла глаза на подругу.       — Картины не рисуют, а пишут. А хотел познакомиться. — я опять нахмурилась от того, как двусмысленно прозвучал ответ. — Ну, то есть, фамилию уточнить.       Ми насмешливо покосилась на меня и сложила на груди руки:       — Кажется, ты тоже почти в списке его фанаток… Признай, зацепил? — она поиграла бровками.       Я покраснела и попыталась закатить глаза, отклеивая спину от шкафчиков и открывая свой, чтобы вытащить учебники по математике и физике. «Что если и так? Это ведь не даёт права висеть на его шее и капать слюной на парту, как это происходит с остальными школьницами в классе…» — подумала я.       — Если даже и так — это ничего не меняет. — я поджала губы и пошла к следующему кабинету, подхватив Ми под локоть. — Полагаю, после первого же урока в остальной параллели его фанаток будет целая толпа. Да и мне с ним ничего не светит. Даже если я внезапно захотела бы…       Ми иронично вскинула бровь:       — Воу, О’Нил… — Ми резко затащила меня в женский туалет, — только не говори, что готова отдать ему свой «цветок».       Я окончательно залилась краской. В голове понеслась вереница пошлых картинок на грани просмотра не самого качественного порно. Когда кроме того, что куда вставляют, нихрена не знаешь, картинки в голове тоже не сильно отличаются одна от другой. Но почему-то это добавило сырости в трусах. Сморщившись, я посмотрела, как Ми раскуривает косячок, сидя в кабинке с открытой дверью поверх опущенного «очка» унитаза. Её глаза всё еще были затянуты мутной поволокой восхищения Рихтером.       Я приняла скрутку, делая затяжку. Голова начинала медленно переставать болеть. Пульсация в висках отступала. Но мыслительный процесс продолжался. Я задумчиво наблюдала, как Ми влезла на подоконник ногами, открывая форточку в туалете, чтобы дым и запах начали выветриваться. Взгляд упал на её фигуру, и я невольно оглядела себя. Брёвнышко… Слишком ещё… не женственно. Не в его вкусе. Впрочем, откуда я могу знать?       — А вдруг он вообще по парням?.. — неожиданно хихикнула я.       Ми огорошенно вытаращилась на меня:       — Ты видела, с какими девушками он ходит на выставки и попадает в объективы ТВ? Там бы даже у гея привстало! Нет, детка, тут натурал. Сочный, аппетитный натурал, которого не каждая зацепит, в этом ты права. — она неожиданно усмехнулась, глядя на меня. — Неужели до такой степени, что ты действительно могла бы решиться?..       Я пожала только плечами. Не говорить же, что моё бельё можно использовать для мытья полов? «А, собственно, почему бы и нет?..».              Невыносимо раздражает возвращение к наблюдению в отдалении. Приходится поднимать прежние навыки, создавать какие-то иллюзии, тратить всю скопленную за века мощь на создание «своего прошлого». И ради чего? Ради этого взгляда цвета аквамарина исподлобья, потрескавшихся сухих губ, сморщенного от отвращения носа и растрёпанных соломенных волос? И больше ничего. Ничего нет в ней, кроме притяжения, которое уже перестаёт поддаваться логическому объяснению.       Ночная «игра» с удушением выдёргивает этой связью даже меня из сна в собственном доме. Чувствую, что сознание гаснет, заставляя сердце биться, вынырнуть из беспамятства. Ей нельзя умирать. Чувствую, что мой незримый маяк, ведущий к ней, тускнеет. Из оков смерти вытягивать мягко не выходит. Толчок силы выбрасывает её в жизнь, обратно. Жёстко и бескомпромиссно.       Один только вдох, одно движение, и свет возвращается, оставляя меня почти без сил в собственной постели. Только сидеть и чувствовать тупую головную боль, осязать, что это не её, а меня душили. Зеркало снова отражает шрамы. Если не получить подпитку, то и иллюзия не продержится до даты возвращения в Сентфор, чтобы восполнить резервы. И при этом надо быть близко, слишком близко, чтобы в случае чего снова оказаться в зоне досягаемости.       Вопрос с преподавателем класса искусств решается быстро. Средств хватает. Магии не нужны деньги, а иллюзия прошлого надежно прикрывает тыл, обеспечивая стабильное существование в материальном плане. Сложно лишь было за короткое время написать множество собственных картин. Разных по стилю, по виду, по смыслу. Объединяет их лишь один секрет, который узнает только маленькое глупое создание, к которому меня неимоверно влечёт.       На следующий день после игры переходит дорогу, едва не угодив под колёса моего же автомобиля. Порой возникает мысль, что голова у неё работает только на агрессию и хамство. Никакого чувства самосохранения, никакого желания даже саму себя обезопасить. С трудом успел затормозить, выдёргивая её с проезжей части, и аквамарин со злостью вспарывает не лицо, а сердце. Оба хороши, понимаю, но черт побери…       На занятиях безучастна. Едва ли понимает, что стоит иногда быть инициативнее. И тем смешнее замечать интерес к себе. От кого угодно… кроме неё. Упряма как стадо мулов. Упорно делает вид, что ей не интересно, саркастично наблюдая над одноклассницами, которые облепляют навязчивым вниманием, строя глазки. Однако, мысли интереса всё же улавливаю и от неё. Получается даже немного оттаять. Да только ухмылка несмотря на мысли всё равно гадливо-ехидная. И невероятно тянет впиться в эти губы с мерзким привкусом табака и наркотиков с алкоголем, чтобы стереть улыбку, стереть ненависть к себе, к ней самой. Заставить снова жить и чувствовать…       Что ж, предельно близко, предельно часто видеть. Приручать, как волчицу, к рукам, к себе, подводить к пониманию. Наблюдать в окно за танцующим силуэтом в её спальне становится традицией. И пусть даже мелькает она там опять с сигаретой и бутылкой. Лишь надеюсь, что хватит сил выдернуть её из этой разрушительной петли. Любой ценой, любым способом.       Быть может, стоит зайти с другой стороны? Как говорила её психолог, дать страхам обрести плоть в том, что можно уничтожить… Главное суметь вложить эту мысль в нужные головы, вынудить создавать и созидать то, что поможет отчиститься. И дать почувствовать то, что она не почувствует больше ни с кем. Мне хватит для этого навыков, терпения и желаний…       Остаётся лишь надеяться, что ей хватит на всё выдержки…