"Клетка для Суккуба"

      Я со вздохом выбралась из пустой постели. Внутри метался недовольный разлукой суккуб. Но мудро метался, не выбираясь на поверхность. Кажется, демон решил, что нам следовало бы получше узнать друг друга до слияния. Я невольно укорила его, что он один в один Дамиан. Такой же любитель тянуть резину. Впрочем, Суккубу нравились разминки. Особенно перед зеркалом. Аквамариновые сполохи с любопытством разглядывали в отражении каждое движение, наслаждаясь пластичностью носительницы. Я только не совсем понимала, почему если телесные части обретаются в маске, то ментальная всё же остаётся в теле.       Заканчивая разминку, я отжалась и после очередного проблеска аквамаринов любопытного демона в своих глазах пошла в душ. Сегодня у меня был ленивый день. Сознание стремительно тянуло в сторону Сентфора. Демон тоже тянулся к своей половине. Хотелось, чтобы эта пытка как можно скорее сошла на «нет». Но впереди было ещё пять дней разлуки, и нам обеим не позволялось покидать лофт без сопровождения. Если только перебежками до супермаркета или парикмахерской на углу. Однако, холодильник был забит ещё до отъезда Дамиана, а в парикмахерскую мне было не очень нужно.       Откопав в ящике для белья купальник, я переоделась и уползла завтракать, чтобы потом подняться на крышу и позагорать. А то бледная как смерть, а уже июль. И с такими темпами у меня были все шансы, обретаясь у океана, остаться белокожей, как вампир.       Я ловила себя на мысли, что мне неуютно в тишине. Завтрак в молчании с Человеком был чем-то из разряда фантастики. Либо мы собачились, как два пенсионера, прожившие бок о бок полсотни лет и уже бесящие друг друга до белого каления, либо милое воркование с улыбочками и тисканьями, плавно уносящимися в спальню. Выпущенные на волю демоны вытворяли непотребства в таком количестве и так качественно, что нам оставалось только не вырубиться от переизбытка ощущений. Ну, или по крайней мере мне оставалось. Дамиан в этом плане более опытный тёртый калач, как мне казалось.       Всё чаще я невольно думала о том, что с его этими фокусами с иллюзией в цирке кровать скрипела не под одной женщиной. Если, конечно, у него там была кровать… Мне не редко казалось, что все эти потребности в пище, сне и каких-то простых человеческих развлечениях ему просто не нужны. Не требуются. Он жил в замкнутых циклах сна и не интересовался больше ничем, кроме «охоты» и цирка. Среди публики могла затесаться девушка или женщина на один раз. С иллюзией, опять же, для него не составляло удовлетворить потребности. Но сейчас…       Я хмыкнула, надраив посуду и собираясь подняться на крышу лофта с книгой и ковриком для того, чтобы подрумянить свою шкурку. Но запиликал пейджер, сообщая о просьбе Ми набрать её домашний, как только окажусь у телефона. Почему-то я стеснялась озвучивать телефон студии. Стеснялась, что трубку может взять Дамиан, когда Ми или Тайлер будут звонить? Возможно. Немного опасалась за Тайлера, скорее всего. С Мирандой у моего псевдохудожника установились вполне нормальные доверительные отношения после созвона, когда я осенью пыталась свести счёты с жизнью. И ещё более укрепились после того, как Ми перестала таскать мне порошок, узнав, что я слезла с кокса.       Стоило вспомнить о тех событиях, перед глазами встали похожие на мои белёсые шрамы на мужских запястьях. Для меня, пожалуй, было откровением то, что сильный и собранный Человек в маске, почти не поддающийся эмоциональным скачкам в обычное время (читай, пока я не действую на нервы), был способен наложить на себя руки. Ещё и до победного конца. Впрочем, в моём случае он оказался рядом. А рядом с ним?.. С ним в тот момент не было никого.       Суккуб нервно дёрнулся, ощутив мою тоску, и подкинул из воспоминаний потоки силы, вынудившие меня остаться на этом свете, а не отъехать. Сущность тогда только начала поднимать голову, и эта внезапная попытка спасения, очень уместная, подкормила мою боевую подругу, позволив закрепить жизнь в теле.       Я сняла трубку с рычагов и всё же позвонила Миранде.       Спустя несколько томительных сигналов соединения с домом Барнсов подруга почти мяукнула в трубку:       — Детка, это ты?..       Я хмыкнула:       — А ты отправляла сообщение ещё кому-то?.. Привет, моя королева!       — Нет, только тебе… Привет, моя бука, пропадающая с праздников, — Ми, кажется, отпила что-то и уже более уверенно продолжила: — Насколько я помню, по времени, Рихтер не в городе… Значит, утащить тебя на сей раз некому… И мы с Таем и Маршалом подумали, что было бы неплохо зависнуть где-нибудь ночью…       Я вздохнула. Запрет покидать лофт был только на одиночные прогулки. В компании это не возбранялось, особенно в многолюдных местах. Но клуб?.. А если какой-то кретин решит насыпать порошок мне в вино или коктейль? Срыв мне был абсолютно не нужен. Особенно при наличии демона, который под дурью может сотворить несусветную хрень. А подсыпать или капнуть синтетиком в бокал можно очень легко и просто. Ещё в школе я не один десяток раз слышала разговоры о местных любителях свежатинки, которые до беспамятства накачивали девочек и… Везде, где только можно. Как тот же Маршал. Опасно, но если быть достаточно аккуратной…       — Почему бы и нет?.. — я улыбнулась в трубку, — только где-то недалеко от студии, и меня нужно будет проводить, если вам не лень будет после ночи буйных плясок.       — Ой, да не парься! Проводим, уложим в кроватку, и я тебя в лобик поцелую, мурлыкнув голосом Рихтера, — Ми прочистила горло, выдав фразу насыщенным баском, срывающимся на девчачий фальцет: — «Мисс О’Нил, сегодня я не трону содержимое ваших трусов…». Или что он там тебе обычно говорит, когда не хочется?..       Я расхохоталась. Во-первых, потому, что «не хочется» и Человек — это всё равно, что пчёлы в Антарктиде; а во-вторых, потому, что такой фразы он бы и под самой дикой дурью не сказал, если бы принял за свои несколько сотен лет хоть грамм порошка. И снова невзначай выпавшая мысль о том, что я не знаю даже, пьянеет ли он? Можно ли его чем-то одурманить?.. Или всё же это просто… «Что? Мёртвая оболочка, имитирующая потребности для моего спокойствия?..», — подумалось мне.       Я тряхнула головой:       — Так, ладно… В котором часу вы можете меня забрать?       Ми что-то уточнила вне трубки у брата и вернулась к нашему диалогу:       — Тай говорит, что у него вечер трезвой головы, будет беречь твою драгоценную жопу, так что на машине где-то часов в десять заедем. Будь готова и собрана, куколка. Мы идём палить танцпол! — Ми хихикнула, — И бога ради, возьми нормальную обувь, а то будешь опять ныть, что пятки по самую задницу стёрла.       Я хмыкнула, памятуя один из наших «трезвых» клубных выходов в начале весны. Тогда я сдуру напялила лодочки на каблуках, которые не успела разносить. Злющий, как все черти преисподней, Дамиан забирал меня на ручках из клуба, вышвырнув абсолютно новые туфли в мусорку со словами: «Сначала научись носить, потом надевай!». Спорить мне было лень, и я просто купила такие же, грохоча по дому, как конь на ипподроме, каблуками по полу, чем бесила Рихтера ещё больше.       Распрощавшись с Ми, я прихватила что-то из чтива в рандомном варианте с новой книжной полки и ушла на крышу. Стоило толкнуть дверь из прохладного лофта на выжаренную солнцем бетонную коробку крыши с кирпичным ограждением примерно мне по пояс, как в лицо буквально ударил зной. Дышать было нечем. Я пожалела, что не взяла себе воды и солнечные очки, ограничившись только шарфом на голове, чтобы не припекло, и кремом для загара. Пекло будет только усиливаться, так что до полудня можно и пожариться. А вот дальше — валить в дом, принять холодный душ и подремать перед выходом в клуб…       — Или не подремать. Если Дамиан узнает про клуб, мне не дадут покоя. Наверняка… — мрачно пробубнила я, расстилая коврик и вытягиваясь поверх него.       Книга оказалась к моему удивлению о истории телесных наказаний. Сначала я немного впала в ступор, однако уже через несколько секунд устало вздохнула: «О’Нил, ты связалась с трупом, в котором живёт демон, в тебе самой демон… и эти развесёлые черти заставляют тебя предаваться этой внезапной «некрофилии» с особой извращённой жестокостью. Ты ещё удивляешься, что тут книжки с телесными наказаниями? Да у него в подвале небось набор «юного инквизитора». Так что книга о телесных наказаниях, скорее всего сродни библии для Человека…».       Я почему-то вздрогнула, вспоминая дважды прочувствованное под пальцами сердце. Именно прочувствованное. В цирке. Под пальцами. Казалось бы — иллюзия. Но нет, тот же ритм. Возбуждённый, оседающий, ускоряющийся от ласки, грохочущий после секса и спокойный во сне. Я его чувствовала. Так каким же, мать его, образом он может быть… мёртв?..       Я уткнулась лбом в переплетение страниц книги и прикрыла глаза. Спать не хотелось, но в зад призывно пекло солнце, как и в затылок. Пахло книгой — бумага, клей для обложки, типографская краска. Так и пахнет история и само время. Вкусно. Мне этот запах всегда нравился.       Медленный плавный рывок, будто кто-то сквозь толщу воды на поверхность вытряхнул. «Кто-то…» — я хмыкнула. Вместо привычного платья… грёбаный короткий голубой халат. Я взвыла, пытаясь натянуть его хотя бы до середины бедра. Шелк подло возвращался на исходную, открывая мой зад на любование. А чьё любование?..       — Есть кто… — я фыркнула, — живой???       Безмолвие и тишина.       Психанув, я сложила руки на груди и пошла по шатрам в поисках их владельца. Пусто. Толкнула дверь в пустую же старую мастерскую. Только сейчас до меня начало доходить, как нелепо в стене шатра смотрится дверь, ведущая в комнату. Обычную комнату. Начинало злить отсутствие. Я шагнула к зеркалу, рассматривая себя, едва прикрытую коротким халатом.       «Ну вылитая проститутка… Еще и туфли под халат… Еще начёс, бусы, красную помаду, бокал мартини с оливкой и сигарету на длинном мундштуке. И прям «мамочка» для цирковых девочек…». Я с содроганием вспомнила Жоззи и Мери с Дери. Да уж, тут проститутки, прямо скажем, на любителя были бы… Насмешливо дёрнулся суккуб. Я фыркнула, ухватив сущность за рог, и потащила на свет. В цирке это оказалось проще, чем было прежде. А может, я просто злилась, как дьявол, из-за того, что меня не встретили с оркестром и красной ковровой дорожкой.       Демон чуть вылез, с любопытством оглядывая помещение. Глаза в отражении чуть засветились. Я насмешливо изогнула губы и показала язык чертовке в себе. Та не осталась в долгу, пустив возбуждённую дрожь по моему телу. Осталось разобраться, как найти её пару в этом дебильном мирке из тряпочных стен и бесчисленных шнуровок. Поняв моё замешательство, демон сосредоточенно принюхался, кажется, к воздуху в шатрах. Глаза сверкнули, и рогатая, не торопясь, словно по следу, пошла прочь из мастерской.       Зрительский зал, гримёрка, столовая… здесь демон замешкалась, словно желая вернуться опять в мастерскую, но пошла дальше. Шатёр отдыха. Здесь она закрутилась, словно потеряла след, и нервно прищурилась. Шаг к одной из стен. Пальцы легли на парусиновую тяжёлую стену циркового тента. Дюйм влево, пара вправо. Нет, ничего. Еще несколько шагов в сторону. Чуть оттеснив бедром стул. Аквамарины ищут прореху, но стена кажется сплошной. Суккуба улыбнулась, вытягивая острый ноготок из пальца.       Палец ногтем проткнул стенку шатра, словно бумагу. С хрустом. Рывок вниз, и в прорехе виден еще один шатёр. Ещё один длиннющий рабочий стол, заваленный книгами и всякими инструментами в подставках и просто разбросанными по столешнице. «Аккуратист хренов…» — подумала я, вспоминая идеальный порядок в лофте и оглядывая окружающий срач.       И над всем этим безобразием, форменной свалкой макулатуры древностей: обалдевшие глаза Человека.       Я перебрала пальчиками по воздуху в жесте приветствия:       — Надеюсь, ты успел соскучиться…       — Сара?.. — если бы на ожогах были брови, они бы наверняка сбежали на его спину.       — А к тебе сюда ещё кто-то заглядывает? Надеюсь, это не женщина… Иначе, в лофте придётся ещё раз делать ремонт… — Суккуб ревниво полыхнул взглядом, разделяя поднимающийся гнев.       Человек чуть улыбнулся:       — Теперь, кроме меня сюда заглядываешь только ты. Просто… не ожидал, что моя обитель будет найдена так быстро.       Я с любопытством огляделась. Шатёр. Обычный шатёр, как все прочие тут. Тканые, визуально подрагивающие от ветра стены, дощатый пол, плотно подогнанный, стол, словно из двух. Слишком длинный. Часть рабочего пространства, часть завалена макулатурой покрытой пылью. Широченная кровать, ширма в изголовье и несколько объёмистых сундуков.       — После педантичного порядка в лофте я обескуражена срачем… — честно проговорила я.       Он хмыкнул, щёлкнув пальцами и бардак испарился. Я вскинула бровь, на что он ответил с привычным спокойствием:       — Прежде здесь обретался только я. Потому не было особой необходимости в порядке. Но раз ты настаиваешь, моя милая… — он поднялся из-за стола, делая несколько торопливых шагов навстречу, но я отступила ко входу, — в чём дело?       Я поджала губы:       — Мне это перестаёт нравиться… — он озадачено застыл, складывая руки на груди в ожидании продолжения, — в лофте у меня «своя спальня». Здесь у меня «свой шатёр». Тебя вечно приходится выдёргивать из какой-то скорлупы, где ты замыкаешься. Может, мне тогда к Ванде вернуться? Там хоть понятно, почему у меня столько «своего»… Я вообще перестаю понимать, какого дьявола происходит…       Дамиан поджал губы, взирая на меня сверху вниз. Я только сейчас обратила внимание на босые ноги, отсутствие плаща и жилета, расстёгнутую почти до груди рубашку с закатанными рукавами и собранные в хвост волосы. Такой домашний, что прямо с ума сойти можно. Ещё и без маски. Только тапочки на ноги, кружку кофе в руки и газету подмышку.       Суккуба заинтересованно дёрнулась вперёд, выдёргивая свою пару из мужчины, стоящего напротив меня. Демоны были недовольны промедлением. Кажется, за стенами шатра поднялся ветер. Стены дрогнули, будто под порывом, и я втянула голову в плечи.       Щелчок длинных пальцев, и я подвешена к потолку за запястья:       — У тебя хоть где-то крючков с верёвками нет? И второй вопрос — он точно не вывалится? Не хотелось бы отбить копчик во сне… — я подёргала болтающимися в воздухе ногами.       Дамиан хмыкнул, потянув пояс халата. Молча. Снова угольки глаз. Снова тихий утробный рокот. Как опускающаяся волна прибоя в шторме. Гулко, отдаваясь вибрацией по телу. Вызывая потребность поскорее получить желаемое, наконец, даже в иллюзии обрести слияние. Полное принятие обеих сторон. Не только на словах. Два мира — реальность, мужчина, художник, любящий человек; иллюзия — монстр, хозяин цирка уродцев, изготовитель мистических масок, любящий колдун… Любящий?.. Или просто желающий заполучать тело и не более того?..       — Первое… Но и от второго отказываться глупо, любовь моя…       Дамиан встал вплотную, проводя пальцами черту от моей нижней губы до низа живота. Тело реагирует мгновенно, собирая все желания в паху и скручиваясь в тугой узел, который пульсирует и теперь едва ли способствует тому, чтобы я адекватно воспринимала происходящее. В углях отражается аквамариновый проблеск. Суккуб нетерпеливо извернулся, опутывая его ногами за талию и притискивая к себе. На губах насмешка. Склоняющееся движение головы. Я дёргаю верёвку в надежде, что она оборвётся, позволив касаться, запустить пальцы в волосы. Не получается. Демон в такой же ловушке. Партнёр хочет игры…       Я изогнулась от тёплых, чуть шершавых, царапающих кожу губ, скользнувших по подбородку. Ниже, кажется, повторяя маршрут пальцев. Чуть кусает ключицы, заставляя выругаться в голове и плотнее прижаться промежностью к нему так сильно, что под давлением ног, кажется, его позвоночник сейчас треснет. Но нет… снова скользят пальцы. В бельё. Сдавливая, сжимая, обводя. На контрасте едва ощутимо входя и так же незаметно покидая тело. Я зашипела, откинув голову назад. Поддержка под ягодицы. Чуть выше. Горячее дыхание обводит грудь. Обветренные губы чуть царапают нежную кожу вокруг ареолов. Ещё контраст — волосы поглаживают кожу, дополняя это ощущение. Толчок пальцев. Без церемоний. Внутрь до упора. Уже знает мой ритм наивысшего наслаждения.       — Как же ты выводишь меня… — сгребая волосы на моём затылке в пригоршню, проговорил Человек, — с самого начала… ещё в Сентфоре… Разорвать на мелкие кусочки хотелось, по ветру развеять… вцепиться мёртвой хваткой. Не отпускать, не отдавать, слышать, как ты кричишь и стонешь, просишь большего… так хотеть и делать тебя своей могу только я… — голос низкий, рычащие нотки, инкуб взял контроль над телом почти полностью, — Сопротивление, бесконечные побеги, попытки спрятаться… Зачем?..       Суккуб во мне покорно притих, чувствуя властность своего… хозяина. Только ощущение пальцев, только жгучее дыхание, смыкающиеся на теле зубы, готовые, кажется, мясо с костей содрать. И по ощущениям, если бы не Дамиан, это бы произошло. Но, кажется, ситуацию он держал под контролем в отличие от меня. Мой демон тихо заскулил, подаваясь бёдрами вперёд, пытаясь пропустить в себя больше. Пальцы в теле привычно чуть согнулись, заставляя меня хрипло вскрикнуть.       — Тебе плохо со мной? Зачем ты пряталась?.. — зубы сжимают мочку уха, дыхание щекочет шею, колыша мелкие волоски жаром; — А всего-то надо было пойти навстречу… хотя бы один чёртов раз… Позволить себе отпустить мораль, принципы, выпустить желание…       Влажная дорожка поцелуя, и пальцы покидают тело…       Шелест молнии…       Резкий толчок внутрь…       Я вскрикнула от удовольствия, чувствуя, как Суккуба радостно дёрнула руками и верёвка, бесящая нас обеих, треснула. Ещё толчок, тело выгибается, подтягиваясь выше, чтобы опуститься на него сильнее. Дёрнуться навстречу, ощутить его на недоступной глубине. Фиксирует, притягивая руками так крепко, так плотно, что демон стонет моими губами, сотрясаясь от нетерпения, требуя большего. Удары сливаются в бесконечность, вынуждая кричать уже меня, вибрируя от напора, от этого стона в шею, от обрывистого жгучего дыхания на коже. От каждого удара внутрь до сотрясающей глубины, до мучительного желания быть с ним, быть его.       И при этом совершенно не интересуясь моим желанием получить то же самое, но быть ему равной…       Снова треск верёвок, и эта хрень наконец срывается. Руки Человека держат крепко. Толчки усиливаются. Плетение покидает запястья, позволяя наконец вцепиться в плечи. Содрать чёртову рубашку. Мы с демоном радостно трёмся лицом о край рубцов, скользя по ним щеками со счастливым стоном. Демон крутит в моей голове, что в аду это признак бойца, силы, мощи. Выжить после ран, которые другого бы забрали ещё в огне. И я понимаю её. Мне нравится это. Мне нравится чувствовать его именно таким. И каждое предельно глубокое движение бёдер почти подбрасывает меня в воздух, если бы не эти фиксирующие в одном положении руки, если бы не мои обвитые вокруг его талии ноги…       Пальцы зарываются в русый водопад, оттягивая голову Дамиана назад, впиваясь губами, зубами в горло. Чувствуя под языком бешено текущую, отбивающуюся кровь в его теле, слушая низкий гортанный стон уже непонятно кого из двоих хозяев мужского тела. Кто из них сейчас получает наслаждение от этого?.. Язык проходит по узелкам шрамов на шее, губы сходятся на том месте, где они убегали под маску, лаская кожу, лаская эту грубую текстуру. Урча в ответ так же утробно, низко, глубоко.       Собрав свою долю наслаждения, преодолённого пика, демоны испаряются. Как в прошлый раз. Снова наедине. Взгляд проясняется. Серые глаза больше не полыхают углями ада. Только первородным животным желанием. От него пахнет страстью, мускусом, потом и той точкой кипения, когда стоит только остановиться и сдохнешь сразу… но…       Несколько торопливых шагов к постели. Одежда рвётся, треща нитками. Рывок за руку, переворачивающий на живот, на колени. Ураганом обратно внутрь. Намотанные на кулак волосы оттягивают голову назад. На шее следы от сошедшихся зубов, движение языка от мочки до плеча, впитывая соль пота, сладость стонов, обоюдное поглощающее с головой желание. Волосы натянуты так, что, кажется, готов оторваться скальп. От каждого толчка в тело в голове звон. Рука непроизвольно скользит назад, царапая ногтями чуть покрытое шрамами мужское бедро. Снова удары в тело, вынуждающие вопить и извиваться.       Оргазм обрушивается с грохотом, увлекая за собой сначала меня, затем его. От разрядки в голове салюты и бенгальские огни. Всего лишь иллюзия. Но я почти уверена, что в реальности купальник на мне мокрый снизу до необходимости отжать и просушить. И ещё я понимаю, что скорее всего сгорела. По ощущениям, в иллюзии я уже не меньше пары часов. На том солнцепёке поспать… что ж… омары будут смотреть на меня с завистью.       Рухнувший сверху Дамиан обессиленно уткнулся лбом в мой затылок. Тяжелое дыхание всколыхнуло волосы на загривке. Он сполз чуть ниже, потираясь лицом о мои лопатки, снова вызывая спазм внизу живота и острое желание повторить всё сию секунду. И, возможно, даже жёстче и дольше. Человек откатился в сторону, переставая вдавливать меня в покрывала на постели своим далеко не малым в сравнении со мной весом.       — Кажется, нам только что показали, что разделять глупо… — выдохнул он, потирая ладонями лицо, — что ж, твоя взяла…       Я с трудом отлепила голову от постели, сводя брови к переносице:       — А не охренел ли ты часом?.. То есть, мало того, что рогатый упырь нас связал без права выбора, так я ещё и уговаривать должна, чтобы ты в свою ракушку не захлопывался, как грёбаная устрица?! — хотелось зарядить ему по рёбрам, но у меня совершенно не было сил, если такое положение дел вообще применимо к несуществующему в реальности месту. — Это просто пиздец какой-то…       По заднице прилетел ощутимый шлепок, заставивший меня взвизгнуть:       — Мне не нравится, когда ты сквернословишь… — тихо рыкнул Дамиан.       — А мне не нравится, что ты ведёшь себя, как мудак. Всё уже. Никуда не деться. «Вместе навсегда» и прочие ажурные сопли. Любовь или нет — нас не спросили. Как в стародавние времена потыкали пальцем и сказали: твой или твоя. А как и почему — так и не объяснили, — я начала заводиться, снова осознавая безвыходность, — Ненормальная, нечеловеческая тяга, понимаешь? Демоны? Хорошо. Мы тут причём?..       Я внезапно поняла, что делаю ему больно. Словами. И вспомнила здесь же, в шатрах, произнесённые свои слова, что готова умереть, лишь бы с ним не быть. «Идиотка, ты ведь тоже любишь… И уже не только человеческую часть. Всего его…» — вздохнул внутренний голос. Но было поздно. Серость, прежде чуть ли не искрящаяся жизнью и счастьем, угасла в мгновение ока. Стоило дать ему почувствовать себя любимым, как я тут же зарядила ему смачного тумака сурового реализма вместо розовых облаков мистической романтики.       Стыд комком невысказанных слов извинений застрял в горле. Я всхлипнула, уткнувшись носом в постель. И ведь я понимала, что как не скрывайся, как не прячься, а так жить ему пришлось целых полтора года. Жить вне своих чёртовых циклов из-за меня. Выбраться из привычного замкнутого мира шатров наружу и переться к своему обдолбанному «маяку», как он выражался. Просто понимая, что с его силами спятить будет сродни взрыву водородной бомбы.       А прежде этого было одиночество. Не год. Не два. И даже не десять.       — Дамиан, прости… — просипела я, всхлипывая и подползая ближе, — я тебя…       — Молчи, — он поднялся с постели, — тебе пора.       Поднялась ладонь, только пальцами щелкнуть.       Я резко рванулась вперёд, повисая на его руке, как мартышка, стискивая пальцы в пригоршню, покрывая поцелуями фаланги и продолжая всхлипывать. Опешил и замер, не зная, как реагировать. От него пахло обидой. Я никогда не думала, что эмоции могут иметь вкус, запах, цвет… Отражаться где-то на задворках сознания радугой и точно давать понять, что именно чувствуют люди. Что именно испытывает один единственный человек. Мужчина, к которому меня тянет физически и всё больше морально.       — Я дура… прости меня… я просто… боюсь… — вцепившись в него клещом, я вжалась в тёплое тело, размазывая слёзы по шрамам на груди, — меня пугает это. Всё было… обычным. Казалось нормальным. А потом опять та же задница, которую приходится экстренно понимать, учить, чувствовать, — я взвыла от злости на саму себя, — и ты не виноват… совсем-совсем…       Вздох обжог макушку. На плечи легли тёплые ладони, чуть отстраняя меня, пальцы приподняли лицо за подбородок. Серость усталая. Рихтер… тот, который был на фотках в газетах и на баннерах выставки в Уолтерс. И по телевизору. Усталый, вымученный. Задолбанный моими вечными выкрутасами вусмерть. Только со шрамами на лице. И плевать на них. Всё равно красивый.       — Я тебе открою одну тайну. Только вслушайся в мои слова и запомни, — он осторожно стёр с моих щёк слёзы, — И без фавна я бы за тобой полез хоть на «тот свет». Потому что без всякого предназначения есть нечто куда более сильное, способное возродить и уничтожить. Я это знаю, как никто. Это любовь, Сара. Она меня уничтожила когда-то, и она же даёт силы жить сейчас. И, если для тебя это пытка, если всё будет и дальше спихиваться на связь, привитую рогатым богом — обещаю, мы найдём выход разорвать нить, и ты будешь свободна, — тёплые губы прижались к моему лбу, вызывая очередной всхлип, — я не вправе требовать ответного чувства.       Я сглотнула, снова подавшись вперёд и обвивая его руками поперёк груди, скребя ногтями по спине:       — Я тебя тоже люблю… Честно. Просто… я трусливая идиотка, которой нужно время принять всё до конца. И нужен ты. Без скорлупы, понимаешь?.. — я вздрогнула, ощутив тёплые руки, обнявшие в ответ, — Видеть, чувствовать, слышать. Постоянно. Даже с перерывами. Даже с иллюзиями. Убери ту комнату, что тебе противна. Будем вместе здесь. Или там. На твой выбор. И дома… на фабрике, — я подняла голову, заглядывая в его лицо: — Я там гостья из-за этого разделения… понимаешь?.. Хочу любить, хочу принимать, да вот только ты отталкиваешь. Я не хочу так, Дамиан…       Снова вздох, он кивнул, зарываясь пальцами в мои волосы, чуть поглаживая голову:       — Я тебя услышал, моя маленькая любимая чертовка… и приложу силы, чтобы всё исправить. Только не бросайся словами, которые способны убить…              В клубе людно. Я умудрилась не сгореть. Оказывается, во сне тело переворачивается, когда сознание в иллюзии. Но купальник и вправду пришлось выжимать и сушить. Стало понятно, что, планируя оказаться в шатрах снова, на ночь под задницу следует подстелить клеёнку. А то неровен час спальня потонет, если наши внутренние черти решат разбушеваться.       Я с удивлением отметила смачно лижущихся Ми и Маршала, выплясывающих на танцполе, и удивлённо вытаращилась на Тайлера. Тот с усмешкой пожал плечами:       — Они решили попробовать. Но, если этот баран обидит Миранду и обида будет не липовой — я выбью из него всё дерьмо и сломаю кости. Он в курсе, — парень отсалютовал мне бокалом с пивом и задумчиво раскурил косячок.       Я откинулась на диванчике, помахивая рукой перед носом, чтобы даже не дышать дурью. Притом я прекрасно понимала, что, во-первых, Дамиан свернёт мне шею, если узнает, что я сорвалась, а во-вторых… во-вторых, я не собиралась вставать на прежние лыжи. Однако, по удовлетворённой улыбке Тайлера было понятно, что проверку я прошла, не попросив затянуться. Я благодарно улыбнулась, когда он сбил угольки и завернул остатки косячка в салфетку, убирая его в карман. Кумар довольно быстро рассеялся.       Ребята сели отдышаться, и мы с Тайлером тоже выбрались на танцпол. Настроение стремительно ползло вверх. В лодочках я ходить и танцевать научилась, к тому же толстенный слой пластыря на пятках несколько утешал. Танцевали долго. Скромные движения Тая, больше сообщающие окружающим, что я «занята», чем флиртующие, мне нравились. Танцевал он отлично. Обжигал улыбкой, стреляя глазами, как заправский снайпер. Улыбался офигевшим от такой наглости девушкам, при этом всячески придерживая меня и контролируя, чтобы никто не завалился и не попытался «утанцевать» меня из-под его контроля.       Включилась медленная, но достаточно подвижная мелодия. Я улыбнулась. Тайлер никогда танцами не занимался, но был достаточно пластичным. А моё платье в стиле пин-ап с юбкой клёш чёрное в красный крупный горох сегодня способствовало качественной пляске.       — Придерживай меня, когда буду близко. За талию.       Я с улыбкой обвилась вокруг Тая, ощущая крупные ладони на пояснице, надёжно удерживающие от падения на пол. Ритм музыки чуть ускорился. Увиваясь вокруг счастливой змейкой, пританцовывая, я откровенно плескала флиртом во все стороны. Усмешка в глазах друга била по нервам, но ни разу не упустил. Придерживая даже во время арабеска. Немного прогнувшись, я сделала плавную ласточку и… внезапно была поднята над полом на вытянутых руках. Публика аплодировала, я с улыбкой уселась на плечо Тайлера. Его ладонь придержала ноги на уровне стоп. Я с усмешкой откинулась назад, свешиваясь с его плеча и хватаясь за руку в стиле акробатического рок-н-рола. Снова овации. Было приятно.       Музыка изменилась на обычный медляк, и Тай привлёк меня в простой танец, прижимая к себе невинно, но с довольной улыбкой. Я хмыкнула, положив на его плечо подбородок. Одна его ладонь на талии, другая на плече. Перед глазами всё равно стоял Дамиан. Хоть мы ни разу и не танцевали. Хоть он вообще в основном двигался, как хищник, совершенно к танцам не приспособленный, но образ в моей голове в эту мелодию вписался шикарно.       — Ты сегодня самая красивая, — проговорил Тайлер мне на ухо, осторожно откидывая на свою руку в картинном жесте. — Вообще всегда, но сегодня — особенно.       Я благодарно хмыкнула, закидывая руки на его плечи и выглядывая поверх левого, оглядывая зал и наш столик.       За угловым, почти у самого танцпола, мелькнула знакомая рожа. Я напрягла извилины, пытаясь понять, кто это. Жгучий брюнет с колючим взглядом. Черты знакомые, но какие-то грубоватые. И нос, словно разбитый и неверно вправленный. С парнем была девчонка, любопытно водящая носом по сторонам, едва ли замечающая хоть что-то творящееся в полуметре от неё. Движение ладони брюнета, и в стакан с её выпивкой полетела мгновенно растворившаяся «бумажка» наркотика. И следом знакомый жест. Он тронул девицу за запястье и на указательном пальце поднёс к её губам второй обрывок.       «Марко…» — просвистело в голове. А не узнала я его, потому что Дамиан основательно разбил ему лицо больше года назад. Внутренне я полыхала праведным гневом, но вспоминала звуки встречающегося с лицом кулака и немного радовалась. Однако, в голове появилось чёткое ощущение волнения за девчонку.       Спутница наркомана с полуулыбкой эротично слизнула с его пальца «обрывок». Повело почти сразу. Она качнулась, обмахиваясь раскрытыми ладонями с туповатой одурманенной улыбкой. Глоток коктейля, и девица шатнулась ещё раз. Марко победно усмехнулся, потягивая свой напиток и разглядывая очередную идиотку, которую, судя по всему, собирался поиметь, как меня когда-то. Похоже, разбитое единожды лицо не дало ему хоть сколько-то испытать чувство самосохранения. Но нет, очевидно… не всё, что вносится в голову наркоманов кулаками, усваивается с первого раза.       Музыка снова сменилась, и мы пошли к столику. Я тянула вино, краем глаза ожидая момента, когда Марко поведёт девицу на выход, чтобы реализовать знакомый план. Не знаю, что именно я собиралась делать, но как минимум спугнуть. Внутри заворочался суккуб. Я поближе подтянула к себе сумочку, в которой лежала маска Дамиана. Я прекрасно понимала, что у меня все шансы выхватить по ушам за самовольное покидание лофта, равно как и за то, что понесло в клуб, и за маску уж тем более. Однако, он сам говорил, что это как резервный вариант, когда силы надо много и сразу.       Лёд тронулся. Парочка поднялась со своих мест. Девушку шатало, как маятник. Они прошли по коридору к туалетам, я извинилась перед ребятами, повесила сумочку на плечо и пошла следом, не отставая, но и не светясь особо. Неоново подсвеченный коридор заканчивался запасным выходом. Марко толкнул дверь и вытянул девицу на улицу.       Я подумала, что вываливаться следом не очень-то разумно, и, обойдя танцпол, чтобы не попадаться своей компании на глаза, отправилась к главному выходу. Прохлада ночи приятно охладила тело, распалённое танцами и лёгким алкоголем. Потянув носом воздух, улавливая редких прохожих, настраиваясь на волну суккуба, чуть подзывая демона на поверхность. Сущность любопытно высунулась, вынудив меня скрыться в проулке и опустить глаза. Понятливо приглушив сияние, демоница повела носом в проулке. Впереди пахло возбуждением, сексом… Что-то начиналось. И ей это не нравилось. Насилие. Демонесса не любила насилие, к моему удивлению. Аквамарины гневно сузились.       Я пошла вперёд, отмечая, что снова всё вижу, как днём. Бачки, паллеты, какие-то мешки с мусором. Пустые бутылки из-под алкоголя. Шевеление в тупике. Загнутая раком почти бесчувственная деваха распласталась животом по мусорному баку, бельё уже приспущено. И, разумеется, мой старый приятель, воюющий с ширинкой своих джинсов. Я вздохнула и сделала ещё пару шагов вперёд:       — Какие люди…       Марко вздрогнул, торопливо застёгивая молнию и пуговицу обратно. Девушка даже не дёрнулась, продолжая капать слюнями на крышку мусорного бака.       — Ты ещё кто?.. — парень хмуро сощурился, разглядывая меня.       Я игриво закусила губу, прислоняясь плечом к кирпичной стене:       — Та, кого ты обещал удовлетворить, да как-то не управился в первый раз, — я покосилась на девчонку, — и, смотрю, решил разочаровать еще одну… Как не стыдно…       Рука чуть потянулась к краю юбки, приподнимая её почти до бедра, показывая резинку чулка. Марко сглотнул. Суккуба в голове что-то удовлетворённо мурлыкнула, транслируя, что с адекватной партнёршей ему любопытнее. Марко в несколько шагов приблизился, вдавив меня в стену. Я чуть приглушила демона, чтобы не перепугать его глазами, сияющими как фонари. Жёсткая мозолистая рука сдавила плечо. Я чуть скребнула ногтями по его паху, закусив губу, едва не вздрогнув от отвращения. Под джинсами всё уже было в полной боевой готовности.       Взгляд Марко помутнел, и он дернулся вперёд. Суккуб чуть оттеснил меня в сторонку, выныривая и взглядом притормаживая бушующего наркомана. Гипноз?.. Он застыл, едва не капая слюной от скользящей по своей ширинке ладони. Суккуба открыла резервы, собирая чистую похоть. Я ощутила возбуждение. Как с фавном… только по сравнению с рогатым мудаком это было мелочью, едва ли стоящей внимания. Тем более, родное, человеческое возбуждение, а не древнего духа. Подпитки толком нет. Только дразнить себе нервы…       — Откуда ты берёшь дурь?.. — мурлыкнула я, продолжая скрести ногтями по его животу вверх.       — Мексикосы толкают. Дёшево… на пересечении четырнадцатой и Смитт-Поинт, — хрипло дыша и облизывая пересохшие губы проговорил Марко. — Самая дешёвая дурь в городе, самая дерьмовая, но быстро выносящая в ноль кого угодно.       Я улыбнулась, делая вид, что собираюсь его поцеловать. Суккуба рванулась вперёд, втягивая остатки сексуальной энергии и впечатывая захрипевшего и задыхающегося парня в стену. Голос стал низким, вибрирующим. Под пальцами, сжавшими горло Марко прошла полувозбуждённая дрожь:       — Очень хорошо, дружочек… — я хищно улыбнулась, склоняясь к его уху: — если я узнаю, что ты ещё хоть раз такое проворачивал, что поимел кого-то под этой наркотой… — удлинившийся до стилета ноготь царапнул щетинистую щёку парня, демонстрируя нездоровую длину: — я оторву твой член, вставлю его в твою же задницу и скажу, что ты таким родился… Надеюсь, ты меня понял.       Ноготь чуть проколол кожу на шее Марко. Проступила пара алых капель, и суккуба влажно слизнула их, едва не заставив меня проблеваться от отвращения и привкуса мерзкой чужой кожи. Парень обмяк и сполз по стене на асфальт.       Я закрыла сумочку. Маска так и не пригодилась. Суккуба сыто прищурилась, сворачиваясь в груди тугим комочком темноты и позволяя мне провести остаток вечера в своё удовольствие, будучи на страже от ублюдков.       К рассвету меня привезли на фабрику и проконтролировали, чтобы я заперлась внутри. Когда кадиллак Тайлера скрылся за поворотом, я рванулась наверх, судорожно чистя зубы и мечтая побыстрее забыть вкусы чужого тела, чужого липкого страха и мерзкой вони похоти. Мерзкой для меня, но приятной демону. Я любила только один запах желания, и он будет спать в Сентфоре ещё четыре дня.              — Иногда я просто поражаюсь твоему навыку находить приключения на свою задницу… — я хмуро смотрел на довольную Сару, стоящую у зеркала в иллюзии и играющую с суккубом, который, словно ребёнок, то выбирался на поверхность, то исчезал, — неужели так сложно побыть дома всего неделю?       Сара со вздохом поймала мой взгляд в отражении:       — Не будь занудой. Во-первых, меня проводили, во-вторых, ничего фатального не произошло… ну и в-третьих… Дамиан, мне иногда хочется выбраться из дома, размять кости на танцполе. В компании, попрошу заметить, без наркотиков впредь и без крепкого алкоголя. Я… — она осеклась, глядя на меня, — я хотела бы сходить с тобой, но полагаю, силы на один такой выход будет затрачено немеряно. А твои головные боли после перерасхода меня пугают…       Я со вздохом покосился на миниатюрную фигуру своей любви. Злиться было бесполезно. Слишком непоседлива, слишком любопытна, слишком азартна в своём стремлении влипать в проблемы. И теперь, с демоном в ней есть некоторый шанс хоть немного подразбавить её привычное бессилие в решении этих проблем. Однако, волнения это мне не убавляло. Стоит утратить бдительность… И обычные люди начнут охоту на тех, кто не вписывается в привычный им миропорядок. Только, боюсь, что инквизиция этого века будет не столь гуманна, сразу уничтожив источник опасности…       — Дамиан?..       — Что?.. — я потёр лицо руками, прислонившись к столу бёдрами, выпадая из своих мыслей.       — А ты… ну… — Сара покраснела, — тебе всё это нужно? Ну, пища там, развлечения какие-то, сон вне иллюзии?..       Я едва не рассмеялся, покосившись на неё. Неожиданный вопрос. Впрочем, я и сам им задавался первое время своего существования. В Сентфоре я не нуждался ни в чём. Просто две недели работы цирка, бодрствования. Ничего сверх необходимого временного отрезка. Периодическое удовлетворение естественных потребностей в близости, о котором ей лучше не знать. Никогда не знать, но, зная эту чертовку, проще признаться самому.       Сглотнув, я сложил руки на груди:       — Вне Сентфора я мало чем отличаюсь от обычного человека. Мало чем отличаюсь от всякого и имею те же потребности. Сон, пища, отдых, секс, — я осёкся, поняв, что последнее не стоило упоминать, но сказанного не вернуть. — С развлечениями несколько проще. Я не испытываю острой нужды в них, поскольку опьянение мне недоступно, а большая часть из предложенного «культурным сектором» мне просто не интересна.       И почему я был не удивлён, когда бестия, гневно сверкнув аквамаринами, обернулась, в упор глядя на меня. Разумеется, из всего списка «секс» стал острым шилом её внимания. Несколько торопливых шагов. Взгляд исподлобья. Светлые волосы переброшены на одно плечо. У нас пропорции один к двум, а снизу-вверх смотреть так, будто это я едва ей до плеча достаю умеет только она. И я даже примерно не представляю, как это у неё выходит. В воздухе пахнет скандалом, и приходится осаживать демона, способного выбраться на поверхность, ощущая знакомые вспышки её злости.       — То есть, до меня уже не раз были другие?.. Ну, то есть, между мной и той, что поджарилась, да?.. — аквамарин прищуривается.       Первая волна злости заставляет меня подавлять растущее возбуждение, и даже определение о судьбе Аннет меня нисколько не смущает в данный момент:       — Были, разумеется, — я чуть насмешливо опустил голову, отмечая, что аквамарины наливаются холодным огнём, — и это нормально… Однако, так как с тобой, не бывало ни с кем.       Сара скептически изогнула бровь:       — Утешил, ничего не скажешь… — она сморгнула, опуская взгляд на мою грудь в вырезе рубашки, — и развлечений со связываниями ни с кем не проводил… Утешает вдвойне… И каково это быть первым во всём?..       Я поджал губы:       — У тебя странные вопросы, любовь моя.       Она хмыкнула, поднимая ладонь и скользя подушечками пальцев от ключиц вниз по моей груди:       — Закономерные. У меня нет опыта. У меня не было до тебя никого. Не с чем сравнить. Однако, это даже не смущает… Почему-то… — тонкие пальцы ловко справились с оставшимися пуговицами и потянулись к брючному ремню. — Хотя и злит, что совершенно не логично… Но я это переживу.       Она опустилась на колени, разводя отвороты брюк пальцами и чуть обжигая дыханием мой живот. В глазах стало стремительно рябить от растущего напряжения. Аквамарины прищурились в усмешке. Скольжение язычка, слишком близко. Никакого протеста от ладони, чуть надавившей на затылок. Азарт и напускная покорность. Губы сходятся на головке, практически сразу набирая убийственный темп. Дыхание сбивается и от зрелища и от ощущений. Резко… слишком резко.       Инкуб стремительно вылетает на поверхность под напором движений. Снова вибрирующий гул внутри. Рык от наслаждения срывается с губ, прежде чем я успеваю словить демона, слишком быстро взявшего контроль. Однако, существо не торопится взять всё в свои руки. Наблюдает, как самозабвенно носитель его пары отдаётся, пытаясь скрыть возбуждение. Рокот отдаётся в нервах, сдерживаться демону сложно. Направляющая рука вынуждает Сару расслабиться. Демон совершает торопливые фрикции до того, как я стремительно мутнеющим сознанием улавливаю упирающиеся в мои бёдра ладони. Аквамарины прикрыты, она дышит носом, пытаясь побороть рефлексы, старательно прячет суккуба, пытаясь справиться сама.       Попытка одёрнуть почти спятившего от удовольствия демона успехом не увенчалась, как и попытка вздёрнуть Сару на ноги. Голубые глаза внимательно ловят перетекающие по лицу эмоции. Массирующее движение пальцев, чуть сжимающая моё бедро ладонь. Разрядка проскальзывает незаметно, заставляя меня прикрыть глаза в ожидании её раздражения. Но… нет.       Она поднимается на ноги, вытирая губы тыльной стороной ладони и убирая пальцами выступившие от пытки инкуба слезинки:       — Ты мой, Рихтер… Со всеми твоими чертями. Внутренними или внешними. И сохрани тебя господь, если после меня появится хоть одна женщина…       Она болезненно морщится и исчезает из иллюзии, пробуждаясь.