"Клетка для Суккуба"

      — Что?..       Я скептически покосилась на Дамиана, облокотившегося бёдрами о капот автомобиля, припаркованного у порога колледжа. Закончилась очередная поездка в Сентфор на подпитку. Сентябрь. Еще пока жарко. Пока… А ещё началась учёба. И у меня самая дебильная сумка из всех, какие я могла купить, больно врезающаяся в плечо от каждого шага слишком узким ремнём.       Рихтер окинул меня недовольным взглядом. Школьная форма была радостно спроважена на помойку. Колледж не требовал какого-то дресскода. Потому я балдела, вытягивая самые бесноватые тряпки из своего гардероба. Хотя бы на неделю отсутствия своего монстра. Кто знал, что он по возвращении решит забрать меня с занятий и узреет колготки в мелкую сетку, короткую, едва прикрывающую задницу юбку, и футболку, стянутую узлом под грудью. Еще и полуботинки на толстой подошве. Короче, мать анархии и жертва дурного вкуса. Но мне так хотелось. Монашкой походить я ещё успею, пока он будет в городе.       Кивок на пассажирскую дверь.       Я сложила руки на груди, чувствуя, как его облепили все взгляды любопытствующих девиц. Мало кто знал, что мы в отношениях. Мало кто так близко видел всё еще «медийную» личность Человека в маске. Хотелось застрелиться, но не от стыда. Просто… чёрт, я ношу то, что мне нравится. И вместе мы смотримся как оторва из неблагополучного гетто и аристократ первой половины прошлого века. То есть, хреново. Но мне ведь плевать.       — Сама дойду, — фыркнула я, разворачиваясь на пятках и топая по улице… в сторону дома Ванды.       Рывок за предплечье, шипение в лицо:       — Какого дьявола происходит?!       Я ехидно прищурилась:       — Гормональный бунт. Бывает так иногда, знаешь ли. Предменструальный синдром, истерия и желание убивать… — я выдернула руку из захвата и попыталась двинуться дальше, но была перехвачена уже за оба плеча и потащена к машине: — немедленно отпусти, пока я не заорала и копов не вызвали…       — Дома проорёшься, — запихнув меня в машину, рыкнул Дамиан; в двери провернулся ключ блокировки, чтобы я не выскочила из салона обратно.       Пришлось сесть на задницу и дуть губы дальше. Впрочем, без какого-то видимого результата. Дамиану было плевать на мои всплески. Его они не трогали. А вот мой внешний вид, судя по всему, сегодня будет поводом для наказания.       Мерседес вырулил с парковки, направляясь к старой фабрике. Однокурсники, огорошенно наблюдавшие за всей вознёй, зашептались. Прекрасно. В понедельник будет допрос с пристрастием. Очередной повод для слухов и пересудов, на которые по большому счёту мне опять же абсолютно плевать. Но черт возьми…       Глаза скользнули по напряженно управляющему автомобилем Человеку. Кажется, от него можно было прикуривать аккумулятор. Два психопата в паре. Но я хотя бы раз в месяц, а он, моими стараниями, вечно как на пороховой бочке. Я незаметно улыбнулась, отворачиваясь к окну. Кажется, в воздухе пахло качественной трёпкой. Не сказать, что меня это хоть сколько-то напрягало…       — Ты бы ещё в одном белье пошла, чтобы наверняка эпатировать публику, — устало паркуя в гараже автомобиль проговорил Дамиан, — мало нормальной одежды?..       Я окрысилась:       — Хорошо, как прикажешь, завтра пойду в белье! И больше ни в чем…       Рык. Меня взвалили на плечо и потащили в лофт. Попытка сползти или сделать больно обернулась укусом в бок. Ощутимым, следует заметить. Я взвизгнула, брыкнувшись, и полетела на постель в хозяйской спальне. Попытка уползти — рывок за ногу. Пальцы кандалами сошлись на щиколотке.       — Раздевайся. Немедленно… — подтянув меня за шкирку к своему лицу рявкнул Человек, — Сара, не зли… и так… сдерживаться сложно.       Я фыркнула, вглядываясь в серые глаза. Рябь. Показались шрамы. Губы впечатались в его незамедлительно. Соскучилась до одури. Порывисто, глубоко. Пальцы смыкаются на горле. Спиной на постель. В промежность упирается колено. Снова русый занавес из волос, заслоняющий от мира. Пальцы тянут застёжки, пуговицы, ремни, колготки просто с треском разрываются, улетая бесполезной капроновой кучей куда-то в угол за кадку с растениями. Снова треск ткани и футболка, разорванная от горла до пупка, сползает с плеч, рывок бюстгальтера вверх — пластиковые фиксаторы лопаются, оставляя болтаться на теле только резинки.       Разворачивающее движение впечатывает носом в постель. На поясницу с заведёнными за спину руками давит то же самое колено. Слышен выдвигающийся звук ящика прикроватной тумбочки. Верёвка пробегает по запястьям. Суккуб подсказывает, что стоит расслабиться. Верёвка слишком длинная. Оплетает буквально всё. Узелки царапают кожу, чуть натирают. Однако, Дамиан помнит, что перетягивать не стоит. Потом будет слишком много синяков от перетяжек.       «Блять… Я сейчас похожа на баварскую ветчину…» — проносится в сознании. Узлы сходятся на локтях и щиколотках, стягивая одни с другими. Поза убийственно неудобная. Но выбора мне не оставили. Остаток верёвки проходит по промежности в несколько слоёв. Не огибая, нет. Прямо по плоти. Тело начинает увлажняться от трения. Я закусила губу, чувствуя, что слишком быстро завожусь.       Встрёпанный, всё еще мечущий взглядом молнии Дамиан навис, заглядывая в глаза:       — Как же ты меня раздражаешь… Неужели нельзя быть послушнее? Неужели сложно хоть изредка прислушиваться к моим пожеланиям?..       Длинные пальцы зарылись в волосы на затылке, оттягивая голову до хруста в позвонках. Язык вычерчивает какие-то мудрёные спирали на шее, заставляя изогнуться на постели, совершенно позабыв, что поза совершенно не приспособлена к движениям. Ещё и верёвки прошлись по промежности, впиваясь в кожу и дразня складки переплетением, почти на грани с болью и возбуждением. Я вскрикнула. Улыбка в кожу. Знает, мерзавец, что это слишком для меня.       Губы очерчивают ареолы груди, вбирают мягкую окружность почти целиком, снова непроизвольная судорога. Снова трение увлажнившихся от соков плетений. Снова крик, срывающийся на скулёж. Укус за живот — наверняка останется синяк. В голове искры и салюты. Колени начинают подрагивать, даже упираясь в постель. Мышцы сокращаются непроизвольно. Снова растирающее движение в промежности. Узелок царапает нежную кожу, повинуясь тянущему движению длинных пальцев.       — Ещё раз такой вид и пойдёшь в платье вот с этим под ним вместо белья. На весь день… И я не гарантирую, что ты дотянешь до конца занятий… — чуть прикусив мою ключицу проговорил Дамиан, — а если и дотянешь…       — Если дотяну — прячься… я тебя прикончу, — с трудом протолкнув слова через пересохшее горло, произнесла я.       Хриплый возбуждённый смешок:       — Не сомневаюсь, моя убийственная нежность, — движение пальцев, чуть сдвигающее верёвки в промежности, два до упора скользят в тело, — м-м… быстро…       Я вскрикнула, чувствуя давление и вспышку первой мгновенной разрядки даже от проникновения. В голове искры. Попытка дёрнуться, но волосы всё еще в его пригоршне. Снова игра с грудью, ритмичные толчки пальцев в тело. Напряжённый сосок отдаёт болью от сжатых на коже зубов в промежность, снова приближая разрядку. По ногам стекает секрет. Пальцы дразнят, замедляясь, вынуждая всхлипнуть от резко разошедшихся в теле фаланг.       Ещё движение верёвок. Перетягивающее движение к краю кровати. Плетение снова задевает точки наслаждения. Чуть шире расходятся бёдра. Язык прочерчивает долгие дорожки вдоль верёвок. Тело конвульсивно дёргается, изгибаясь до хруста. Узелки врезаются в ягодицы, натягиваются так, что скоро действительно будут синяки.       — Не могу больше… — проскулила я, — Дамиан, пожалуйста!..       Язык вбурился наравне с продолжающими двигаться в теле пальцами. Сжатая в пригоршню грудь. Шлепок по бедру оставляет красный отпечаток широкой ладони. Сознание снова растворяется так, что верёвки исчезают из ощущения. Просто превращение в комок сдерживаемого наслаждения. Напряжения от головы до пальцев ног.       — Ещё…       — П-пожалуйста-а-а!.. — я заскулила от долгого влажного поцелуя по внутренней стороне, закончившегося укусом в лобок.       Усмешка. Верёвки расходятся по сторонам, открывая доступ к самому сокровенному месту. Щиколотки отвязаны от плеч и ноги со скрипом выпрямились, позволяя обвить его за талию, притягивая ближе к себе. Рывок в тело вынуждает вжаться затылком в постель. Губы собирают крик, жадно впиваясь в мои. Укусы, снова. Я понимаю, что за два дня вся эта пятнистая разметка на теле только сильнее нальётся и будет сверкать, как салюты, на коже синяками.       Он с протяжным стоном встал на колени, утягивая меня на свои бёдра, рассматривая каждое выражение лица. Снова толчок, глубже, удержание, его глаза прикрываются, слышно чуть сбитое дыхание. Удерживая за талию просто насаживает, будто не имею веса. Голова мотается безвольно. Разрядка, вторая, третья… Тело не слушается, сердце грохочет в голове, выбитое с привычного места ударами в низ живота. Чудится, что вот-вот пробьёт насквозь. До глотки.       Удобное переплетение верёвок на груди сгребается пальцами, чуть откидывается назад, балансируя, придерживая на своих бёдрах полубесчувственное тело. Вбивающиеся движения ускоряются, палец стимулирует точку удовольствия. Я уже непрерывно кричу от смеси накатывающих оргазмов и лёгкой боли от преодоления всех доступных пределов тела. Каждый удар треском отдаётся в нервах переплетением всех ощущений. Финальный аккорд вытряхивает сознание куда-то в неведомые дали под ощущение разливающегося в теле со стоном Рихтера.       Спустя некоторое время по лицу бегут пальцы и губы. Верёвки испарились. Только покрывало и тёплый плен объятий.       — Это показатель того, как ты соскучился?.. — прочистив горло, буркнула я.       — И соскучился, и разозлился… — губы скользнули дорожкой поцелуев от виска к подбородку, — И, заметь, без демонов…       Я со вздохом боднула его лбом в грудь:       — Когда-нибудь я действительно умру от твоих игрищ… Нелепая будет смерть…       Бархатистый смех, долгое привлекающее движение ладони:       — Я привёз твою маску. Нужно попытаться вытащить суккуба и перенести в её вместилище. Думаю, они поладили и в одной, но всё же мне будет спокойнее, если у тебя будет своя личина на случай непредвиденных ситуаций, — проговорил Человек, поглаживая мои лопатки пальцами.       Выпростав нос из объятий, я посмотрела в страшно довольную серость:       — То есть, ты просто зажал свою маску из опасений, что в мордобое я её сломаю. Ну, понятно-понятно… Жлоб.       — Кажется, ты переутомилась… — рассмеялся он, — лучше отдохнуть.       — И кто бы мог меня так утомить?.. — зевнула я, закидывая ногу на его бедро, — если у меня останутся синяки — я тебя прикончу…              Тайлер информации никакой не давал с того самого памятного вечера, когда все «маски» были сняты, если можно было так сказать. Я нервно ждала, что будет хоть какая-то охота, но нет. Поскольку всё было спокойно, я получила разрешение на самостоятельное передвижение по городу. Выдохнув от избыточного контроля со стороны Дамиана, я выгуливала себя сама где только можно. От торговых центров в поисках «нормальной одежды», на которой мой тюремщик настаивал до парков. Ездила к отцу на общественном транспорте, внутренне матерясь на свою леность и нежелание идти в автошколу. Личный автомобиль мне меньше всего был нужен. Однако же… во время этих поездок невероятно хотелось не делать по пять пересадок.       Когда я сидела в кафе, балуя себя привычным пончиком и кофе, туда влетела дрожащая как осиновый лист Миранда. Глаза в слезах, заплетающийся язык. Пришлось зарядить оплеуху, взять воду и кофе и утащить её из забегаловки, опасаясь, что вызовут копов.       — Тайлера подстрелили… — всхлипнула Ми, падая на лавку.       По спине скользнул холодный пот.       — Как?! То есть… мы же только вчера ездили на пикник… — я сглотнула, вспомнив развлечения, когда Тай травил анекдоты, — он не… он жив?..       Миранда всхлипнула:       — Да. В реанимации. Мы так и не поняли, что случилось… позвонили с угла двенадцатой и Оушен… Сказали, машина стоит открытая, Тайлера нет. А он… в переулке. С дыркой… лёгкое прострелено. Он в реанимации.       Я сглотнула. «Устраивают облавы сами, натравливают копов на точки сбыта, пару раз находили наименее осторожных барыг из нашей команды с лишними дырками в теле во время вывоза мусора в контейнере. Прямо скажем — убивали быстро и без сожаления…» — пронеслось в памяти. Суккуба внутри агрессивно ощерилась.       «Никто не смеет уничтожать тех, кто нам дорог…» — рокотом прокатилось внутри. Я судорожно загнала демона назад. Ещё не хватало сейчас перепугать Миранду. Впрочем, демон неохотно укрылся в глубинах, сверкая глазами и скаля зубы, предвосхищая мои мысли и строя далеко идущие планы. По уничтожению мексиканского наркокартеля…       — Что известно ещё?.. — я погладила рыдающую Ми по плечам, привлекая к себе в объятия, — свидетели? Может, нашли что-то? Орудие нападения?.. Хоть что-то???       Она замотала головой:       — Ничего. Как будто он зашел в проулок отлить, а его подбили с воздуха. Ни единого следа, как копы сказали.       Суккуб рыкнул, требуя идти на место, пока следы свежие.       — Куколка, думаю, ты сейчас нужна родителям… — я тихонько тронула губами макушку подруги, — как освобожусь, обязательно сходим к Таю в больницу. Пусть только позволят посещения. Пойдём, я провожу тебя домой…       Миранда взвыла, дрожа от страха и горя. Я крепче прижала её к себе, позволяя слезами выплеснуть всё. Проезжающая мимо машина Дамиана, вернувшегося из Уолтерс, притормозила около кафе. Обеспокоенный, впервые не наигранно, пожалуй, он выскочил из салона. Я покачала головой, поджав губы. «Все разговоры дома…». Рихтер кивнул. Миранда продолжала исходиться плачем. По безмолвной просьбе он принёс успокоительное из аптеки на углу. Почти силой затолкав в Ми нужную дозировку, я продолжила успокаивающе собирать истерику кожаной курткой.       — Спасибо… — Миранда вздрогнула, обнаружив Рихтера, — привет…       — Добрый вечер… — он оглянулся на автомобиль.       Я кивнула:       — Отвези её домой, пожалуйста. Мне надо оплатить кофе и уладить кое-какие дела…       Рихтер поджал губы, снова пытаясь проникнуть в мои мозги, но суккуб ревностно выставил блокировку, и мужчина заботливо усадил Миранду в салон мерседеса. По глазам было видно, что он уже сообразил, какие именно «дела» у меня на уме. Впрочем, плевать. Сейчас стоило действительно действовать быстро. Следы, эманации, остаточные эмоции демон умел ловить не хуже, чем инкуб Человека. Осталось только переместить её в свою маску.       Торопливо добежав до фабрики, я дёрнулась к полке со шкатулками. Суккуба охотно вынырнула к поверхности, Дёрнув мою руку к маске Хозяина. Но я торопливо натянула на себя почти такую же, только поменьше, полностью под моё лицо и с реверсным узором. Их можно было бы спутать, если бы не размер, если бы не формы лица — женская и мужская. Слишком… непохожие. Я со вздохом закрепила личину на своей голове.       Демон ехидно мигнул глазами и попытался раствориться…       Злость. Толчками по телу. Разливаясь от солнечного сплетения. От каждого удара сердца внутри. По пальцам, по венам, по тонким стрункам внутри, вынуждая сжать зубы от низкого вибрирующего рыка. По щекам под маской рванулись слёзы.       Чего-то не хватало.       «Морозник…» — напомнил демон. Я кивнула, извлекая баночку с соком из шкатулки Дамиана. Движения пальцев по изнанке… Чего-то… не… хватает…       — Кровь… — я злобно улыбнулась, ударив кулаком в кирпичную стену.       Удар, ещё один. Сбитые костяшки покрылись алыми каплями. Кулак сжался, капли поползли по руке, мешаясь с соком морозника на изнанке маски. Снова на лицо. Запах дурманит, кружит голову. Тёплое цветочное марево впитывается в кожу.       Суккуб мигнул сполохами в моих глазах. Я тронула пальцами маску Дамиана, и сила ударом рванула наружу по рукам. Злость. Снова. Затапливающая, сводящая с ума. Толчками по венам до головокружения. Отбиваясь в висках. Зрение затуманилось, комната погрузилась в мрак. Только отражение в зеркале. Широкие бёдра, длинные мускулистые ноги, узкая талия, мощная грудь и покрытые нехреновыми бицепсами руки. Смоляные волосы, клубящиеся вокруг лица, сияющего бездонными аквамаринами… и офигенно длинными зубами. Я сглотнула, подняв к своему лицу руку. Обычную. Человеческую. В отражении ногти стилеты изобразили мне пальцами «привет».       Я сделала шаг вперёд, чувствуя пляшущую по коже ярость. Демон заглянул в зеркало, чуть качнув бёдрами. Маска на моём лице треснула. Мало… нужно еще. Армандо Локвуд, Марко, мать, Дерек, Кэнди, Бобби, судебный обвинитель, мексиканский картель… Ещё прилив… Фавн. За спиной ярким росчерком развернулись кожистые крылья, оставаясь невидимым плащом позади. Материализовались небольшие витые рожки. Я сглотнула. Ощупывая плечи и лоб. Ничего. У человека — ничего…       «Просто ещё не время…» — мурлыкнул суккуб из отражения, — «пора… время стирает следы…».       Я кивнула, стянув маску и перехватив её пальцами. Маленький заплечный рюкзак вместил мою единственную ношу и пару верёвок, прихваченных «на всякий случай».       Автобус до Оушен Драйв подошел как всегда крайне вовремя. Я опустила на глаза солнечные очки и устроилась у окна. В голове мельтешили кадры того, что демон хотел сделать с теми, кто стрелял в Тайлера. Однако, мы обе понимали, что сначала нужно иметь достаточную информацию, а уже потом карать… «Карать… мы так похожи… вы с Хозяином так похожи…» — почти простонала демоническая сущность внутри. Я словила себя на мысли, что она прежде лишь передавала потоки образов и мыслей. А теперь словно говорит. И мне нравится её вибрирующий глубокий тембр. Демон внутри польщенно рассмеялся, мигнув за очками игривым взглядом: «Наша кара иная… Мы будем пить их… пожирать их энергию… копить, чтобы… утонуть в ней… только нельзя злить Хозяина. Он — исток силы…».       Я вздрогнула. Инкуб — исток силы? Мы не обособлены разве? Нам нужен будет свой цирк? Свои чудики? Снова смех: «Нет же, глупышка… разные потоки, разные стихии… интимность, вожделение, желания, потаённые или открытые… Хозяин даёт больше во время близости, но и от этого гнилого сброда можно получить немного… как от мальчиш-ш-шки…». Суккуба закатила глаза, выбросив в подсознание образ Марко со стояком в подворотне. Я едва поборола рвотный рефлекс, попросив больше никого не облизывать и не целовать. Иначе проблююсь на месте преступления.       К слову о нём.       Автобус остановился в начале улицы. Сгущающиеся сумерки и редкие фонари позволили мне чуть настроить зрение. По улице шла быстро, демон оглядывал переулки, ища нужный тупик. Автомобиль Тайлера скорее всего уже отогнали на стоянку, ориентира не будет. «Стой…» — мурлыкнули в голове. Я покорно замерла, стягивая с носа очки. Полицейская оградительная лента. Взгляд насыщенно мигнул и стало светло, будто днём. Я оглядела пустую улицу и поднырнула под ленту.       Крысы, мусор. Криво стоящий бак. За ним лужа крови. Демон принюхался. Порох, немного… почти выветрился. Успели в последний момент. Ещё бы немного и следы бы испарились. «Нет следов… здесь был только мальчик…», — удивлённо проговорил демон. Я принюхалась. Мочевиной несло. Но застарелой. Не отлить он сюда ходил. Стена, у которой было тело. Демон потянул воздух носом, перед глазами расплывчато показался силуэт, как Тайлер лежал после выстрела. Лицом к стене. Слишком близко. Словно присел на корточки. Словно что-то уронил… Потом удар в лопатку и вниз… слева. В сердце. Угол неудобный. Промазали.       Я присела на корточки, шаря по стене руками. Плотно подогнанные кирпичи. Один шатается. Вытянула. Так и есть. Закладка. Тайлер оставлял товар. Или забирал его. И в этот момент грохнул выстрел. Вернув кирпич на место, я вжалась лбом в стену. Траектория выстрела. Перед глазами снова силуэт. Выстрел сверху-вниз. Не из стоячего. Либо стоявший позади должен был стоять на самом Тайлере для такого угла. Невозможно. Опасность он бы ощутил. Я обернулась, продолжая сидеть на корточках.       «Умница…», — ухмыльнулась суккуба, созерцая окна, начинающиеся с третьего этажа стоящего напротив здания, — «четвёртый или пятый, выше был бы в голову…».       Я поджала губы, ещё раз взглянув на истаявший дымкой силуэт Тайлера. Ноги несли к подъезду жилого дома. Естественно, всё заперто, домофон… Потыкав все кнопки подряд, я наконец наткнулась на сердобольного деда, который вывел собаку погулять и любезно позволил мне прошмыгнуть в дом. Воняющие мочой лестничные пролёты. Кошки на этажах. Демон внутри брезгливо поморщился. Ей атмосфера не нравилась. На третьем этаже я вышла в общий коридор. По логике квартира была в торце. А значит, что следует брать две крайние. На третьем этаже было тихо. На стук в дверь никто не отозвался. Я постучала в соседнюю дверь. Высунулась молодая девушка в засаленном халате с младенцем на руках:       — Чем могу?.. — она чуть удивлённо окинула меня взглядом из-под роговых очков.       Я потыкала пальцем за своё плечо:       — Добрый вечер, вы не подскажете, в этой квартире кто-то живёт?       Она недоверчиво прищурилась:       — А ты кто?       Я тихонько усмехнулась, поднимая очки. Суккуба лениво впечаталась глазами в зрачки девицы. Пробежала вереница воспоминаний. Квартира принадлежит её брату, который служит в армии по контракту. Понятненько, здесь ничего не светит. Я пролезла чуть глубже в её память. Демон сморщился от запищавшего ребёнка, и контакт пошатнулся. Но то, что было нужно, я уже увидела.       Четвёртый этаж. За дверью голос с акцентом… заказывает… проститутку. Я хмыкнула, чувствуя, как Суккуб начинает заливисто хохотать от моей сумасбродной идеи. Расстегнув куртку, я сняла футболку, сунув её в рюкзак и одела кожанку поверх бюстгальтера, обозначив до усрачки пошлое декольте. Несколько движений, и врезавшиеся в бока резинки стрингов показались из джинсов с заниженной талией. Я хмуро вытряхнула демона, вытянув маску из рюкзака поближе к поверхности. На всё про всё ушло минут десять. Взбила пальцами волосы, накусала губы до красноты и постучалась в квартиру, облокотившись плечом о косяк.       Щелкнула дверь с ограничителем-цепочкой. Показался нервный латинос. Шуметь нельзя. Пришлось выдавить обаятельную улыбку, обжигая его взглядом:       — Прив-в-вет, сладкий… — я чуть провела языком по нижней губе.       Мужчину разглядеть было сложно. Дверь захлопнулась, раздался скрежет цепочки. Снова распахнулась и меня за руку втащили в провонявшуюся кислым пивом и табаком однокомнатную квартиру. От застоявшейся вони глаза резало. Еще и тряпки. И, кажется, трёхлетние носки в углу. Тошнота подкатила к горлу.       Я посмотрела на хозяина. Не парень, но ещё и не мужчина. Тридцатник, но подростковая угловатость, торчащий кадык. Заострённые черты. Лысая голова пестрит зажившими шрамами и заштопками белёсыми. Весь в татуировках, кроме лица. Жилистый, кожа смуглая. Кривые зубы, не раз сломанный нос и глаза… обдолбанные. «Да наш дружочек уже накачан, как резиновая баба…», — пронеслось в мозгу.       — Ты это, отсасывай и вали… — он рухнул в кресло, потирая лоб пальцами и нервно выстукивая ногой какой-то ритм, — ну, чего стоим, кого ждём?..       Я хмыкнула, бросая рюкзак на пол рядом с креслом, и потянула молнию на куртке, оголяя грудь под тонким бюстгальтером:       — Сегодня по акции полный перепих с резиной, ты сотый позвонивший, сладенький… Сорвал джекпот…       Суккубу внутри разрывало от хохота. Она деликатно пнула подушку кресла между ног латиноса, вынуждая его шире развести колени. Прошлась по комнате, прибавив звука в проигрывателе и плавной танцующей походкой приблизилась к креслу, извлекая из рюкзака верёвку. Парень с глазами по двадцать центов следил за всеми манипуляциями, пока демон не начал танцевать.       Здесь офонарела даже я. Плавные движения на грани откровенной пошлости и красивой эротики. Верёвки порхают по груди и животу. Растянутая футболка латиноса поддета пальцами ноги в ботинке. Тот, едва ли не пуская слюни, стянул с себя верх, наблюдая за плавными прогибами молодого тела. Я извивалась змейкой, лаская себя верёвкой, скользя ею по коже груди, чуть массируя плетёной текстурой соски.       Рывок вперёд с нечеловеческой скоростью. Демон обернул запястья парня верёвкой, отводя их за спинку кресла и приматывая к подголовнику. Усмешка на губах, ловкий язычок призывно бежит по губам. Пальцы ласкают поджарый торс, чуть царапая кожу коротко остриженными ногтями. Он прикрыл глаза, потянув носом аромат парфюма и моего чуть выступившего в танце пота.       Демон вспыхнул, распахивая невидимые крылья. Уровень похоти достиг апогея. Сила потекла рваными толчками, наполняя бездонную утробу суккуба. Латинос даже не рыпнулся от вспыхнувших аквамаринов.       — Зачем ты стрелял в мальчишку?.. — голос ниже, более утробный, — кто приказал?..       Мутная поволока возбуждения попыталась слететь, но демон дёрнул бёдрами, пройдясь промежностью по разрывающей его джинсы эрекции. Меня передёрнуло от отвращения, но суккуб волю не дал. Пришлось стерпеть. Парень вжал затылок в подголовник часто дыша:       — Картель. Мауру приказал. Это наша точка… — он сглотнул, и кадык скользнул под кожей шеи почти с дрожью.       Я едва одёрнула демона от желания потереться лицом об эту кожу, щетину, слизнуть испарину. Та насмешливо прижгла меня взглядом изнутри и ещё раз поелозила по стояку в джинсах бедром:       — Кто такой Мауру? Где его искать? — я склонилась к его уху, повторяя жесты демона, низко урча в кожу, — скажи мне, сладенький…       Тот тихо застонал, показались капли спермы, проступившие через ткань. Суккуба разразилась хохотом. В мозгу с придыханием вспыхнуло: «Такой молодой и уже скорострел… не то, что Хозяин…», — перед глазами встали кадры развлечения с Дамианом и я невольно сама потёрлась промежностью о мужское бедро. Отвлекаться нельзя. Рогатая снова расхохоталась в голове, удлинняя ногти на моей руке.       — Кто. Такой. Мауру?.. — почти по слогам повторила я вопрос, слушая полупридушенные возбуждённые стоны…       — Хозяин… клуба на Норт-Чарлис. «Трипс»… О-о-о… блять… — его снова накрыла разрядка, — что ты… за дьявол?..       Я усмехнулась, сползая с его бёдер, и потянулась за маской в рюкзак. Звонкий щелчок застёжки. Пробежавшая волна силы. «Этот мудак чуть не убил Тайлера…», — ярость хлестнула кнутом по коже. Опьянение пошло по телу, словно я опрокинула в себя полбутылки виски залпом. Демон рванулся вперёд. Тонкий, как стилет, ноготь проткнул грудь латиноса…       Маска разошлась на сегменты. Аквамарин впился в расширенные глаза наркомана, впитывая боль, страх, возбуждение. Кровь и мясо… было бы интересно, но даже демон брезговал этой падалью. Я вспомнила отвращение Дамиана. Те же чувства. Он уже дохлый. Не только потому, что демон забирает сейчас его жизнь. Не только потому, что его так или иначе убьют другие барыги… Он дохлый из-за наркотиков. Уже сейчас, даже пока сердце бьётся. Всё медленнее, медленнее…       «Уходим…» — демон сыто урча обтёр о джинсы дохлого парня от крови втягивающийся ноготь. К моему горлу подкатила дурнота.       — Его, блять, копы найдут, а я тут наследила до такой степени, что меня найдут за сутки! Что ты натворила?! — прошипела я, натягивая куртку.       Демон фыркнул в голове: «Забери верёвку… следов не будет никаких… Он… просто сдох от оргазмов…», — визгливый хохот внутри, и демон, будто заигравшийся ребёнок, хлопнул в ладоши. Я сглотнула, натягивая куртку и вешая на спину рюкзак с маской и футболкой. Плюнула и натянула её, снова раздевшись. Если я полуголая домой завалюсь — Дамиан меня прикончит.       Раздался стук в дверь:       — Рикардо, твоя куколка пришла!..       «Ну еб твою мать…» — тоскливо подумала я, метнувшись к окну. Четвёртый этаж. До пожарной лестницы пять метров по узкому парапету. «Если я сдохну, Хозяину сама будешь объяснять, какого хуя я на асфальте рядом с местом преступления мозги выронила на бетон…», — внутреннее обругала я демона, который с кошачьей ловкостью почти танцуя проскочил парапет, даже не навернувшись.       Я сглотнула, когда контроль над телом вернулся, и пальцы наконец вцепились в лестницу. Задница продолжала болтаться на уровне четвёртого этажа над использованными поддонами. Выматерившись, я не торопясь двинулась вниз.              — Ты ненормальная… — я с восхищением смотрел на девушку, расслабленно вытянувшуюся на постели после душа.       Влажные волосы, нежная кожа, полностью зажившие синяки. Чуть сбитые костяшки на левой руке. Не хватило энергии затянуть травму. Я даже не решаюсь спрашивать, где она её заработала. Она проследила за моим взглядом, подняв ладонь к своему лицу. Аквамариновые сполохи отразились в сумерках спальни, слегка рассеянные светом, горящим в ванной комнате. Раны затянулись, возвращая первозданно гладкую кожу.       — Может быть… — она лениво потянулась в постели, запуская пальцы во влажные локоны, — как минимум, теперь я знаю источник проблемы…       — И одна ты туда не пойдёшь… — хмурясь проговорил я.       Сара лукаво усмехнулась:       — Привяжешь за ногу к батарее?..       — Если потребуется…       Она снова лениво потянулась, развязывая полотенце на груди и вытаскивая его из-под себя, бросая на пол. Стройные ноги согнулись в коленях и призывно раздвинулись. Взгляд с мутной поволокой возбуждения скользнул по потолку спальни, закатываясь в отблеске демонического свечения. Ещё горячее. По спальне потёк мускусный аромат желания. Я сглотнул, стряхивая возбуждение. Мы ещё не закончили говорить. Мы ещё ни черта не успели обсудить… Её поведение недопустимо…       — Дамиан… — низкий рокочущий голос.       Я прикрыл глаза, погасив свет в ванной, и отлепил плечо от дверного косяка. Она изогнулась, лукаво улыбаясь в потолок, зная, чувствуя каждой клеточкой, до какого сумасшествия мне хочется коснуться её. Она получает подпитку извне. Ей не сложно переварить любую похоть, любое желание, связанное с сексом, и принять его в силу. Наравне с…       По затылку пробежалось пёрышко, вскрывающее блоки мыслей.       — Убийством… да, равнозначно с похотью… — суккуб заинтересованно вынырнул, разглядывая меня фосфоресцирующими аквамаринами, — я хочу видеть Хозяина…       Демон во мне дёрнулся к поверхности, но был осажен и загнан в угол. Сара улыбнулась. Или демон… Плавное змеиное движение. Нежная щека жмётся бархатом к уродливым рубцам на моём животе. Ловкий язычок скользит по коже, обводя рваные края шрамов в причудливом узоре. Я перестал быть ведущим в игре. Уже игрушка. Суккуб слишком резко вытесняет сознание. Сущность не сдерживается Сарой, слишком часто берёт на себя всё, что нужно решить быстро. Опасность… Губы сходятся на сосках поцелуями. Тонкие пальцы тянут с бёдер полотенце, скользят от поясницы к ягодицам ноготками, вынуждая осадить громыхнувший в ушах пульс.       — Ты… живой… — язычок обводит ключицы, — ты… мой…       Пальцы смыкаются на тонкой шее, суккуб лукаво усмехается. Я не принадлежу демону. Я принадлежу его носительнице. Два источника жизни друг для друга. Глаза демона закатываются от наслаждения. Она любит строгость и властность.       — Прочь. Мне нужна не ты… — сдавливаю шею, запуская поток, выбивающий демона из её сознания.       Почти обижено надутые полные маленькие губки. Аквамарин перестаёт сиять. Улыбка уже другая. Её. Настоящая. Поцелуй мягкий, ласкающий. По лицу скользят тонкие пальцы, отводя со шрамов волосы, лаская бережно. Я перестал вздрагивать от этого прикосновения. Она заботлива в своём порыве. И это ломает меня до основания показывая две части натуры. Как показывал когда-то ей я сам. Сначала человеческую часть, теперь настоящего себя.       — Дамиан… — голос чистый, звонкий.       Язычок скользит по нижней губе, вынуждая углубить поцелуй. Предельная нежность, которую хочется получать от неё вне жёстких игр, что скрыты в этой спальне. Увлекающее движение. Без подтекста. Просто насладиться этой лаской вместе. Как соскучившиеся любовники, для которых даже секс сейчас не столь важен, чем гармония совместного отведённого времени.       — Тебе нужно учиться контролировать её, — скользя пальцами по белокожему бедру на своём животе, произнёс я, когда Сара устало прижалась, погружаясь в дремоту, — она берёт вожжи даже тогда, когда в ней нет нужды…       — Мне кажется, это потому, что я переместила её… в свою маску… — зевнув, проговорила маленькая чертовка.       Я огорошенно примолк. Вот так просто? Взяла за рога и выдернула из одной личины в другую своего демона?.. Пальцы тронули девичий острый подбородок, приподнимая лицо и устало слипающиеся глаза:       — Каким образом?..       Она осоловело улыбнулась:       — Давай завтра поговорим, я спать хочу…       — Сара… ответь.       Вздох:       — Разбила руку о стену, смазала изнанку своей маски кровью и соком, как в прошлый раз, после чего гнев, злость. За то, что хотелось отомстить за Тайлера. За всё, что… за всех кого я ненавижу. И она… перетекла. Я её… видела. — Сара чуть улыбнулась, вывернув подбородок и тронув губами мои пальцы: — У неё рога и крылья… И зубы длинные. Ну, как у пантеры, наверное. Красивая очень…       Я нервно сглотнул. Полностью по наитию она решила задачу, которую я собирался разобрать каким-то мудрёным образом. Просто перетащила… «Просто…». Инкуб во мне понимающе и молчаливо улыбнулся, скаля зубы. Кажется, он был доволен. Его избранница развивалась стремительно и была вполне довольна своим вместилищем.       Сонное сопение в шею. Сара провалилась в сон. Инкуб насмешливо переключил зрение, показав мне демоницу. То, что прежде было маленькой тьмой, сейчас вытянулось на боку, оплетая меня руками и ногами. И действительно. Крылья, чуть смугловатая кожа, изогнутые острые рожки, аквамарины, ехидно сощуренные, прекрасно знающие, что я смотрю на неё. По полным губам с выступающими клыками плотоядно скользнул язычок.       «Я не изменяю… Ты — Хозяин… Ты — мой, а я — твоя… Девчонка в безопасности… Пока ты даёшь нам силы… Пока мы учимся черпать их извне. Дай нам свободы…», — шелестит в сознании, и губы суккуба кривятся в усмешке со вкусом перезревших персиков. Демон тянется к моим губам, чуть царапая зубами в поцелуе. Рывок инкуба, вперёд, разрядом выбивает меня из сознания на несколько секунд.       Демоны прячутся, оставляя меня обнимать мирно дремлющую на плече Сару. В голове ехидный смех инкуба. Связь крепче день ото дня… Вопрос лишь в том, кто в конечном итоге будет управлять исходной… Любовь или страсть?.. Люди… или демоны?..       — Дамиан… мне страшно… — она шепчет это во сне, — не умирай… ну пожалуйста…       Всхлип, и она покидает кошмар, привычно выскользнув в шатры…