"Клетка для Суккуба"

      Тишина больничного покоя давит. В палату не пускают. Только понаблюдать через стекло. Посмотреть на мигающий аппарат вентиляции лёгких, на стабильные скачки сердечных ритмов, только увидеть, как сильный, умный и бесшабашный парень превратился в полутруп. Кома. Слово, которое даёт надежды и так же быстро отнимает их, когда, кроме него, больше ничего не слышишь день ото дня.       Миссис Барнс держится, успокаивая всех и себя в том числе. Стальная женщина. Я мечтала о такой матери, сколько себя помнила. Такой, которая защитит, такой, которая будет, как сейчас, с обманчиво сухими глазами поглаживать по голове скулящую от страха Ми. Оглядываться на мужа, застывшего с лицом-маской. Просто, кажется, умершего внутри до тех пор, пока Тайлер не откроет глаза. Это — моя семья. Такая, какой я её хотела бы видеть. Полноценной, в которой все друг за друга стеной. Как бы не было плохо и страшно.       Миссис Барнс устало потянулась к сумочке, перепоручая Ми отцу. Вытащила кошелёк в поисках мелочи, очевидно, собираясь взять очередную порцию кофе в автомате. Я тронула её за запястье:       — Лучше в кафетерии. Пойдёмте, я провожу. Тоже не прочь немного взбодриться…       Она устало выдавила улыбку.       В кафетерии слишком людно и шумно после тишины коридора реанимации. Оливия сморщилась, забирая свой стаканчик с напитком. Торопливые шаги по больничным переходам. Внутренний дворик. Высокие мраморные балюстрады. Словно специально под стаканчики… словно специально под спину уставшей испуганной женщины в идеально отглаженном деловом костюме с укладкой, сползающую по стене на сырой асфальт после осеннего дождя, переставая сдерживать плач и страхи.       Я просто встала рядом с ней на колени, чуть потянув на себя, позволяя выплеснуть накопившееся. Притих демон, притихло всё внутри. Очередной показатель, что даже сильные бывают невероятно слабыми. У всех есть свой предел. Главное — не позволить сломать, оступиться. Оливия стиснула пальцами мои плечи, уткнувшись лбом в изгиб шеи. Я для неё чужой человек, как бы то ни было. Я выдержу её слёзы и унесу их с собой, куда бы дорога не привела. Тонкие пальцы с идеальным маникюром сжали отвороты моей кожанки в пригоршни. Нехватка воздуха. Она начала икать, и я чуть отстранилась, массируя подрагивающие руки и виски пальцами.       — Прости, детка… я… — она всхлипнула.       — Я всё понимаю. Не нужно оправдываться. Мы не железные… никто.       Улыбка. Мгновенно переключающееся состояние. Собранность, словно из воздуха. Она поднялась, отряхивая брюки и дрожащими пальцами хватая стаканчик с кофе. Напиток уже успел остыть и не обжигал. Оливия устало вжалась лбом в колонну арки выхода, пытаясь остудить мысли. Её страхи были как на ладони. Суккуб, полыхая изнутри, уже проанализировал всё. Включая её… миссис Барнс, стыд в отношении меня. Она считала меня уже пропащей в день суда. Уже сторчавшейся и умершей в живом теле. А сейчас я рядом с ней и пытаюсь поддержать. Восхищаюсь ею.       Винить я была за те мысли не вправе. Я и вправду была на дне. И стыд её был мне, пожалуй, приятен. Однако я одёрнула суккуба подкопить горе и пустить его в ярость матери, которая боится потерять сына.       — Сара, спасибо, — Оливия вытерла слёзы почти зло, — Прости, что я так расклеилась.       Тонкие пальцы пробежались по застёжке дамской сумочки, и она извлекла пачку сигарет. Закурила. Памятуя о своих прежних привычках и нелюбовь Дамиана к запаху табака, я сделала шаг назад, но осталась поблизости. Дым щекотал ноздри даже на расстоянии. Как я прежде любила этот аромат? Непонятно.       — Он выживет обязательно, — я уверенно улыбнулась, отпивая кофе из своего стаканчика и облокачиваясь поясницей о балюстраду, — не может не выжить. Тайлер сильнее всех, кого я знаю.       Она благодарно улыбнулась:       — Знаю, но страхов, увы, это не отменяет, — она затушила окурок о край урны и сделала ещё глоток кофе: — самое мерзкое, что полиция даже примерно не представляет, как было совершено нападение… следов нет.       Я внутренне подавила довольное урчание суккуба. Стрелок был уже наказан. И я даже не испытывала мук совести за первое убийство в этой грёбаной жизни. Быть может, потому, что спихивала всё на суккуба и его навыки, а ещё, наверное, потому, что не испытывала жалости к тем, кто причиняет боль моим близким. Не жалею и не буду жалеть. Собаке — собачья смерть… Хотя, зачем оскорблять прекрасных животных ублюдочным сравнением с тварями-людьми…       — Воздастся. Каждому, кто делал зло, всё рано или поздно воздастся. Я верю в это… — допив кофе, проговорила я.       «И мы воздадим… о, как же мы воздадим…», — демон мечтательно закатил глаза, обводя зубы острым язычком. Я обратила внимание, что она действительно стала хуже поддаваться контролю. Особенно когда я начинала злиться. Одна волна ярости и сущность, словно чёрт из табакерки, высовывала на поверхность любопытный нос в поисках источника проблем и в поисках того, чем можно было бы поживиться. Демон, будто пылесос, собирал мою злость, похоть… чистое желание только рядом с Человеком. С остальными своенравная демонесса могла поиграть, как кошка с мышкой… с добычей. Не более того. Но секс… любовь, какой бы она не была с виду убогой… Только с ним почему-то. Только в его руках отступал демон, удавалось быть собой хоть на короткое время.       — Мне пора, миссис Барнс, — я порывисто обняла уставшую, но уже успокоившуюся женщину, — всё будет хорошо. Обязательно будет.       Она чмокнула меня в щёку, стискивая в объятиях. Суккуб подсказал, что она спокойна. Ещё немного вытянутой горечи и Оливия нашла в себе силы выдавить усталую улыбку. Я кивнула и пошла к выходу из больницы. В голове встревоженно отбивалось, что в ближайшие несколько дней стоит наведаться в «Трипс». И без Дамиана. Мне нужна была информация. Нужно узнать, кто такой Мауру. И почему-то у меня в голове тревожным гонгом отбивалась мысль о том, что не всё так просто. Неспроста прежде уворачивавшийся от всех нападений Тайлер попал под пули.       В мозгу свербело, что Локвуд начал зачищать место вокруг меня. И первый из игры выбыл тот, кто мог слить имеющуюся информацию о мексиканцах в мои уши. Дальше, вполне вероятно, попадётся Ми, как человек, отдалённо имеющий какие-то связи в наркобизнесе. Значит, общение стоит сократить. Следом… Отец?.. Здесь во мне что-то сжалось. В тюрьме всякое может произойти. Ванда и Лиам? Не думаю, что Армандо будет подставлять свою «семью» под удар. Это самый крайний случай давления. Мальчик нужен ему. К Ванде он едва ли что-то испытывает. Но здесь, как в шахматной партии. Либо он убьёт Ванду и навечно заработает ненависть брата, либо будет терпеть до совершеннолетия Лиама, чтобы безболезненно оторвать его от матери.       «Вне Сентфора я мало чем отличаюсь от обычного человека. Мало чем отличаюсь от всякого и имею те же потребности…» — всплыли в сознании слова Дамиана. Выходит, его тоже могут убить… А этого я допустить не могла не меньше. Стало несколько стыдно, что о нём я забеспокоилась в последнюю очередь. С другой стороны… какие-то способности простым смертным несвойственные у него были. Вспомнить один мой полёт в шкаф. И это без маски, да ещё и в полсилы, как я поняла. Ну, хорошо, нападающих он сможет запустить броском на околоземную орбиту. А перед этим словит убойную дозу свинца… Прекрасная альтернатива.       Я скользнула на пассажирское место, устало откинувшись на сидении.       — Без изменений?.. — поинтересовался Дамиан.       — Без, — я устало потёрла пальцами глаза, надавливая на зрачки через веки, — поехали домой.       Рихтер кивнул, заводя двигатель. Я неожиданно дёрнулась в его сторону, привлекая к себе и целуя губы так, словно от этого зависела целая жизнь. Его или моя — не важно. Он удивлённо ответил, сминая мои губы в ответ, придерживая пальцами за подбородок. От удовольствия привычный скачок силы, рябь, и на несколько мгновений выскользнули из-под иллюзии рубцы. Мигнули и исчезли.       — Дамиан, я… я боюсь за тебя, — сипло выдохнула я, — будь осторожен.       Он усмехнулся, возвращаясь к дороге и выезжая с парковки:       — Внезапная забота. И ещё более внезапная фраза. Что посетило твою прекрасную голову, моя маленькая любовь?..       Я со вздохом отвернулась к окну:       — Охота началась. Потихоньку будут выводить из игры тех, кто мне дорог. И ты тоже под ударом, — я прикрыла глаза, в мозг ярко бил пурпур осеннего заката: — Нужно действовать быстрее. Первой наносить удары.       Человек поджал губы:       — Недальновидно. Нужно как-то подстраховаться… Ты не должна лезть в эту клоаку одна.       Я фыркнула:       — Ну, да… надо подставить тебя… это ты охуительно придумал…       — Не ругайся.       — Прости, — я прикусила язык, — я не готова никем жертвовать. Особенно тобой.       Дамиан вздохнул. В голове, кажется, что-то ворочалось. Суккуб хитрожопо улыбнулся в моей голове и попытался пролезть в разум Рихтера. Девяносто шестой год, о котором он говорил. Смерть… я вздрогнула, и инкуб Человека с грохотом захлопнул сознание.       — Тебе пока не хватает мощности, чтобы меня считать. Суккуб пока слаб, а у меня почти полный резерв. Так что, если не хочешь болезненных выщёлкиваний, как сейчас, — он чуть усмехнулся от того, как я тру пальцами точку между своих глаз, куда словно гвоздь вбили, — потерпи. И за рулём… это плохая идея вдвойне.       Я поджала губы:       — Кто должен умереть???       Дамиан вздохнул, снимая ладонь с рычага коробки передач и касаясь моего колена в успокаивающем поглаживании:       — Когда придёт время, любовь моя, я всё расскажу.       — Тебя, блять, жизнь ничему не учит! Ты давно по лофту летал, как теннисный мячик, после своих «когда придёт время»?.. Могу повторить… Выкладывай. Мне эти недосказанности поперёк горла! — рыкнула я, чувствуя, что проблем и так до жопы, если сейчас ещё его «погодилки» терпеть, я вообще взорвусь.       Снова вздох:       — Хорошо. Давай хотя бы на фабрике, а не здесь.       Я согласно кивнула, заткнувшись и вперившись в окно. В голове мельтешили картинки того, что я могу узнать ещё, сверх того, что уже известно. Картина, проклятие, Эйра, Вильям, фавн… Последний, даже сдохнув, крови попортил. Но всё же и силёнок подлил своей гнилой душонкой. Абсорбировала я её долго. Божественная сущность, мать её так… Одни проблемы. Сначала во сне выдрал, потом еще в иллюзии шары катил, нюхал, мразина.       Суккуб внутри заурчал от моих воспоминаний со смесью сытости и отвращения. Демон спокойно относился к тому, чтобы питаться похотью, ненавидел насилие в чистом виде, готов был убить всякого, кто покусился бы на её и мою связь с Дамианом и его инкубом. Так, поддразнить и меня, и жертву игрой в кошки-мышки. Поддразнить аппетит, но никогда не перешагнуть черту. Демоница боялась инкуба. Осознавший себя демон первой маски был сильнее. «Пока…» — прошептало сознание, и аквамариновый отблеск лукаво спрятался внутри.       Фабрика, гараж. Автомобиль припаркован внутри, грохотнула дверь гаража, щелчок блокировщика. Я сделала шаг к двери, ведущей в лофт. Что-то щелкнуло, стоило взяться за ручку…       Не одни. В лофте ещё кто-то есть…       — Стой… — произнесли мы с Дамианом хором.       Суккуба вынырнула на поверхность. Ногти удлинились, зубы кольнули кожу губ. Боевое состояние. Воздух заполнился запахами. Один, два, четыре… шесть человек. Затаились. Ароматы переплетаются. Демон повела носом. Двое накуренные, один под героином. От них пахнет… ничем. Снова полуживые ходячие трупы, получившие задание убрать обитателей фабрики. Пахнет оружейным маслом. Порох… Демон нервничает, оглядываясь на Человека.       Я едва не заорала, зажав рот рукой.       Перестроившееся зрение показало инкуба во всей красе. За два метра ростом. Мощный торс, бугрящиеся мышцами руки и ноги. Демон с алыми сполохами на лице. Витые три пары рогов, явно выше по статусу, чем моя сопля, которая от такого определения обиженно зашипела внутри. Инкуб был… огромен. Маревом вокруг носителя другая сущность, далёкая от человеческой. И пышущий вокруг купол силы дурманил. Хотелось сию секунду наброситься и просто почувствовать эту мощь в себе…       Но эти мысли скорее принадлежали суккубе.       Я лишь подошла к Дамиану, тронув его щеку через этот пышущий кокон энергии:       — Будь осторожен.       Мягкое движение под пальцами, поцелуй в раскрытую ладонь:       — Ты тоже, моя милая чертовка.       Уже вибрирующие нотки в голосе, искажённые вышедшим на поверхность инкубом. В голове стремительно сменялись мысли. Как действовать. Вдвоём. Как устранить угрозу. Без крови не обойтись. Главное — самим не подставиться. Инкуб оглядел лофт, словно сквозь стены видел чужаков, рискнувших вторгнуться на его территорию без приглашения. В мою голову полетели образы. Трое с оружием. У одного нож, остальные просто… за компанию? Или у них тоже какие-то секреты?       Суккуба ехидно усмехнулась, сбрасывая с моих плеч куртку:       — Иди чуть в отдалении, и один нужен живым. Поинтересоваться, откуда эта дрянь вылезла и как узнала адрес.       Дамиан нахмурился:       — Что ты собралась делать?..       Я хмыкнула и провернула дверную ручку, медленно шагая в лофт, покачивая бёдрами и на ходу расстёгивая блузку. Пуговицы одна за другой. За спиной потёк гнев инкуба от мысли, что кто-то видит меня обнажённой. Мой гнев колыхнулся в ответ: не время устраивать сцены ревности. Не время разбираться. Всё равно «зрители» не выживут.       — Ну и денёк… — я лениво бросила на пол блузку и провела пальцами по груди, чуть задевая пальцами соски под кружевом бюстгальтера, — скорее бы в постель… Ты ведь со мной?..       Из кухни послышался треск сломавшихся позвонков. Как гонг в абсолютной тишине. Сигнал к началу действий. Порыв ветра сбоку. Бросок через голову. Пролетевшее до стены тело врезается, падая на пол бесформенной кучей.       Вспышка выстрела. Уклониться. Ещё вспышка… Тело полностью в воле суккуба. Несколько прыжков, которые позволяют чуть ощутить порыв ветра в невидимых кожистых крыльях демона. Вспышки прекращаются, источник спрыгивает с лестницы, перекатываясь, попадает под ноги, снося меня, словно шарик для боулинга. Суккуб рычит, вздёргивая тело на ноги. Несколько незаметных шагов к стрелку.       Так и есть. Латинос. Аквамарин отражается в округлившихся от страха глазах. Не долго. Ногти удлиняются, пробивая кожу на горле. Кровь, жизнь втягивается. Спину обжигает резкая боль. Стрелок отлетает в сторону, и я оборачиваюсь к следующему. Нож занесён снова. Мачете. Немного страшно. Суккуб изгибает в улыбке губы, перехватывая запястье, готовое обрушить очередной удар. Треск костей и сухожилий. Удар коленом в солнечное сплетение.       Я только сейчас понимаю, что бюстгальтер порезали вместе со спиной. Бесполезная тряпка улетает на пол. Иллюзорное крыло суккубы тоже прорублено. Ей больно и демон шипит, пробивая грудную клетку нападавшего ударом кулака. Он что-то булькает кровью на губах. Глаза закатываются, словно в поисках мозгов. Суккуб морщится — слишком много наркотика в этом теле. Нужен хоть один, кто не «угашен» дурью. Глаза обшаривают лофт. В коридоре борьба. Но надо найти ещё одного. Хотя бы одного…       Хлопок. Плечо пробивает боль. Рык демона, отдающийся вибрацией костей в теле. Несколько рваных прыжков по лестнице вверх. Стрелок ещё мальчишка. Молоденький, маленький. Мой ровесник. Перезаряжает внезапно заклинивший пистолет. В глазах паника. Я знаю, что он видит. Зубы удлиняются. Суккуб с кошачьей грацией, обнажённой грудью и окровавленными руками идёт к нему, облизывая губы. Аквамарин вырезает на лице мальчишки узоры один за другим. Болезненно и ярко… вспышкой… злость… он смотрит на нас… он не хочет нас… он нас боится… страх так… сладок.       Рывок вперёд. Зубы сходятся на шее, не прокусывая, впитывая удары пульса. Несколько проколов. Кровь не нужна. Энергия. Не похоть, но хотя бы страх. Он обмякает, словно парализованный. Суккуб вбрасывает в его разум картинку сладкого секса. Мальчишка дышит чаще, полуприкрытые глаза. Пульс перекатывается по губам, грохот страха в грохот возбуждения. Удар-удар-удар… Энергия затягивает порез на спине, и пальцы с длинными когтями демона скользят по паху мальчишки, наслаждаясь каменной эрекцией. Кадр разрядки и чистая энергия ударяется в мозг.       Зубы наконец смыкаются, заливая пересыщенную эндорфинами и тестостероном кровь. Вкус… безумный. Соль, металл, сладость, возбуждение. В брюках влажно, и суккуб словно пьянеет от этого. В глазах яркость, как в калейдоскопе… снова. Тело отброшено.       Демон втягивает носом воздух. Где Дамиан?..       Паника. Инкуб молчит. В сознании пусто. Нет знакомого шила чтения.       Губа агрессивно вздёргивается. Кто-то навредил Хозяину. Торопливый прыжок через перила на первый этаж. Стопы чуть обжигает болью. Кувырок. Глаза шарят по первому этажу. В кухне труп со свёрнутой шеей. Тишина. Гнетущая, давящая. Демон начинает скулить в поисках своей пары. В конце коридора слышны стоны.       Несколько прыжков. Дамиан в отключке. Разбитый затылок и две дырки в плече от выстрелов. Рядом корчится в судорогах последний из вломившихся в лофт латиносов. Колено в обратную сторону. При виде полуголой суккубы с сияющими сполохами глаз с гневно вздёрнутой губой он пытается отползти в сторону класса рисования. Крик от боли, при каждом движении.       — С-скажи мне, дорогой… — ласково шепчет демон, без церемоний садясь на бёдра латиноса и скользя когтями по шее ублюдка: — Кто тебя послал?       Сглатывает, мотая головой. Демон утробно рычит, склоняясь ниже. Ногти вгоняются в сломанную ногу. Снова крик. Мужчина конвульсивно дёргается, сотрясая своим криком всю фабрику от фундамента до крыши.       — Мне повторить вопрос-с? — вибрирующие в горле нотки дразнят, вынуждая вырвать ему глотку, но пока нельзя.       — М-мауру… картель…       «Второй раз нарывается, сука…» — думаю я про себя. В голове стремительно проносится, что этого долбоёба нужно выловить максимально быстро.       — Откуда взяли адрес-с?.. — снова возбуждающий шепот.       Латинос вздрагивает, шумно дыша, взгляд от лица к голой груди. Мечется-мечется… словно шарик для пейнтбола. Всё в крови, всё липкое. А его… возбуждает эта блядская ситуация. И стояк под моей задницей наливается. Сжатые колени, треск рёбер, крик. Латинос изгибается, начиная скулить:       — Пейджер мальчишки… не убивай… только не уби…       Движение пальцев на шее. Хруст. Тело вздрагивает в последний раз, затихая.       Сползаю с бёдер, чувствуя на внутренней стороне колена влажное пятно от разрядки трупа. Во рту железистый привкус чужой крови. Глаза шарят по полу.       — Дамиан…       Я грохнулась рядом, переворачивая его на спину. В плечо — не в сердце. Жить будет. Голова вроде не разбитая. «Как же, блять, тебя угораздило, «древнее зло», сука… стареешь что ли?..» — фыркнула я в голове, чувствуя под пальцами пульс на его шее.       Слабый стон, рябь, шрамы… серые глаза распахнулись, и он болезненно сморщился:       — Цела?..       — Да уж, цела… В отличие от некоторых, — я чуть тронула пальцами его лицо, — казалось бы, опытный… а какого хрена так влетело?..       Он снова поморщился, поднимаясь на ноги, шатаясь и придерживая повреждённую руку, плетью свисающую вдоль тела. Сглотнул, колени подкашиваются. Пришлось перехватить, подпихнув под здоровую конечность свои плечи. Расстояние от коридора до лофта почти пять минут. Долго.       Усадив Рихтера на диван, я проскочила в коридор. Нужно было убрать труп с порога. Мало ли кого принесёт… А то ещё и реально копы или подмога этим упырям. Если с подмогой всё довольно просто и понятно, то с копами явно будут проблемы. «И почему меня не тревожит, что я только что убила троих?.. Или четверых?.. Какая в жопу разница?.. Они чуть не убили Тайлера, пытались угандошить меня и Дамиана…».       — Господи, блять… я фавна угрохала… дважды! А сейчас пекусь о том, что не волнуюсь из-за нескольких убитых нарколыг… — проворчала я, втягивая труп в гостиную, — и что с ними делать-то теперь? Как в кино про мафию — камень на шею и в залив?.. Или будем удобрять грядки вокруг фабрики мертвечиной?..       Рихтер устало усмехнулся:       — Сара, я… в ужасе…       Я представила, как выгляжу со стороны и призналась:       — Я тоже в ужасе. Но вруби свои злодейские мозги и придумай, куда нам деть трупы.       Он сморщился. Во мне поднялась жалость. Я свои травмы залечила, насколько могла судить. Отступивший в сознании суккуб сообщил, что не особо хорошо. Просто, пока демон на поверхности, болевой порог притуплён. «И что делать?..» — я встревоженно прижалась лбом к арке. Суккуб игриво подбросил кадры того, что нужно было сделать. Я закашлялась:       — Мы сдохнем…       «Нет…» — ехидно отозвались в голове.       Я потянула носом воздух, направляясь к дивану. Мягкое скольжение на бёдра Дамиана. Пальцы бегут по узелкам шрамов. Тело отзывается почти сразу. Наливающаяся в каждой части тела свинцом волна возбуждения. Ровно до тех пор, пока я не открываю глаза. Трупы по гостиной. Кровь на полу…       — Не могу. Хочу, но не могу… Это… ненормально, — я дёрнулась вперёд, уткнувшись лбом в его здоровое плечо, — их… надо убрать.       Человек кивнул:       — В подвале есть люк. Ведёт в городскую канализацию. Их вынесет потоком в другой конец города. На очистные сооружения… — он сморщился: — только вот пока я бесполезен.       Я сглотнула, окидывая фронт работ взглядом. Шесть трупов. И всех надо оттараканить в подвал. В люк. Выкинуть, как говно в канализацию. И ещё кровищу завтра отмывать. А ещё противнее…       — Нам нельзя здесь оставаться. Больше тут небезопасно…       Дамиан сжал зубы, прикрыв глаза:       — Что-нибудь придумаем… Только не сейчас.       Я со вздохом сползла с его бёдер:       — Иди в душ. Или в постель. Или… на твой выбор. Господи, Рихтер, ты как маленький ребёнок… даром, что несколько веков небо коптишь…       Усмешка.       Перетаскивая тела в подвал и скидывая их в люк, я с истерическим смешком размышляла о своей жизни. В голове тревожно отбивалось, что сдохнуть от наркотиков, пожалуй, было предпочтительнее, чем влезть в эту кашу, которая заварилась после появления Дамиана. Винить его было глупо, но всё же. Или не глупо?.. Не появись у него желание спалить свою подружку в костре, прожил бы обычную жизнь… «Не прожил бы. Так же откинулся бы, вскрыв вены в лесу. Одинокий, брошенный, никому не нужный, утративший и крышу, и любовь, и веру в человеческую природу. Всё сразу…», — промелькнуло в голове. Суккуб этого не говорил. Это были мои собственные мысли. И я понимала, что любовь, строящаяся на жалости — не самая надёжная, как и понимала, что жалеть его… глупо по большому счёту. Обменять прошлое и всю свою ненависть на силу мистика, на демона… Сознательный шаг, скорее всего, он бы его повторил… Если бы даже знал, что со смертью Аннет опустится проклятие.       Я остервенело замывала кровь по пути в подвал из лофта. Запах хлорки раздражал слизистые и резал глаза. До головной боли отвратительная вонь. И тем не менее — единственное средство, способное убрать металлический запах. Я только сейчас поняла, что на улице темно. Глаза работали привычно в спектре демона, который просто дал мне руль, оставаясь на поверхности.       — Считаешь, это нормально, что я убиваю без сожаления?..       «Считаю, что у тебя есть на это причина… А при её наличии цель зачастую оправдывает средства…», — устало промурлыкал демон в голове, — «ты нужна Хозяину… Хозяин нужен нам… Всё взаимосвязано… Вы думаете о слишком высоком… у вас в головах любовь, и она не разделяется со страстью, не разделяется с сексом, возбуждением. Вы дали нам рамки, которые мы уважаем… Но можно испытывать всё это без любви… не вступая в контакт… как с рогатым…», — аквамарины возбуждённо закатились, ловкий язычок пробежался по полным губкам демонессы: — «Ты возбудилась… выпивая его, собирая его силу, ты испытала почти эротический интерес от его страха, бессилия… это было… сладко… это позволило мне вынырнуть — твоя первая мне жертва. С каждой из них я сильнее. Ты сильнее, сильнее Хозяин…».       Я сглотнула:       — Мы сможем встать наравне с Хозяином?..       Суккуба утробно рассмеялась, с любопытством глядя на меня в зеркало, рассматривая запёкшуюся кровь на груди и животе, шее и губах. По языку перекатился железистый привкус чужой крови. Отвращения не было. Мальчишка с разорванной глоткой был чист… не принимал. Не употреблял… его кровь была сильной, чистой и полнилась возбуждением после картинок, что его разуму дал демон. «Мы можем встать выше Хозяина…» — улыбнулась суккуба, скользя моими пальчиками по груди, лаская поднявшийся сосок, — «но, боюсь, способ… будет тебе не по душе… но до этого та-а-ак далеко-о-о…», — демон дёрнулся, испытывая беспокойство. Губы дрогнули.       Я услышала звон пейджера. Не моего. В гостиной.       Под лестницей валялось устройство, мигающее индикаторами:       «Марио, отчитайтесь по зачистке! Девчонка и её мужик живы? Мауру Г.».              Я скривила рожу, чувствуя, что Мауру встал на крайне тонкий лёд. И этот лёд под ним треснул, как никогда ни под кем не трещал в этом тысячелетии. Никто не смеет покушаться на моего мужчину, на моих близких… Внутри тихо и насмешливо заворочался суккуб. Ей нравился мой гнев. Она облизывала пальцы и перегоняла по языку привкус чужой крови. Гнев питал её больше похоти… потому, что именно гнев её во мне породил и вытащил на поверхность.              Боль…       Знакомое, единственное за годы доступное чувство. За века доступное. Боль от шрамов, боль от потерь, боль от людского безразличия и отвращения. Сейчас она отрезвляла. До той меры, что, думая о том, выживет ли Сара, я просто позабыл о себе. Не спасли реакции демона. Не спас многовековой опыт выживания в этом поганом мире.       Воспоминания неудачно подкинули события в цирке двухгодовой давности. Аквамарин с другой стороны прицела. Выстрел. Боль в плече. Снова отрезвляющая боль. Показавшая, от чьих рук мне суждено погибнуть. Но ведь после всего… после всего она не станет наносить первый удар в моё сердце. Оно и так принадлежит ей. И сейчас… дьявольская беспомощность. Нужно попасть в Сентфор. Но я не доеду. Залечить огнестрельные ранения я не смогу.       Из душа в постель угловой спальни. Сил нет. Боль от каждого вдоха стреляет из плеча в спину и рукой двинуть не представляется возможным. Забытье принимает меня с распростёртыми объятиями. Погружение в иллюзию не выходит. Резерв поддерживает жизнь в теле, сдерживает кровотечение. Где-то на задворках сознания слышен плеск воды. «Тропический ливень…» — я невольно улыбаюсь сквозь сон. Сара смывает с себя последствия первой битвы… первой битвы под контролем демона. Суккуб играючи справился… Растерянность демона выдернула меня, но не смогла выдернуть Инкуба, вверившего себя и свою безопасность нарочно или невольно в руки едва проявившегося демона, который ещё крови не пробовал… Или же я в очередной раз её недооценил…       «Фавн…» — подсказал внутренний голос. Действительно, это сильнее, чем кровь. Вековая мощь, существовавшая задолго до моего рождения, задолго до появления проклятия…       Из размышлений вывело прикосновение тёплых губ к пояснице. Я дрогнул, прикрывая глаза. Короткий округлый узор от скольжения влажного языка, кончиков мягких сырых после душа волос. Дорожка поцелуев по спине, скольжение мягких полукружий груди всё выше. Сбившееся дыхание и невольная улыбка. Прикосновение нежного тела с запахом мужского геля для душа. Её привычка. Дорожка влажных поцелуев от плеча к шее.       — Нужно вызвать инкуба… — маленькие полные губы прошлись поцелуями от моего виска к подбородку, — Демон говорит, что это поможет…       Едва находятся силы перевернуться, когда она сползает с моей поясницы. Боль отдаётся в теле при каждом движении, и я ощущаю, как резерв начинает сбоить. Кровотечение возобновляется. Она видит всё и даже больше. Аквамарины вспыхивают в темноте спальни. Суккуб скользит тёплыми пальцами по груди, устраиваясь на моих бёдрах. Лёгкая манящая полуулыбка и она склоняется с поцелуем. Демон неохотно выходит на поверхность. Зол, что пришлось забыть о себе, волнуясь о девчонке, но на зов пары откликнулся.       — Я здесь, любовь моя… — шепчут в поцелуй маленькие губы, снова накрывая мои.       Непривычно мало страсти. Демон вжимает девушку за затылок здоровой рукой, углубляя поцелуй, до крови кусая губы, сжимая волосы. По спальне патокой растекается вибрирующий стон суккуба. Обжигающее дыхание и ловкий язычок выплясывает в моём рту чувственный страстный танец.       Губы скользят ниже. Прочерчивая влажную дорожку поцелуев по груди и животу, находя всё новые точки возбуждения, каждый триггер, запускающий реакцию в раненном теле, которое инкуб не торопится излечить, всё еще злясь за то, что я рисковал собой.       Сара скользит губами по нижней части живота, отключая сознание демона. Инкуб удивлённо взирает на человеческое существо, которое покорно старается доказать демону, что… что?.. От сходящихся на члене полных губ Инкуб утробно стонет моими губами, расплёскивая силу. Раны с болезненной пульсацией, мешающейся с возбуждением, начинают затягиваться, растворяя в себе застрявшие снаряды. Опускающийся тёплый плен рта, ласкающий, вынуждающий даже дьявольское создание подчиняться. Попытка вести, задать ритм. Она перехватывает ладонь, переплетая с ней пальцы, внимательно следя за реакцией. Человек. Не демон. Ей нужно лишь ощущать удовольствие не меньше демоницы. Резкие движения, массирующие тонкие пальцы. Демон утробно рычит, подаваясь бёдрами вперёд, стремясь проникнуть глубже, рассматривает через призму наслаждения хрупкое человеческое существо, которое старается показать, что стоит его опеки. Не суккуб. Она сама.       Я сажусь в постели, вздёргивая её на свои бёдра, усаживая удобнее, заводя руки за спину. Инкуб с довольным рыком пробует на вкус чуть влажную нежную кожу под моими губами. Вдыхает её запах. Впервые видя перед собой… самку человека… которая не хуже его женщин преисподней. Ему нравится. Нравится вкус, запах, кровь под этой тонкой светлой кожей, это встревоженно и возбуждённо отбивающееся сердце. Выдвинувшиеся из пальцев когти скребут девичью кожу лишь слегка, не прокалывая, не травмируя… Пробуя… она морщится. Рана на спине не затянулась.       Инкуб рычит — кто-то посмел обидеть нашу женщину. Я едва сдерживаю улыбку, снова скользя губами по нежной тонкой шее, успокаивающе поглаживая свою маленькую чертовку. Показывая демону, как нужно её… любить. Ему чужда эта эмоция, но ему любопытно, как эта миниатюрная хрупкость отзывается на ласку. Когти втягиваются, поглаживая бёдра, лаская узкую талию. Ему нравятся её стоны. Толчок энергии вынуждает суккубу залечить рану на спине носительницы до конца. И сквозное в плече. И сбитые ударом в грудную клетку противника костяшки.       Она всхлипнула от боли, упираясь лбом в моё плечо. Демон удивлённо скользнул пальцем по нежной щеке, собирая слёзы. Влага на ладони его обескуражила. Угли вдумчиво всмотрелись в упрямое хрупкое в своей силе создание почти с уважением. Что-то в нём не совсем понимало — почему именно она. Я подбросил воспоминание о Фавне. Связь. Её с нами. С обоими, как бы демон не разделял Сару и суккуба, связь была между всеми. Принятая.       Упругий толчок в хрупкое тело — тихий стон не суккуба. Девушки. Демон тихо, утробно ответил стоном, приподнимая маленькое лицо, вглядываясь в голубые аквамарины человека, ища в ней… любовь. Тонкие пальцы зарылись в волосы, чуть притягивая голову ближе к себе. Ловкий язычок скользнул по губам, проваливаясь в требовательный поцелуй, срывая с губ демона почти восторженное урчание от этой живой теплоты. Вспышка силы и почти полная материализация. Сара вскрикнула от неожиданности, но только крепче вцепилась пальцами в плечи, заглядывая в угли. Глаза скользнули по проявившемуся образу. Без страха.       — Я люблю тебя… Дамиан…       Плавное движение бёдер. Тёплое лоно, сокращающееся от скользящего в нём органа. Мягко, уверенно, медленно. Удерживающее движение ладони скользит по гладкой девичьей спине с тонкой полоской свежего затягивающегося шрама. Демон закатил глаза, впитывая человеческое тепло, любовь хрупкости. Тонкие пальцы прочертили невесомую линию на плече, скользнув на грудь, ловя ритмы сердцебиения. Маленькие губы изогнулись в полуулыбке… Она стала подстраивать свои движения под удары под пальцами.       Увлекающее движение и стройные ноги обхватывают за пояс в замок. Тонкие пальцы скользят по телу, лаская шрамы на груди и боках, заставляя демона снова получать разряды едва ли знакомого не звериного удовольствия. Я чуть двинулся вперёд, позволяя инкубу ощутить, как она получает наслаждение. Ещё толчок. Хрупкое тело выгнулось, хватаясь за упирающиеся в постель руки, сжимая запястья пальчиками. Каждое движение разрядом нового знакомого мне, но не демону тока. Нарастающая скорость, закатывающиеся от наслаждения голубые аквамарины…       Демон схлынул вглубь, переваривая увиденное, почувствованное.       Моя маленькая любовь изогнулась, упираясь лопатками в постель, притягивая меня ближе. Мягкие губы прижались к моей ключице, срывая с губ стон удовольствия. Каждый толчок в теплоту, тугую, горячую, сокращающуюся отдаётся салютом в сознании. Подхватываю её бедро, прижимая к своему боку, ускоряясь, слушая переходящие в крик стоны удовольствия. Тонкие пальцы скребут ноготками поясницу, вынуждая со стоном вжаться лбом в разбросанные по постели светлые волосы. Каждый толчок в неё — личный рай.       — Моя милая нежность…       Усталая улыбка, снова изогнувшееся в разрядке тело, сокращающееся, сжимающееся влажной горячей узостью, вынуждает к ней присоединиться. Она дышит часто и порывисто. Выскользнув, я опустился головой на её грудь, слушая оседающий ритм наслаждения. Тонкие пальцы привычной лаской погрузились в волосы, успокаивающе поглаживая.       — Без демонов тоже неплохо… — улыбнулась Сара, — жаль, что с такой жизнью без них мы не выживем…       Я вздохнул, сжимая её в объятиях и чувствуя… покой.       — Необязательно перебираться в другое место. Сигнализацию поставить на случай внезапного проникновения… думаю, этого будет достаточно, — я скользнул щекой по нежной коже, коснувшись губами розового ареола, и откатился в сторону, привлекая девушку к себе: — но предпочтительнее было бы уехать… просто уехать из города.       Сара серьезно посмотрела в моё лицо, словно в темноте угловой спальни могла что-то разглядеть:       — Дамиан, побег… не выход. Мы оба в этом убедились. Тем более… отец, Ванда, Лиам, Миранда… Есть те, кого я так или иначе должна защитить, — она вздохнула, прижимаясь лбом к моей груди, — Даже если для того, чтобы обеспечить их безопасность мне придётся извести всю мексиканскую шоблу в Балтиморе.       Я усмехнулся:       — Боюсь, это как Лернейская гидра — сруби одну голову и на её месте вырастет две. И так с каждой…       Сара вздохнула, выводя пальцами узоры на моём животе:       — Вывезти отца, Ванду и Лиама из города возможно. Только после того, как отца выпустят. Это только после Нового года, если повторная апелляция выстрелит. Что делать с Барнсами? Тайлер до сих пор в коме. Его нельзя перевозить. Если я заикнусь о местной дилерской тусовке при их родителях… тоже ничего хорошего, — она угрюмо замолчала, — Как убили гидру?       — Иолай, друг и спутник Геракла, прижигал горящими головешками места отсечённых голов, не позволяя чудовищу отращивать новые, — я тронул губами тонкое запястье. — так что, осталось выяснить, кто из нас Иолай, а кто Геракл…       Сара тихо рассмеялась:       — Уж прости, но это моя… война… Иолай…