"Клетка для Суккуба"

      — Может, тогда тебе и ездить не надо никуда?       Я провела пальцами по паре белёсых шрамов на плече Человека, собиравшегося накинуть на плечи рубашку. Пробитая прикладом голова зажила бесследно. А с огнестрелами всё-таки остались следы. Впрочем, копаться в волосах я любила по другому поводу и явно не в поисках старых ранений. Памятуя о моём безбашенном детстве и падении с качелей и велосипеда, моя голова без волос, вполне вероятно, будет похожа на карту рек Южной Америки.       — Нет, милая. К сожалению, моё место именно в Сентфоре. Как не крути, а возвращаться к истокам всё же придётся, — он обернулся, увлекая меня в объятия. — Хотел бы свозить и тебя туда, но, полагаю, тебе это путешествие совершенно не по душе…       Я хмыкнула, упираясь подбородком в его грудь и рассматривая шрамы, которые через несколько минут скроет иллюзия. В голове плохо укладывалось — к чему ему были все эти жертвы? Любовь?.. Только ли любовь?.. Только ли навязанная связь с психически неуравновешенной?..       — Рихтер?..       — М-м?       — Ты сказал, что даже без рогатого мудака полез бы за мной хоть в преисподнюю. Помнишь?..       Он чуть улыбнулся, опустив взгляд:       — Помню. Ничего не изменилось.       — Я не об этом… Почему?.. Я ведь одна сплошная проблема. Ну, может, симпатичная проблема. Но всё же — почему?.. Мне этот вопрос покоя не даёт.       Он чуть нахмурился:       — Ты опоздаешь в колледж, если мы продолжим эту тему.       Я закатила глаза, чуть пихнув его кулаком в живот:       — К дьяволу колледж. Сначала скажи — почему, а потом я поеду учиться.       Дамиан вздохнул:       — Собирайся. Я подвезу тебя, в пути продолжим. А пока… У тебя есть одна черта, которая меня не перестаёт восхищать. Ты не испытываешь отвращение, — он усмехнулся на мой озадаченный взгляд: — Не испытываешь ни к кому, кроме себя, когда начинаешь вытворять какую-то несусветную дрянь. К окружающим… ненависть, любовь, злость, нежность… тысячи эмоций и чувств, но не отвращение. Заглядываешь глубже, чем показывает внешность или поступки. Ищешь корень… первопричину проблемы. Я… этому у тебя учусь…       Я замерла, застёгивая джинсы и внимательно глядя на него. Это шутка такая? Чему я его могу научить? Он живёт больше, чем это вообще физически возможно. Даже со скидкой на сон. Видел эпохи. Утекающие сквозь пальцы века. Пусть из шатров, пусть лишь из Сентфора, не выбираясь за пределы убогого проклятого городишки. До недавних пор… И тут я — училка недоделанная.       — Шутишь? — я застегнула молнию: — Чему?..       Он чуть насмешливо покосился на меня, застёгивая манжеты рубашки и собирая волосы в мой любимый хвост. Почему-то вспоминались картинки из учебников истории. Там, где аристократы делали себе вот такие хвосты почти у самой шеи, собирая их лентами. Рихтер волосы перехватывал обычной резинкой для волос. Не редко моей… Хорошо хоть не розовой… От этой мысли я невольно улыбнулась.       — Ничуть. Когда я приехал за тобой и увидел… — он осёкся, очевидно, припоминая события нашего «знакомства», — то, что увидел… Я пришёл к выводу, что ты оправдываешь употребление наркотиков и алкоголя надломленной психикой. После… всех наших не самых удачных встреч в прошлом. Однако, наличие морозника в теле, который позволял фавну вторгаться в сны я не учитывал, — он болезненно сморщился и отвёл глаза: — Снова смотрел на поверхности, не пытаясь узнать первоисточник, приводящий тебя к желанию забыться, пусть и таким убогим способом. А копнуть вглубь додумался только когда случилось погружение после истерики с наркотиком. Не выходило вытолкнуть из кошмара. Тогда проблема стала более… понятной и обрела смысл.       Я хмыкнула:       — Если бы я знала, что за хрень происходит… Наверное, довела бы суицид до конца. От одного воспоминания о том, что происходило в тех снах, тошно. И ведь каков ублюдок… взять за основу чужой образ, — я пропихнула ноги в ботинки, критически оглядывая себя в зеркале и морщась, вешая сумку на плечо: — сатанинский багаж, надо поискать что-то поудобнее. Так вот… уже после до меня дошло, что всё правильно подстроил. Вселить ненависть, желание убить за насилие. И пусть не физическое, пусть ментальное. Этого было более, чем достаточно. Мозг уже умело генерировал, что раз это творится во сне, то и в реальности будет… не легче.       Рихтер серьёзно перехватил мой подбородок пальцами, заглядывая в глаза. По лицу знакомо пробежала рябь, скрывая шрамы. Эмоции начали читаться легче на гладком лице. Он свёл брови к переносице, разглядывая меня в упор и пытаясь, кажется, сказать и донести куда больше, чем просто словами:       — Милая, каким бы ублюдком я не был, твои опасения во многом были справедливы. Но какая-то честь у меня всё же за века в голове осела — пользоваться твоей слабостью и брать силой мне претило и будет претить. Мне нужна любовь и ответное чувство. А не просто удовлетворить потребность в близости без эмоций и привязанностей, — он чуть осёкся, но неожиданно улыбнулся: — Прожить века, чтобы испытывать нечто сильнее отвращения к своей уродливой сущности и внешности… Это стоит дорогого. Поэтому и в ад, не задумываясь, шагнул бы следом.       Я польщённо покраснела, привстав на цыпочки и тронув его губы своими:       — Я сегодня чуть задержусь. Хочу, — я подёргала свою сумку за ремень, — новую купить. На замену этой убийце моих плеч.       — Заберу из колледжа и съездим.       Я со вздохом кивнула. Проще согласиться, чем спорить. Тем более, после вчерашнего. И тем более, с учётом того, что предстоит сегодня… Дамиан едет заказывать сигнализацию с выводом на полицейское управление города, чтобы наверняка. Умом я понимала, что, если в управлении есть крыса, а это неизбежно, вся эта беготня с установкой слежения и замков — бесполезное занятие. Хотелось, впрочем, верить, что не всё потеряно. Так у нас хотя бы будет шанс обелиться в случае ещё одной атаки на старую фабрику.       «Обелиться? Кроха, ты вчера угандошила несколько человек, не моргнув глазом. Без сожалений. Отмывала кровь от пола. И хоть бы слезинку проронила…», — подумала я. Но в то же время в голове чётко проскальзывала мысль, что я защищала свой дом… Свой?..       — Дамиан?..       — Да?.. — он уже парковался возле колледжа.       Я сглотнула:       — Я могу считать фабрику домом? Своим домом?..       Рихтер удивлённо вытаращился на меня:       — Ты уже год можешь так считать, если не два. Так к чему сейчас этот вопрос?..       Я покраснела, звонко припечатав его губы поцелуем:       — Мой дом — там, где ты.       Улыбка и я выскочила из автомобиля.       Выскочила обратно в жизнь… без него. В обычную человеческую жизнь. Которая всё меньше остаётся мне доступной. Я продолжаю делать из себя хотя бы визуально обычного человека. Без странностей, без мистики. Просто… себя. Расписание, занятия, пары по праву, по адвокатуре, по нотариальной деятельности, по криминалистике и десяткам предметов, которые так или иначе понадобятся в жизни юристу, занимайся он хоть обслуживанием бизнеса, хоть на полицию работай. Так или иначе, всё было нужно… даже с моим демоническим будущим. С учётом, да, трупов в канализации.       Я невольно вспомнила свою ночную веселуху и вздрогнула: лофт, как я и ожидала, таил в себе множество секретов. Подвал для вывода из наркотического коматоза, люк, позволяющий избавиться от «грязи», крыша, я уверена, не только на салюты в Рождество посмотреть… Идеальное оборонное место на все случаи жизни. Удобство как для человеческой части, так и для демонов. Простор, достаточный для манёвра. При желании даже заложника можно взять, сныкать в подвале и пытать. «И ведь меня не смущает шанс того, что это может понадобиться», — тревожно думала я. В голове проносилось, что теперь пути назад нет. А искала ли я этот путь? Хотелось бы мне вернуться к рутине обычного существования, зная всю правду о мистике и волшебстве?.. Не думаю. Ой как не думаю… Скорее уж, как минимум до тех пор, пока я сама не побываю на волосок от гибели — чёрта с два поверну назад.       Занятия текли вяло. Я на всякий случай отдалилась от тех, кто мог перейти из разряда «приятели» в разряд «друзья». Если ещё и невиновные в моём прошлом люди попадут в переплёт — это будет крах. И тогда… тогда придётся сматывать удочки и действительно покидать город. И едва ли это поможет хоть одному из них.       «Найти Мауру…» — металось в моей голове.       Но как? Хорошо, я знаю клуб, я знаю куда идти… но кого я там должна найти?.. Что спросить и как его… убить?.. Ведь дальше будет только хуже. И пусть умом я понимала, что это скорее всего очередная пешка, очередная разменная монета за игру в наркобизнесе… «Дьявол, и Тайлер, как назло, в коме…» — с тоской подумала я. В голове вертелась тысяча вопросов, ответы на которые я без него получить не могла. И столько же идей, которые без друга едва ли возможно было бы реализовать, не имея выхода на «шапку» Балтиморского картеля.       Занятия кончились на час с лишним раньше. Я потопталась на пороге и пошла к гипермаркету на пересечении Смитт-Поинт… и четырнадцатой улицы. В голове промелькнули слова Марко. Я хмыкнула и пошла к таксофону, оставив сообщение на пейджер Маршала с просьбой встретиться на фудкорте в кофейне через полчаса. Шансов было мало, но всё же… стоило попытаться.       Завернув в отдел сумок, я побродила между рядами, подбирая себе нечто удобное, и в итоге взяла две с широкими ремнями. Учебников предстояло таскать ещё больше с каждым годом обучения. И я была довольна обновками. Переложив тяжести в одну из новых сумок, я с благодарным стоном переместила фиксатор ремня на нужную длину и поползла к кофейням.       — Эй, О’Нил! — Маршал, к моему удивлению, уже был на месте и махнул рукой.       — Привет! — я обняла его, устраиваясь за столиком.       Оперативно сделав заказ, я чуть наклонилась вперёд, всматриваясь в лицо немного нервного парня. Глаза бегали, подрагивающие руки, улыбка неуверенная. Опасался, что следом за Тайлером может влипнуть? Демон чуть выбрался к поверхности, и Маршал поёжился, ощутив давление на разум.       «Мальчиш-шка курьер…» — усмехнулся демон, — «пеш-шка…».       — Ну, я пришёл… О чем беседовать будем? — собеседник нервно сглотнул, глядя по сторонам.       Я сжала запястье Маршала пальцами:       — Тайлер поправится. И с тобой ничего не случится. Но мне нужна помощь… Нужно выйти на вашу верхушку. Либо на кого-то приближенного к верхушке.       Маршал чуть ли не отполз вместе со стулом к стене. Ножки скрипнули по полу, вынудив мерзким звуком обернуться к нам большей части посетителей фудкорта. Я строго вперилась в его лицо, призывая успокоиться. Сейчас его истерика была абсолютно лишней.       — Ты больная?! — прошипел мне в лицо Маршал, резко дёрнувшись вперёд, — Что ты им сделать можешь?! Мексиканцы уже вытравливают нас с улиц города, как остатки зубной пасты из тюбика! Погрозишь им пальцем и натравишь копов?       Я вскинула губу:       — Маршал, если ты хочешь угодить в мясорубку, не зная сути и не понимая того, что можно изменить всё — очкуй дальше. Я хочу решить проблему, отомстить за Тайлера и убрать мексиканцев из города. Мне нужно только поговорить с кем-то из ваших главных, — оскалив зубы, я согнула чайную ложку пальцами.       Маршал жест оценил. Охуевшие глаза переместились с согнутого столового прибора на моё сосредоточенное лицо. Я изогнула губы, пряча оскал и молясь о том, чтобы демон в гневе не удлинил клыки. Суккуб был раздражён тем, что Маршал был напуган. Мужчина в её понимании страха испытывать права не имел. Не сказать, что я её мнение разделяла, но и спорить было сложно. Маршал, который не умеет держать член в штанах, оказывается трусом, каких не видывал свет.       — Какого хера с тобой творится, Сара?.. — тихо спросил он.       Я сморщилась, уже презрительно взглянув на него:       — Ты встречаешься с Ми, твой друг в коме из-за ублюдков, ты сам, мудила, под такой гильотиной живёшь, что голову на четыре куска разрубит, — прошипела я, — а ссышь даже попытаться помочь. Трус… обычный, сука, трус, который не в состоянии даже подумать о том, чтобы защитить не только свою жопу…       Меня колотило от гнева. Швырнув на столик деньги за кофе и погнутую ложку, я поднялась из-за стола и повесила сумку на плечо, припечатывая застывшего от моей злобы Маршала гневным взглядом. «Дебил, который так и не понимает, что может попасть в жернова этого механизма!», — ругалась я про себя.       Уже на выходе из мола Маршал ухватил меня за руку, отводя в сторону:       — Окей. Я найду тебе человека, который выведет на верхушку. Но если ты не сможешь договориться о встрече — это не моя забота. Я умываю руки. И, да… Миранда уезжает со мной в Лос-Анджелес. В следующем году. Мы поступили там в колледжи с переводом. — Маршал выпустил моё запястье, — Не знаю, что у тебя на уме, О’Нил, но я буду… рад, если это удастся… Встретимся здесь же через три дня.       Я озадачено кивнула, и Маршал стремительно выскочил через раздвижную дверь. Взвизгнули колёса, и его машина покинула парковку. Внутри в предвкушении сжалась тугая пружина. Я не знала, как и с кем буду говорить, не знала, что сказать им. Кто я? Что я? Как я могу убедить их, что в состоянии повлиять на расстановку сил?.. И ещё более сложным было убедить себя в том, что я не заморачиваюсь моралью, «сражаясь» за более безопасных наркоторговцев. Это даже звучало смешно — «безопасные наркоторговцы». Однако, если вдуматься, сколько было летальных передозировок от низкопробной дури, которую синтезировали пришлые? И какой удар по бизнесу местных наносили конкуренты.       Я со вздохом побрела обратно к колледжу. Мысли тревожно метались в голове, и суккуба терпеливо молчала, позволяя мне проанализировать ситуацию и хотя бы попытаться найти выход из неё. Получалось весьма скверно. Тревожно было понимать свою бесполезность, не имея возможность открыто сказать: уберите на месяц своих распространителей, я вычищу город от верхушки латиносов, а вы добьёте остальных, как помойных крыс, и всё будет как прежде… а потом показать демона и всё… вообще всё… Вопросы сняты, действуй, Сара. Но как показать суккуба?..       «Никак… ваш мир… не приспособлен для нас…», — мурлыкнул демон, — «если нас… извлекут… вы погибнете. Помни об этом…». Я вздрогнула. С сущностью я была не так долго в ладах, но всё же… Это хоть какая-то гарантия безопасности. Я внутренне протянула руку, чуть тронув демона за ладонь. Та заинтересовано наблюдала за движением. Замерев посреди улицы, я прислушалась к ощущениям внутри себя. Аквамарины любопытно мигнули, переплетая со мной пальцы. Демон впервые встретил такого же любопытного носителя. Когти чуть скребнули мою ментальную руку, и она виновато одернулась. Я чуть смелее потянулась вперёд, касаясь её плеча, скользя пальцами по грубоватой коже. Демон словно замер внутри, не зная, как реагировать.       — Мы должны быть на одной стороне не только в бою и сексе… — тихо проговорила я, — Ты мне не враг, как и я тебе…       Демон мигнул глазами, отдаваясь ощущению скользящих пальцев по своей коже. Когти чуть втянулись в её ладонь, и пальцы переплелись с моими снова. Разряд, будто электрический, чуть сотряс тело. Я плотнее зажмурилась, продолжая изучать её. По пальцам будто пробежались ручейки силы.       «Не здесь…» — коротко бросил демон, отстраняясь, — «тут… опасно…».       Я послушно кивнула и двинулась в сторону паркинга у колледжа. Знакомый мерседес уже был на своём привычном месте. Устало плюхнувшись на пассажирское сидение, я перебросила покупки на заднее и покосилась на хмурого Дамиана.       — Что?..       — Я думал, что у тебя ещё идут занятия… Стоит ослабить бдительность…       Я закатила глаза:       — Рихтер, пары закончились на полтора часа раньше. Я решила купить сумку, как и планировала. Сэкономила время на вечер…       Он так смешно хмурился, что я с усмешкой дёрнулась вперёд, впечатывая поцелуй в хмурую морщинку между бровей. Дамиан удивлённо отстранился, вглядываясь в мои глаза, словно только что увидел. Оцепенение проходить не торопилось, и я подалась вперёд снова, накрывая на сей раз поцелуем его губы. Сначала нежно, потом всё напористее и жарче, притягивая к себе за затылок и чуть покусывая нижнюю губу, чувствуя, как он начинает терять голову, отдаваясь внезапному порыву. Ласка стала всё более требовательной, и я скользнула пальцами по его колену в сторону паха.       — На парковке… у колледжа… я никогда не был студентом и не прочь бы попробовать, — с придыханием проговорил Дамиан, перехватывая моё запястье, — но ещё слишком светло, моя маленькая нежность…       Я улыбнулась в его губы:       — Тогда в твоих интересах побыстрее домчать меня домой там, где нам будет пофигу, светло на улице или темно.              Сегодня был день рождения Лиама. Утром я предупредила дрыхнущего и едва ли понявшего хоть слово Дамиана о том, что собираюсь наведаться к Ванде и малышу. Так что, с чистой совестью прошлась по магазинам, купив шарики и настольную игру для названного младшего братца, и поплелась пешком к своему второму дому.       Именно второму. И, что важно, студия стала… третьим, а не первым. Первой оставалась отцовская квартира. Она всё еще ждала своего хозяина. Два месяца до подачи последней апелляции, которая, как я надеялась, сократит срок пребывания отца в тюрьме на остаток времени. Тем более, нареканий он не вызывал у службы исполнения наказаний. Да и что он мог сделать там? Читал, занимался… писательством. Я недавно только узнала, что у отца целая стопка рукописей на хранении и золотая мечта купить печатную машинку. Впрочем, что-то мне подсказывало, что после появления офисных компьютеров не долго ему работать в таком формате. Это давало мне надежду на его скорое освобождение и возвращение в родные пенаты.       В ту квартиру, первое своё гнездо после возвращения из Сентфора я приходила редко. Пару раз встречалась там с Ларри, подписывая документы, и периодически приходила делать уборку. Стены там перестали давить и наводнять голову воспоминаниями. Обычная квартира. На четвёртом этаже. В самом неблагополучном районе Балтимора. Убогая, мрачная… но, родная.       Отперев подъездную дверь своим ключом, я двинулась по общему коридору первого этажа. Настроение было безоблачным. Предвкушение от счастья Лиама, ласка Ванды, которая всё ещё вела себя как мама, которую я любила даже больше, чем это могло быть правильным, имея… родную, живую мать. Которой я была не нужна.       Стоило вытащить из связки нужный ключ от квартиры, как на поверхность выскочил суккуб.       «Нас-с-силие… ос-с-сторожно…», — демон нервничал. Гневная волна заставила волосы на моём загривке подняться, и ладонь сжалась на связке так, что металл остальных ключей впился в пальцы. Выпустив суккуба на половину и вынудив чуть загасить отсветы полыхающих глаз, чтобы не напугать свою семью, я тихо вставила ключ в замочную скважину и провернула его. Неслышно распахнулась дверь. В квартире обманчиво пусто.       Отложив свой груз на пол и прикрыв входную дверь, я стянула ботинки и огляделась. В гостиной пусто. Тихо. Демон напряг слух. Всхлипы в детской. Я торопливо на цыпочках двинулась к открытой двери. Лиам лежал под кроватью, зажимая руками уши. Увидев меня, он собрался вылезти. Я замотала головой, и он покорно замер. Я чуть кивнула на закрытую дверь комнаты Ванды. Мальчишка сглотнул и снова беззвучно заплакал, зажимая руками рот.       Ещё раз напрягшийся слух.       Суккуб рыкнул, уловив стоны и всхлипы за дверью. Запах… знакомый запах. Тогда демон еще не проявился. Но этот запах запомнил. Слишком близко мы были к лицу тогда. Гневное шипение, недовольство. Злость за попытку защитить Лиама. От его… отца.       Я огляделась по сторонам. Ничего не подходило. Не бить же его торшером в самом деле. Я неслышно проскользнула в кухню под гневное шипение суккуба внутри, предлагающего просто вырвать горло ублюдку и искупаться в его крови. Пришлось доступно пояснить, что обитатели этого дома не готовы к фонтанам кровищи, как мы с Дамианом. Да и с ковролина, который тут преобладал, крови не вывести… Значит, нужно что-то массивное и ударостойкое. Как большой сотейник, в котором я варила себе овсянку. Взвесив в руке чугунный трёхлитровый толстостенный ковшик на длинной ручке, я удовлетворённо шагнула в сторону спальни Ванды.       Демон выбрался ещё чуть выше. Реакции тела обострились. Кошачья грация, плавность. Каждая мышца напряжена до предела. Руки подрагивают от ожидания предстоящей… битвы?.. Бесшумно повёрнутая дверная ручка. Дверь тихо, без скрипа распахнулась, являя мне вдавленную лицом в постель кусающую край одеяла и давящуюся слезами Ванду, на которой отчаянно пыхтел Армандо. Мужчина настолько самозабвенно насиловал мою подругу, что даже не обратил внимание на неожиданного свидетеля своих паскудных действий.       — Ку-ку, сука! — ласково улыбнулась я, совместив траекторию движения сотейника с головой старшего Локвуда.       Удар вышел звонким.       Крик Ванды, на которую мудак всем весом навалился, потеряв сознание, разорвал тишину и заставил меня действовать крайне быстро. Спихнув Армандо с подруги, я выволокла её из постели, торопливо оправляя одежду. Дрожь, бегающие глаза, слёзы, продолжающие течь бесшумно и безмолвно, прижатые к губам руки.       Я встряхнула её за плечи:       — Ванда… Всё… всё закончилось. На меня смотри, — её глаза всё равно возвращались к бесчувственному Армандо, с полуспущенными штанами валяющегося на постели; пришлось дёрнуть за подбородок, — на меня, говорю, смотри. Сейчас верни трусы на исходную и иди успокой Лиама. С этим хером я сама разберусь…       «Ага… Сама… Надо позвонить Дамиану…» — фыркнул внутренний голос.       Ванда закивала, будто болванчик, и послушно выскочила из спальни. Я пробежалась глазами по комнате. Не найдя ничего подходящего под свои планы, смоталась в кладовку и с восторгом нашла моток бельевой верёвки. «Рихтер сможет гордиться мной…» — я хмыкнула, возвращаясь в спальню. Из детской доносился перепуганный вой. Лиам и Ванда голосили напропалую. Но их успокаивать будем позже. Для начала связать.       Устроившись на ногах Локвуда, я с отвращением натянула на него брюки и принялась вязать узлы, не особо церемонясь с тем, затекут у него руки и ноги или нет. Верёвка в пальцах порхала, как змейка, опутывая тело и все суставы в несколько слоёв. Узелок за узелком. Шибари я выучила на твёрдую четвёрку из пяти доступных баллов. Стянув носок, затолкала его начавшему приходить в себя мужчине в рот и зафиксировала еще несколькими витками верёвки вокруг головы.       — Ну, привет что ли… Храбрец, блять… — спихнув его с кровати на пол, проговорила я, — уже не такой страшный, да?.. Но это фигня, мужик… Всё только начинается…       Я паскудно улыбнулась, оттягивая его голову за волосы и заглядывая в глаза. Суккуб радостно взвился в теле, на несколько секунд материализовав образ. По комнате пронёсся перепуганный ор, заглушенный кляпом. Удар в челюсть снова вырубил Армандо. Усмехнувшись, я отряхнула руки и судорожно попыталась собрать мысли в кучу.       Торопливые шаги в гостиную. Набор номера Фабрики.       — Алло?..       — Дамиан, ты мне нужен, — я улыбнулась в трубку, — с машиной и всеми счастливыми злодейскими тараканами.       Вздох, кажется, донёс до меня все его сожаления, что он связался со мной:       — В чём дело?..       Я покосилась на спальню Ванды:       — Мистер Локвуд угодил в ловушку, которую даже я не ожидала. Но тем не менее… Думаю, карцер нам пригодится снова, но уже для других целей, — руки чуть подрагивали, внутри предвкушающе ворочался суккуб. — Приезжай скорее, только паркуйся как можно ближе ко входу…       Послышался звон автомобильных ключей с полки около гаража:       — Жди, я буду через двадцать минут.       — Хорошо.       Я опустила трубку на рычаги и пошла в детскую.       Лиам лежал головой на коленях дрожащей Ванды. Я присела рядом, обхватив её поперёк живота, и положила голову на плечо. Нужно было дать им время прийти в себя. Я даже примерно не представляла, сколько раз прежде была эта ситуация в их жизни. И ведь никто не вмешивался. Никто не видел и не пытался наказать Армандо за то, что он насиловал Ванду, за то, что Лиам видел всё это.       «Могу вобрать с-с-страхи…» — прошелестел психующий внутри суккуб. Я внутренне кивнула. Открылись резервы. Привычная похоть, привычное вожделение. Сегодня их не было. Только первозданная паника и страх. Всё это рванулось внутрь, и я пошатнулась, плотнее сжимая кольцо рук на животе Ванды, чуть поглаживая пальцами макушку Лиама. Слёзы подступали к глазам, и я торопливо сглатывала их. Сейчас не время было показывать свои эмоции. Я нужна им сильной. Иначе их страхи потопят всё светлое, что оставалось в доме маленькой семьи.       Раздался стук в дверь. Ванда вздрогнула, вскинув голову.       — Чш-ш-ш… Это Дамиан, — я поцеловала девушку в висок, — сидите тут.       Прикрыв дверь детской, я высунулась в окно. Машина стояла в полумраке улицы у самого подъезда с уже открытым багажником. Губы растянулись в улыбке суккуба. Я торопливо рванула к двери, выщёлкивая замки и запуская Рихтера внутрь. Опешивший от напора Человек подхватил меня под ягодицы, когда я как мартышка запрыгнула, обвив его за шею руками. Суккуба была рада удачной охоте и избавлению мира от очередного куска гнусного дерьма.       — Милая… я… — Дамиан шагнул со мной на шее в квартиру и прикрыл за собой дверь, — я не думаю, что стоит…       Я встала на ноги и посмотрела на него уже серьёзно:       — Когда я пришла, он насиловал Ванду… — демон колыхнулся внутри от гнева, — он угрожал мне. Пытался выкрасть Лиама… Если бы был хоть какой-то шанс его запустить в твою цирковую шарашку, поверь, я была бы категорически за…       Рихтер опешил от сполохов в моих глазах, старательно осаживая Инкуба. Прикрыв глаза, он прислонился к двери. Снова секундная рябь, шрамы проявились и пропали. Демон снова дёрнулся внутри него, видимо, считая, что мне опять грозит опасность. Я привстала на цыпочки и чуть тронула губами его шею, успокаивающе погладила грудь и прижалась лбом, показывая, что цела и всё в порядке. Тёплая ладонь скользнула под куртку, прижимая меня чуть крепче.       Вспышка силы инкуба осела на коже липким слоем злости.       — Демону не понравилось… упоминание угрозы, — хрипло проговорил Дамиан.       Я снова прижалась губами к его шее:       — Ну, теперь он едва ли сможет их реализовать. Отвези его в лофт и запри в карцере. Завтра вернусь и всё решим…       Дамиан опустил глаза, сводя брови к переносице:       — Почему не сегодня?       — Потому что в детской перепуганная изнасилованная молодая женщина и несовершеннолетний мальчик, которому эта сука испортила день рождения. Если хочешь — брось его там нахрен и возвращайся сюда, — я не менее серьёзно встретила его взгляд, — Сегодня я нужна здесь.       Рихтер кивнул и сходил в спальню Ванды. Армандо, как щенок, болтался на верёвках. Человек улыбался от качества узлов, довольный моими навыками. Я приложила палец к губам, открыла дверь и выглянула в общий коридор. Потом открыла подъездную дверь и махнула рукой. Связанный, вяло трепыхающийся ублюдок, приложившись головой о крышку, скрылся в багажнике мерседеса.       — Вернусь через полчаса, — Дамиан тронул мой лоб губами и уехал.       Вернувшись в квартиру, я вошла в детскую. Ванда и Лиам были в той же позе. Только напряжение чуть пропало. Малыш задремал. Ванда автоматически продолжала поглаживать его по голове, периодически всхлипывая. Я осторожно взяла её за запястье и указала на дверь. Она кивнула, смахивая слёзы, и включила в детской ночник, выходя в гостиную.       — Думаю, спрашивать, как ты, глупо… так что, идём, — я потащила её в ванную, — Уповать на защиту полиции бесполезно. Да и не нужна она больше… Раздевайся и лезь в душ. Я буду рядом.       Ванда вздрогнула, но молча скинула одежду. Я отметила наливающийся на плече засос, синяки от захвата на предплечье, мелкие следы от пальцев на шее и разбитую промежность. Снова выдернутый гневом суккуб полыхнул глазами и притупил свечение.       — К-куда вы его… денете?.. — заикаясь, спросила Ванда, когда я отрегулировала воду и протянула ей губку и гель для душа, придерживая пальцами шланг.       Я отмахнулась:       — Пока не знаю. Но могу точно сказать, что больше он тебя не побеспокоит… — внутри криво усмехнулся суккуб, — Мы с Рихтером переночуем сегодня тут. Просто чтобы вам спокойнее было. Я с тобой посплю, он в… моей комнате.       Ванда затравленно вскинула на меня глаза:       — Он сдохнет?..       У меня взлетели брови, и, кажется, дрогнули уголки губ:       — Если настаиваешь… это можно устроить… — я чуть наклонилась, целуя её во влажную от воды макушку: — больше вас никто не тронет. Пока я дышу — этому не бывать…       Подруга сглотнула, смахивая слёзы со щёк. В её голове даже не возникало мысли почему-то, что и как я собираюсь сделать с Армандо. Только… спокойствие?.. Демон удивлённо покосился на меня изнутри. Мне оставалось только пожать плечами. Кажется, всё это было далеко не впервые. С тринадцати лет, она говорила?.. И сейчас ей… тридцать два. Девятнадцать лет этот ублюдок уничтожал её. Неудивительно, что сейчас ей предпочтительнее, чтобы он исчез. Навсегда и безвозвратно.       — Вот что… — я сползла с бортика ванны и опустилась коленками на пол, чтобы ей не пришлось задирать голову: — если ты не задаёшь в дальнейшем вопросов, куда этот мудак делся, я устрою так, что он не вылезет. Если вопросы ты задавать планируешь… тогда я его хорошенько покалечу и отпущу. Твоё решение?..       Ванда прикрыла глаза. По телу прокатилась дрожь отвращения. Она сморщилась, и суккуб показал мне мечущиеся в её сознании кадры того, что Армандо Локвуд с ней делал. За смеженными веками проносилась… жизнь. Страшная, уродливая. Попытки самоубийств, рождение Лиама. Диагноз, избиение, насилие… много насилия. Он не приезжал только с тех пор, как я появилась рядом, но сейчас, видимо, после того, как перебралась под крылышко Дамиана, опять осмелел.       — Я… н-не буду спрашивать. Никогда, — шепотом проговорила Ванда.       — Вот и славно. Вытирайся и накидывай халат. Я проверю малыша и сварю какао. Тебе надо успокоиться…       Ванда кивнула, направляя воду из лейки душа себе в лицо. В её эмоциях суккуб считал облегчение, и я, пожалуй, выдохнула. Самое страшное было позади. В детской тихо. Я аккуратно стянула с Лиама домашние штаны и футболку, перетянув под одеяло. Малыш спал как убитый после стресса. Я невольно подглядела его воспоминания, вызванные инцидентом. Не первый раз. Он уже был свидетелем таких историй. Десятки раз за свою жизнь. Слава богу, не приходилось видеть всё в деталях… Но и того, что видел, для мальчишки хватало выше крыши.       Тронув его вихрастую макушку губами, я вышла из детской. Ноги несли в мою старую спальню. Свитер и куртка порядком надоели. Как и джинсы. Я торопливо сменила комплект на предусмотрительно оставленные в квартире шорты и футболку.       Снова стук в дверь.       Дамиан немного неловко потоптался на пороге. Стянул обувь и прошёл в гостиную. Ванда, выйдя из ванной в халате, вздрогнула, взглянув на него, но пересилила страх и сделала несколько неуверенных шагов.       — Мистер Рихтер… я… — она посмотрела на него твёрдо и на удивление уверенно, — спасибо вам. Огромное спасибо… — взгляд скользнул на меня, — обоим. Я не представляю… что было бы, не приди ты так… вовремя.       Я чуть улыбнулась и вернулась в кухню, слушая, как Дамиан забалтывает Ванду. По квартире тягуче лилась энергия инкуба. Убаюкивающая, успокаивающая. Я её распробовала только недавно. После нападения латиносами на лофт. Оказалось, инкуб меня прежде не принимал. Слабая беспомощная самка. Бесполезная по сути… Ну, он был не так уж не прав. Если бы не суккуб, если бы не Рихтер, я бы оставалась куском бесполезного зависимого мяса.       Оставив какао для Дамиана и своей опекунши, я здраво рассудила, что после всех событий было бы неплохо поменять постельное бельё в комнате Ванды. Торопливо извлечённый из комода чистый комплект был сноровисто расстелен по постели. Когда я уже упихивала одеяло в пододеяльник, хозяйка спальни устало вошла в комнату, с дрожью взглянув на прежнее постельное:       — Кажется, я хочу его выкинуть. Как и Армандо из своей жизни…       Я улыбнулась:       — Это вообще не проблема. Завтра вынесу на помойку, — я затолкала старый комплект в наволочку и выставила из комнаты, — Ложись. Будем спать.       Ванда устало улыбнулась в ответ:       — Теперь я справлюсь… Иди к Дамиану…       Я по-хозяйски уселась на край её кровати:       — Нет уж, сегодня я буду охранять твой сон.       Она улыбнулась, вытянувшись под одеялом и сворачиваясь в клубок:       — Думаю, в этом нет нужды. Я… я спокойна. Впервые за очень долгие годы. Действительно спокойна… Не знаю почему, — она сглотнула, когда я погладила её по волосам, — Это, наверное, жутко звучит, что я хочу его смерти?..       «Знала бы ты, сколько всего появилось в моей жизни «жуткого» с этого лета… И что для меня теперь едва ли не нормой стало… из того, что прежде я готова была отталкивать и забывать…», — внутренне содрогнулась я под насмешливое фырканье суккуба, уже устало потягивающегося в моём теле, готовясь уснуть. Взгляд скользнул по спальне, обнаружив на комоде сотейник, которым я приложила по голове старшего Локвуда. В душе разлилось пакостливое удовлетворение.       — Это не звучит жутко. Это звучит безопасно. Ты заслужила покой без ублюдка, вторгающегося в вашу с Лиамом жизнь. Спи. Завтра пойдём в кафе и отметим День рождения малыша как полагается, — я вытянулась рядом, прижавшись лбом к её лбу. — Теперь всё будет прекрасно…              Она устало забрела в спальню далеко за полночь. Щёлкнул ключ в замочной скважине, чтобы я до утра мог не волноваться о шрамах. Чуть улыбнувшись, я подвинулся на непривычно узкой после лофта постели и приглашающе распахнул объятия. Сара скинула одежду и скользнула под одеяло, прижимаясь как можно более тесно.       Сон не шёл.       — Кажется, я монстр… — тихо проговорила моя чертовка, — мне совершенно не жаль… почти никого, кроме моих близких.       — Думаю, это нормально, моя милая. Хотя, признаться, кроме тебя я не беспокоюсь ни о ком. Но даже этого хватает, чтобы пришло понимание. А у тебя близких куда больше, — я чуть тронул светловолосую макушку пальцами, успокаивающе поглаживая. –Но от чего-то мне кажется, что, избавившись от этого… недоноска мы решим часть проблем с безопасностью.       Сара со вздохом приподнялась на локте, заглядывая в мои глаза:       — Ты не волнуешься о циркачах? Не волновался прежде об Аннет?..       Я сморщился — вспоминать белокурую предательницу своих чувств было едва ли не мерзко. Однако же, Сара была вправе знать. Их нельзя было ставить на одну ступень, укладывать на одну чашу весов. Слишком… разные. При какой-то визуальной схожести. Совершенно разные, совершенно иначе чувствуются. Физически и морально. При знакомстве и с одной, и с другой они были в одном возрасте. Быть может, я смотрел на Сару уже с высоты прожитых лет, а Аннет видел в юности… Поначалу та же непосредственная нежность, та же хрупкая молодость. В одной неисчерпаемый источник обманчивой ласки, в другой под напускной лаской закалённая сталь. И не совсем понятно, что из этого мне было ближе. Любовь, обернувшаяся отвращением, или всё же ненависть, обратившаяся самой безумной пьянящей любовью.       — Это всё в прошлом… Аннет… в прошлом… — откинувшись на подушку, проговорил я, — этого больше нет. Есть ты. Есть будущее и… и тысячи дорог, которые предстоит пройти, как и тысячи решений, которые предстоит принять…       — Опять философские лады и прочее бла-бла-бла… — Сара отвернулась, прижимаясь ко мне спиной: — так и скажи, что до сих пор где-то в глубине души жалеешь, что спалил эту суку…       Я вскинул бровь. Проницательность на грани фола… и в острой смеси с ревностью. Смешно, если бы не было печально. Угнетала только ревность к покойнице. Чертовка даже примерно не представляла, до какой степени её слова грели меня изнутри, вынуждая смотреть на мир совершенно иначе. На неё иначе. Прежде меня не ревновал никто. Сама мысль об этом не вызывала ничего, кроме кривой усмешки. С иллюзией или без… не имело значения. Я не позволял себе сблизиться с кем бы то ни было до той степени, чтобы быть честным. Этого элементарно не требовалось.       Но доказать это… ей… сложно непередаваемо.       — Жалею. Но по совершенно другим причинам. Впрочем, если бы я не совершил той ошибки, мы бы не встретились. Верно?..       Сара вздохнула:       — Верно. А ещё не было бы проклятия, ты бы прожил обычную, не самую длинную жизнь, а я бы спятила в Сентфоре, который так и остался бы гнилой дырой даже без всякого проклятия… — она нервно дёрнула плечом: — и всё же, мне интересно — неужели спустя столько лет тебя всё равно тянет… к мелкокалиберным светловолосым и ясноглазым соплячкам?..       Меня разобрал смех. Краткий экскурс в мир моих предпочтений оказался предельно точным и честным.       — Возможно… — спокойно ответил я.       Лёгкий разворот и звонкая пощёчина. В мою грудь уткнулся палец:       — Только попробуй найти третью в свой послужной список… в порошок сотру… — прошипела маленькая мегера; аквамарины вспыхнули злобным от ревности суккубом, — и даром что сдохну следом…       Инкуб внутри агрессивно дёрнулся вперёд, придавливая девушку к постели.       — Ты перегибаешь палку… — в голову ударил аромат злости и возбуждения, — не смей распускать руки со мной…       Снова вспышка аквамаринов:       — Иначе что?!..       Провокация удалась на славу. И ведусь я на неё не в первый раз. Рывок, переворачивающий её на живот и вздёргивающий на колени. Попытка вырваться, лягнуть… не приводит ни к чему. Зубы чуть смыкаются на остром плече, прикусывая нежную кожу, и она шипит рассерженно и возбуждённо. Сполохи гаснут, оставляя чертовку полностью в моей воле.       — Ты забываешься… — тихо прорычал я в её шею, — не зли…       Сара усмехнулась, подаваясь бёдрами назад и вжимаясь в мой пах. Реакция привычным разрядом тока запускает возбуждение, подводя к острой грани того, что мы в чужом доме… я в чужом доме… хочу её ещё сильнее, чем прежде. Слышать её крики, но всё снова будет слишком… тихо. От скользнувших по промежности пальцев она уткнулась лицом в подушку, гася стоны. Снова нетерпеливое движение бёдер. Снова сочащиеся складки, которые так и манят попасть в их тёплый плен.       Движение, и она сдавленно вскрикнула, зажав рукой маленькие полные губы. Я толкнулся глубже, ощущая волну дрожи в ней, прокатившуюся по всему хрупкому телу. От злости и ревности к беспрекословной покорности. Гамма эмоций, перетекающих на её лице, умели пленить и раньше, но сейчас это было куда более остро. Отметив промедление, она сама двинулась навстречу, тихо шипя и выгибаясь, пытаясь получить больше… Снова кошачья грация, сводящая с ума узкая талия, упругие бёдра, острые плечи и молочная бледная кожа с выпирающей змейкой позвонков. Пальцы скользят по ней, задерживаясь на плечах и вздёргивая наверх, вжимая в грудь.       Она тихо стонет, кусая ребро своей ладони, чтобы не сорваться на крик и перебудить остальных обитателей квартиры. Пальцы поддразнивают податливые складки промежности, чуть сдавливают, ласкают. И я сминаю упругую грудь с заострившимся соском, вбиваясь в неё на пределе человеческих возможностей, чувствуя, как она подрагивает, отзываясь на каждый толчок натянутой и перетянутой стрункой наслаждения.       По комнате разлетаются шумные вздохи, удары тел и аромат её страсти. Тонкие пальцы взлетают вверх, зарываясь в мои волосы, тянут ближе, вынуждая снова сжать зубами и губами тонкую шею от очередного витка наслаждения. И даже в полной тишине, стараясь не шуметь, она выглядит… моей. Нежная бунтующая из-за всего подряд дьяволица.       Сводит колени, сужая мой плен еще сильнее, вынуждая двигаться в ней ещё быстрее, накрыть ладонью полные губы, чтобы она действительно не начала кричать. Изящный полунаклон вперёд — она сжимает пальцами изголовье постели, прогибаясь в пояснице, и я теряю голову, вбиваясь в тугое обжигающее тело, чувствуя отдачу, чувствуя сладкий плен. Узкое, жаркое, нежное, притягательное в своей бесконечной страстной пульсации.       Сара вздрагивает, получая разрядку. Тело стремительно обмякает в моих руках, вынуждая со стоном присоединиться к ней и повалиться сверху. Она блаженно улыбается, подставляясь под неторопливые поцелуи. По телу пролетают незаметные сладкие волны дрожи. Она с язвительной улыбкой косится на меня.       — Дамиан?..       — Что?       — Ты так сексуально психуешь… Не удивляйся, что я тебя пытаюсь выбесить… — она хихикнула и вжалась лбом в постель.