"Клетка для Суккуба"

      Поддон душа был невероятно удобным. Вымывать кровь по дому мне не понравилось, поэтому я просто перетащила Армандо в душевую карцера и приготовилась к веселью. Упырь удивлённо наблюдал, как я раздеваюсь, оставляя на себе только бельё. Суккуб радостно сообщил, что наркобарон начинает возбуждаться. Меня едва не передёрнуло от отвращения, что этот взгляд переполняется похотью куда больше, чем страхом. Впрочем, цель внепланового стриптиза была в желании не заляпать кровью одежду. Но ему ведь об этом знать необязательно, верно?..       — Ну, вот теперь мы как раз поговорим, поиграем… и ещё много чего, — я наклонилась, развязывая верёвки на его затылке, не особо церемонясь и дёргая за волосы, чтобы он ощутил все прелести.       Носок, пропитанный слюнями, полетел в кучу сброшенной одежды.       — Молоденькая сосочка решила затрахать меня в наказание?.. — усмехнулся Армандо.       Удар в челюсть немного поубавил его радость. Я приподняла его голову за волосы, выпуская суккуба на волю:       — Молоденькая сосочка решила, что твои яички сегодня станут достоянием канализации. А с ними мозги, кровь и всё-всё, что может предложить твоя поганая шкура, Локвуд.       Мужчина сдавленно захрипел, когда более чем наполовину выпущенный демон материализовал свою сущность. Возбуждение перешло в страх, удушливо заполнивший маленькую ванную карцера. Я задумчиво прочертила когтем рваную линию на его груди, разрезая рубашку и пиджак на лоскутки, оставляя первые кровоточащие царапины на теле ублюдка. В голове радостно носилось, что его страх питает куда больше, чем любое возбуждение от кого бы то ни было.       — Вот мы и вернулись к твоим угрозам… Скажи, мне теперь любопытно, сколько мусорных мешков для моего трупа планировалось? — я скользнула когтем по его соску, почти надрезая кожу, слушая надсадный крик: — Ну хоть больше пяти? Меньше?..       Ублюдок трясся, как эпилептик, глядя в аквамариновые сполохи. Суккуб с довольной улыбкой уселся на его бёдра. Даже намёка на стояк не было. Я почти разочаровано надула губы, цокая языком. Поелозила — ноль реакции. «Одно разочарование…», — хихикнул демон.       — Ты понимаешь, что, если я исчезну, за твою голову назначат награду, как и за твоего мужика… — хрипло дыша от страха, поинтересовался Армандо.       Я расхохоталась, запрокинув голову:       — Мистер, вы забываетесь… Моя голова ценна, безусловно, однако давайте припомним все ваши грешки, которые даже в такую стоимость позволят мне свернуть эту поганую шею… — я скользнула коготком по его горлу, оставляя неглубокий надрез, мгновенно заполняющийся кровью: — Итак, девятнадцать лет насилия над Вандой. Несколько раз, как я знаю, на глазах Лиама… Ах, да… Твой вонючий член и сделал малыша, который теперь страдает от отсутствия возможности слышать этот мир! А ещё… угрозы, убийства… Могу поспорить, ты отдал приказ устранять моих близких и друзей… Тайлер тебе что сделал плохого, мудила ты конченный? — аквамарин гневно вспыхнул, зубы оцарапали кожу губ, удлиняясь и готовясь вцепиться в глотку Армандо, чтобы отнять его никчемную жизнь; — а ещё… ещё наркоторговля, не качественный товар, который дешевизной выкашивает население города при низком качестве. Локвуд, ты хоть примерно понимаешь, сколько метров глубины в твоей могиле, если учесть всё дерьмо, что ты сотворил, хотя бы на десяток сантиметров вглубь за каждый косяк?..       Снова хрип, панически бегающие глаза. Ему бы кричать, но уже понимает, что это бесполезно. В карих глазах отражается каждое мгновение его ублюдочной жизни. Я морщусь от кадров насилия, жестокости. Всплывает ещё куча мерзких подробностей, которые суккуб жадно впитывает, трансформируя их в ярость, в свою ненависть к Локвуду. Бордели с несовершеннолетними, после того, как Ванда подросла и стала сбегать. Наркотики, которые он производил, но никогда не принимал…       — Отпусти… — хрипло выдохнул он, — я заплачу… отвалю кучу денег, исчезну, испарюсь…       Я улыбнулась:       — Что, шкурка обрела цену?.. Каково это — ощущать себя дорогой, я бы даже сказала, бесценной проституткой, мистер Локвуд? — я чуть наклонилась, упираясь руками в его грудь, чтобы глаза были на одном уровне: — да вот только бабки меня не интересуют, мистер… я пришла за тобой… И я тебя получила. А всего-то надо было съебать, когда я деликатно попросила, прежде чем впервые отбить твои пенсионерские колокола ударом ноги… А теперь — всё… поздно рыпаться.       Новая пьянящая порция страха. Вязкого, глубокого. Такого удивительного, что я почти теряла разум от мысли, чтобы оставить его в живых хотя бы на пару дней. Питаться, захлёбываться его страхом, паникой. Боязнью за никчемную шкуру. Страх карамелью с привкусом мяты перекатывался на языке. Свежесть. А ещё он имел эффект кокаина. Хорошего порошка… Свежего, качественного. Мир покачивался, наливаясь красками.       Суккуб полной грудью вздохнул, словно пробуя этот ужас на вкус, пытаясь им пропитаться до кончиков моих волос.       — Я исчезну… — пообещал Локвуд.       Хлопнув глазами, я паскудно свернула губы в поцелуй:       — Исчезнешь, верно… В дерьме канализации. Растерзанный в лоскутки… — пальцы скребнули по его груди, оставляя пять ровных порезов на гладкой коже, — И знаешь, мне тебя даже не жалко… А потом… потом я вырежу всю оставшуюся твою семейку, кроме Лиама и Ванды. Уничтожу твой бизнес, уберу всех нечистых на руку латиносов с улиц Балтимора, украсив эту комнатку их кишками, как рождественской гирляндой… А твои будут первыми…       Ноготь вошёл в живот Армандо, как в масло. Аромат страха и паники усилился. Рванулась и побежала первая струйка крови. Он заскулил, начиная дёргаться. Суккуб до треска мужских бёдер свёл колени, и душевую сотряс крик. Ещё порез. Я чувствую, как стилеты когтей разрывают внутренности. Хочется изваляться в этой крови, обтереться в ней, она так сладко пахнет ужасом и страхом. Она так пьянит… Демон урчит внутри, облизывая пальцы, рассматривая суеверный ужас на лице ублюдка. Аквамарины видят его насквозь, слышат молитвы, крутящиеся на его языке и в голове, но так и не срывающиеся с губ.       Суккуб склонился к его уху:       — Бог существует, мистер… но вот только ты столько грешил, что он тебя не услышит, даже если будет находиться так же близко, как я сейчас…       «Думаю, пора его уже добить… Обгадится ещё от страха…», — намекнула я демону. Чертовка внутри почти с сожалением вздохнула, за подбородок поднимая голову Армандо и глядя в глаза. Ногти пробили грудную клетку, пальцы обхватили ещё пульсирующее тёплое сердце, сокращающееся, долбящее от страха. Демон прикрыл глаза, впитывая этот ритм, вливая поток энергии от обрывающейся жизни в свои бездонные резервуары.       Локвуд стеклянными глазами смотрел в глаза своей смерти, чувствуя, как сжатое чужими пальцами сердце совершает последние удары, чтобы навечно умолкнуть. С влажным чавкающим звуком я выпростала руку, чуть поранив её о рёбра. «И ведь мне снова не мерзко… Кажется, я окончательно… того…», — с тоской подумала я, сползая с мужчины, включая душ и закрывая дверцу душевой кабины. Нужно чтобы стекла кровь. Потом убрать верёвки и… и что дальше-то?..       — Блять, надо было ещё с себя кровь смыть…       Я со вздохом стянула бельё и склонилась над раковиной, включив воду и смывая с себя тёплые вязкие капли. Зеркало отразило сполохи, демон поощрительно улыбнулся: «Не стоит жалеть… Жалеть следует тех, кто страдает. А он… он натворил кучу дерьма, уничтожал сына и племянницу…». Я согласно кивнула её доводам, собираясь завернуться в полотенце и идти к Дамиану. Взгляд снова упёрся в труп. «Всё сама… вот всё… просто… А-а-а… ладно…», — подумала я, открывая душевую и склоняясь над телом Локвуда.       Разорванная верёвка отброшена в сторону. А дальше что делать?.. Так же скинуть в канализацию? Сожрать?.. От последней мысли передёрнуло. Одно дело похихикать, другое реализовать. Разделать тушку и распихать по мусорным пакетам, как он со мной поступить хотел? Ну-у-у… карма в действии. Я оставила тело лежать в душевой и всё же пошла наверх.       Нервный Дамиан хмуро сидел, в кухне потягивая свежесваренный кофе:       — Как прошло?       Я ухмыльнулась, отбирая у него кружку, и делая большой глоток:       — Прошло-то нормально… Что с телом делать?.. Мне сегодня ещё с Маршалом надо встретиться. Узнать, как выйти на местную банду… Попросить их на время скрыться в туман, — я вздохнула, хмуро покосившись на часы; до встречи оставалась пара часов максимум, — Но всё же первым делом Локвуд. Он обещал меня по пакетам расфасовать и в лесу спрятать. Но это было ещё до того, как демон вылез. Вот сейчас сижу и думаю — а не устроить ли…       — Сара, ты перегибаешь… — Рихтер впился взглядом в моё лицо, — нельзя светиться. Нельзя так сильно бросаться в глаза, показывать, что ты представляешь угрозу для картелей. Местных трогать ты не планируешь… Но, если начнётся охота на тебя, встанут ли они на твою защиту?..       Я сглотнула. Он был прав. Но оставлять всё как есть — тоже не выход. Забросить на полпути?.. Сдать точку производства копам? А если в штабе полиции Балтимора есть крыса, прикрывающая этот развесёлый балаган? Нет. Тут надо действовать иначе. Тем более… уж простите, эти мудаки напали на моих друзей, напали на мой дом. Да и в остальном представляют весьма неслабую угрозу. И пусть устранить всех не выйдет, пусть прижать хотя бы удастся… Но и этого может хватить.       Однако, подставляться и вправду не стоит. Я могла быть уверена в Ванде. Она ничего не расскажет. Условившись на том, что Армандо приехал, поздравил сына и уехал, мы закрыли эту тему, пообещав друг другу больше к ней не возвращаться. За одно утро я отметила метаморфозу своей подруги. Из тихой, немного забитой женщины она, кажется, расправила плечи. Взгляд стал твёрже, увереннее. Даже не дёрнулась, когда из моей комнаты вышел Дамиан. Хотя прежде в присутствии мужчин она впадала в ступор, а от прикосновения и вовсе могла впасть в истерику. Сейчас такого не было. Она даже сама, что было удивительно, обняла нас обоих на прощание.       — Ты прав. Я… постараюсь больше не наследить сверхмеры. Но в отношении Локвуда иначе было нельзя, — я испытующе посмотрела на своего Человека, — Ты ведь не приемлешь систематическое насилие, верно? В цирк попали только те, кто заслужил…       Дамиан вскинул бровь:       — Откуда такие познания?       Я скривила губы, вспомнив фотокарточку Мордогрыза.       — Не имеет значения. Они просто… как в аду, отбывают наказание за свои ошибки. И если бы поездка в Сентфор состоялась хотя бы через неделю, полагаю, Армандо можно было бы… сделать чудиком. — я скривила губы, позволяя суккубу передать воспоминания ублюдка в голову Дамиана; мужчина сморщился от отвращения и ненависти, кажется, на миг даже инкуб в отливах серых глаз мелькнул, — Но две с половиной недели держать его в подвале связанным… сдох бы раньше. Потому что водить его в сортир, кормить и поить я не собиралась. Как и ты, полагаю…       Он поджал губы, слезая со стула и усаживая меня на кухонный остров:       — Вот что… Насчёт… тела… не беспокойся. Я разберусь. Насчёт следов… Думаю, твоя боевая сущность может убивать и бескровно. Но чем меньше трупов, тем лучше, — он поднял мою голову за подбородок, заглядывая в глаза: — И помни, ты не бессмертная. Мы оба не бессмертны. Да, переживём многие травмы и ранения, которые убьют обычных людей. Да, сможем заживить всё, кроме размозженного черепа и раздавленного сердца. Но даже у нас и живущих в нас демонов предел существует.       — Я помню и то, что, если подставлюсь, ты погибнешь следом, — я подалась вперёд, впиваясь в его губы: — буду максимально осторожна, обещаю. Мы должны выжить… Правда, я до сих пор не вижу смысл в том, что будет дальше… Мы ведь поговорим об этом, да?..       Рихтер заправил выбившиеся пряди за мои уши, внимательно и с какой-то смутной благодарностью разглядывая лицо. Суккуб попытался влезть в его голову, но я одёрнула. Мы и так до той степени друг от друга зависимы, что вмешиваться в его тайны, которым теперь действительно стоило бы дать время «отлежаться», я нужды не видела. Главную тайну, которая чуть его не убила моими руками, я уже открыла. И ловила себя на мысли… что не жалела. Теперь не жалела. Ни о чём.       Пальцы пробежались по шрамам на его щеках. Внутри всё привычно сжималось от мысли — до какой степени это больно. Я начинала скулить, заработав ожог при готовке или глажке белья. А он горел. Живьём. Нет, это не жалость, это что-то хуже, больнее, сложнее. Это попытка примерить на свою шкуру то, что происходило в его жизни прежде.       Дамиан привычным требованием нежности накрыл мои руки своими, кажется, всё ещё силясь выдирать из меня эти невинные жесты, проявления любви силой. Пытаясь наверстать каждое мгновение собственной прежней одинокой жизни. Разум не покидала мысль о забитом животном в жестоком мире. Я неожиданно всхлипнула и уткнулась носом в его плечо, давя бесполезные и неуместные потоки слёз. «Одна ошибка, а сколько последствий, приведших к этому дню…» — мелькнуло в голове. Иронично, больно и одиноко было ему, а реву я. И утешать приходится не мне, а ему.       — Обязательно поговорим. Когда придёт время, как бы тебя это не злило. Пока я и сам не до конца понимаю сложившуюся ситуацию, — он вздохнул, прижимая меня к себе ещё теснее и поглаживая по волосам. — И, возможно, нам обоим придётся искать выход из того, что ждёт впереди. Видения… — он осёкся, — видения не меняются, как не перекраивается история. Мы делаем всё возможное…       Я дрогнула:       — Погоди… дай хотя бы часть информации. Я должна… понимать…       — Сара, — его пальцы подняли моё лицо за подбородок, — до этого времени ещё восемь чёртовых лет. Восемь, понимаешь?.. И куча проблем, которые необходимо решить. От проблем с картелем до завершения твоего обучения в колледже…       Сморщившись, я почти саркастично заглянула в его лицо:       — Ты ведь сам не учился никогда… а меня запихнул.       Дамиан вскинул брови:       — Начнём с того, что ты этого хотела, и твои мысли на этот счёт я улавливал ещё в школьное время. Что до меня… не то время, не та местность, не те возможности. Плыть в Европу, дабы поступить в университет… я мог бы. Но оно того не стоило, — он чуть усмехнулся, — здесь и сейчас всё значительно проще. Нужно ценить предоставленные возможности и стараться выжимать из них максимум для себя.       Я со вздохом кивнула, чуть отстраняясь и сползая на пол, собираясь сходить в душ перед встречей с Маршалом. Не хотелось бы выдать свой внешний вид, если где-то на теле капли крови или ещё какая-то телесная жидкость. Да ещё и не моя. Сегодня предстояло выкроить часть времени на то, чтобы убедиться в безопасности Ванды и Лиама. Но это уже на обратном пути. Были определённые сомнения о том, что картель так просто оставит их в покое.              В кафе было людно. Воскресный вечер выдался суматошным, люди всеми правдами и неправдами старались оторваться. Все сидели с алкоголем, а я как самый правильный и чистый человек со стаканом лимонада. Косилась без зависти, но почему-то от мысли, чтобы взять себе пива, меня передёргивало. В последнее время выпивать я могла только в лофте. Запросто и без лишнего шипения со стороны Дамиана можно было опрокинуть в себя бутылку полусухого вина и расслабиться.       А уж когда этот чёртов эстет начинал читать лекции о культуре употребления спиртного… Вешайтесь, дамы… В кресле, с бокалом вина, ножка на ножку, жуёт что-то, вещает. Сидишь и думаешь: как бы деликатнее отставить бокал и наброситься на него, не сломав мебель, Дамиана, не разбить посуду… И ведь прекрасно знает, как этот интеллигентно-хищный образ меня заводит, а всё равно выделывается.       Впрочем, если вдуматься, я понимала, что это развлекающиеся демоны, связь, которую нам впаял фавн. И я невольно пыталась понять — а что бы я испытывала к нему, не будь всего этого колдовства? Не будь у меня демона, не будь между нами «нити»… любила бы я или всё же нет? Зло, у которого руки в крови по… да даже не по локоть, а по пояс. Но в то же время в голове всё чаще отбивались его слова: «Мне нет нужды убивать, я только оборонялся». И снова перед глазами мелькали события двухлетней давности в шатрах. Ведь действительно: до тех пор, пока я не полезла в этот механизм, спасая мать, он вообще не творил никакой дичи. И чем больше на всё это я смотрела, тем больше понимала, что лезть не стоило. Или стоило, но уж точно не ради Линды.       «Быть может, если бы мы начали знакомство несколько иначе… Если бы я не сбежала с ужина, не влезла слишком глубоко в дерьмо до того, как он сам готов был открыться, многого удалось бы избежать…». Я с тоской вспоминала начало этих «отношений», которые оформились во что-то приемлемое уже здесь. И пусть я стала монстром… По сути… я ведь стала ещё хуже, чем он. Я не страдаю, отбирая жизни, я не жалею о том, что мои руки всё больше обагряются, мне не стыдно за те кровавые следы, что за мной будут тянуться, я уверена, ещё очень долго. И я продолжаю оправдывать эти поступки. Вопрос в том, смогу ли я остановиться, когда все опасности будут позади?.. И будут ли?..       По плечу хлопнула тяжёлая рука, выводя из размышлений. Я вздрогнула и вытаращилась на улыбающегося, словно манекен, Маршала. Слишком судорожно, натянуто. Он не горел желанием приходить сюда, и это чувствовалось. Однако, мы оба понимали, что, если не решить проблемы с картелем из Мексики, Тайлером жертвы не ограничатся.       — Привет, — я отпила лимонад, испытующе глядя на парня.       Он прикрыл глаза и глубоко втянул носом воздух, словно силясь собраться с мыслями, чтобы внятно высказать всё, что смог узнать. В глазах отразились сомнения, но он тряхнул головой и сжал запястье моей руки пальцами:       — Короче. В следующую пятницу будет вечеринка в клубе на набережной. Дорогое, элитное местечко. Там будет глава нашего картеля. Он готов встретиться. Я поручился за тебя. Однако, он, скажем мягко, весьма скептически отнёсся к помощи малолетки, едва школу закончившей, в разборках с картелем мексиканцев. Так что, я бы на твоём месте продумал всю речь от начала до конца о том, что ты хотела бы ему сказать и подготовил веские доводы… — Маршал отмахнулся от официантки, сунувшей ему под нос меню, — а ещё лучше иметь покровителя из какой-то другой банды. Тогда твоё положение будет несколько менее шатким. Стоит зарекомендовать…       Я замахала руками:       — Маршал, ты идиот?.. Я не трахаться с ним планирую и не рожать детей. Мне нужно просто поговорить о том, как убрать противников из Балтимора! «Зарекомендовать», блять…       Он ухмыльнулся, откидываясь на стуле и складывая руки на груди:       — Детка, у меня для тебя плохие новости… В банде девушек воспринимают только как дырки для потребностей и периодически как курьеров. Если ты не готова работать ни тем, ни другим… едва ли с тобой даже говорить станут…       Я фыркнула, вздёрнув губу и осаживая суккуба внутри, готового выбить мозги Маршала, если таковые в его тупой голове вообще обитали. С другой стороны, если вспомнить Драконов… в их команде тоже девушек не было. А если и были… я нервно поёжилась. Что им было там делать? В компании отщепенцев общества, которые пытались как-то обрести место под солнцем и удержаться на нём, чтобы не двинуть кони от одиночества, отсутствия дома, семьи, друзей… да всего.       — Я без тебя разберусь с тем, о чём мне с ними говорить. И без тебя решу, как будет протекать беседа. Моя задача — сделать так, чтобы город был чист от не местных барыг. Чтобы люди не дохли. Если надо — наведу копов на завод, где под прикрытием препаратов для медицины делают дурь…       Маршал криво усмехнулся:       — А ты думаешь, что наши не пытались?.. Не наводили на их точки сбыта? Не тыкали пальцем в заводик в пригороде? Там только глубже копни, прошвырнись по подвалам — целые цеха с теми, кто готовит и фасует дурь, — он сморщился, словно самолично водил туда слепых копов на прогулку, — Нет, Сара. Тут всё сложнее. Куда как сложнее. И, поверь, они плодятся, как тараканы. Убьёшь одну тварь — вылезут три!..       «Лернейская гидра…» — прострелило в памяти. Дамиан был прав. Искоренить их полностью едва ли возможно. Это такая зараза, которая, прикормив кого-то с руки в полиции, обрела протекцию, которую местные банды не получат никогда. Особенно с учётом подпольных лабораторий.       — Значит рыть надо глубже, — я скопировала его жест, откинувшись на спинку стула и складывая руки на груди. Привлечь кого-то выше. ФБР, к примеру. И взять за жопу и барыг и управлении полиции с продажными копами. Выкосить их под ноль, чтобы больше не рисковали даже из домов высовываться.       Маршал опустил голову, покачивая ею, словно слушал детские бредни:       — О’Нил, не пытайся казаться тупее, чем ты есть. Под жернова тогда и местные попадут. Федералы не будут разбираться, тех замели или нет. Равно как и не будут высматривать качество дури.       Я нервно вздрогнула от запищавшего пейджера.       «Буду ждать у выхода из гипермаркета, не задерживайся. Д.»       Я со вздохом пожала плечами и убрала девайс в карман. Минут двадцать у меня ещё было, пока Рихтер прискачет на своём чёрном мерине и увезёт меня в страну лофта и отдыха, прежде завернув к Ванде и Лиаму. Я снова перевела взгляд на своего собеседника:       — Маршал, я не знаю получится ли у меня. Не знаю, выйдет ли убрать с улиц этих кретинов, не втянув местных. Но я приложу все силы. Не хочу, чтобы старая банда попала в этот котёл. Не хочу, чтобы ты и Миранда пострадали. Мне есть кого терять. И сил я в это угрохаю немеряно…       Маршал чуть улыбнулся. Впервые за всю встречу почти расслабленно:       — Главное — не погибни…              Я рассматривал свою милую чертовку, воркующую с мальчишкой, сыном опекунши. Рассматривал издалека, как она прежде говорила со своим другом. В отдалении, не привлекая излишнего внимания. Она оставалась собой, старательно пытаясь осаживать демона, сохранить свою человеческую часть. Это давалось ей с трудом. Попытки подавлять гнев, попытки удержать ритм обычной жизни в круговерти мистических проблем, которые всё больше топили её, вынуждая применять силу. Она противилась, отбрасывая саму идею необычного существования.       И я только сейчас начал понимать, что едва ли мне удастся уговорить её на своё привычное существование в шатрах. Цирк не будет ей домом никогда. Как перестаёт им быть для меня спустя неполные два года жизни в этом режиме. Я всё чаще ловлю себя на мысли, что та доступная малость человеческой жизни, что я получил, привлекательнее убогого влачения своего существования на стоянке шатров в Сентфоре или на любой другой прежде облюбованной площадке, коих за отведённые века было превеликое множество…       Отказаться от цирка навсегда — едва ли возможно. Уложить в сон на предстоящее время, набрав больше ублюдков, чтобы резерв не истощался так быстро?.. Вполне вероятно, так и придётся поступить. И всё же… всё же, помня слова Сары, о том, что у нас нездоровая тяга, я приступил к поиску возможности разорвать связь, привитую нам фавном… Понимая и осознавая, что, если она уйдёт, если решит разорвать её, я вернусь в привычное русло своей жизни с десятилетним сном и пробуждением с цирком и его обитателями. Выход должен быть. Обязательно должен… и я найду его, зная, что никакая любовь не стоит того, чтобы нить принуждала быть рядом ту, которая всё еще может питать ко мне ненависть. Сколько бы лет на это не ушло, чего бы не стоило. Я найду способ и предоставлю ей право выбора.       Избавляясь от трупа Локвуда, я в очередной раз удивлялся и поражался её силе. Силе демона, тому, во что превратилась не оформившаяся тьма, которая так привлекла меня в ней прежде. Напускная хрупкость с секретом в теле, который способен выйти на поверхность и разорвать неугодных в мельчайшие лоскутки. Инкуб торжествовал, наблюдая процесс захоронения производителя наркотиков. Демон понимал опасность того, что наша пара могла попасться, оставив следы своих преступлений. Но всё же, как создание инфернальное, не отягощённое вопросом морали и праведных мыслей о необходимости ценить хоть чью-то жизнь, кроме своей и носителя, он восхищался силой, хитростью и скоростью развития суккуба.       Сара задремала по пути домой. Я невольно любовался ею, как прежде. Миниатюрность, напускная юность, оболочка маленькой милой девочки для такого, как я, с неугасимой энергией, убийственной привлекательностью. Стоило лишь стряхнуть шелуху, сбросить то, что тянуло на дно — ожила и засияла. Стала не просто маяком, не просто моим персональным светилом. Возмездие в чистом виде, презирающее трусов, тех, кто убивает, не преследуя цели, кроме материальной выгоды, презирающее слабость и защищающее тех, кто должен… жить.       Уже в гараже старой фабрики моя милая бестия открыла глаза, зевая и смущённо улыбаясь. Лёгкий румянец, проступившие мелкие россыпи веснушек, сияющие без всяких демонов аквамарины и чуть изогнутые в улыбке губы.       — Что-то меня сморило… — она покачиваясь выбралась из машины и толкнула дверь в лофт, — когда будут ставить охранную систему?       — На следующей неделе, — я помог ей снять куртку и смотрел в след, как она устало бредёт в лофт по коридору, — я оформил заказ на все точки, откуда можно забраться внутрь. От крыши и смотровой площадки и до подвала.       Сара сморщилась:       — Этого упыря там, надеюсь, больше нет?       — Нет. И едва ли его найдут когда-то, — я опустился в кресло, потирая ладонью лицо: — что сказал мистер Велл по поводу их картеля?       Она потянулась, направляясь в кухню:       — Я могу открыть вина? Составишь компанию? — получив утвердительный кивок, чертовка снова потянулась и прошествовала к бару в гостиной, — Маршал обещал провести меня на вечеринку в клуб на набережной. Там предстоит встретиться с главой Балтиморской банды, которая готовит порошок на продажу… Дамиан, это так нелепо звучит… Уничтожать одних наркодилеров, чтобы позволить существовать другим…       Я вздохнул. Определённые справки о противостоянии картелей мне удалось навести даже в галерее Уолтерс. Насколько я знал, у местных было правило: не продавать препараты лицам, не достигшим шестнадцати лет. Приезжие не заморачивались какой-то маломальской этикой в отношении несовершеннолетних. На мой взгляд человека, повидавшего последствия наркотических ломок в исполнении Сары, я бы предпочёл убрать оба картеля. Но… есть вещи, в которые не стоило бы влезать вовсе. Последующие проблемы могут обрушить всё, что создано за последние годы.       — Выбирая из двух зол, следует всегда отдавать предпочтение меньшей, любовь моя, — ответил я, принимая бокал с красным вином из рук Сары. — Как бы нелепо это не звучало, а я бы всё же предпочёл, чтобы улицы от этой дряни были чище. И прекрасно помню того юношу, что пытался воспользоваться тобой в нашу первую встречу…       Сара сморщилась, забираясь на мои колени и с улыбкой ёрзая в объятиях. Реакция не заставила себя долго ждать. Я плотнее сжал зубы, и от неё это не укрылось. Усмешка и прикосновение маленьких полных губ с привкусом «пиногриджо». Она улыбнулась в поцелуй и снова пригубила вино:       — Марко… Марко до недавних пор продолжал делать то же самое, как ты знаешь. Но, полагаю, после знакомства с моей рогатой подругой, должен был встать на путь истинный, раз уж твои кулаки не смогли ему донести информацию, что пользоваться неадекватным состоянием малолеток это плохо… — она задумчиво положила подбородок на мою грудь, жмурясь от скользящей по спине ладони, словно котёнок, — Ты никогда не хотел сбежать?.. Ну, раньше… Не от проблем. Просто… уехать куда-то, где будет… легче?       Я удивлённо вскинул брови:       — О каком промежутке времени ты говоришь? О том, что происходит сейчас, или о моём прошлом?..       Сара прикрыла глаза:       — Я хочу закончить колледж и перебраться в Портленд. Чтобы тебе было легче добираться до Сентфора, а я… Ну, например, устроюсь в полицию, если с моим прошлым есть хоть какой-то шанс оказаться на службе такого рода, — аквамарины внимательно вглядывались в моё лицо: — или адвокатом работать. Просто… просто я так рвалась в Балтимор прежде, так стремилась вернуться, а в конечном итоге, понимаю, что, когда всё будет позади, хочу убраться отсюда.       Я неуловимо улыбнулся:       — А как же: «побег не выход»?       — Это будет не побег. Скорее… хм… найти место, где спокойно. Просто жить. Так, как нам это доступно. И столько, сколько это нам доступно, — она допила вино и поставила бокал на журнальный столик, чуть удерживаясь за мои плечи и не покидая объятий. — Ты ведь говорил, что что-то должно произойти через восемь теперь уже лет. Я не буду пытать, но надеюсь, что ты будешь честен со мной, когда «придёт время».       Я вздохнул, следом за ней опустошая бокал и отставляя его на стол.       — Знаешь ли ты, чем я был связан с фавном?       — Нет… откуда бы?.. Хотя, цветы? — Сара вскинула бровку.       — Не цветы. Рогатый ублюдок показывал будущее.       Сара сморщилась:       — Мне тоже предлагал взглянуть. Я отказалась… Не интересно, — она криво усмехнулась: — и, пожалуй, страшно, если бы он показал мне обдолбанную наркоманку в агонии ломки и прочие прелести, я бы повесилась, не уезжая из Сентфора…       Я нахмурился, тема её прежних попыток выводила меня из себя.       — Даже вспоминать не хочу…       Тёплые маленькие губы тронули мои:       — Прости… и продолжай.       — Фавн показал мне моё будущее. Мою смерть. Нож в сердце и костёр. Прежде всё это было расплывчатым. Просто смутные тени, уничтожающие бессмертного. До встречи с тобой… Первый проблеск аквамарина дал очертания той, что вгонит нож в моё тело…       Она дрогнула, неверяще глядя на меня.       — Но я… я пыталась прикончить, да, проткнуть сердце… Но никакого костра не было и в мыслях…       Я вздохнул, вглядываясь в испуганные глаза Сары:       — Ты моя погибель, моя маленькая любовь…