"Клетка для Суккуба"

      Откровения стали для меня шоком. Кажется, кто-то сверху (или всё-таки снизу, как посмотреть) счёл, что мои желания достойны исполнения. Да вот только не вовремя. Мечта убить Дамиана после того, как я нашла маску, не покидала меня часа три от силы. Но стоило всё же хотя бы попытаться принять его и осознать, что чёрное не всегда плохо, а потом взглянуть на себя и осознать, что белое в общем-то тоже не всегда хорошо… и я его поняла. Хотя бы попыталась понять. И с каждым днём это выходило всё легче. Мотивы, желания, поиск… оправданий? Да, пожалуй. Я стала делать то, чего боялась больше всего — я стала оправдывать его поступки, его поведение. Жертвами ли, на которые ему пришлось пойти ради меня, или всё таки поступками, которые совершает для моего блага… Я не знала этого доподлинно.       Знала лишь то, что полюбить я смогла действительно обе части. И зло в нём, и добро. Отрицать то и другое было глупо и бесполезно. Такая глупая и банальная аналогия со сторонами медали, когда невозможно их разделить, когда рано или поздно ты будешь вынужден покрутить эту чёртову медаль, награду в пальцах и понять, что либо ты примешь её как награду, либо как наказание. Я предпочла видеть в нём награду… с элементами наказания, но таков уж он сам: разрывное сочетание страсти, любви, жадности до ласки, внимания, полное принятие меня самой и нелепые попытки всё переделать «под себя».       Но убить его? Нанести первый удар в сердце?.. Это стало моим ночным кошмаром после разговора. И пусть он открыл лишь часть — этого хватило. Я вспоминала, как судорожно колотилось сердце, когда я стреляла в него в цирке. Ведь расстояние было не так велико… В сердце я при желании попасть могла. Могла! Но выстрелила в руку. Была ли это нить или же демон, еще не оформившийся, но потянувшийся к нему, внёс коррективы. Иногда я рассматривала это белое пятнышко на словно бы загорелой коже Дамиана, оставшееся после моего выстрела, и ненавидела себя. Ненавидела так, что хотелось свернуть себе шею в прошлом. И ему, потому что не так действовал. Не то совершал. Хотел забрать? Так стоило бы просто поговорить, объяснить спокойно.       «Вот только он действовал в своей манере, не зная тебя… Не заморачиваясь. Привыкнув забирать то, что нравится. Как эгоистичный ребёнок, которому экстренно пришлось перестраивать из-за связи, созданной фавном, собственное мировоззрение. К слову, не за один век выстроенное…» — подсказал внутренний голос. Спорить было сложно. Привыкший получать всё на блюдечке с голубой каёмочкой Человек в маске вынужден был «завоёвывать» меня. Ту, которая не смогла с первого же захода принять его таким, каков он есть, из-за поступков. А потом к нему пришло понимание, что следовало бы действовать… иначе…       Я стояла в бутике, перебирая вешалки. Нужно было подготовиться к выходу в клуб на набережной. Нужно было нечто, способное привлечь внимание, достаточно броское, но не аляповатое. Достаточно органичное, чтобы запомнилось, и при этом не демонстрирующее сверх меры, то, что стоит показывать только Рихтеру с его ревностью и ревностью инкуба.       Сам он, к слову, уже двадцать минут сидел в кресле, потирая подбородок и ожидая начала «приватного показа». А я всё еще ничего не выбрала. В бутике, кроме нас и продавца-консультанта, которого я отогнала, предпочитая самостоятельно сделать выбор, никого не было. Резерв почти не тратился, и это успокаивало. А ведь я собиралась в простой стоковый магазин заглянуть и взять первую попавшуюся органичную тряпку. Не удалось.       Я вздохнула:       — Чёрное платье, которое пришло в негодность после первого скандала с применением силы, сейчас было бы очень кстати…       Дамиан хмыкнул, продавец огорошено покосился на странную пару из молодой девчонки и интеллигентного «папика», как считал её мысли суккуб. Я только фыркнула, вперив в девушку гневный взгляд. Та сглотнула и вернулась к читаемому под прилавком молодёжному журналу.       — Я сделал заказ. Платье будет готово через месяц. Такое же… — Дамиан улыбнулся, припоминая, очевидно, как оно было испорчено уже после драки и ничуть не жалея, — рад, что оно тебе понравилось в первый раз. И ещё больше рад, что ты вспоминаешь о нём с сожалением. В очередной раз убедился, что вкусы тебе привить не так уж сложно…       Я гневно фыркнула, снова двигая вешалки.       Взгляд зацепился за топ с пайетками и кожаные брюки. «А ведь хотела платье…», — внутренне хихикнула я, прикрывая вешалки с выбранными нарядами парой платьев, и отнесла в примерочную. Покрутившись в зале ещё немного для приличия и создания антуража загадочности, я честно выбралась из примерочной в бордовом коктейльном платье с высоченным разрезом, который едва ли стоило вообще пытаться прикрыть. Дамиан сморщился. Второе платье — кремовое светлое с гипюром и редкими вставками ткани. Застряв в предвкушении в примерочной, я задумчиво выдавила:       — Тут… ну… ты меня убьёшь, если я пойду в этом…       Из-за шторки раздался приглушённый смех:       — Верная расстановка приоритетов, моя дорогая. Впрочем, можно взять, будешь ходить по лофту в этом.       Я покосилась на себя в зеркало:       — Дамиан, в этом я не буду ходить уже хотя бы потому, что ты будешь снимать его прежде, чем я успею застегнуть последнюю пуговицу, — я вздохнула, выглянув из примерочной.       Пришлось выйти. Рихтер вздохнул и прикрыл глаза, закончив созерцать «голое платье». Я понятливо хмыкнула и, уперевшись руками в его колени, тронула губы поцелуем.       — Снимай, ну его к чёрту… в таком тебе даже по лофту ходить нельзя. Что уж говорить про публичные мероприятия.       Я фыркнула и ушла в примерочную.       Настал момент «Х». Втиснув задницу в штаны из «шкуры убитого дермантина» и выбранный топ, я оглядела себя. Прихваченные чёрные классические лодочки на демократичном каблуке дополнили образ. Получилось обжигающе сексуально из-за выреза и утянутых в блестящую искусственную кожу ног и бёдер. Словом, теперь оставалось сделать так, чтобы Рихтер не начал буксовать. Я поправила грудь, рассмотрев, как переливаются пайетки на вырезе, визуально увеличивая объём. С учетом размеров бюстгальтер мне был не нужен, но смотрелось всё органично и не особенно пошло.       Выдохнув, я всё же вышла из примерочной. Дамиан поджал губы, критически разглядывая меня с ног до головы. Взгляд дополнился жаром, мелькнули сполохи. Инкуб, кажется, высказал одобрение. Но для Человека, уговорить себя выпустить меня из лофта в чем-то подобном было сродни акту вандализма. Я вспоминала психи, закончившиеся шибари и той волной мучительных оргазмов… Второй раз я этого не выдержу… Суккуб внутри насмешливо фыркнул, усомнившись в моей самокритичности.       — Ты понимаешь, что я буду караулить у входа с топором ровно до того момента пока ты не покинешь заведение? — с многообещающей улыбкой поинтересовался Рихтер.       Я вскинула бровь:       — Художник, угодивший в обезьянник за прогулки с топором по набережной — это сильно… — сдерживая улыбку, я обернулась к ростовому зеркалу, выставляя на обозрение «художника» задницу, — по-моему всё вполне достойно и органично. Да и с деталями не перебор…       Позади сглотнули, Дамиан выглянул из-за моего отражения:       — Ты вынуждаешь меня пойти с тобой за компанию…       Я скривилась, оборачиваясь и заглядывая ему в глаза:       — Во-первых, ты прекрасно знаешь, что опасения напрасны. Во-вторых, мой маленький секрет с рогами разберётся со всяким, кто позволит себе вольности. Ну и в-третьих… Рихтер… — я сделала несколько торопливых шагов вперёд, поднимая его лицо за подбородок и заглядывая в глаза: — мне ещё тебя убивать через восемь лет…       Глаза Дамиана нырнули в открывшееся декольте:       — Ты… кхм-м… Сара, это перебор…       Я проследила за его взглядом и выпрямилась:       — Просто не стану наклоняться. И, да… из клуба меня стоит забрать…       — И отвезти. А ещё лучше сопроводить… — немного возбуждённо рыкнул мужчина.       — Не городи чушь. Тогда я ни с кем не поговорю. А у тебя остаток времени до отъезда будет мигрень, — я заговорила тише: — если опять кто-то решит завалиться в лофт, я могу не управиться одна. Так что…       Он со вздохом поднялся из кресла, снова окинув меня хищно-собственническим взглядом. Суккуб внутри довольно дёрнулся, чувствуя возбуждение и восхищение. Ей было комфортно от мысли, что нас берегут и волнуются. Несколько торопливых шагов вперёд… привычно обхваченная пальцами с ароматом красок и растворителя шея. Низкий рык в губы, впивающиеся в мои. Снова какие-то непонятные разряды электрического тока на пределе терпения и желания, которое буквально разрывает изнутри, требуя реализовать все пошлые фантазии сию секунду. Я наслаждалась им. Наслаждалась этой жгучей властностью сминающих жёстких губ, переплетением языков, которые будто бы изучают каждый раз заново друг друга, словно этих двух лет не было. Я, кажется, теряла голову с ним. И это ничуть не казалось неправильным.       — Может, ещё посмотришь?.. — почти страдальчески выдавил Дамиан, снова обжигающим взглядом окидывая моё тело, — ведь много же и того, что будет смотреться не хуже…       — И не так будет бросаться в глаза, и не так хорошо запомнится… Да и дорого… — я поджала губы, вспоминая ценник.       Рихтер насмешливо вскинул брови:       — Экономия — это хорошо, но не в данном случае, — он со вздохом отступил, выпуская меня из кольца рук: — это было и остаётся какой-то азартной блажью — наряжать тебя. Наблюдать, наслаждаться. Порой мне казалось, ещё в самом начале, что это игра. Просто игра для воображения. Представить себе: а как ты будешь выглядеть в том или ином наряде? Всегда идеально.       Я закусила губу, на языке вертелись вопросы, которые я задавать не решалась, но они меня бесконечно мучали. Наряжал ли он Аннет? Была она так же изласкана вниманием и подарками от него? Почему-то я безумно ревновала его даже к прошлому. И это с учётом, что теперь в студию даже натурщицы приходили исключительно не в его вкусе, да и те редко. Рихтер берёг своё психическое здоровье от моих истерик. Перед глазами всё еще стояла картина с засосавшей его как-то натурщицей, и меня начинало накрывать гневом, который вытряхивал суккуба на поверхность. А дальше цепная реакция могла снова привести нас в состояние полётов и хронического ремонта.       Правда, меня тоже перестали пускать в студию, когда позировали мужчины. А уж без одежды… Зато я теперь получала частные уроки рисования просто от скуки. И какие-то азы работы с масками. Было любопытно, но не более. Я и искусство в любой его форме едва ли были хоть каплю совместимы. Как я и учёба. Как я и… Боже, да я ничем не интересовалась. Абсолютно. Овощ ленивый. Если бы Дамиан не таскал меня почти везде, пока я не была на занятиях в колледже, думаю, сидела бы сычом дома и никуда не выбиралась вовсе.       Дело осложнялось ещё и тем, что пришлось прервать контакты с Мирандой и Маршалом. Я раз в неделю стабильно ездила в больницу к Тайлеру, всё ожидая хоть каких-то вестей. Однако, суккуб упрямо твердил внутри, что парень где-то глубоко. Но жив. Мозг работает, а выбраться он не может. Я несколько раз ловила себя на бредовой мысли попросить Дамиана вытряхнуть Тая, как когда-то заставил биться моё сердце после попытки суицида. Но едва ли мой тёмный мистик мог хоть как-то помочь. По его словам, даже со мной были сомнения. Но, очевидно, у связи всё же были какие-то плюсы.              Я любила клубы. Любила тусовки. Даже если учесть тот момент, что требовалось быть адекватной, сдержанной. И время, что проводилось именно в этом заведении, во многом колоссально отличалось от моих прежних выходов. Никто не танцевал. Публика в основном от двадцати и старше. Однако, с нарядом я не прогадала. Все тянули шампанское и мило беседовали. Тут и там доносилось обсуждение каких-то торгов, аукционов, ваучеров, какой-то смех над старыми историями и острым желанием повыделываться перед толпой таких же отпетых мажоров.       Уцепившись клещом в рукав Маршала, я пробиралась сквозь толпу. Для Маршала, являвшегося мелкой сошкой в местном картеле, это тоже было в новинку. Однако, белая рубашка, жилет, брюки. Старался соответствовать мероприятию. Даже привычно встрёпанные волосы были прилизаны гелем для укладки и смахивали на каску, нежели на мало-мальски привычную причёску. Я спокойно взяла с подноса пробегающего мимо официанта бокал шампанского. Брют. Сухое и очень газированное. Что ж, тем лучше — дольше буду цедить и не опьянею.       — Придётся подождать. Там сейчас идут какие-то переговоры…       Я чуть повернула голову в ту же сторону, куда смотрел Маршал. Вип уголок, сидящие за столом трое мужчин. Тот, что был лицом ко мне, выглядел лет на сорок с небольшим хвостиком. Гладко выбритый, такой же деловой, как Маршал, с зачёсанными назад русыми волосами, куда более коротко стриженными. На лбу несколько приметных шрамов, серьга в ухе, улыбка снисходительная и изображающая понимание в любом вопросе и почти что «мудрые» зелёные глаза. С ним рядом сидел другой мужчина примерно того же возраста. Он лениво крутил в пальцах зажигалку. Блондин с водянистыми глазами, узкими губами и широким лбом. Словно у него уже наметились ощутимые залысины.       Смутное беспокойство у меня вызвал третий мужчина. Но лица я не видела. Только чёрную рубашку, обтягивающую мощную широкую спину. Дамиан это быть не мог. Уж больно волосы короткие и чёрно-смоляные с редкими вкраплениями серебристой седины. Хотя, быть может, это просто отблески ламп… Я устроилась на диванчике в лаунж-зоне, разглядывая гостей вечеринки, если столь громкое слово могло быть применимо к тем, кто просто облепил углы и стены, потягивал напитки и вяло перебрасывался фразами.       «Пижоны…», — фыркнула я про себя, цедя шампанское и придирчиво оглядывая свои руки. Не нуждаясь в напоминаниях Человека, я сбегала в парикмахерскую и привела себя в божеский вид. В целом, разбавив образ украшениями и вечерним макияжем, я преспокойно вписывалась в толпу местных холуев, не выбиваясь эстетически из волн удушливого парфюма и блеска. Однако, памятуя слова Дамиана в не очень далёком прошлом о гнили скрытой одеждой и духами, фальшью и наигранностью, невольно весьма скептически оглядывала присутствующих.       Тычок локтя в ребро:       — Идём, наша очередь, — Маршал кивнул на вип зал.       Я поднялась, глядя под ноги, и направилась навстречу представителю Балтиморского руководителя банды и наркокартеля. В голове судорожно металось то, что нужно было бы сказать и сделать, как заставить себя держать суккуба в узде, если ей что-то придётся не по душе. А ведь это наверняка произойдёт, если кто-то из них проявит трусость или отсутствие стержня.       Я неуверенно перехватила пальцами бокал и шагнула вперёд, врезаясь в…       — Аарон? — мои брови взлетели.       Даже расплескавшееся шампанское не дало такого эффекта, как знакомые карие глаза.       — Сара?! — Хилл удивлённо окинул меня взглядом: — Ты что тут делаешь???       Я хмыкнула:       — Хорошее приветствие. Я тоже рада тебя видеть…       Чуть оттеснив его плечом, я собиралась шагнуть в вип зал. На предплечье сошлись длинные мозолистые пальцы главы Драконов. Я снова посмотрела в его карие глаза, ответно, с интересом впившиеся в моё лицо. Полуулыбка от увиденного:       — Я тебя подожду.       Покачав головой, я высвободила предплечье:       — Как угодно, но я не собираюсь долго задерживаться здесь. Только поговорить и смыться. Меня ожидают у выхода…       Хилл помрачнел, но отступил, усаживаясь за один из столиков. Я невольно вздрогнула — будь здесь Дамиан, дома меня бы ждала порка похлеще шибари даже за то, что он касался без какого-то подтекста. Впрочем, про подтексты я с уверенностью сказать не могла.       Мысли уже переключились на местную банду. Драконы, по сути, мне ничего не сделали плохого. Помогали по мере сил и возможностей. Единственным их косяком было прикрывание задницы Майкла. Но и за это их винить было глупо — драконы помогали не сдохнуть отщепенцам. И я когда-то не очень давно была в их числе, к своему прискорбию.       Несколько неуверенных шагов к столику с руководителем банды. Я коротко кивнула, протягивая руку для пожатия под удивлённым взглядом:       — Сара О’Нил. Добрый вечер.       — Добрый вечер, мисс. Меня зовут Байрон. Присаживайтесь, — он кивнул на диванчик напротив себя.       Я приземлилась. Принесли кофе. Повисла неловкая тишина. Второй собеседник, блондин с залысинами задумчиво смотрел на узор на столе, не представляясь и не встревая ни в игру в гляделки, ни в попытку завязать диалог.       — Мне нужно, чтобы на неделю распространители города исчезли с улиц, — наконец собравшись с духом проговорила я.       Байрон снисходительно улыбнулся:       — Невозможно. Наш бизнес понесёт убытки.       — Он уже несёт, — изогнув губы в ядовитой усмешке, проговорила я, — и в данный момент цена — человеческие жизни. Вам нравится терять людей в подпольных разборках с латиносами? Или всё же деньги важнее человеческих жизней?..       Собеседник вскинул бровь, продолжая лениво улыбаться, словно видел меня насквозь. Зелёные глаза рентгеном пробежались по моему телу. Заметно было, что одежда уже в его мыслях валялась на полу. Суккуб насмешливо сообщил, что одежда на полу, я на столе с разведёнными коленками и членом в теле. Стало немного смешно и очень мерзко. Я выдавила приторную улыбку:       — Байрон, боюсь, как орешек, я вам не по зубам. Поверьте, миниатюрность весьма обманчива. И всё же я прошу вас сделать шаг на встречу, когда придёт время, — я сложила руки перед лицом, переплетая пальцы и опираясь на локти, — убрать мексиканский картель вполне возможно. Одно звено этой цепочки уже выбито. Полагаю, вы в курсе?..       Спесь на лице русоволосого поубавилась. Информация о исчезновении Локвуда уже пронеслась ураганом по дилерским кругам. Данных, впрочем, никто не имел. А мой красноречивый взгляд, пожалуй, вселял в него некоторые сомнения в том, что я что-то знаю о его судьбе. Приняв максимально равнодушный вид, я откинулась спиной на диванчик, продолжая чуть двигать запястьями.       — Армандо исчез, вы правы. Однако, это лишь одно звено, как вы совершенно верно выразились. Есть ещё минимум пять и фабрика за городом. Прикрыть всю шарашку едва ли возможно, — Байрон неуютно повёл плечами, отпивая кофе, — Да и… чем поможет, если мы уберём барыг?..       Я вздохнула:       — Ну, прежде всего, обращение в ФБР в отношении проверки с подсадными на фабрику запустит механизм. Главу, скорее всего, повяжут. Будь он пешкой или реальным манипулятором латиносов. Это даст некоторое… время… на то, чтобы вычислить реальную опасность… — я продолжала говорить, но, кажется, со стенкой, выбора не было, придётся немного раскрыть карты, — я убрала Локвуда…       За столом повисла тишина. Даже блондин перестал елозить взглядом по столешнице. Кажется, даже звуки из общего зала затихли и стали доноситься, как через подушку, едва заметно. Я сглотнула и мило улыбнулась, хлопнув глазами.       — Мисс, вы играете с огнём, бросаясь такими заявлениями… — усмехнулся Байрон, — я даже не уверен, что вы со стариком были персонально знакомы…       Я осклабилась, уже увереннее глядя в его глаза:       — Моей опекуншей до совершеннолетия была Ванда Локвуд, — мужчины переглянулись, — И старый упырь был с ней весьма в… тесных отношениях, которых она не желала. Надеюсь, этот разговор останется между нами, и мне не придётся наносить повторный визит…       Блондин закашлялся, пряча в кулак улыбку и, пожалуй, впервые за всё время, переводя на меня заинтересованный взгляд. Насмешка была, но куда больше ощущалось любопытство. Он посмотрел на мои хлипкие мышцы и невинное, на первый взгляд личико. Я прекрасно знала, что до сих пор смахивала на подростка. Но откуда им было знать о всём наборе скрытых подводных камней?..       — Допустим, мисс Локвуд и вправду ваш друг и опекун. Это не объясняет того, что ублюдок действительно устранён.       Голос блондина оказался надтреснутым, словно кто-то дал ему проглотить стекла. Я невольно обратила внимание на разрез его рубашки, из которого выглядывал рваный белёсый шрам. Словно горлышком бутылки горло перерезать пытались, не заморачиваясь о чистоте убийства. Суккуб возбуждённо выгнулся от зрелища. Кажется, демоницу заводили любые травмы, которые мужчины носили чуть ли не с гордостью.       — На сколько я могу быть уверена, что наш разговор носит приватный характер? — я облизнула нижнюю губу, чувствуя, что демон улавливает эманации возбуждения.       — Конфиденциальность на уровне лечения в венерологической клинике. Разве что, в суде могут «запросить» данные. Но… своих и полезных людей мы не сдаём. Тем более… — Байрон мельком взглянул через моё плечо, — судя по всему, вы знакомы с мистером Хиллом. Это… даёт нам некую уверенность в вашей непредвзятости.       Я хмыкнула, опустив глаза к столу и чуть выпуская демона:       — Меня предупредили о положении женщин в вашей банде. Курьеры и шлюхи. Ни к тем, ни к другим я не имею никакого отношения. Скорее наоборот. А ещё я не терплю насилия и не люблю, когда страдает кто-то из моих близких… Тайлер Барнс был подстрелен. Об этом вы прекрасно знаете. И я сумела добраться до стрелка, которого вы не нашли. А ведь он был так… близко. Всего-то четвёртый этаж… Я справилась и с ним… И справилась с Локвудом, насиловавшим Ванду. Следующий в списке уже значится… и, я полагаю, мы оба знаем его имя… — подняв взгляд, я уловила в отражении окна позади Байрона вспыхнувшие аквамарины; суккуб радостно вылез на поверхность, чуть удлинив зубы, — Назовёте имя целиком, или будем угадывать по буквам?..       Блондин огромными глазами вытаращился на меня, силясь сохранять собранность и холодность. Однако же, я всё равно отметила и дрожь, и судорожно заколотившееся в его теле сердце. Похоть, лившаяся прежде от Байрона, иссякла в секунду. По залу рванулся в стороны страх. Демон насмешливо прищурился, постепенно гася своё присутствие в моих глазах.       — Байрон, закрой дверь в зал, будь добр… — хрипло проговорил блондин, протягивая сухую ладонь для рукопожатия, на которое я ответила почти автоматически, — Меня зовут Эштон Росс.       Русоволосый торопливо кивнул и, стараясь не дёргаться сверх меры, направился к переходу и закрыл дверь, оставшись на входе, чтобы проконтролировать вход в зал. Я насмешливо следила за открывшимися тузом и джокером. Выходит, подсадная утка с зелёными глазами и этот бледноглазый блондин и есть лидер. Оригинально. Но, мудро… не подставляется, не светится, но всегда в курсе событий.       Я внимательнее окинула его взглядом. Усталый, как Рихтер. Лет сорок пять или около того. Волосы блонд с качественной проседью, которая сливается с оттенком. Ярко-голубые, словно как у хаски, глаза, так же гладко выбрит, деловой костюм с белой рубашкой, жёсткая линия губ, насупленные светлые брови и росчерки глубоких морщинок на лбу.       Он чуть оттянул ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха:       — Я не стану спрашивать, что это за хрень была, мисс. Думаю, это для моего же блага лучше оставить за кадром… Однако, спецэффекты интересные. Что-то существеннее вы можете предоставить? — я со вздохом согнула вилку вдвое под его взглядом двумя пальцами, даже не сморщившись, и он улыбнулся — Мало…       Ответив на улыбку, я чуть сощурила глаза:       — Вы можете принести из местной кухни половник. Или всю утварь, которую можно согнуть. Есть ли смысл? Я не ручная собачка, которая выполняет трюки… — демон снова рванулся наружу; мигнули истинные черты Суккуба, и блондин дрогнул, — Быть может, вернёмся к первоначальной теме? Меня интересует…       — … Мауру Гонсалес, полагаю… — блондин отпил кофе, продолжая вглядываться в растворившийся образ, — Он, как бы деликатно сказать, как я. Умело прячется, скрывается за подставными. И он же является совладельцем медицинской лаборатории. Не по документам, а фактически.       Я кивнула. В колледже мы уже проходили разделение дивидендов и то, как богатеи укрываются от налогов на имущество и предприятия:       — Это логично. Какое по уровню… влияния он занимает место? Есть выше или он — финальная часть мозаики?.. И было бы неплохо знать весь список тех, кого стоило бы убрать.       Блондин усмехнулся:       — Мисс О’Нил, кажется, вы пытаетесь откусить слишком большой кусок пирога картелей. Я не думаю, что мы захотим тягаться с вашей силой на улицах, если…       Я устало закатила глаза:       — Эштон, подумайте головой, будьте добры. Я не собираюсь лезть в это дерьмо. У меня есть некоторый опыт знакомства с вашей продукцией и куда более печальный с продукцией конкурентов. И не стоит усмехаться, поверьте, я прошла через ад, чтобы избавиться от зависимости и через ещё больший ад, прежде чем стала принимать. Но это не имеет значения. У меня есть к вам предложение… — я склонила голову набок, чуть выпуская суккуба для убедительности: — Когда начнётся расследование, скорее всего, фабрику прикроют. Далее, по закону штата, всё имущество арестованного владельца, реальный он или липовый, продадут с молотка. Могу поспорить, что латиносы постараются вернуть своё и стянут все финансы. Ваша задача выкупить завод. Примерно в это же время я приложу все силы, чтобы мистер Гонсалес больше… не коптил это небо… А дальше… на ваше усмотрение. Перекрыв производство, вы обесточите мексиканский картель.       Мой собеседник пожевал губы, недоверчиво таращась в лицо. Суккуб ловил его любопытство и лёгкий оттенок заинтересованной интимности. Он боялся, но я, даже будучи совершенно не в его вкусе, почему-то привлекала. Стараясь не ёжиться от этого водянистого взгляда, я выдавила саркастическую улыбку и выгнула бровь, тоже делая глоток предложенного кофе. Напиток остыл, но это даже ничуть не напрягало.       — Мистер Росс, как я уже говорила вашему протеже, орешек не по зубам. Я не заинтересована в сближении, и ваше любопытство совершенно неуместно…       Эштон смутился:       — Простите… Загадочная незнакомка со столь странными… способностями… Я заинтригован и не могу сдержаться. Полагаю, вас смущает возраст?..       Я усмехнулась:       — Меня не смущает ничего. Но я уже состою в отношениях и не ищу этого на стороне. Поверьте, — криво улыбнувшись, я снова чуть выпустила демона, — не стоит пытаться.       Он покорно кивнул и потёр лицо руками. Голос был всё так же надтреснут и в нём теперь плескалось немного разочарования. Я едва сдержала насмешку, когда он хрипло прокашлялся, пытаясь осадить своё возбуждение до более скромного предела. Вытащив ручку из нагрудного кармана, он взял из подставки салфетку и вывел номер телефона своего оператора пейджера:       — Когда начало будет положено — дайте знать. К слову, зачем убирать торговцев с улиц?.. — он протянул мне салфетку.       Я широко улыбнулась, пряча номер телефона в клатч:       — Я не думаю, что федералы будут разбираться, где свои, а где чужие. Их руками подавляющее большинство латиносов будет выловлено. Устранить остальных или переманить на свою сторону труда не составит, — застегнув молнию, я посмотрела на него в упор: — Только вот у меня есть одна существенная просьба. Поднимите планку продажи до восемнадцати лет. Молодняку… не стоит принимать. Знаю по себе…       Эштон кивнул и выскочил из-за стола, как только я зашевелилась на своём месте, собираясь подняться. Тёплая сухая ладонь с узловатыми пальцами сжала мою руку, помогая встать. По моей спине от этого прикосновения пробежал холодок. Я чуть внимательнее вгляделась в эти блёкло-голубые глаза, и блондин улыбнулся:       — Не только у вас есть секреты, мисс О’Нил… — проговорил он, поднеся мою руку к губам и запечатлев на пальцах короткий прохладный поцелуй, — Всего доброго. Буду ждать сообщения от вас…       Я осадила пульс и сухо кивнула, направляясь к выходу.       Коленки подрагивали. «Что за чертовщина, ты не в курсе?..» — безмолвно поинтересовалась я у суккуба. Демоница тоже пребывала в растерянности. Байрон приветливо распахнул дверь перед моим носом и козырнул от виска рукой, выдавив натянутую улыбку. Я хмыкнула в ответ и выскочила в зал.       Маршал испарился, посчитав, очевидно, что свою миссию он выполнил. Зато Хилл продолжал упорно ждать. И дождался, к моему вящему огорчению. Пальцы знакомо сжали предплечье, стоило мне оказаться в банкетном зале. Аарон хмуро посмотрел на меня сверху вниз:       — Поговорим?..       — А есть, о чём? — я вытянула предплечье из его руки, — Мне кажется — нет.       Снова молниеносное движение, сжавшие запястье пальцы:       — Есть, о чём. С каких пор ты водишься с этими ребятами? — Хилл сурово свёл брови к переносице, разглядывая меня. — Не тот бизнес, Сара… Не для таких как ты.       Я оскалилась, с трудом сдерживая суккуба, готового свернуть его шею. Или хотя бы напитаться похотью. Хилл со своей брутальной мужественностью был вполне во вкусе демона. Приходилось воевать за трезвый рассудок, за собственную руку, сжатую пальцами главаря банды едва ли не до синяков, и за то, чтобы Аарон ушёл живым.       — Для начала — не твоего ума дело, с кем я беседую и на какие темы. И ещё больше меня интересует — с каких пор ты стал так остервенело печься о моём благополучии? — рыкнула я, пытаясь вывернуть запястье.       Хилл терпеливо выдохнул и огляделся по сторонам. Несколько торопливых шагов из зала, но, к сожалению, не в сторону выхода. Он вытянул меня на крытую террасу, скрытую живой изгородью от парковки. Я немного порадовалась этому — если Дамиан увидит, то объяснить труп Дракона будет довольно сложно.       — Итак, я задам вопрос еще раз… — Хилл прижал меня к стенке, стискивая жёсткими пальцами подбородок.       — Да похуй мне… обзадавайся своими вопросами. Какого дьявола ты ко мне прикопался?! Два года ни слуха, ни духа, и вот — нате вам… Иди в жопу, Хилл! — я выдернула подбородок и попыталась уйти.       Снова рывок за запястье, снова встреча спины со стеной. Это не Рихтер, который заботливо ладошку подложит, чтобы я голову не ушибла. И от этого становилось в разы противнее. Я сложила руки на груди, глядя в карие мечущие молнии глаза Аарона.       — Сара, мы вообще-то волновались, — прошипел он. — А ты, оказывается, тут с наркодельцами в связках… Как, блять, это понимать?!       Я оскалилась, глядя в его лицо:       — Волновались?! Волновались, блять?!Ты, мудила, хоть раз меня найти попытался??? Мать так изволновалась, что чуть не утащила обратно в ваш гадюшник! Хоть один из вас, долбоёбов, пытался меня вытащить из дерьма, в котором я плавала благодаря ублюдочному городку?! Нет, Хилл… Никто не пытался… зато сейчас ты такой, сука, волнительный, что просто зубы сводит от милоты! — мой палец ткнулся в широкую грудь под черной рубашкой, — Уёбывай… навсегда. Имя забудь моё… Ты. Мне. Никто!..       Рывок крепкой ладони за затылок. Поцелуй терзающий губы. Требовательный, обжигающий, мучительно удушливый своей глубиной. Я сжала зубы и дёрнулась, пихнув его руками в грудь. Ладонь вспорхнула, резко вметеливаясь в рожу Хилла звонкой пощёчиной. Он отшатнулся, потирая на своей щеке горящий след.       — Не смей трогать меня. Никогда… — прошипела я.       — Да какого хера с тобой творится?! — вызверился Аарон.       — Со мной всё заебись. Чего и тебе желаю… — вытирая губы тыльной стороной ладони, прорычала я.       Дракон гневно тряхнул меня за плечи:       — Какого дьявола с тобой произошло здесь?! Куда делась адекватная О’Нил?..       Я усмехнулась:       — Сдохла, Дракон… Когда вы все ебальники свои в песок попрятали, а я мудохалась с психологом, пытаясь собраться и начать жить заново. Сдохла, когда сидела на кокаине и виски, уничтожая себя ежедневно. Сдохла, Хилл… Ведь никто из вас так и не признался в сложившемся пиздеце… Вам оказалось проще забыть всё, что случилось осенью два года назад… — я рыкнула, сдерживая обиженные слёзы, и снова вызверилась на него: — Проваливай из города и не ищи меня. Между нами ничего не было тогда и не будет теперь. Чао, блять…       Я выскочила с террасы, стремительно преодолевая банкетный зал и вылетая на улицу. В голове метались воспоминания о том, что было между мной и Хиллом. Тогда этот дебил видел во мне ребёнка и не решался. Теперь уже, когда мне всё это нахер не нужно было, внезапно свалился как снег на голову. Я невольно провела языком по верхней губе, чувствуя неслабый укус. Скрыть от Дамиана не выйдет. По шее прилетит, однозначно. Аарону пиздец, безусловно.       «Что делать и куда прятаться?..», — устало подумала я, едва не захныкав.       Суккуб хихикнул внутри, напитавшись похотью Аарона за десяток минут так, словно успел вылакать бутылку хорошего виски. Вспышка силы привела губы в порядок. Но мне всё равно было тревожно.       — Сара?.. — Рихтер вышел из машины.       Я вздрогнула и виновато поплелась к нему, снимая блок на чтение мыслей.       Будь что будет…              Злость заливала от и до. Уничтожать мальчишку я не собирался, однако и спускать с рук непотребное поведение в отношении своей женщины был не намерен. Впрочем… От Сары разливался такой страх и стыд, что я невольно хмурился, словно инициатором поцелуя была она, а не Дракон. Злость шла на убыль слишком медленно. И я понимал, что агрессия в её адрес как минимум неуместна. Не виновата, не заслужила, не провоцировала… Не провоцировала? Я оглядел её наряд и припомнил остальных девушек, покидавших клуб за время ожидания. Моя бестия была одета весьма скромно.       — Злишься?.. — Сара сглотнула, сжавшись на пассажирском кресле.       — Нет… да… — я выдохнул сквозь сжатые зубы, — не знаю… Я не могу тебя не ревновать, зная, что есть более… достойные кандидаты, как минимум.       Истерический смешок в полумраке салона автомобиля:       — Дамиан, я… — она осеклась, — я тоже ревную. Но к твоему прошлому. Злюсь безмерно. Знаю, что были другие. Много. Но верю, что я твоя последняя, понимаешь? Совсем последняя… После меня быть никого не должно. Сколько бы… как бы… дьявол, ну почему всё так сложно?!.. — Сара захныкала, размазывая макияж по лицу.       Я вздохнул, сворачивая к фабрике.       — Не сложно. Просто я готов уничтожить Дракона незамедлительно даже за то, что посмел думать о тебе, не говоря о поцелуе, — внутри словно что-то трещало, и я ударил кулаком по рулю, отметив, что она сжалась ещё сильнее. — Прости… Это просто…       Сара замотала головой, срываясь с места и выскакивая из машины уже почти на подъездной дорожке к гаражу. Просто выскочила и понеслась куда-то подальше от меня, от стыда, от студии. Очередная попытка побега. Прежде всего от себя самой. Бросив автомобиль у гаража, я вышел из салона и пошёл следом. Маяк действовал неотступно. Я знал, где она. Знал, что ей плохо и тяжело. Запоздалое чувство вины накатывало изнутри.       Вправе ли я душить её ревностью, действительно имея за плечами не одну женщину?.. Нет. Но делить был не намерен… И ей доверял… Мы слишком открыты друг для друга в настоящем. Слишком прозрачны мысли, желания, действия. С каждым шагом маяк всё ярче. Вспыхивает от страха. Не от того, что я могу сделать что-то с ней, не от того даже, что могу уничтожить Хилла. Она боится, что… я отвергну. И внутри поднимается смесь горечи и благодарности за эти мысли в светловолосой голове.       В полу-квартале от фабрики она устало сидела на лавке, чуть дрожа:       — Это не… не моя вина… И это не оправдание, — аквамарины поднялись к моему лицу, — Рихтер, мне не нужен больше никто. Веришь?..       Я кивнул, привычно стягивая с себя пиджак и набрасывая на её плечи:       — Идём домой. Тебе сегодня хватит приключений. Ты устала.       Сара всхлипнула, подаваясь вперёд и зарываясь лицом в мою шею:       — Прости…       Обратная дорога смахивала бы на прогулку, если бы не напряжённое молчание. Каждый думал о своём. Я плавно приоткрыл мысли, позволяя считать себя. Полностью от корки до корки. Но она от чего-то осадила демона, лишь крепче вцепившись в мою руку пальцами, и снова замотала головой.       — Всё в порядке, — подтянув её руку к своему лицу, я коротко поцеловал маленькую ладошку: — Не злюсь. Не ревную… ну, может, самую малость.       Она дрогнула, но кивнула и шагнула в лофт. Всё ещё стыдясь, всё ещё смущаясь и… снова ненавидя себя за то, что позволила этот чёртов поцелуй. Торопливые шаги по коридору, усталое движение вперёд. Тонкие пальцы впиваются в обивку спинки дивана. Словно пытается дыхание перевести. Мне… Жаль её. Жаль, что приходится погружаться в такой спектр разрывных чувств, которые мне… льстят.       Обнимая её за талию, отвожу волосы в сторону, покрывая тонкую шею поцелуями.       — Не противно?.. — сипло выдохнула Сара, прикрыв глаза.       — Ничуть… — я с усмешкой прикусил острое плечо бестии, оставляя яркий росчерк, которому подарил поцелуй секундой позже.       Она вздохнула, откидываясь спиной на мою грудь. Чуть извернулась, зарываясь пальцами в мои волосы и притягивая для поцелуя. В памяти мелькают воспоминания с Драконом и… только мне она искренне отвечает. Язычок змейкой проскальзывает между моих губ, переплетаясь в жарком танце, выписывая замысловатые па, лаская и пьяня накаляющимся желанием. Руки прочерчивают изгибы нежного тела, вжимая бёдрами в себя так тесно, что она мгновенно улавливает отклик.       Сара оборачивается в объятиях, привычно обвивая руками мою шею, подтягиваясь выше. Привычный жест, опутывая руками и ногами устраивается, обвивая меня за пояс в замок. Поддерживая за талию, несу в свою спальню самый ценный подарок судьбы с глазами цвета аквамарина. Улыбается почти хищно, словно стремясь что-то доказать. Тонкие пальцы стягивают одежду почти на ходу, справляясь с пуговицами, вцепляются в ремень. Стоит оказаться в спальне, как остатки одежды разлетается по комнате, будто под порывом урагана.       Утягивая в постель, перекатывается, снова скользя руками по груди, трётся щеками о шрамы, чуть кусая кожу, заставляя испытывать тот уровень желания, когда о собственном уродстве, какой-то неполноценности забываешь напрочь. Иллюзия срывается, открывая рубцы на лице. Аквамарин нависает сверху, вглядываясь в пороки… с любовью. Снова бесчисленные поцелуи. Снова эти тёплые маленькие ладони, поглаживающие уродство без отвращения и со всей доступной лишь ей нежностью.       Закатывает глаза, пропуская меня в своё тело. Снова хищная улыбка, которая становится едва ли не блаженной. С каждым движением бёдер набирается скорость. Всё яростнее, всё сильнее. Суккуб сдерживается, лишь чувствуется, как страсть утекает в ненасытную утробу молодого демона. Чуть скребущие по груди острые короткие ногти впиваются в кожу, вынуждая сжать её талию руками, пытаясь задать ритм. Но, кажется, ей этого мало. Увлекает, перекатываясь, укрываясь мной, словно от кого-то, от чего-то.       Стройные ноги притискивают ближе.       — Сильнее… — шепот обжигает губы, — покажи… насколько я твоя…       В аквамаринах почти слёзы. Словно просит наказания. Выгибается навстречу каждому предельно сильному толчку в своё тело, кусая костяшки пальцев, разрываясь криком и стонами. Скользит руками, притискивая так, что между телами волос не протянуть. В плечо улетает обжигающее дыхание и очередной стон. Зубы сходятся на рубцах, оставляя ощутимый след, и она вскрикивает от первой разрядки, сокращаясь в своей хрупкости, сжимая меня.       Вздёргиваю наверх, садясь на пятки. Снова обвивает руками и ногами из последних сил, выгибается от каждого удара в тело, вцепляясь ногтями в плечи. Влажные хлопки слияния в ритме колотящегося сердца… двух сердец почти оглушают. По рубцам на плечах и шее скользит язычок и снова срывающийся с губ крик. Удерживающие её под бёдра ладони замирают, позволяя мне двигаться самому, наращивая темп максимально, почти с рыком вбиваясь в неё, упиваясь тем, что…       — Моя…       Разрядка штормом накрывает нас обоих, вынуждая повалиться на покрывала, едва дыша от пережитого наслаждения. Она чуть хрипло смеётся, откидываясь на подушки и подрагивая, словно от озноба. Аквамарины сияют без всякого суккуба, взирая на меня с восхищением. Сара со вздохом прижалась к моему боку, касаясь губами моей шеи, впитывая удары оседающего пульса.       — Если он появится ещё хоть раз… — я мрачно посмотрел на свою бестию, всё же ловя себя на острой ревности после того, что сейчас было, — я его уничтожу… Делить тебя я не стану даже с Господом Богом…