"Клетка для Суккуба"

      Из салона я вышла, чувствуя себя крайне странно, с непривычно короткими волосами и светло-русым оттенком. Деловая леди с острым, я бы даже сказала, колючим взглядом… карих глаз, достигнутого посредством цветных линз. Последняя встреча взглядом с собственным отражением в зеркале увенчалась тем, что я едва не поздоровалась сама с собой и едва удерживалась теперь от желания расхохотаться. Что ж, стиль бизнес леди был достигнут. Вытащив из клатча очки, я добилась окончательного эффекта неузнаваемости.       Дамиан недовольно поджал губы, когда я вернулась домой. Решено было, что он подождёт в кабинете Ванды и остальных распорядителей выставки Уолтерс, чтобы не тратить резерв, пока я буду наблюдать за процессом аукциона. Мы решили представить меня как персонального юриста. Близость выдавать было… не с руки. Так что, просто добрый дядя взял милую студенточку на юридическую практику. Просто сопровождающий сделки специалист начального уровня.       Обрядившись в деловой костюм насыщенного зелёного цвета, я спустилась со второго этажа. Рихтер опять был до страшного недоволен новым образом и не скрывал этого. Каблуки ботинок подняли меня ещё на несколько сантиметров над полом. В зеркале точно была не я. Забавное преображение, которое мне даже почему-то понравилось до ужаса.       — Надеюсь, краска сойдёт быстро, — мрачно проговорил Человек.       Я улыбнулась:       — Это не краска. Это тонер. Три раза голову помыть и буду опять баловать тебя белокурыми патлами. С длиной, правда, придётся потерпеть. Это не за три головомойки. Но отрастут. Хотя, чем больше я смотрю на себя в зеркало, тем больше понимаю, что мне нравится этот цвет, — я чуть огладила пальцами волосы. — Ты смог бы привыкнуть?..       Рихтер поморщился:       — Не думаю. Светлые мне больше нравятся, уж прости…       Я со вздохом полезла в автомобиль.       Дорога до галереи сопровождалась тяжкими вздохами, вызывающими у меня улыбку и едва сдерживаемый смех. На парковке Рихтер задумчиво покосился на меня, незаметно сжав пальцами запястье, и по-джентльменски помог выбраться из автомобиля. Рука об руку мы вошли в здание. Я немного нервничала. Сегодня всё решится в большей мере. По крайней мере, мне невероятно хотелось этого.       Спровадив Дамиана в кабинеты якобы разобраться по входной документации персональной выставки, я вытащила из кейса список ожидаемых гостей и проверила готовность полотен по описи. С кем-то из натурщиков даже удалось договориться о том, чтобы их образы можно было продать. Так что, у нас были не только копии известных полотен, но и несколько картин с позирующими в разной стилистике натурами. На общую сумму, ожидаемую в копилку по итогам торгов, можно было построить вторую галерею. Но у меня на эти средства были планы. Например, быстрее провести операцию Лиама и позволить ему и Ванде уехать из Балтимора в более спокойное место. А всё остальное можно пустить, как и планировалось, в детский фонд на остальные операции.       Стоя со списком приглашённых и делая отметки, я с любопытством ожидала, приедет ли мексиканец. Всё же какие-то сомнения во мне оставались. Я могла и обознаться. Тем более, было всё еще невероятно опасно. Вежливая улыбка не сходила с губ. Кого-то из гостей я прежде видела. Как правило, это были те, кто уже посещал маскарад в галерее. Черты без масок едва ли можно было угадать, но на память свою я пока не жаловалась. С ними Дамиан беседовал. Те самые «нужные люди».       Взгляд выхватил шевеление в гардеробе. Целая делегация латиносов. И тот самый мужик с козлиной бородкой из «Трипс». Я вежливо преградила путь, впечатывая непривычные очки в переносицу и белозубо улыбаясь:       — Добрый день. Ваш пригласительный пожалуйста…       Мужчина смерил меня взглядом, как блоху, и снисходительно улыбнулся:       — Добрый день, мисс, мы без приглашения. Мне рекомендовали местного художника для приобретения его картин.       «Не признал, слава богу… Или умело скрыл, что узнал…», — нервно подумала я и снова улыбнулась:       — Оу… Но сегодня у нас закрытый благотворительный аукцион. И будут продаваться только картины кисти одного художника… Позвольте полюбопытствовать, кого именно вам рекомендовали?..       Мексиканец вгляделся в меня более вдумчиво и оглядел подготовленный зал через мою голову. Благо, рост ему позволял сделать это даже без того, чтобы меня обойти. Он вскинул бровь, оценив круглые столы с лёгкими закусками и таблички с номерами, лежащие на столах. Кажется, сделав определённые выводы, он удовлетворённо хмыкнул:       — Мне рекомендовали копииста. Кажется, Дамиан Рихтер? — он обернулся к одному из своих сопровождающих и получил утвердительный кивок: — Да, его…       Я улыбнулась как могла широко:       — Тогда вам повезло. Это как раз его аукцион. Все средства идут в фонд медицинской помощи несовершеннолетним с врождёнными пороками развития, — я тряхнула головой, открепляя шариковую ручку от края папки с прикреплённым к ней списком: — Однако, мне требуется ваша фамилия, если вы хотите поучаствовать в торгах, чтобы отдать распоряжение на ещё один комплект табличек и внести в список покупателей… Представьтесь, будьте добры. Это так же понадобится для последующего оформления контракта…       Мексиканец недовольно скривился, но, глядя на меня, почему-то расслабленно улыбнулся:       — Детка, ты напоминаешь мне одну мою родственницу. Очень милая девочка… не рано ли тебе тут работать? Молода еще для такой серьёзной галереи…       Я наигранно покраснела, матерясь про себя на его тупой подкат:       — Это университетская практика по гранту мистера Рихтера. Я наёмный работник на время мероприятия. И всё же, вернёмся к моему вопросу. Ваши имя и фамилия?       Брюнет задумчиво почесал пальцем подбородок:       — Мауру Гонсалес. Бизнесмен. Номер чековой книжки нужен, или это только при покупке картин?.. — он насмешливо вытянул из кармана пиджака портмоне в кожаной отделке.       Я снова улыбнулась и кивнула, вписывая его и внося остальные данные. «Попался, тварь!», — радостно отбивалось в мозгу. Отдав список и рассчитав прибывших, я выскочила из зала и оставила сообщение на пейджер Эштона с тем, что наш делец появился. Теперь дело было за ним. Через несколько минут на мой девайс пришло сообщение с адресом конно-спортивного центра. Теперь дело было за малым. В том, что наркобарон купит несколько полотен, я не сомневалась. Секретарь галереи принёс распечатку примерных средств на банковских счетах гостей, и я невольно вскинула брови от цифр, смахивающих не просто на номера телефонов, но еще и с кодом города, а то и страны.       Демон внутри возбуждённо метался, силясь выбраться на поверхность и приступить самостоятельно к устранению цели. Приходилось снова и снова одёргивать. Начался аукцион, и я устроилась на своём месте представителя «художника». Почему-то я была предельно собрана и спокойна. По нервам незаметным пёрышком скользнула сила инкуба, и я чуть отклонилась, выглядывая за баннер. Дверь в кабинет распорядителей была приоткрыта. Растревоженный Рихтер тигром по клетке нарезал круги в помещении, мельтеша в проёме.       Его нервы мне были понятны. И спорить с ними едва ли стоило. Вообще, будучи привыкшим к территории Сентфора и штата, дальше которого цирк никогда не выбирался без необходимости, он оказался по моей вине в гуще событий, едва ли хоть раз ему бывавших знакомыми. Наслушавшись рассказов о прошлом, я почему-то стала восхищаться им. Виду не показывала, но это и не требовалось. По моему лицу можно было сказать многое.       Иногда я не совсем понимала, по какому принципу в моей голове всё так перестроилось, что я полюбила своего врага. Сложно представить было, что всего год назад в моей голове не отбивалось ничего, кроме ненависти к хозяину цирка, а сейчас я не могла подумать о том, что проснусь где-то в другом месте, в чьих-то чужих руках, а не в его. Это пугало. И тем больше пугало, чем я понимала, что время на месте не стоит. Через неполный десяток лет мы должны будем вернуться в Сентфор… И там же… погибнем?..       Я невольно следила за Мауру, цедящим бурбон из изящного бокала. Своим привычкам из клуба, судя по всему, он не изменял. Ленца, помощник из свиты, в которой была почти дюжина человек, поднимал табличку по его кивку. Судя по не очень-то довольным лицам остальных участников, они сегодня рисковали остаться без покупок. Он сметал всё. Похоже, не особо морочась о качестве, предпочитая брать количеством. Да и едва ли вообще хоть что-то соображал в полотнах…       Попытки как-то уловить его мысли в таком скоплении людей были тщетны. Я лишь успевала улавливать отсчёт. Ещё две картины, и он успокоится, позволив прочим участникам разобрать остатки. Это успокаивало. Будет не очень хорошо, если он просто понахапает всё, что предложат. Мексиканец бесил беспощадно. Ещё у него был какой-то мерзкий парфюм, дотягивающийся даже до меня, сидящей в десятке метров от него. Смахивало на хвойный освежитель воздуха для сортира. Очередной показатель того, как Дамиан органично подбирал свой человеческий образ. От цвета одежды до формы туфель и своего лёгкого одеколона, от которого я выпадала из реальности, стоило только уткнуться носом в шею.       Я невольно скользнула по помосту, на котором расположились лоты, взглядом и замерла. Один из моих портретов. В рубашке Дамиана, вполоборота. «Сука, ну ты же обещал, что моя жопа не попадёт в чужие коллекции!», — рыкнула я внутренне и сорвалась с места, убегая за стенд к работникам аукционной комиссии.       — Там… портрет девушки, которая отказалась от продажи своей картины… — задыхаясь и тыкая в полотно пальцем пробубнила я.       Аукционистка сверилась со списком:       — Нет, утверждён заказчиком. Мисс, вы можете выкупить её портрет, если…       Я взвыла и рванулась обратно. Ценник был кусачим. А самое стрёмное — я сама выбирала полотна на продажу. Как я пропустила собственный портрет, вообще в голове не укладывалось. Пожалуй, можно бы и спустить. Лица почти не видно, но торчит сосок и родинка на плече… «Ёб твою мать… сама накосячила… теперь буду предметом чьей-то ночной мастурбации…», — я со вздохом растеклась по стулу, потирая лицо ладонями. Вот так одна ошибка будет стоить собственного покоя…       — Кроха, в чём дело?.. — заметившая моё волнение Ванда подошла почти незаметно.       Я мрачно ткнула пальцем в лот:       — Там моя… сиська…       Раздался приглушённый смех, и девушка покачала головой, уходя в кабинет к Рихтеру. Я хмуро наблюдала за ходом торгов. Чем дальше, тем ближе подбирались к моему портрету. Самый сок будет, если его выкупит Гонсалес. В этом случае я действительно сотру его в порошок своими же руками, так и не довезя до ресторана Эштона.       На стол легла чековая книжка Рихтера, принесённая Вандой. Графа суммы была пуста, но роспись и дата уже стояли. Я молитвенно возвела глаза и мысленно облизала Рихтера. В зажиме перьевой ручки была записка с моим наспех нацарапанным портретом: круглые от шока глаза под очками без диоптрий, новая стрижка, закушенная губа и стиснутый пальцами край рукава. Я невольно улыбнулась, ещё раз облизав его, и убрала портрет в кармашек пиджака. Было немного смешно от нелепости ситуации.       Торги завершились, я за пять кусков выкупила собственный портрет, на который, слава богу, никто особо и не претендовал, захапала картину, сдав её Ванде в руки с просьбой спрятать или сжечь, как Шагреневу кожу. Паника отступила по одному поводу, зато усилилась по совершенно другому.       Я сглотнула и, натянув на лицо максимально дружелюбную улыбку, шагнула к Мауру.       — Мистер Гонсалес, ещё раз добрый день. В связи с тем, что покупка картин достаточно объёмная. Вы выкупили восемь лотов, потому автор предлагает оформить сделку контактом и подписать его в одном неподалёку расположенном заведении, — я улыбнулась ещё приторнее, отмечая, что мексиканец готовится послать меня в жопу и уехать, оплатив покупки чеком, как остальные, — Мистеру Рихтеру весьма любопытно познакомиться с таким ценителем произведений искусства лично.       Наркобарон польщённо улыбнулся и расслабился:       — Думаю, у нас найдётся несколько часов, Рикардо? — он оглянулся на своего помощника.       Юноша, орудовавший табличкой, сверился с графиком в своём ежедневнике и кивнул:       — До семи часов вечера свободное время. После этого вас ожидают в клубе для подписания документов по…       — Достаточно, — суровея, оборвал его Мауру и обернулся ко мне: — Веди, красавица…       Я сверкнула улыбкой, внутренне утерев испарину со своего лба. Суккуб транслировал, что Гонсалес во всю любуется моей задницей, неспешно бредя позади. Что за мерзкое ощущение… Ладно, не долго терпеть осталось. Потом будет проще… Письмо в ФБР уже ушло. Оставалось только молиться, что федералы будут адекватнее и не станут мести с улиц всё, что шевелится. И ещё хотелось верить, что Эштон сдержит все условия нашей первой беседы.       В кабинете Мауру и Дамиан почти как старые друзья едва ли не обнимались. Свита, слава богу, осталась ждать в холле. Я потопталась вокруг, заполняя контракты в трёх экземплярах и делая опись упаковываемых Вандой картин. И внутренне порадовалась тому, что, похоже, покойный Локвуд своего компаньона в свои грешки не посвящал. А фамилия Ванды не значилась нигде, дабы не вызывать подозрений.       — Вы подбираете весьма милых ассистентов, — пробасил Гонсалес, продолжая мозолить взглядом мой зад, — удивительно расторопная юная леди.       Дамиан, сдерживая гнев, чуть улыбнулся:       — Мисс… Даймонд действительно весьма способная девушка.       Я озадаченно вскинула бровь, но больше никакой реакции не выдала: «Бриллиант?.. очень интересно… Откуда он такой вариант подобрал?..». Контракты после подписи разошлись по папкам, и Дамиан, уточнив у меня адрес ресторана, как у секретаря, приглашающе распахнул дверь в холл. Я благодарно поплелась следом, теперь полноправно любуясь задницей Рихтера, шествующего впереди. Суккуб довольно ворочался, любуясь за компанию.       Когда пришла пора рассаживаться по автомобилям, Мауру неожиданно повернулся ко мне:       — Мисс, составьте мне компанию, полагаю, меня заинтересовала ваша увлечённость работой. Хотелось бы обговорить детали. У меня есть несколько предприятий, где в штате пригодились бы молодые перспективные юристы, — он приглашающе распахнул заднюю дверь представительского джипа.       Я с квадратными глазами оглянулась на Рихтера. У него на лбу предательски забилась жилка. Кажется, ещё немного и Гонсалес точно до ресторана не доживёт. Краем глаза я отметила, что в машине только водитель и сам мексиканец. Свита и охранники рассаживались по своим автомобилям. «Ну, с парой мужиков-то мы справимся, если что?..» — неуверенно тронула я демона. Суккуба радостно оскалилась и кивнула. Я подмигнула Рихтеру и успокаивающе улыбнулась. Демоница отправила инкубу мыслепоток, что управится, и позволила мне скользнуть в салон.       Хлопок двери автомобиля отрезал меня от внешнего мира. Я суетливо поправила одежду и скромно устроилась на сидении, вглядываясь в бычью шею водителя перед собой. Внутри почему-то стало совсем спокойно. Так или иначе, мне уже в сущности терять нечего.       Мауру устроился на заднем пассажирском, хлопнув водителя по плечу, и назвал адрес, после чего обернулся ко мне:       — Итак, мисс Даймонд, по какому принципу вы выбирали специальность и как познакомились с мистером Рихтером?.. — он сидел на почтительном расстоянии, расслабленно раскинувшись на сидении, — всё же на мой взгляд, вы слишком молоды.       Я скромно улыбнулась:       — Мне интересна работа с контрактами и анализом документации. Рентабельность, определение рисков, подготовка споров в суде. А в случае с торговлей предметами искусства, это самая превосходная практика для начинающего специалиста, — я картинно пожала плечами, — По завершении обучения это скажется на последующем трудоустройстве. Тем более, практика уже идёт в зачёт по специализации…       «Которая у меня, к слову, заточена под адвокатуру, ага… Впрочем, если что, с контрактами я действительно работать смогу…» — внутренне вздохнула я. Что ж, всё в жизни можно попробовать. Наркоту и бухло уже прошли, теперь стоит попробовать что-то полезное…       Гонсалес потёр пальцем переносицу:       — А как вы смотрите на работу в разнопрофильном бизнесе? От фармацевтики до развлекательных заведений. У меня весьма широкий спектр предприятий под крылом. Думаю, мы могли бы подружиться, сработаться и наладить… — он стрельнул бровями, — трудовые отношения…       «Ах ты, сучара похотливая!» — вспыхнула я под истерический хохот суккуба внутри.       — Думаю, мне стоит поднабраться опыта прежде, чем я смогу действительно удовлетворить вашу потребность в квалифицированном специалисте. Пока меня вполне устраивает работа на мистера Рихтера, — я натянуто улыбнулась, на всякий случай отползая от настырного ублюдка ближе к двери автомобиля, — он не нуждается во мне постоянно.       — О, с этим нет проблем, мы можем согласовать ваше учебное расписание и рабочее. Не думаю, что ситуация принципиально изменится. Зато представьте, какие перспективы… все двери открыты будут… — Мауру провёл рукой перед собой, словно очерчивая горизонт. — И всё же на вопрос о знакомстве с художником вы не ответили…       Я сглотнула, судорожно придумывая, что бы соврать. Так тянуло сказать правду и понаблюдать, как рожа мексиканца вытянется. Но, разумеется, делать этого я не собиралась.       — Так уж вышло, что мистер Рихтер приезжал в мой колледж на открытие местного зала славы, как гость учебного заведения. Мы разговорились, и он предложил написать мой портрет. А в процессе работы над холстом как-то сдружились, и он предложил работать на него… — я невинно хлопнула глазками, выдавив улыбку и наблюдая, как мерседес, ведущий за собой колонну автомобилей, заехал на парковку конно-спортивного комплекса, — О! Вот мы и на месте!..       Я радостно рванула ручку пассажирской двери, молясь о том, чтобы надышаться после аромата опилок в машине свежим воздухом, и, сияя как надраенный таз, шагнула к Рихтеру. Тот с облегчением покосился на меня. Напряжение немного осело. Я открыла заднюю дверь мерседеса, укладывая на заднее сидение папку с документами и дамскую сумочку, которая мне сейчас будет совершенно ни к чему.       — Всё в норме… — едва слышно проговорила я.       Рихтер едва заметно тронул пальцами мою ладонь:       — Я рад…       Снова улыбка в адрес «работодателя».       У порога ресторана нас встретил метрдотель. Я вежливо кивнула, молясь только о том, чтобы всё прошло в безопасном режиме. Нам стоило бы как-то условиться, каким образом будем сваливать из дурдома прежде, чем начнётся пальба. А судя по персоналу с улыбками, которые скрывали выражение лица: «Вам сегодня всем пиздец», это неизбежно.       Большой стол для нас и второй для свиты Гонсалеса. С нами за столом устроилась ещё пара мордоворотов и секретарь Мауру. Телохранители не встревали. Только внимательно оглядывали пространство поросячьими глазками. Принесли блюда из нашего «предзаказа» и несколько бутылок шампанского в запотевших ведёрках со льдом. Началась вежливая беседа. Оживлённая и ни к чему не обязывающая.       Отловив официанта, я поинтересовалась, где дамская комната, и отлучилась якобы помыть руки. Парень с улыбкой предложил сопроводить, и я выдохнула. Пройдя зал и спустившись в полуподвальное помещение с рядом раковин и дверями в женский и мужской туалеты.       — Мисс, что от нас требуется? — осведомился «официант», незаметно оттопыривая край жилета с хорошо скрытой кобурой, в которой покоились ножи.       Я нервно сглотнула:       — Через полчаса подойдите к столу и сообщите, что меня просят к телефону. Я выйду и позову ещё через пять минут мистера Рихтера. Нам необходимо выскользнуть из заведения через какой-нибудь запасной выход. Тогда можете начинать зачистку, — начало подниматься беспокойство, — не раньше.       Парень кивнул и поплёлся к лестнице, ведущей обратно в зал.       Устало привалившись к стене, я внутренне помолилась, невольно отметив, что суккуба это нисколько не смутило. «Я не принадлежу преисподней в вашем понимании этого…», — насмешливо промурлыкала моя рогатая сущность, — «так что, можешь даже в церковь сходить… или заказать над собой обряд экзорцизма…». Я со вздохом взглянула в довольную физиономию демона, выпуская её наполовину. И глядя в отражении туалетного зеркала, как сквозь линзы глаза вспыхнули алым. Почти как у Дамиана.       — Только на защиту… только если будет необходимо… и только латиносов. Прошу, дорогая, без излишнего кровопролития… — тихо попросила я, глядя на демона, — и прежде всего… защитить Хозяина…       Демон потёр ладошки, заполняя тело в дозволенном объёме. Я отвернулась от зеркала, отмечая, что движения обрели кошачью грациозность и плавность. Тело, кажется, вошло в боевой режим куда более плавно и мягко, чем во время нападения на лофт. Сейчас мы были в обороне, которая, как я надеялась, не пригодится. Даже каблуки, обычно всё же стесняющие движения, сейчас, кажется, сделали меня более изящной.       Вернувшись за столик, я как раз застала мужчин за откупориванием шампанского. Снова беседа, которая нагоняла на меня тоску. Демон прошвырнулся по головам латиносов, старательно проверяя на наличие подозрений. Кажется, Рихтер до такой степени увлёк их разговорами о своих художественных успехах, что они напрочь расслабились и прониклись почти реальным интересом.       — То есть, вы работаете и с фресками?       Дамиан сдержанно кивнул, отпивая сок:       — И ими тоже. Картины, фрески, — он подмигнул мне с едва приметной улыбкой, — венецианские маски почти любой сложности.       Гонсалес восхищённо поаплодировал ему:       — Это восхищает. Я не знаток искусства, но вид картин, которые сегодня приобрёл, внушает… уважение. В ваши годы достичь такого мастерства, должно быть, стоило упорных трудов, — мексиканец с действительным восторгом посмотрел на Дамиана.       Я едва сдержала хохот. «Да уж, в его три с хером сотни лет у него были все шансы постичь не только рисование, но и китайскую каллиграфию, гавайские барабаны и игру на скрипке не хуже Паганини…», — мелькнуло в голове. Демон заинтересованно полез в мою память, пытаясь узнать, кто такой Николо, пришлось одёрнуть, чтобы не отвлекался от непосредственной задачи. Демон покорно перестал ворочать скудные ящики моих воспоминаний и вернулся к процессу чтения чужих мыслей.       — Мисс, вас к телефону, это по поводу сегодняшнего аукциона. У одного из клиентов проблемы, — склонился над моим ухом официант, произнося это так, чтобы слышали и Дамиан, и Мауру.       Я извинилась перед гостями и ушла в подсобное помещение, чувствуя, как подбираются все нервы в теле. Парень провёл меня за кухню, указав на дверь и показав, как она открывается. Мерседес уже подогнали к пожарному выходу, и я получила ключи. Благодарно кивнув парню, я отметила, как «повара» потихоньку извлекают оружие из-под одежды и с каких-то скрытых полок и креплений.       Внутри всё сжалось от предвкушения и опасений. Отсчитав положенное время, я вышла в зал, склонившись над плечом Дамиана:       — У одного из клиентов вопрос по замене полотна. Он интересуется, сможете ли вы написать его… хм… любовницу, — я поджала губы и стрельнула бровями под зарождающийся хохот Мауру.       Рихтер вспыхнул и, кивнув, поднялся из-за стола, промокнув губы салфеткой. Снова торопливые шаги. Бросок ключей через кухню и стремительный пробег к пожарному выходу. Прохладный вечерний воздух обжёг лёгкие. Я торопливо плюхнулась на пассажирское сидение и пристегнулась. Впервые за всё время, что ездила с Дамианом, пристегнулась, словно опасалась погони.       Устроившийся за рулём, Дамиан встревоженно глянул на меня и последовал примеру. Щелчок зажима, поворот ключа, рокот движка…       Из помещения раздались первые выстрелы, и мерседес стремительно рванулся в сторону дороги. Я судорожно вглядывалась в окна ресторана. Вспышки, грохот, едва различимые крики. Людей Эштона было в разы больше. Латиносы разомлели… Если команда балтиморского картеля не управится с ублюдками… к чёрту всё… к чёрту колледж и город. Ноги в руки и валить куда подальше, сменив документы.       Я откинулась на спинку пассажирского сидения, радуясь прямой дороге и извлекая контактные линзы, которые порядком натёрли глаза. Губы непроизвольно подрагивали от волнения. Внутри всё сжималось, хотя, кажется, всё было позади. Спихнув всё на боевой режим суккуба, я перегнулась через подлокотник, насколько позволял ремень безопасности, и тронула губами подбородок Дамиана:       — Ты лучший…       Он неуверенно улыбнулся, чуть прибавив газу и поглядывая в зеркало заднего вида. Дорога позади была пуста. Судорожный вздох сквозь зубы… Тоже нервничал. И продолжает нервничать. Напряжение в салоне мерседеса можно было резать ножом. В голове тревожно громыхали мысли о том, что всё справедливо, что мы наказали ублюдков.              Она задремала, кажется… Или просто прикрыла глаза. Инкуб внутри не торопился скрываться. Я был солидарен с ним. Слишком опасная авантюра для нас всех. Слишком заметные последствия. Однако, сейчас меня больше интересовала мысль о том, что я хочу оказаться с Сарой в безопасности. В лофте, под крышей и выдохнуть наконец. День был невероятно тяжёлым. Для моей маленькой любви ещё и мучительным из-за примеренного на себя прежде незнакомого образа представителя бизнес сферы.       Она приоткрыла глаза, вглядываясь в вереницу горящих впереди фонарей и пустую дорогу. Без очков и линз — такая же моя. Только… взрослее, кажется. Из юной непосредственности к женственной притягательности. И это за каких-то двенадцать часов. Я в очередной раз восхищался ею.       Рука непроизвольно потянулась к рычагу ремня безопасности, но Сара перехватила моё запястье:       — Не надо. Предчувствие паршивое. Давай до дома не отстёгиваться. Я бы не хотела… — она вздохнула, — просто давай потерпим.       Я покорно кивнул:       — Хорошо, моя маленькая авантюристка.       Сара улыбнулась, расстёгивая пуговки пиджака и скидывая туфли:       — Слушай, а мы прямо Бонни и Клайд. Только с «сюрпризом», — насмешливо проговорила она, — Это… интересно. И я бы, наверное, хотела жить в таком же режиме местных или не местных «супергероев» всё оставшееся у нас время.       Я хмыкнул:       — Карать ублюдков, замаливая собственные грехи?..       Она пожала плечами, включая радио и делая музыку едва слышной:       — Ну, если вдуматься, это то же самое, чем ты занимался веками в Сентфоре — избавление от гнили и ублюдков. Да, не спорю, в этой истории надо бы уничтожить оба картеля. Тогда это будет действительно чистка… но, стоит ли оно того?..       Со вздохом я покосился на неё, едва сдерживая улыбку:       — Цирк не только чистит Сентфор и его предместья. Он еще и поддерживает мою жизнь. Сейчас же всё это смахивает на игру в рулетку с тем, чтобы её лишиться… — я посмотрел на свою маленькую любовь, — в какой-то момент мы можем элементарно попасть под удар такой силы, что не выживем, не забывай об этом. Проще прожить обычную жизнь, сколько бы её нам не отведено было…       Сара лукаво улыбнулась, проведя ладонью по моей ноге от колена до бедра:       — И скучнее, Дамиан. Гораздо скучнее…       Она умолкла, снова глядя на фонари. Кажется, напряжение в салоне автомобиля начало пропадать, и я почти позволил себе выдохнуть. Эту партию мы разыграли правильно и достаточно удачно. Теперь стоял вопрос в том, чтобы она закончила учёбу, и остаток времени можно будет провести так, как нам вздумается.       Я неожиданно улыбнулся от давнишней мысли покупки небольшой яхты, чтобы показать ей хотя бы часть мира, которую можно обозревать с безопасного расстояния от берега. И дьявол с ней, с фабрикой, арендой, выставкой. Средств хватало. «Имя», которое уже стало чем-то вроде визитной карточки, приносило доход. Я в очередной раз поражался тому, что прежде всё было точно так же — стоило зарекомендовать себя, стать известным производителем масок, как жизнь вошла в колею и я перестал испытывать нужду в чём-либо. За века ничего не изменилось. Те же принципы работы с торговлей.       — Ты задумчив… — Сара повернулась ко мне, вглядываясь в профиль, — иногда мне невыносимо хочется пролезть в твою голову и прочитать каждую мысль, всю твою память, все твои воспоминания…       Я улыбнулся:       — Когда-нибудь связь окрепнет до такой степени, что это не будет представлять труда. Ты всего год как приняла её… — я печально улыбнулся, покосившись на неё: — Но я могу признаться в кое-чём уже сейчас, если тебе любопытно.       Бестия с интересом взглянула на меня:       — Если есть чем поделиться — я вся во внимании, любовь моя.       Я снова ощутил прилив какого-то внутреннего восторга от этого желанного обращения, всё чаще срывающегося с её губ. Это было… сладко и так, как я давно об этом мечтал. Именно в её исполнении. И всё же… сказал «а» — придётся говорить и «б». Сглотнув, я проговорил:       — Мне не хочется, чтобы ты всегда считала, что вынуждена быть рядом только из-за «нити», которой нас связал рогатый бог. И я ищу… способ её разорвать так, чтобы мы оба остались живы.       В салоне повисла гнетущая тишина. Я невольно покосился на замершую девушку, неверяще взирающую на меня. Паника прошла. Зато тараном по всем чувствам громыхнуло… разочарование. Она замотала головой, потирая лицо руками и сжимая в пригоршни волосы. Отчаянье во взгляде цвета аквамарина полоснуло мой профиль.       Она хрипло произнесла:       — Я… я понимаю, что тыкала тебя этим слишком часто. Слишком… болезненно. Но больше я не ищу этой свободы, Дамиан. Мне она не нужна. Нить… не так уж плоха. Я привыкла к ней, смирилась и приняла. Если бы не она… — Сара покачала головой, — я всё равно не уйду. С ней или без неё.       — Надеюсь, моя маленькая любовь… — выдохнул я.       Раздался хлопок и автомобиль вильнул. Я выжал сцепление и торопливо прижался к обочине. «Первый прокол с момента покупки? Я ведь недавно проверял всё в сервисе… Однако, от гвоздей и стекла на дороге это не страхует…» — стремительно пронеслось в голове.       — Жди здесь, — коротко бросил я, отстёгивая ремень безопасности и покидая салон, чтобы оценить ущерб.       Волнения не было. Домкрат и запаска в багажнике были. Заменить колесо не сложно… Сложно выжить после удара прикладом по голове. Если ты обычный человек.       Мир померк. Лишь краем уплывающего в бездну сознания я успел уловить приглушённый хлопок и крик Сары. Темнота окутала стремительно. Ещё несколько ударов по бесчувственному телу. Укол в шею, не позволивший выпустить Инкуба на поверхность. Слабость, беспомощность… Я не испытывал такого слишком давно. Только мерцающий в гаснущем сознании «маяк», отчаянно мигнувший слепящей вспышкой и… погасший так же быстро.              

***

             Я пришёл в себя на рассвете. Автомобиль, пустой, покоился в кювете. Тело отвратительно ломило. Боль в затылке отдавалась по всему организму. Встревоженно прислушавшись к себе, я вытянул на поверхность демона, затягивая раны и повреждения. Боль отступала рывками. Осмотр окрестностей не дал ничего…       Сары не было… Как и не было ни единого проблеска «маяка». Только пустота и тяга в одном направлении. Просто тяга в ту сторону, куда её увезли от меня.       Инкуб с рыком выбрался из недр, прожигая взглядом всё пространство и восстанавливая события, которые произошли, пока наше сознание не отключилось окончательно. Несколько человек, предусмотрительно укрывших лица балаклавами. Пробитое колесо. Уколы транквилизаторов, предусмотрительно отключающие сознание и погребающие демона следом за ним. Скрытый на обочине автомобиль. Бесчувственную Сару погрузили на заднее сидение, и автомобиль укатил на запад…       Инкуб тоже не ощущал свою пару по прежнему каналу. Никаких эмоций. Полная тишина, оглушительная и пугающая. Однако нить всё же была. Едва заметная…       — Я тебя найду… Если я жив, ты тоже жива… В отличие от тех, кто подписал себе смертный приговор, рискнув тебя забрать… — ощерившись и выпуская демона до конца, произнёс я, упираясь руками в капот мерседеса и выталкивая его на дорогу.       Отсчёт пошёл… Никто не смеет забирать ту, что принадлежит мне…       Какую бы цель он не преследовал…