"Клетка для Суккуба"

      Привычная пустота в шатрах угнетает. Снова не хватает её. Через несколько часов должна появиться, а пока успокаиваю нервы привычными масками. Почему-то образы перестают быть уродливыми. Почему-то всё… выходит совершенно не так, как отражает картинка в моём уме. Уже не пугает и не напугало бы даже ребёнка. Едва ли образ балерины, который я сейчас обрабатываю, станет чем-то жутким. И почему-то в голове тревожно бьётся мысль, что мы сблизились до той меры, когда я начинаю черпать от неё не только тьму, но и свет.       Становлюсь ли чище? Не думаю… Слишком много крови за спиной, слишком много чужих страданий. Жалею ли? Нет. Грехи привели меня в этот день, в эту минуту. К чёткому пониманию, что всего несколько дней и я к ней вернусь. И она вернётся ко мне, со мной. В обитель нашего тепла и наших секретов. Подпитка почти закончена. «Дамиан, научись воспринимать это как курорт! Ты отдыхаешь от меня, от суеты города… Там, где тебе… а нравится ли теперь тебе тут?..» — в очередной раз валяясь в постели, она смотрела в потолок шатра и спрашивала. Спрашивала о том, ответов на что я не знал и едва ли узнаю ближайшее время. Почему-то нужно было отпустить это место. Представить, как это — оказаться вне матерчатых стен и не иметь нужды снова сюда возвращаться. Никогда более не возвращаться, чтобы не натягивать «нить» сильнее, чтобы не делать слишком больно нам обоим.       Инструменты порхают по заготовке. Фурнитура уже разложена по керамическим плошкам, подготовленная к закреплению. Белый тюль для драпировки верхнего края, ленты, бисер, жемчуг… Да, пожалуй, маска будет не для того, чтобы создать уродца. Её можно… подарить без всяких фиолетовых цветов тому, кто куда чище, чем я. Мне становится смешно… Столько лет эти «подарки» уродовали, чтобы теперь стать чем-то, что просто повесят на стену как украшение или наденут на маскарад, похожий на тот, что проводили в Уолтерс. Остаётся только вздохнуть и отложить инструменты и с какой-то внутренней тоской взирать на почти готовое изделие.       — Что же ты со мной сотворила, моя маленькая нежность?.. — спрашиваю обманчивую пустоту.       И «пустота» отвечает мне с усмешкой, входя в шатёр:       — Понятия не имею, о чем речь идёт, но «нежность» надеется, что ничего плохого не сотворила по незнанию… — Сара вскинула бровь, сложив руки под грудью, — Привет затворникам и носителям тёмных диковинных сущностей…       Я рассмеялся. Иногда мне кажется, что она возникает здесь, полностью ориентируясь на мои мысли и пожелания. Словно магнитом тянет, когда я, чувствуя время, определяю — как скоро она погрузится в сон, чтобы быть рядом здесь, в иллюзии.       — Как прошёл твой день? — я сложил локти на подлокотники стула и свёл кончики пальцев вместе перед лицом.       — Как тебе сказать… — она сморщилась и пожала плечиками, — я опять забегалась и забыла напрочь заехать в клинику. И при этом сама понимаю, что сделать это нужно, но выматываюсь до ужаса с этими поездками и пересадками с транспорта на другой транспорт. Колледж, галерея, дом, скоро добавится фабрика. Ребята обижаются, что никак не соберёмся… Словом, мне надо перевести дух, — Сара огляделась, — Иногда я жалею, что у меня нет таких шатров на неделю раз в месяц…       Я покачал головой:       — Ты знаешь цену этих шатров, моя дорогая. Если вовремя не получить подпитку, потерять сознание от алкоголя и транквилизаторов, иллюзия просто перестаёт существовать. Создать её заново не так уж сложно… Но всё же — истрачивает львиную долю резерва. Дома я перестал её держать, только этот шатёр на случай, если тебе захочется… разнообразия… — я окинул оценивающим взглядом миниатюрную фигуру в коротком халате.       Сара вспыхнула и расхохоталась. Разнообразие или нет, но здесь она выпускала суккуба на всю катушку, наслаждаясь слияниями двух демонов едва ли не больше, чем сами рогатые сущности, обитающие в нас. Если бы иллюзия не затягивала все повреждения в считанные минуты, шатры были бы разнесены на мелкие части в пустоте, где они находятся. Но… демоны старались, кажется, наверстать все сдерживаемые порывы, которые в реальной жизни нам не доступны без присутствия непосредственной угрозы.       — Кстати, насчёт разнообразия… — она насмешливо сделала реверанс: — Чего сегодня желает мой Хозяин?..       Знает, что в её исполнении я этого обращения не терплю. Морщусь, созерцая проказливую улыбку. Ссориться из-за этого — глупо. Таков её характер, её желания и стремления — довести меня до дрожащих рук и желания придушить. Причём не всегда понятно, этими самыми руками или поцелуями?..       Однако, вопрос задан, хоть и с усмешкой, но ответ она ждёт без всякого смеха. Сегодня моя очередь загадывать желание. Хочется чего-то невероятно… будоражащего.       — Станцуй для меня… — прошу я.       Сара склонила голову на бок:       — В кандалах, с верёвками вместо трико или босиком?       — Просто танец… Без ухищрений.       — Это скучно, — она надула губы, но спустя секунду проказливо улыбнулась, снова, — впрочем, как пожелаешь…       Щелчок тонких пальцев и, кроме пуант, на ней нет ничего. Мне становится смешно: стратег и манипулятор, привыкший просчитывать на десяток шагов все решения, принимаемые жертвами. И с этой дьяволицей я полностью теряю хватку. О да, она выполнит пожелание, но вывернет его так, что я буду жалеть, что не детализировал желаемый образ.       — Сам виноват… — Сара показала мне язык и взяла с постели шарф, завязывая свои глаза: — усложним мою задачу тебя развлечь…       — Это не развлечение… — стараясь не улыбаться, проговорил я, — это желание узнать тебя больше, чем ты сама готова себе открыться, моя маленькая любовь.       — Вот как?.. И что ты видишь?..       Я хмыкнул, оглядывая нежную светлую кожу её тела, скрученные на затылке в пучок волосы, платок, скрывающий глаза. Ещё не танцует, только разминается, периодически поднимаясь на пальцы и чуть отводя в сторону то одну, то другую ногу. Но это только внешняя оболочка.       — Красоту, — просто ответил я, — Красоту человеческой души. Сильной, сумасбродной, авантюрной и бесконечно энергичной… Даже во сне не желающей мне отказать в просьбе. Любовь. Всю, что в тебе сосредоточена. Ту, что ты скрывала от нас обоих долгое время, а сейчас рассыпаешь, будто ночь звёзды по синему небу. Тело… которого касаться хочется каждую секунду жизни. Превозносить и беречь от всех и всего. Я вижу тебя, моё сердце…       Она закусила губу. Улыбка из проказливой стала маняще нежной.       Щелчок пальцев — заиграла музыка. Не цирковая. Какая-то другая, словно играющая в её голове. Тихая, но довольно быстро набирающая темп. При этом оставаясь невероятно нежной, куда более подходящей ей. Мне кажется, что так звучит её сердце. Нежно, ритмично, сладко… Так звучит её душа.       Несколько шагов вперёд, поднятые руки порхают вокруг стройного гибкого тела. Наклоны в стороны, изящные изгибы, полумостики. Невесомое скольжение на носочках обратно в центр шатра. Вращение фуэте. Флёр обнажённого тела будоражит разум и услаждает взор. Любоваться, не касаясь, невероятно сложно. Особенно зная, что танец только для меня одного.       Под тонкой светлой кожей просвечиваются синие вены, заметны напрягающиеся мышцы. Каждое движение сводит с ума. Игра становится опасной, когда она прогибается в арабеске, почти касаясь крышки стола лбом. Но чувство пространства развито прекрасно. Вовремя выставленная тонкая рука обхватывает крышку стола. На губах играет улыбка, и она выпрямляется, вращаясь на месте, раскинув руки.       Неожиданно она падает на пол. Словно наткнулась на преграду. Я спешно поднимаюсь с места, собираясь помочь. Но это лишь очередная игра. Опять жгучая улыбка на поднявшемся вверх лице. По шагам определяет моё местоположение. Протягивает руку, предлагая помочь подняться, переплетая пальцы, изящно поднимаясь на ноги…       И вновь знакомое кружение вокруг меня, словно хищная рыба вокруг жертвы. И я готов ею быть — её жертвой. Замирает, прогибаясь ловкой змейкой, возвращается в исходное положение и неожиданно вскидывает стройную ногу почти на моё плечо. Усмешка и лёгкое движение назад, словно вот-вот опять упадёт, вынуждая обвить себя руками. Положение… безумное.       Дьяволица усмехается:       — Дамиан, твои реакции бегут впереди паровоза. Но мне это… нравится!       Я сглотнул, прекрасно понимая, что именно она имеет ввиду. Рук не разжал, лишь провёл губами по тонкой щиколотке на своём плече. По светлой коже рванулись мурашки, и она почти застонала. Нога опустилась, хрупкость прижалась теснее. Шарф всё ещё на глазах, но могу поспорить, что они плещутся аквамариновыми чертями, безумием и желанием, которое доступно только ей.       — Чего желает моя Хозяйка?.. — обжигая дыханием маленькие пухлые губы, поинтересовался я.       — Так не пойдёт. Сегодня твоя очередь… Хотя, если прислушаешься, я бы не отказалась от эксперимента. — Сара насмешливо подалась вперёд, чуть прикусила мою губу…              Утро началось не с кофе, а с торопливого посещения душа. Изобретательность Рихтера зашкаливала. Получив в свои руки гибкое женское тело — развлекался, как мог. Я лишь успевала поражаться его фантазией. К верёвкам и ремням я привыкла. К фиксации и уверенном знании того, что хочет моё тело в эту самую минуту, тоже. Как и привыкла к шлепкам, укусам, засосам, которые остались на данный момент лишь в иллюзии.       Но не к свечному воску. Не думаю, что готова повторить это в реальности. Капающие на грудь горячие восковые капли… были удивительными. Но такого опыта мне на один раз хватит выше крыши. Да, предельное возбуждение. Грудь, кажется, окаменела от напряжения. Обжигающие капельки очерчивающие соски, стекающие вниз по животу до промежности и застывающие там словно лавовые камни. И всё это дополнено ритмичными движениями в теле длинных пальцев. Сил хватает только на то, чтобы вцепляться пальцами в крышку стола, кусать губы и срывать голос хриплыми криками.       — Боже, надеюсь, я хотя бы в реальности не стонала так, словно у меня во сне была оргия?.. — хихикнула я, балдея под жиденьким домашним душем, — н-да… Это тебе не лофт с его «тропическим ливнем».       Я призналась себе, что уже успела соскучиться до безумия и по дому, и по Рихтеру, которого можно потискать в любой момент. Чемодан был собран. А потом разобран и собран заново. Потому, что шмоток мне было мало, а тащить с собой всё было глупо. Заодно я старательно вычистила гардероб от старого барахла, которое уже даже под угрозой расстрела не стану носить. Мысль о Гарлемской проститутке не давала покоя. Так что, я торопливо выкинула все топы, короткие шорты и ультракороткие платья. Впрочем, две пары шорт оставила. Их можно носить на фабрике и доводить Дамиана до нервного тика своим внешним видом.       — Детка, привет, — отец чмокнул меня в висок, — я приготовил завтрак…       Я с удивлением окинула его взглядом. Костюм, очки, весь отглаженный, благоухает новым одеколоном. Причёсан так, что даже интересно, если на улицу выйдет — не жалко будет снова эту красоту приглаживать?.. Ветер, снег…       — Свидание?.. В такую рань?       Папа хмыкнул:       — Свидание… с издателями. Решил показать свои рукописи. Ну и до кучи несколько собеседований сегодня. Думаю, стоит произвести благоприятное впечатление, раз уж послужной список у меня имеет пятно в виде тюремного заключения, — он вздохнул, поправляя воротничок: — и едва ли кто-то будет вдаваться в детали и думать, как я влип в это…       — Дерьмо… — закончила я.       Укоризненный взгляд отца заставил меня примолкнуть и залиться краской. В одном они с Рихтером были полностью солидарны — ругаться мне не стоило что при отце, что при собственном самоубийце. Я нырнула в кухню, запуская зубы в тосты. Было здорово, что сегодня завтрак не на моей совести, хоть и неожиданно.       — У тебя какие сегодня планы? — отец заглянул в дверной проём, улыбаясь моей довольной физиономии.       Я пожала плечами:       — Колледж, галерея, дособирать чемодан. Завтра Дамиан должен меня забрать…       — Я всё ещё считаю, что это плохая идея, но раз ты так уверена… — папа со вздохом отвёл глаза.       Я тряхнула головой:       — Рано или поздно это случилось бы. И я рада, что съезжаюсь я именно с ним, а не с придурками из колледжа. Такой парад уродов… нет, ну, встречаются и вполне милые… Но в основном это мрак, — я отпила кофе, — спасибо за завтрак. Оставь сообщение на пейджер о том, как всё пройдёт. Если будут успехи — отметим это дело…       Папа улыбнулся и кивнул, направляясь в гостиную:       — Хорошего дня, детка.       — И тебе!       Хлопок входной двери. Я прикрыла глаза, потягивая кофе. Да, такая жизнь определённо была мне по душе. Когда все живы, дома и не вляпываются в проблемы. К тому, что свои проблемы я генерирую сама для себя, я уже привыкла. Как и привыкла к тому, что решаю их в основном сама, всё чаще ругая себя за то, что поддаюсь влиянию Дамиана, позволяя ему вмешиваться и решать какие-то из них на его манер. Чаще всего это было в виде финансовой помощи. И это злило, пожалуй, куда больше, чем если бы он пошёл и разбил кому-то голову.       Вот и сегодня по результатам моего пребывания в шатрах было озвучено предложение окончить курсы вождения. Хотелось взвыть и что-то ему сломать, потому, что он явно рванёт покупать мне автомобиль. Хотя я бы с удовольствием отобрала его старый мерседес, а сам себе пусть хоть зебру покупает. Но всё же он был прав. Излишняя беготня и ожидание общественного транспорта выводили из себя. Времени тратилось слишком много, как и сил.       Торопливо вымытая посуда, очередное перекапывание чемодана в поисках брюк и удобного свитера. Обувь я с собой особо не таскала. Рихтер долго смеялся, когда узнал, что у меня всю жизнь было две пары туфель, зимние ботинки и шлёпанцы, зато целая куча кроссовок. Этот чёртов эстет привык к тому, что я должна быть «леди» почти круглосуточно, тем не менее почти не вникая в то, что на каблуках особо не побегаешь, а тягать вычурные платья в колледж и на работу — глупо. У меня была куча барахла, которое было удобным для учёбы, и пара деловых костюмов для галереи.       Очередной пробег к автобусной остановке. В автобус влетела почти на ходу, втиснувшись к окну и устроив сумку на коленях. Руки нащупали уголок папки из клиники. Я наконец со спокойной душой извлекла брошюрки по контрацепции и углубилась в чтение. Механические отпадали — колпачки и спирали могли с моим метаболизмом и скоростью восстановления организма просто врасти в тело. Это опасно. Гормональные препараты не прокатывали, меня разнесёт до состояния свиноматки. Презервативы и Дамиан не сочетались в принципе… Сделать перевязку труб… опять же с двадцати одного года — не раньше. Злись-не злись, а такова юридическая сторона медали. Впрочем, оставался последний вариант — инъекции. Блокатор овуляции. Сбои в цикле меня мало беспокоили. После кокаина организм и так не пришёл в себя до конца, периодически вводя меня в панику отсутствием своевременных критических дней.       — А так — раз в два месяца укололась и забыла. Главное, графика придерживаться, — пробубнила я, убирая свою макулатуру обратно в сумку.       Настроение начало стремительно ползти вверх. Одной проблемой меньше. Другой вопрос — влияет ли моя рогатая подруга на действие препарата.       Я пощекотала суккуба, выманивая её на поверхность. В последнее время она стала немногословной. Только выныривала, распахивая резервы для того, чтобы насытиться от близости с инкубом. Её мужчина, кажется, был крайне доволен положением дел: две женщины в одном теле. Его породы и человек… И если к своей он подход имел, то мне удивлялся так, словно видел жонглирующего муравья. Демон, как и его хозяин, тянулся к… ласке. И если у Дамиана прежде был страх, что вместо нежного прикосновения будет атака и боль, то для инкуба… это вообще было чем-то невероятно странным.       До сих пор в нервах отдавалось ощущение грубой текстуры его кожи под пальцами. Смахивало на жёсткую кожу, которую и огнём палили, и сталью прижигали, чтобы она стала именно такой… почти не чувствительной. Когда была полная материализация… я была в ужасе. Широченный, огромные руки, больше смахивающие на лапы. Клыки, как у… боже, да это больше на бивни было похоже. Несколько уровней рогов. И вся эта машина для убийств, способная ударом руки пробить каменную стену и разорвать человека на две части, умилённо рассматривает мои слёзы, балдеет от пальцев на лице и старательно прячет зубы, чтобы я не дай бог не поранилась. Для меня это было более чем странным.       Суккуб вынырнул уже на занятиях. Неохотно и немного лениво. Я удивлённо созерцала свою сущность, по-кошачьи свернувшуюся в темноте моего «внутреннего мира», как я его называла. Вот эту часть себя я вовсе не могла объяснить. Казалось, что я заглядываю куда-то внутрь, словно пропускаю ступеньку — мурашки по спине, рывок где-то под диафрагмой и вот перед глазами уже совсем другое место. Бездна с редкими всполохами аквамариновой энергии и моя суккуба в этой бездне сворачивается калачиком, потягивается, облизывает губы и чуть машет крыльями, чтобы размять их.       Я рассмотрела её. После бойни в поместье Росса она изменилась.       «В нас растворились две сущности… фавн и белый демон… это даёт подпитку куда большую…» — лениво отозвалась суккуба, — «а что до моего скрывания в тебе… холодно… в нас течёт не кровь, а лава… Мы любим… тепло. Но я не сплю… хотя очень… тянет…». Демон зевнул. Я задумчиво фыркнула, сравнив её с медведем, впадающим зимой в спячку. Аквамарины любопытно мигнули: «Что такое «медведь»?». Пришлось вытрясти из памяти картинку. Суккуба поморщилась: «Это… шерстяное недоразумение? Хищник?.. Ну-у-у… на один зубок…». Едва удержав улыбку, я вернулась к конспекту.       «Если будет любопытно — можно поискать других… демонов… Не инициировать… но лучше знать, кого в окружении стоит опасаться… и кто может стать… пищей для нас-с-с…» — прошелестела сущность, — «Следует готовиться к поискам картины… Они будут… опасны. Хозяину потребуется… помощь… Инкуб не хочет погибать… Не хочет терять носителя… Не хочет снова ждать… того, кто примет его…». Я удивлённо вскинула брови и поинтересовалась тем, откуда демон Дамиана знает, что битва может стать опасной. Кто вообще может противопоставить что-то двум демонам?.. «Новая четвёрка… не так проста, как кажется… Одна часть её — мы… Остальные… опасны. Опаснее всего, что может обрушиться… на Хозяина… Ведь если он умрёт… мы погибнем следом…», — суккуба нервно дёрнула крыльями, глаза прикрылись, чуть светясь через щёлочки родным аквамарином, — «В них так же есть… демоны… во всех… Если умрёт Хозяин… проклятие обрушится… снова… на убийц… со всей его мощью, разделённой на части между… носителями… инициирует… демонов. Но… иначе…».       Я вздрогнула, представив, что за черти сидят в остальных «друзьях».       — Дьявол, ну почему я такая тупая?! — прошипела я, потирая виски пальцами, — Ведь стоило принять Дамиана раньше, заполучить тебя и узнать всё сходу… А сейчас ввалиться в Сентфор, фальшиво улыбаться, пытаясь подобраться к этим тварям… выведать, что за сущности в них скрыты… это почти нереально…       Кто-то шикнул, и я вернулась к безмолвному диалогу. Это было забавным — говорить самой с собой и получать изнутри ответы… смахивало на шизофрению. Тем не менее, это успокаивало. Если бы прежде суккуба была инициирована, думаю, зависимости и вскрытых вен можно было бы избежать. Ведь по сути, я влезла во всё это дерьмище только потому, что не могла с кем-то поговорить…       «А теперь представь себе… что было бы… подружись мы с самого начала… в шатрах-х-х… Да, ты не очень умная… Но быстро учишься… это даёт мне… надежду…» — ехидно улыбнулась суккуба. Я поинтересовалась о зачатии среди демонов и про реакции на блокаторы беременности. Демон задумался. Мне даже показалось, что она ушла в бездну насовсем, слишком тихо внутри было. Но нет. Аквамарины мигнули почти новой волной любопытства. «У нас… почти не случается… зачатий… Каждое… соитие — сгусток силы, вылетающий в мир… лишь от него зависит — выживет ли, укоренится ли в ком-то или сможет протянуть достаточно долго… чтобы родился… подходящий носитель… Мы не знаем… родителей… это делает сущности… уязвимыми… Что до препаратов… Полная материализация нейтрализует все… препараты, все физические повреждения, всё, что ты сделаешь с собой… Я не могу… выбирать — что именно не следует… трогать и не следует восстанавливать…».       Я вздохнула, понимая, что даже перевязка маточных труб будет бесполезна. А инъекции противозачаточных придётся возобновлять после каждой материализации… Последние месяц с лишним нужды в появлении демонов не было. Лишь раз материализация всколыхнулась, когда Дамиан выдернул обе сущности на поиск остаточной энергии Росса. «Нить… сложна…» — прошелестел демон, снова сворачиваясь клубком и выгибаясь внутри, когда я потянулась к ней, поглаживая пальцами по спине, — «Она… путает все карты… мешает понимать… природу… Я ревную тебя… к инкубу. Он любит нас… по-человечески… Хозяин слишком прислушивается к своему носителю… Он теряет… хватку, кажется…».       Вскинув бровь, я поинтересовалась, в чём причина ревности. В том, что сущность учится испытывать какие-то чистые эмоции? «Нам нельзя… любить… Мы можем только… желать. Это — правильно. Остальное делает нас-с-с… слабее…» — демон немного печально вздохнул, — «Я боюсь, что тоже… научусь… нам… нельзя любить… мы должны защитить Хозяина, когда… придёт время…». Я втянула голову в плечи и захлопнула тетрадь с конспектом. Что плохого было в любви, если у нас нет выбора? Что плохого в том, что нас ждёт впереди вечность с тем, кого мы любим? С ними обоими… Два идеальных дуэта. Носители и демоны. Подпитка каждый раз даёт такие всплески энергии, что можно захлебнуться от восторга.       «Покажи нас-с-с… Хозяину. До конца… позволь увидеть его… мужчину… я… не понимаю, как можно любить слабое… тело…» — задумчиво протянула чертовка. Внутренне кивнув, я убралась за последнюю парту, вынула учебники и приготовилась к занятию… которое отменили. Большая часть студентов слиняла в столовую. У меня же появилась возможность побыть с демоном.       Снова пружинистый рывок внутрь этого тёмного пространства. Полное проявление собственного тела перед демоном. Всё происходит в голове, и мне невольно вспоминается лабиринт… стоит подумать — я в теле ребёнка. Демон удивлённо уставился на малявку перед собой. Пошевелив пальцами, она втянула когти и неуверенно выставила руку перед собой, опасливо желая коснуться.       Я улыбнулась, протянув ладонь навстречу. Пальцы встретились, и демон резко одёрнул руку, словно обжёгся. Но… любопытство сильнее.       — Так выглядят человеческие дети… этой части моего прошлого… примерно… восемь лет. Ребёнок, — я подтянула ладонь демона ближе к себе и зачем-то потёрлась щекой о её пальцы.       Чертовка встала на колени, чтобы мы были на одном уровне зрения и мне не приходилось задирать голову. Она склонила голову набок, удивлённо продолжая скользить подушечками пальцев по моей щеке:       — Так легко убить… — прошептала сущность, — маленькая… я… не помню себя в тебе… такой. Слишком… путаются воспоминания… Там была… женщина. Она… била нас. Редко… но… я хотела её… убить.       Я скривилась, чувствуя, как подступают слёзы. Вспомнилось, как мать меня наказывала. Нет, избиения регулярного не было. Но она позволяла себе влепить воспитательную затрещину. Иногда довольно-таки сильно. Один подзатыльник окончился тем, что голова мотнулась, и я ударилась об угол стола щекой. На скуле вылез синяк и мать не пускала меня в школу, чтобы не сообщили в опеку о нанесении повреждений. Отцу сказала, что я сама бегала и оступилась. Я не хотела их очередной ссоры и просто не стала ничего рассказывать.       Сорвались первые слезинки, покатились по щекам. Суккуба, как и демон Рихтера, с интересом поднесла к своим глазам пальцы с прозрачными капельками. Слизнула, не морщась. Снова любопытные аквамарины, с немым вопросом изучающие меня.       — Это — слёзы. Когда нам больно и страшно… они начинают течь непроизвольно…       — Я… сделала тебе больно? — поинтересовалась суккуба, отползая подальше.       Я покачала головой и сделала к ней шаг:       — Воспоминания. Они тоже способны сделать больно.       — Инкуб… говорил, что носитель раньше испытывал боль… от шрамов… Часто… он не знал… как её уменьшить… Он вспоминал пожар?..       Я вздрогнула. Подозревала, что у Дамиана есть проблемы с принятием последствий того давнишнего пожара. Но, чтобы боли… может, как иллюзорные боли по потерянным конечностям у некоторых бывают? А ему кажется, что он снова горит… Сглотнув вторую порцию слёз, я прикрыла глаза, возвращаясь в текущую форму своего существа:       — Вполне вероятно. Так я выгляжу теперь… Скажи, я буду взрослеть, стареть, как прочие люди?..       Суккуба лукаво улыбнулась, глядя, как я повторяю её позу, садясь на пятки напротив неё:       — Зависит от мощи, что мы получим… Резерв… достигнувший предела остановит старение… И его можно будет заполнять снова… — демон с любопытством подался вперёд, скользнув подушечками пальцев по моей шее и ключицам в вырезе свитера: — Кожа такая… мягкая… Это странно… В нашем мире ты бы… не выжила…       — Какой он — твой мир?.. — я прикрыла глаза, наслаждаясь осторожным касанием её пальцев к себе, по коже бежали искры, кажется.       Демон улыбнулся и чуть подвинулся вперёд, почти касаясь коленями моих колен. Горячие пальчики легли на мои виски, слегка надавливая. Аквамарины вспыхнули и перед глазами пронеслись стройные ряды картинок: чистое инферно. Огонь, реки лавы, взвесь гари и пепла, нестерпимый жар со всех сторон скользнул по коже, заставляя сморщиться и сжаться в комок. Это не помогло. Стало только сложнее улавливать картинку. Вокруг мечутся тени. Суккуба услужливо подсказывает, что это частички тех, кто еще не обрёл носителя. Те, кто может стать полноценным, едва носитель признает в себе демона до конца, выпустит его.       — Жарко… — я выдохнула, чувствуя, как кожа краснеет от температуры вокруг, вот-вот начнёт плавиться.       — Поэтому… у нас кожа иная… мы привыкли к огню. Мы — огонь. Инкуб… в носителе жгуч… у него внутри — пожар. Он знает… каково это — гореть живьём. Потому его… носитель принял свою сущность… сразу.       Пальцы пропали, и я снова оказалась в бездне. Ладони перехватили запястья суккубы. Та удивлённо взглянула на мои руки, но вытягивать их не стала. Только повторила жест. Кажется, что-то поменялось между нами. Потоки силы удавкой потекли по соединённым рукам, сплетаясь во что-то непонятное. Но мы продолжали следить за происходящим, не обрывая контакта. Суккуба подалась вперёд, чуть наклонилась вперёд, вдыхая мой запах, словно пытаясь различить что-то.       — Я не противна тебе?.. Другая порода ведь… — следя за её манипуляциями, поинтересовалась я, — мне казалось, что ты презираешь меня.       Суккуба задумчиво склонила голову набок. Она стала перенимать многие мои жесты, копируя их вольно или невольно. И взгляд стал пронзительно серьёзным. Как у меня, когда я пытаюсь без чтения мыслей проникнуть в голову Дамиана. Понять его, почувствовать.       — Ты слаба без меня… я ничто без тебя… Но это… физически… внутри то, что привлекает Хозяина и носителя… сталь, воля, желание… беречь то, что попадает в твои… руки, — демон наклонилась вперёд, потираясь лицом о мои щёки, стараясь не задеть рогами, словно большая кошка, оставляющая метки принадлежности этими касаниями, — Мне тоже это… нравится…       — Ты ведь говорила, что мы сильнее инкуба… почему же ты зовёшь его Хозяином?       Демон чуть улыбнулся. Иначе, чем обычно, почти игриво, словно я задала невероятно глупый вопрос:       — «Любовь моя…» — с моей интонацией и моим голосом проговорила демонесса, — примерно то же самое… что для инкуба «Хозяин». Это имя с ним… ещё из цирка… так его зовут миньоны… Мужское эго… безгранично…       Я вспыхнула: ведь так называть Дамиана я начала довольно недавно. И, да, до сих пор балдела от его реакции на это обращение. Словно прежде он ни от кого этого не слышал. А если и слышал… то явно не так. Я прикрыла глаза, вспоминая этот благодарный взгляд в галерее, когда мы уединились в зале с его экспозицией. Столько любви, кажется, я в нём не видела никогда. Не чувствовала. Подрагивающие руки, уголки губ, готовые растянуться в широкой улыбке. Редкой до недавних пор улыбке.       Я вздохнула:       — Ты права… Что насчёт силы?       — А что насчёт неё?.. Наш резерв не заполнен и на треть… Либо… сразиться с себе подобным, впитать его суть, либо… больше Хозяина, больше страсти… чаще… — она мечтательно закатила глаза, обвивая руками мою шею: — Ты тёплая… я не чувствую холода, когда ты рядом… в тебе его огонь… яркий, словно лесной пожар… Это так… сладко… пьянит… хочу больше тепла…       Я чуть улыбнулась, тронув лоб демона поцелуем.       Рогатая замерла, скосив аквамариновые сполохи на место прикосновения губ. Снова любопытство. Она резко дёрнулась вперёд, скрывая клычки и целуя мои губы. Юркий язычок попытался проскользнуть внутрь, но я отстранилась, чувствуя, что начала задыхаться. Не то… слишком сильно ударила энергия.       — Не стоит. Нам нужно еще несколько раз так встретиться… я пока плохо воспринимаю потоки. Что-то делаю не так… Надо было ещё полгода назад, после инициации устроить такую посиделку… Но я, как обычно, тяну резину.       Демон на удивление понятливо отступил, не разжимая всё ещё скреплённых рук.       — Стоит… попросить инкуба… подарить страсть на другом… уровне… в инферно… в наших… телах. Огонь питает куда как… сильнее.       Я хмыкнула:       — Вы как саламандры… Не те, которые реальные… — я обратила внимание, как суккуба ехидно прищурилась… — Погоди, вы…       — Именно… Мы от них произошли… — рогатая резко вскинула голову, прислушиваясь к чему-то, — тебе пора. Кто-то ищет… мальчишка.       «Внутренний взгляд» затянулся мраком и меня «вытолкнуло» в реальность. В сумке пищал пейджер. Я сняла блокировку, открывая сообщение. Суккуба говорила другое, но я ждала сообщения от отца о результатах его собеседования. Но сообщение ввело меня в ступор. Побросав вещи в сумку, я сорвалась под офонаревшими взглядами преподавателя и сокурсников в сторону таксофонов.              «Пропала Миранда. Сара, свяжись со мной. Тайлер.»