"Клетка для Суккуба"

      В больничном покое было суетливо. Я порадовался, что только вернулся с подпитки. Не составляло труда держать иллюзию в скоплении людей. Сидеть в отделении хирургии было… страшно. Я ненавидел больницы. Памятуя варварскую медицину своего прошлого и прекрасно понимая, что произойди история сейчас, а не тогда, я отделался бы куда меньшим уродством на своём лице и теле. Быть может, именно по этой причине мне не довелось смириться с мыслями о несправедливости судьбы…       Сейчас же я терпеливо ждал окончания операции, чувствуя подрагивающую внутри струнку «нити». Я знал, что с Сарой всё будет в порядке. Знал, что стоит нам покинуть больницу, оказаться в малейших объятиях друг друга, и силы демонов затянут любое ранение, которое не способно убить мгновенно. Однако, всё же, видимо, атмосфера сдавливала голову, вынуждая нервно перебирать в руках то брелок автомобильных ключей, то маленький портрет, набросанный буквально на коленке, когда я устроился в школу и наблюдал за Сарой, не рискуя сблизиться до срока. Я нервничал за неё. И ещё больше злило, что никто ничего не говорил.       «Вы не родственник…» — едва ли не клеймо.       Я сморщился, вспоминая эти слова, произнесённые врачами десяток раз за последние несколько часов, что длилась операция. Оставалось только это нелепое нервное ожидание. Нервничал и инкуб. Для него это вообще было дикостью — что значит, мы не можем забрать принадлежащую нам женщину домой и исцелить её привычным методом?.. Что за нелепица. Демон метался внутри, норовя выбраться на поверхность, перепугав персонал, но реализовав своё желание. Приходилось судорожно одёргивать собственную сущность. И чем больше времени проходило, тем сложнее сдерживаться становилось.       — Мистер Рихтер?..       Я вздрогнул, выныривая из своих мыслей и борьбы с демоном, и поднял глаза на обратившегося.       — Мистер О’Нил… — я поднялся на ноги из кресла для ожидающих, протягивая руку для пожатия.       Николас жест проигнорировал, продолжая сверлить меня едва ли приязненным взглядом. Подавляя усмешку, я опустил руку и кивнул, снова устраиваясь в кресле. Помедлив, он опустился в соседнее. По коридору пролетел вздох. Он подбирал слова, кажется. А может, просто не хотел добавлять к и без того гнетущему ожиданию неминуемую перепалку. Сейчас она была неуместна.       Сара запретила влиять на него силами демона. Никаких внушений, никакого подчинения. Только обоюдный спокойный разговор. Желательно без банального рукоприкладства. Я протёр лицо ладонями и невольно покосился на него. Полагаю, мы мало чем отличались сейчас визуально. Внутренне же, только у меня была уверенность в том, что с моей милой чертовкой всё будет в порядке.       — Она справится… — тихо проговорил я, — Сара невероятно сильная.       — Мне бы вашу уверенность… — нервно произнёс Николас.       Я усмехнулся:       — Мог бы поделиться, но увы, не умею… — «точнее, мне запрещено…». — Но, если рассуждать логически, она справилась с зависимостью…       — Это определённо ваша заслуга в большей мере, однако же, я всё равно не в состоянии адекватно воспринимать такую разницу в возрасте. Это… неправильно. Ненормально… — отец Сары нахмурил брови, рассматривая меня, словно видел перед собой что-то невероятно отвратительное, — Аморально в конце концов. Она привязалась из благодарности за то, что вы вытащили её из болота зависимости, и не решится уйти, если не прогоните…       — Я её люблю. Это другой…       Николас с горькой усмешкой полоснул меня очередным укоризненным взглядом:       — Да-да, она примерно так же сказала: «Другой уровень». Только вот не понятны мне ваши уровни. Не очень понятно, что вам от неё может быть надо, кроме молодости, кроме уже утраченной, невинности… — он скривился, — Я не представляю, что будет, когда вы наиграетесь и…       — Это не игра. Я не стану разубеждать вас в уже сложившемся мнении, но вдумайтесь в происходящее. В этой связи не было насилия… разве что насильственный отказ от наркотиков. Мне пришлось быть жёстким, чтобы она смогла избавиться от привычек. Да и то, если вдуматься, в мой дом с просьбой о помощи она пришла сама, зная, что я не откажу и приложу все силы, чтобы у неё получилось, — я опустил голову; перед глазами вереницей мельтешили картинки произошедшего в «карцере» год назад; — Просто позвольте мне делом, а не словами доказать, что всё не так отвратительно и аморально, как выглядит со стороны.       Николас откинулся на спинку кресла, вперив взгляд в потолок. Я не удержался и всё же влез в мысли. Было любопытно хоть немного понять того, для кого вся эта связь не более, чем дикость и стечение обстоятельств.       Стыд. Океаны стыда и сожаления. Единственная дочь. Какой-то непонятный богатей, про которого третий год строчат таблоиды, которого показывают в новостях. Всякий раз с новой женщиной. И его… единственная… дочь. Маленькая девочка, которую он не смог сначала защитить от того, что с ней приключилось в Сентфоре, от бывшей жены, от наркотиков и выпивки… От всего, что на неё навалилось и старательно пыталось уничтожить.       Я сдержал усмешку: знал бы он, что одна из «навалившихся» на неё некогда проблем сейчас пытается вполне мирно уладить негласный конфликт…       — Сколько вам лет, позвольте полюбопытствовать?.. — Николас покосился на меня.       — Тридцать шесть… — «И ещё плюс триста двадцать, если прикинуть, но если я это озвучу…» — не удержавшись внутренне улыбнулся я.       — А ей восемнадцать. А теперь подумайте, что испытывали бы вы, если бы ваша дочь выбрала мужчину вдвое старше?..       Я честно задумался. Получалось отвратительно. О «плодах любви» я не думал прежде никогда. До ситуации, которая поставила под вопрос о зачатии «нить», насилие Росса. А мог бы… я?.. быть отцом?.. Было смешно. Монстр-родитель. Сара всё ещё оставалась человеком. При всех уровнях развития суккуба, на ней не было проклятия. Она запросто может… зачать. От любого другого, кроме меня, если, опять же, обоюдная связь не устроит нам очередную каверзу, которую спешно придётся разгребать. И не факт, что решению этой задачи я не был бы рад. Но шанса выяснить всё не только опытным путём у нас нет.       «Бросит, едва подвернётся кто-то симпатичнее…» — пронеслось в голове отца Сары. Я не смог сдержать улыбку.       — Вам смешно от чего-то?.. — закипая проговорил он.       — Я просто готов ответить на ваш вопрос. Я был бы рад, если бы моя дочь выбрала того, кто её любит. Если бы у меня была… дочь. Но, увы, по ряду причин, этой милости я лишён, — спокойно проговорил я.       Он смутился, кажется.       — Болезни?..       — Можно сказать и так. Это не имеет такого уж принципиального значения. Однако, полагаю, вас успокоит факт узаконивания наших отношений? — неожиданно выпалил я.       Инкуб внутри изошёлся хохотом. Я и сам бы рассмеялся, если бы это не гарантировало в дальнейшем потасовку. Нелепая мысль о бюрократической волоките для успокоения чьих-то нервов? Нет, скорее, возможность снять напряжение между Николасом и мной и убрать опасения о собственной неразборчивости в связях, не прибегая к необходимости объяснять, о том, что нас с его дочерью связывает куда менее доступное к восприятию существование.       — Успокоит, — насмешливо проговорил мистер О’Нил, — но меня терзают сомнения, что человек вашего положения станет связывать себя обязательствами и законом с обычной девчонкой…       — Она необычная, — я перевёл на него взгляд, — более необычной женщины найти сложно. Невероятное сочетание красоты, авантюризма, острого ума, не менее острого языка и скрытой силы. Скрытого потенциала, который, развернувшись, сможет сотворить нечто невообразимое с обычным человеческим сердцем, — мои губы дёрнулись в усмешке, — Если это единственное, на ваш взгляд, решение, нам остаётся лишь дождаться её ответа. И в том, будет ли он положительным… я лично не уверен… Слишком…       — Своенравна… — с понятливой усмешкой закончил впервые за весь диалог согласившийся со мной Николас.       Мне оставалось лишь кивнуть, предвкушая очередной скандал…       Глаза открылись со скрипом. Словно песка насыпали. Пришлось проморгаться раз двадцать прежде, чем я хоть очертания палаты увидела… Палаты?! А… ну да, быть в материализации суккуба при копах — не самая умная мысль. Я попыталась подняться, и боль прострелила от поясницы до живота. Невольно я вскрикнула. Над кроватью почти сразу вспорхнуло три головы. Словно все дремали, но от моей возни резко вынуждены были проснуться. Отец, Ванда и Дамиан. Стало даже стыдно что потревожила их сон.       — Доброе утро… — ляпнула я, — Ну, судя по тому, что все в сборе и я не вижу небо через прямоугольное отверстие в земле и рыдающих людей над собой…       — САРА!!! — хором возмутились всё трое.       Я покорно заткнулась, судорожно пытаясь не ржать. Посыпались укоры, вопросы, многообещающий взгляд Рихтера сообщал, что в следующую поездку в Сентфор я отправлюсь вместе с ним. И точно не на пассажирском сидении, а в багажнике и упакованная в шибари. Выслушав поток ругани от всех участников воспитательного процесса, я благополучно откинулась на подушку. Дамиан вышел, позволив моей «семье» ещё раз основательно пройтись по мозгам, чтобы жизнь мёдом не казалась.       Вопросов, как обычно, была уйма, ответов в сто раз меньше. Я отмазывалась тем, что мало чего помню, не зная, какую версию копам и семье преподнесла Миранда. Показания стоило согласовать. В голове пронеслись события: Ми, беременная от погибшего Маршала… Тайлер, прождавший на заправке… Я даже не знала, как долго провалялась в отключке. Пришлось пошевелить демона. Трое суток моя рогатая подруга провела в анабиозе успокоительных и теперь готова была разнести по кирпичу всю больницу и порвать в лоскутки хирургов.       «Мы могли сами заживить!» — фыркала суккуба. Я резонно заметила, что для полицейских зрелище материализованного демона могло стать поводом нашпиговать нас куда большим количеством пуль с перепугу. Копы не будут сначала спрашивать: «Чертёнок, а ты убивать нас будешь?». Да и как объяснить врачам, что ещё несколько минут назад у меня в свитере была окровавленная дырка, а теперь только белый шрамик. Суккуб истерически расхохотался внутри, потирая пальцами больную после обезболивающих и успокоительных голову. В конце концов, устало отмахнувшись, она свинтила вглубь сознания абсорбировать выдернутую из Шолотля силу.       Отец с Вандой, обеспокоенно переглядываясь, получили более или менее внятные ответы из серии: «Не знаю, не помню». Я отметила, как Дамиан с отцом о чем-то говорили почти у двери. Расслышать не получилось бы и при остром желании. Я с тоской смотрела на дверь палаты, предчувствуя надвигающийся пиздец и все его последствия. Рихтер хмуро шагнул внутрь, прикрывая дверь и стягивая на плечах халат для посетителей.       — Ну и?.. — почти безэмоционально поинтересовался он.       — Вот как-то так… — я насмешливо развела руками, — прости. Правда. Всё произошло слишком… внезапно. Я и так опоздала…       Рихтер сложил руки на груди:       — На тот свет?..       — Не нагнетай. От выстрела в спину, если ничего не задето… — я осеклась, — ничего же не задето?..       Дамиан сглотнул, разглядывая меня. Бравада и желание свернуть мне шею всё же улетучилось. Он сел на край больничной койки, проводя пальцами по моей щеке. Я нервно заёрзала, предвкушая, что ответ мне очень не понравится. Судорожно прислушиваясь к себе, я пошевелила руками, ногами, головой. Паралича не было. Всё функции на первый взгляд в норме. Да, тянущая боль на спине и на ладонь примерно ниже пупка.       — Сара… — Рихтер потёр глаза пальцами.       — Ну?.. Не томи!..       Положение спас стук в дверь палаты. Вошла молодая врачиха, стрельнув глазами в Дамиана, она проговорила:       — Мистер Рихтер, выйдете, пожалуйста. Вы не являетесь членом семьи, а значит не имеете права на знание информации, составляющую врачебную тайну…       Дамиан молча кивнул и собрался подняться с моей койки, но я перехватила его пальцами за запястье и покачала головой, после чего перевела взгляд на врача:       — Мистер Рихтер больше, чем член семьи. При необходимости я готова подписать бумаги, указав его своим доверенным лицом на получение любых справок, выписок и документов, — я поджала губы и покосилась на наручные часы Дамиана под своими пальцами. — Кстати, добрый день.       Доктор вскинула бровь в замешательстве от моего излишне бодрого поведения. В палате повисла тишина. Рихтер замер на краю койки, стискивая в ответ мои пальцы. Что-то начинало происходить и едва ли мне оно понравится, когда будет озвучено. Я сглотнула, испытующе переводя взгляд с одного на другую.       — Итак?.. — вкрадчиво напомнила я.       Врач вздрогнула, выходя из ступора:       — Мисс О’Нил, вы попали к нам с обширным кровотечением вследствие огнестрельного ранения. Снаряд был отправлен на баллистическую экспертизу… — ещё какая-то медико-юридическая хрень с уточнением деталей, которые мне в сущности интересны не были, — Повреждения почечной артерии удалось ликвидировать, мягкие ткани, мышечные так же подлежат восстановлению. Скелет не затронут… Повреждение… повреждение половой системы. Пришлось… удалить… — она смешалась, отводя глаза, — оба яичника. Слишком много повреждений. И… мисс, вы потеряли ребёнка. Соболезную.       Она, словно закончив доклад, не дожидаясь вопросов, развернулась на каблуках и покинула палату.       Я прикрыла глаза, пытаясь сообразить — что сейчас было? Внутри, кажется, что-то разбилось. И до меня пока смутно доходило, что я испытываю от таких новостей. Тряхнув головой, я откинулась на подушку, глядя в окно. Нихрена не видно. Только серое небо между стыками пластин жалюзи. В сущности, сейчас оно отражало то, что происходило внутри меня. Хмуро, безжизненно и… подозрительно тихо.       Рихтер молча поднёс мою руку к своему лицу, целуя пальцы.       — Это ведь хорошо, да?.. — хрипло поинтересовалась я, — из меня не вышло бы хорошей матери… И я… мы не можем быть до конца уверены, чей он был… ведь так?..       — Тебе нужно отдохнуть. — спокойно проговорил он, перебирая мои волосы, поглаживая голову.       — Уже отдохнула. Я хочу домой.       — Нельзя…       — Похуй мне, что тут «нельзя», а что «льзя». Я. Хочу. Домой, — я выдернула пальцы из ладони Дамиана и отвернулась, пытаясь повернуться на бок.       Боль снова рванулась по всему телу от избыточного шевеления и напряжения мышц. Я вскрикнула и захныкала. Пытаясь скрыть за физической болью ту, что разливалась внутри. И самое хреновое, что я не могла причину понять. В голове не укладывалось. Столько страхов, столько паники… Так не хотелось. Прекрасное понимание, что Дамиан и Эштон в равной степени могли… «Блять, Сара, соберись! Всё хорошо… ты его не хотела… или?..» — увещевал внутренний голос. Ответа на этот вопрос у меня не было. Был только какой-то внутренний страх.       Рихтер говорил тихо, словно пытаясь достучаться до меня, заставить услышать себя:       — … Всё наладится. Сущности смогут восстановить и не такое… Подумай о том, что ты сегодня осознала важную мысль… Как не упирайся, а от этих скрытых в подсознании желаний невозможно избавиться. Возможно, стоит пересмотреть…       — Не стоит, — я смахнула слёзы, находя наиболее удобное положение на спине и снова таращась в потолок невидящим взглядом, — Всё случилось так, как должно. Миранда в порядке?..       Дамиан наклонился надо мной, поворачивая мою голову к себе за подбородок и уверенно глядя в глаза:       — Да, мисс Барнс в сравнительном порядке. Она ждёт в коридоре, — он тронул губами мой лоб. — Помни, что я рядом в любом случае. И ночью буду тебя ждать, чтобы обсудить все детали. Я волновался… Прибыл на место, когда тебя уже грузили на носилки.       Я прикрыла глаза, выворачивая голову из его пальцев:       — Всё ночью. Сейчас я не готова говорить об этом. Я, кажется, вообще не готова пока об этом говорить, но нужно… Езжай домой и отдохни, — выдавив жалкое подобие улыбки, я потянула носом воздух, — Ты устал и имеешь право на отдых. Я постараюсь настоять на скорейшей выписке.       — Не следует торопиться… — он поднялся с края койки и на прощание снова поцеловал мои пальцы.       Почему-то мне почудилась грусть в его взгляде. От этого становилось ещё тоскливее — быть может, он хотел бы? А тут я со своими истериками и нежеланием «осчастливить» лофт парой мелких ксерокопий Дамиана Рихтера. Стыдно ли мне было? Отчасти… я прекрасно понимала, что случись снова нечто подобное, не раздумывая снова сорвалась бы так же спасать своих близких. И плевать на последствия… или всё же не плевать?.. «Очевидно, не плевать, раз сейчас так паршиво… Следует быть… осторожнее…» — попыталась я себя успокоить.       Приглушённый стук в дверь палаты. Я разлепила глаза и покосилась на вошедшую в палату Ми. Она сделала несколько неуверенных шагов в палату и замерла, рассматривая меня с безопасного расстояния. Словно я сейчас скину покрывало, превращусь в демона и пойду разносить всё по кирпичику. Выдавив судорожную усмешку, я снова прикрыла глаза:       — Я не кусаюсь… По крайней мере не кусаю своих…       Миранда вздрогнула от моего охрипшего голоса и подошла ближе к койке. Глаза подруги скользили по моему лицу. Я тоже рассматривала её бледное осунувшееся личико. Ярко проступили веснушки на курносом носу, тени под глазами, усыпанными сеткой полопавшихся от слёз сосудов, сжатые в линию искусанные губы в ранках и ссадинках. Вымученная, уставшая, а самое главное — живая… Напоминала мне Дамиана после того, как он вытащил из меня занозу.       Судорожно выдохнув сквозь сжатые зубы, Ми торопливо преодолела разделяющее себя и койку расстояние, скинула ботинки и полезла ко мне, ложась рядом. Я с усмешкой подвинулась, морщась от прокатывающихся по телу волн боли. Тонкая рука осторожно обняла меня поперёк груди, и она уткнулась лбом в моё плечо, прикрыв глаза.       Тишина. Только дыхание слышно.       — Спасибо… — шепотом произнесла Миранда, — и прости меня… Это из-за меня…       Я чуть повернула голову, прижимаясь губами к её лбу:       — Не из-за тебя. Ты сама в порядке?..       Ми вздохнула:       — Ребёнок цел… Я почти не пострадала… — она сглотнула: — Мы ездили в клинику с… с Маршалом. Уточнить сроки и сдать анализы… когда уже возвращались, сдуру срезали по старой дороге, нас стали жать к обочине на каком-то древнем мустанге. В итоге оттеснили на трассу, ведущую к докам. Пробило колесо…       Миранда пересказывала всё то, что я видела глазами суккуба, по нюху восстановившего события. Полностью от и до. Картинка была абсолютно достоверной. Маршала утащили на другой катер, Ми на первый. Латиносы планировали только удержать заложников, чтобы выманить… судя по всему, меня. Но молодое мясо не дало им покоя, и они решили поразвлечься с моей подругой. Почти пять часов насилия. Я сглотнула от её рассказа — перед глазами невольно всплыли события в особняке Эштона. По телу прокатилась дрожь отвращения, и я сжала обнимающую себя руку Миранды.       — Что это было?.. — снова шёпотом спросила она.       Я усмехнулась:       — В каждом из нас сидят черти, детка… Почти в каждом…       Миранда крепче вжалась щекой в моё плечо:       — Я… я не… понимаю…       — Это не надо понимать. Ты просто это знаешь. Я приняла свою «маленькую темноту». Которая стала тем, что ты видела. Она сознательна, почти… в основном подконтрольна… бывают исключения, — я прикрыла глаза, представив, что рассказываю сказку ребёнку, — В мире миллиарды сущностей, ждущих своих носителей. Они… появляются внутри с рождения, но проявляются, только получив катализатор… Многие рассеиваются, не дождавшись. Остальные тщательно прячутся, в большинстве своём. Ведь велик шанс, что их попытаются… изгнать. Моя пряталась до прошлого лета. Старательно и мудро… Пока катализатор из моего прошлого не выдал себя…       Ми молчала, продолжая размеренно дышать. В моё плечо упрямо стучало её сердце. Рубашка начала намокать. Я чуть повернула голову, глядя, как подруга старательно поливает койку слезами. Морщась, я перекинула руку под её плечи, поглаживая по волосам. Мы были… не в равных условиях. Она потеряла того, кого скорее всего любила. А я… того, от кого, похоже, не смогла бы избавиться. Маршал был… Дьявол, да каким бы он не был… Он должен был жить. Вся жизнь впереди.       «Глупостью было с самого начала ввязываться в эту кашу с наркотой. И не мне. А всем нам. Опасно, бесполезно, жестоко… Из этой бойни с собственной сутью не выйти победителем. Я лишь опасалась, что проблемы так или иначе продолжатся. Собрать всех своих близких в какой-то подземный бункер, спрятать и не позволять кому бы то ни было устраивать на них покушения я не смогу. Это игра на выживание без права на ошибку. Либо ты, либо тебя.       Спину тянуло от неудобного положения. И, видимо, начало отпускать обезболивающее, потому что нижняя часть живота начала тоже отзываться пульсирующей болью. Она нарастала. Я терпела. Миранда продолжала беззвучно плакать.       Я почему-то ощутила, что мне тоже нужно прореветься. Но не сейчас. Сейчас я ей нужна сильной. Я невольно усмехнулась: я всегда всем нужна сильной, даже Рихтеру. Но и только с ним я могу быть слабой. В голове отбились мысли, посетившие меня в лабиринте — «мой сильный взрослый». Ни на йоту я не солгала себе в этом. Он закрепил за собой право быть сильным со мной. Возраст — века. Физиология… пусть уже не демоническая, пусть человеческая. В него можно завернуться, прорыдаться и отпустить всё творящееся внутри дерьмо.       — Прости… — Миранда выбралась из объятий, позволяя мне убрать порядком затёкшую руку, — я просто… просто не знаю, что теперь делать… Без Маршала. Ещё недавно мы говорили о том, что родится ребёнок, отменяется переезд в ЭлЭй, потому что без помощи родителей мы не справимся с учёбой и воспитанием. Что нужно работу найти и научиться жить самостоятельно. Он боялся, что Тайлер, узнав о моей беременности, просто размажет его по ближайшей стене… Конечно, не размазал бы, но… это всё равно сейчас смотрится такой нелепицей… Его нет больше…       — Он есть. В тебе… Всегда будет в вашем ребёнке. Ты справишься, потому что выбора нет. У девушек почти никогда нет выбора… — я со вздохом провела пальцами по своему животу, — И сдаваться ты теперь не имеешь права. Всё наладится, так или иначе. Появится кто-то другой спустя время. Мужчина, не лучше и не хуже, или всё-таки лучше. Ты снова будешь улыбаться заразительно и широко, как на вечеринках… — я неожиданно рассмеялась, и сморщилась, хватаясь за место выхода пули: вечеринках нашей «молодости».       Ми вяло усмехнулась:       — Да уж, теперь у нас действительно у всех молодость прошла. Будущая мать-одиночка, два подстрелёнка… Жаль, что я так по-идиотски издевалась над Тайлером, когда он по тебе сох. Я была бы рада… такой сестре, если бы вы сошлись, — Миранда положила голову на моё плечо. — Может, всё сложилось бы иначе. Он не полез бы в наркобизнес, не торчали бы мы… Не позволил бы тебе уехать в Сентфор…       Я сглотнула, вглядываясь в её глаза:       — Уже ничего не изменить. Расскажи, что ты поведала копам. Что-то мне подсказывает, что нужно выработать единую систему повествования… Чтобы не разнились показания.       Ми поморщилась, крепче обнимая меня поперёк груди, и потёрлась носом о плечо, успокаивая слёзы и логически выстраивая события так, чтобы мне было проще врать копам. Я невольно прижалась к её макушке губами, силясь успокоить. Благодарный поцелуй в плечо, и она выдохнула:       — Я рассказала, как оно всё было вплоть до появления… твоей рогатой части. Только уточнила, что после клиники мы тебя увидели на улице и предложили поехать ко мне отметить беременность пиццей и безалкогольными коктейлями. А дальше всё по тем же событиям. Пока меня насиловали, тебе удалось развязать верёвки, огреть одного бутылкой по голове, второго ещё чем-то, освободить меня и… Маршала, — она судорожно вздохнула, — А когда мы пытались сбежать, они начали стрелять, и пуля попала в топливный люк. Как ты и просила. Только… я сомневаюсь, что они поверили. И от этого ещё страшнее, малышка. Я даже не представляю, как мы выкрутимся из этой передряги…       Устало потерев глаза пальцами, я зажмурилась. Да, наша история трещала по швам… Даже если выставить Маршала нашим героем-спасителем… Во-первых, выжившие арестованные латиносы едва ли станут держать языки за зубами… Во-вторых, … две девушки и парень, против толпы угашенных дурью представителей картеля… Можно сыграть на их приёме дури. А если в кучке выживших есть хотя бы пара чистых… Что они скажут? Что белобрысая малолетка стала почти двухметровой рогатой тварью с кожистыми крыльями, которая заставила всех синхронно кончить, как после вип обслуживания в лучшем борделе мира всеми проститутками их фантазий?.. Н-да… Сомнительная слава бежит впереди паровоза.       Суккуб не реагировал. Рогатая решила, что раз я пришла в себя, то можно и дух перевести. Мне было странно, что она не попыталась взять контроль, когда я потеряла сознание после выстрела. Надо этот момент уточнить сегодня во сне у Дамиана. Может, мудрый и рассудительный протекционист-инкуб по нити настоятельно не рекомендовал светиться и показывать наши подводные камни?.. Тоже предстояло выяснить.       — Если тебя выпишут до… похорон… Пойдёшь с нами? — тихо спросила Ми, приподнимая голову от моего плеча; — я сойду с ума, если придётся идти только с Тайлером.       Я кивнула:       — Если выпишут — обязательно. Только что-то мне подсказывает, пока есть угроза кровотечений — хрена с два меня эти ветеринары выпишут, — я со вздохом прикрыла глаза, чувствуя накатывающую усталость: — Как Тай отреагировал на всё случившееся?..       Миранда поникла, снова в плечо уткнулся раскрасневшийся кончик носа. Я неожиданно вспомнила, что почти похожая история случилась со мной в Сентфоре. Так же в палате городской больницы. Со Стефани. И я точно так же, в какой-то мере нуждалась в её утешении. Не детально. Совершенно иначе. Но воспоминание промелькнуло, и я невольно покосилась на дверь палаты, ожидая, что сейчас сюда ввалится всё та же вездесущая медсестра, выгонит Миранду и я останусь… одна. До тех пор, пока не провалюсь в иллюзию.       Начало клонить в сон даже от одной мысли, что уже через несколько минут я смогу погрузиться в иллюзию шатров. Обманчивое чувство. Боль напомнила о себе новым приступом. Я покрутила головой, высматривая над койкой кнопку вызова персонала больницы.       — Куколка, тебе лучше встать. Я хочу вызвать медсестру и получить порцию обезболивающего. Тебе не понравятся ворчливые выговоры от местных коновалов. Так что обувайся и брысь на стул, — чмокнув Ми в лоб, я подождала, пока она натянет ботинки, и нажала кнопку.       — Я пойду… тебе пора отдыхать. Если хочешь, заеду завтра… Вместе с Таем, или одна…       Я улыбнулась:       — Буду рада вас обоих видеть. А насчёт отдыха, ты права…       Ми наклонилась над кушеткой, тепло касаясь моей щеки губами:       — Сара, я правда пока не понимаю, что за штука в тебе теперь живёт, но спасибо тебе и ей. За меня и за ребёнка. Я не знаю, чем бы всё закончилось, не появись ты там. И запомни, я тебя ни в чём не виню…       Выдавив усталую улыбку, я скользнула пальцами по щеке подруги:       — Я себя виню сама куда больше, чем кто-то другой когда-либо сможет… Иди. Спасибо, что навестила.       Появившаяся на пороге медсестра выпроводила Миранду, осмотрела перевязочный материал и вколола в уплотнитель капельницы порцию обезболивающего. Я откинулась на подушках, пытаясь уловить момент, когда боль начнёт отступать, чтобы наконец провалиться в сон, каким бы он ни был. Разумеется, хотелось как можно скорее оказаться в шатрах. Хотелось прижаться к Человеку…       «Вот так… всего полгода от острого желания прикончить ублюдка до невыносимого желания угодить в его руки, чтобы обрести там покой и тишину своего внутреннего взрыва…», — встревоженно металось в сознании. Я не могла сказать с уверенностью, только ли «нить» вела меня к нему, или всё же… всё же нечто большее?.. Спихивать всё только на рогатого ублюдка, приложившего свои копыта к этой связи было невероятно глупым…       Я судорожно вспоминала все моменты с нашей первой встречи. Каждый взгляд, каждый жест, каждое прикосновение. Анализировала его общение с Кэнди, невольно сравнивая совершенно другую манеру в отношении меня. Он преображался. Кажется, что только лишь играл. А если вдуматься… Отчаяние в жестах? Может быть… Неуловимое. В котором он добровольно не сознается никогда в жизни. И не потому, что это постыдно, а скорее, чтобы я продолжала рядом с ним себя чувствовать маленькой. Как он привык. «Мисс Даймонд…» — так он меня назвал в галерее при Гонсалесе.       Мысли переместились в иную плоскость. Я прикрыла глаза и стала почему-то думать о его прошлом. Нет, впервые, пожалуй, без ревности к его спаленной любовнице. Просто… что привело его к этому дню?.. Выражаясь современным языком, у него был кров, бизнес, любовь, какая бы она не была… К женщине, которая её не заслуживала на мой взгляд. «А смогла бы я принять шрамы, когда были сняты проклятые бинты с его лица?» — подумалось мне. Почему-то именно сейчас я понимала, что смогла бы. Ведь не испытала отвращения ни разу, заставив его во время уединения сбрасывать мороки с лица… Он был обычным, как все… в чём-то даже лучше. Не пытался найти себе женщину статуснее, богаче. Выбрал простушку-травницу. И, возможно, это и стало ударом ниже пояса. Ведь если вдуматься… несколько лет, и всё, что забрал огонь, кроме внешности, можно было бы восстановить. Просто если бы той идиотке хватило терпения. Если бы его помешательство на ней не тянуло…       А может, между ними тоже была… «нить»?.. Другого уровня… Не от фавнов. Или, пусть и от них. Ведь Джон нашёл рогатого ублюдка в конечном итоге, как и хотел. Она могла… так же попросить, до пожара, чтобы их связали силой куда большей, чем любовь Дамиана к ней… И потом стало поздно… Всё сгорело, и она просто поняла, что не хочет коротать жизнь с инвалидом. Оттолкнуть она смогла, как и я отвергала своё предназначение. Человеку это не удалось. «Нить» сгорела в костре вместе с Аннет, опустилось проклятие, разъединив их и высвободив пока не осознавшего себя инкуба… Но причём тут были Эйра и Джон?.. Какая связь была с ними? Демоны предателей?       В голове скапливалось всё больше вопросов, а ответов… ответов не было…       За этими мыслями я не обратила внимание, как отступила боль и незаметно меня сморило в сон. Глаза закрылись, дыхание выровнялось, и я провалилась в своё «пятое измерение» цирковых шатров…