"Клетка для Суккуба"

      Сила в шатрах всколыхнулась. Я удивлённо возвёл глаза в ожидании Сары, но было тихо. Она не торопилась в кабинет. Но отзыв был. Я с удивлением обнаружил плетение материй. На том месте, где была столовая. Дверь в старую мастерскую давно и бесследно исчезла. Она могла бы воссоздать её в деталях, или… Поднявшись из-за стола и оторвавшись от очередной заготовки, готовой обрести красоту, я побрёл по шатрам в поисках источника изменений.       Новая дверь. Обычная, классическая. С круглой металлической ручкой. Да, снова на том же месте, что и мастерская. Место выбрала по привычке. Но дверь… заперта. Быть может, хочет побыть одна?.. Я нерешительно отступил, чувствуя, что сейчас неуместно будет почти всё…       Мне не хотелось скандалить. Не хотелось ругаться. Да и бесполезно это. Так или иначе, она подвергла бы себя опасности ради тех, кто ей дорог. Так же, как и ради меня — в этом я не сомневался ни на йоту. Устроить из-за этого разнос… бессмысленное занятие. Такова уж её неугомонная натура. Сейчас я мог лишь попытаться утешить и успокоить. Вопрос лишь в том, хочет ли она этого, станет ли слушать. Тысячи вопросов, ответов на которые, увы, я не имел.       В голове отбивался момент выстрела, ранение, которое импульсом по нити вынудило меня прижаться к обочине. Боль пронизывающая, тупая… Ещё одна вспышка, которой значения я не придал. А стоило бы. Дальше всё сливалось в череду. Сообщение от Ванды на автоответчике о том, что был взрыв в доках, куда, как я знал, Сара направлялась. Носилки, кровь, бледное вымученное лицо, без сознания. Пришлось применить силу демона к полицейским, чтобы не задавали бесполезных вопросов о причинах моего присутствия. Объясняться с ними уж точно не было желания.       Суккуб смиренно скрылся в сознании Сары по просьбе моего демона. Она… снова получила подпитку. Равные… Инкуб не нервничал. То ли смирился, то ли доверял. Мне было не до его мыслей…       Дверь распахнулась, бестия выглянула в шатёр.       — Ты слишком волнуешься… — тихо проговорила она, отступая вглубь комнаты и оставляя дверь приоткрытой, — входи, если хочешь…       Я со вздохом направился следом. Стены с сине-белым узором, кровать, рабочий стол, кресло… В окно, в отдалении видны… цирковые шатры. Вопросы отпадают. Комната в её Сентфорском доме. Спальня. Я огляделся — не детская, не подростковая. Кажется, не её вовсе. Но она по-хозяйски прошла к постели и вытянулась поверх покрывала на боку. В голове чётко отозвалось, что сейчас ей хотя бы физически не больно и это… хорошо.       — Если я мешаю уединению…       — Нет. Не мешаешь, — бесцветным голосом проговорила Сара, — я просто… не знаю, что сказать сейчас. Я не буду оправдываться.       — Это и не нужно.       — Даже не будешь выносить мозг воспитательными речами о безопасности? — она усмехнулась.       Я со вздохом прошёлся к постели, усаживаясь на край:       — Это ничего не даст. Ты всегда выбираешь приоритетом над своей безопасностью жизни тех, кто тебе дорог.       Сара сглотнула, стеклянными глазами созерцая нависающие в окне облака. Я несмело провёл пальцами по её щеке, лаская и стирая бесшумно бегущие слезинки. Аквамарины немного поугасли. В её голове был непередаваемый сумбур. Успокаивало лишь то, что в противовес прошлому она просто отпускала ситуацию добровольно. Плавное перехватывающее движение пальцев тёплой ладонью, она потёрлась о них щекой, продолжая плакать так же беззвучно.       Внутри, кажется, что-то щёлкнуло, и маленькие губы искривились в рыдании. Уже невозможно держаться. Уже слишком для неё. Слишком молода, слишком человек, слишком много в ней противоречий, с которыми воевать страшно. Захлёбывающийся плач прокатился по комнате, по сердцу. Она извернулась, укладывая голову на мои колени, продолжая плакать. Слишком взахлёб, до боли в горле. До нехватки воздуха и гула в голове. У неё редко, когда случались такие истерики. Редко, когда внутренняя выдержка давала сбой.       Слёз нескончаемые потоки. Остаётся лишь перебирать пальцами белокурые волосы, дарить утешение, покой. Скрылся даже её суккуб. Демон уже знает, что такое слёзы, что такое боль… Позволяет ей выплеснуть. Искусанные кривящиеся в крике губы, приоткрытые, судорожно хватающие воздух в попытке набрать побольше в лёгкие, чтобы снова терзать меня, моё сердце этим плачем. В памяти запертая ванная и те же рыдания. Тогда ей было страшно со мной. Мне было запрещено пытаться утешить. Сейчас же… всё иначе.       Истерика медленно пошла на спад спустя несколько часов, оставив ей на память головную боль, икоту и красные от полопавшихся сосудов глаза. Дышит рвано и часто, загоняя слёзы обратно. Вжимается щекой в моё бедро, позволяя успокаивающе поглаживать пунцовые от слёз бархатистые щёки. Аквамарины скрываются под слипшимися от солёной влаги длинными ресницами. Лишь это обрывистое дыхание, эти губы, изогнутые охотничьим луком, готовые вот-вот выдать новую порцию бессильного крика…       Но уже не станет. Уже не будет. Берёт себя в руки.       — Прости. Тебе… тоже тяжело, должно быть, — тихо произнесла Сара, смахивая скользящие по лицу непрошенные слезинки, — а тут я… расклеилась.       Я со вздохом переложил её головой на подушку и вытянулся позади, привычно привлекая к себе и продолжая успокаивающе поглаживать по волосам:       — Мне лишь немного проще, моя маленькая любовь. Но взгляни на это иначе.       Сара всхлипнула, теснее вжимаясь лопатками в мою грудь:       — Что ты имеешь ввиду?       — Например, то, что демон восстановит всё полностью. И если тебе всё же этого хочется, если «нить» позволяет это… У нас есть вся вечность. Попытки, которым нет числа. Если не выйдет… что ж, счастье было близко. И не нам судить, достойны ли мы его были. Чей бы он ни был, каким бы не родился…       Она вздохнула:       — Рихтер, ты глупый… Я боялась, что он твой. От нашего я бы при всей своей тупости не избавилась бы. От ребёнка Росса… без раздумий. Дети, зачатые в насилии, редко когда бывают любимы…       Я со вздохом провёл пальцами по её голове:       — Со временем мы узнаем всё. И возможности, и последствия. Давай сейчас не будем об этом думать. Уже ничего не изменить. Одна из тех ситуаций, когда любое принятое решение не изменит абсолютно ничего.       Сара послушно кивнула, разворачиваясь в объятиях, привычно пытаясь быть меньше, сжаться и спрятаться во мне. Отрада для монстра — знать, что чудовище может быть нужным ей. Персональное, прирученное к тонким рукам чудовище, ловящее сбитое дыхание грудью, перебирающее светлые волосы, разбросанные по подушке. Она не представляла до какой степени больно было мне самому, но показывать ей слабость нельзя. Главное, что она сама жива и в безопасности.       — Я хочу уехать. В ближайшее время, — прошептала Сара.       — Колледж…       — Перевестись куда-нибудь. В другом городе. В другом штате.       Вздохнув, я приподнял её голову за подбородок:       — Ты уверена, что не будешь переживать, оставив здесь своих близких? Уверена, что всё позади?..       Сара прикрыла глаза:       — Нет, — она вздохнула, чувствуя успокаивающие поцелуи на своём лице, — нужно решить проблему до конца. Как минимум до выпуска из колледжа. Обезопасить всех, кто… остался. Проследить, чтобы местный картель свернулся, добить латиносов…       Я вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.       — Только не одна. Не суйся больше в логово змей без меня, — аквамарины сурово припечатали меня взглядом, — хотя бы в ситуациях, где есть хотя бы призрачный шанс управиться вместе.       Она кивнула:       — Хорошо. Но когда всё наладится… мы уедем. Куда бы ты хотел? Не в Сентфор, конечно… но ближе к нему…       Я с усмешкой оглядел комнату:       — Почему ты решила воссоздать именно это помещение?..       — Вопросом на вопрос? Что ж, ладно, — она всхлипнула в последний раз и поднялась чуть выше, чтобы глаза были на одном уровне: — я хотела показать тебе это место. Это как… столовая. «Место, где мне спокойно». Иногда комната мне снится. Отсюда началось моё погружение в кошмары проклятого города, но закончились они… не здесь. Меня тянет сюда. Словно я что-то забыла…       Она хмуро свела брови к переносице. Губы потянулись к моим губам. Прикосновение снова просящее покой. Она чуть приоткрыла рот, позволяя провалиться нам обоим в чувственный поцелуй. Дыхание снова сбилось, и тонкие пальцы нырнули в мои волосы, путаясь в них и притягивая за затылок ближе, отчаяннее. Язычок Сары ловкой змейкой очертил мою нижнюю губу и сплёлся с моим в требовательной пляске. Она прикрыла глаза, вытравливая воспоминания. Хрупкое тело прижалось максимально тесно.       Выдох и всхлип. Новая порция удушливых слёз. Второй виток истерики.       — Ты забыла здесь своё детство… И часть вины за это лежит на мне… — снова обнимая свою плачущую маленькую любовь, проговорил я, — Прости меня, моя милая…              Две недели в больнице вымотали похуже, чем бесконечная война со своими собственными страхами. Я всеми доступными силами гасила в себе боль, пытаясь успокоиться, пытаясь как-то перестать думать о потере. Всё казалось безумием. Иногда хотелось верить, что я проснусь и нет демонов. Нет Сентфора, нет ничего, кроме Дамиана, как обычного мужчины рядом со мной. С ним я проводила большую часть времени в бодрствовании и во сне. Периодически впадая в истерики. Периодически болтаясь где-то на грани. Но я всё же заставляла себя жить и чувствовать. Дальше. Словно ничего не произошло…       Разговор с копами на следующий день вышел каким-то скомканным. Удалось наврать с три короба, сослаться на частичную потерю памяти после выстрела. Рассказала только, что помню, как нас украли, в себя пришла от криков Миранды, а дальше на адреналине удалось вывернуться из верёвок и попытка помочь ребятам и себе выбраться. А что выжившие латиносы тыкают в моё фото пальцем и орут что-то нечленораздельное, или вовсе: «demonio!», так это я вообще не в курсе. Я — обычная студентка. Вы посмотрите в мои честные глаза! Разве могу я кого-то убить?!       Суккуб хохотал весь допрос. С моего последнего выражения в адрес копов я думала она вовсе умрёт от смеха, но обошлось. Демону было не уютно в раненом теле. Пожалуй, впервые за всё время она сама рвалась залечить травму без пинка инкуба. И не от переизбытка сил. Как выяснилось, боль, которую я испытываю, частично чувствует и она. И ей это не нравилось. Ну и успокоительные до кучи её раздражали.       Словом, полицейские с недоверием отнеслись к нашей версии событий, но веры нам всё же было несколько больше, чем наркоманам из мексиканского картеля. За неимением адекватных версий приняли то, что есть. Пришлось подписаться под своими словами. Но стыда я не испытывала. Ложь во благо и всё такое прочее…       Курьером привезли цветы от Байрона. Я была удивлена. После того, что я на нервах отчебучила в клубе, мне казалось, он уже получил политического убежища в Камеруне. Но нет. Ещё я так и не смогла попасть на похороны Маршала. Снова не жалела. Я не любила кладбища. Не любила все эти церемонии. Не переваривала лживых речей, которые произносили в честь покойника. И ладно, если он хоть на десятую долю соответствовал тем хвалебным одам… Я слишком хорошо знала Маршала. Знала и то, что он далеко не ангел. Однако… если как следует вдуматься, он был, пожалуй, всё же другом. Он любил мою подругу. Он отец её будущего ребёнка… Я должна была проститься…       Приходили и родители Маршала. Я так и не поняла, за что меня благодарили. О беременности Ми они не знали, о том, что я спасла их внука тоже. Просто два убитых горем человека. Две тени. Пришли, натянуто улыбнулись, проговорили какие-то стандартные слова, призванные то ли утешить, то ли… добить. Почему-то в голове судорожно мельтешили мысли, что я могла бы его спасти. Во сне битва прокручивалась от и до. От проникновения в док до того момента, как я закрывала мёртвому парню глаза. И были… были варианты. Крикнуть им, чтобы вышли из павильона, до того, как импульс силы Шолотля ударил в катер. Могла бы, но, как обычно, мне не хватило мозгов даже на это…       И именно за это я себя ненавидела не меньше, чем за потерю своего… ребёнка…       Слишком долго приходилось уговаривать себя признать, что беременность была. Слишком долго пришлось заставлять себя верить в то, что мои страхи были не беспочвенными. Слишком болезненно было осознавать, что блядская «нить» слишком нас с Дамианом запутала. Все сюрпризы, что она преподносила, было уже сложно контролировать. Я лишь утешала себя мыслью, что Рихтер в истории почти не влипает. По сути, всего один раз, когда вынужден был со мной за компанию разнести дом Эштона. Остальное время он был осторожен. В первую очередь потому, что понятия не имел о проблемах, пока не становилось слишком поздно.       Я сидела в машине Дамиана. Почти лениво разглядывая проплывающий за окном пейзаж. Внутри наконец-то становилось гораздо спокойнее. Мы ехали на фабрику. Ещё немного и я буду дома. Чемодан от отца забрали несколько минут назад. А там… там мне было значительно спокойнее.       — Чем будем заниматься?.. — я покосилась на Рихтера, немного более нервного, чем обычно.       Он вскинул бровь:       — Чего бы ты хотела? Несколько вечеров у нас свободны. Готовить не нужно, только разогревать то, что привезла служба доставки из твоего любимого кафе с рыбной кухней.       — Напомни мне, чтобы я чаще говорила, что ты лучший… — благодарно улыбнулась я, — Ты обещал мне показать, как идёт работа с масками.       Человек насмешливо покосился на меня, лишь на миг оторвавшись от дороги:       — Может, всё-таки ограничимся рисованием?..       Я хихикнула:       — Зажал секреты своего навыка, да? Как с той девушкой в прошлом, о которой говорил на ужине в цирке?..       Рихтер сморщился, предвкушая, что я опять встала на скользкую дорожку скандала с ревностью, которая могла разнести лофт в порыве гнева:       — Если тебе действительно любопытно посмотреть на процесс — это не интересно. Почему бы тебе не попробовать самой?       — С самого начала?       Он пожал плечами:       — Как пожелаешь. Всё, от подготовки форм до покрытия лаком. Время, когда это искусство почиталось в массах, уже давно кануло в Лету. Люди могут купить дешёвые пластиковые изделия, не особо задумываясь о том, что это было едва ли не целым культом. Направлением ничуть не менее значимым, чем мода, архитектура или живопись. И едва ли в этом времени кто-то способен отличить оригинальную маску старой техники изготовления от дешёвого заводского ширпотреба. Слишком… широк выбор, — он тяжко вздохнул, вспоминая, видимо, славные деньки своего прошлого. — Раньше это безусловно было в куда большем почёте. Создателей карнавальных образов было возможно пересчитать по пальцам…       — Это логично. У каждого изготовителя свои секреты, техники, я полагаю, изделия тоже разной стоимости, — я с полуулыбкой слушала его увлечённый рассказ, но всё же не сдержалась от комментариев.       Как не странно, даже не разозлился. Хотя прежде, во время тех же занятий рисованием начинал психовать, стоило вклиниться в его монолог. Я с каким-то азартом предвкушала начало его очередной лекции об искусстве. Если с живописью всё было более или менее понятно, и при желании не представляло сложности влезть в энциклопедию и прочитать, то с масками всё было иначе. Здесь знания трёхвековой выдержки содержались только в его голове и не подлежали изменению. Более того, практики у него не было лишь последние годы…       Автомобиль был припаркован в гараже. Я немного опасливо выбралась из салона. От чего-то казалось, что мне уже давно здесь нет места. Нерешительно застыв на пороге лофта, я сглотнула и покосилась на Дамиана, вытаскивающего мой чемодан из багажника. Перехватив взгляд, он озадаченно встал рядом, поднимая мою голову за подбородок. Мысли не считывал — я бы почувствовала. Но, кажется, какая-то тревога очень чётко отметилась на моём лице.       — Помнишь, что ты мне сказала? Твой дом там, где я. Значит, здесь… — тронув мои губы своими, проговорил он, — И даже не пытайся думать, что в твоё отсутствие что-то изменилось. Всё по-прежнему. Эти неполные два месяца выдались невероятно тяжёлыми для нас обоих. Ты немного отвыкла от фабрики, но, думаю, вернуть все ощущения ближайшее время не составит труда.       Я со вздохом кивнула и уткнулась носом в его грудь:       — Иногда я просто поражаюсь тому, как ты ловко орудуешь словом, чтобы убедить меня в том, что мои сомнения — самое тупое, что есть на свете.       Человек насмешливо тронул мою макушку губами, распахивая дверь в лофт из гаража:       — Сомнения — удел тех, кто умеет думать. Сомневаясь ты начинаешь постигать истину. Главное — во мне не сомневайся, моя милая чертовка.       Я усмехнулась, следуя за ним в… хозяйскую спальню. Отметив мой удивлённый взгляд, Дамиан указал на новый шкаф, куда уже успел перетащить остававшиеся у него мои вещи. Я подобрала челюсть и устроилась на краю кровати. Мне как-то привычнее было просто спать здесь с ним, но барахло своё хранить отдельно, в угловой комнате. У Рихтера шмотья было не меньше, чем у меня, а может и больше вовсе. Даже заикаться о том, чтобы потеснить его в шкафу, было неловко. Не говоря уж о том, чтобы чувствовать себя в этой спальне… хозяйкой?..       — Кажется, я чего-то не понимаю… — хрипло проговорила я.       Человек с плохо скрываемой улыбкой опустился на корточки передо мной, заправляя волосы за моё ухо:       — Мне кажется, уже пора, Сара. Я учёл прежние ошибки. Сон, совместное проживание, но всё равно какие-то элементы разделения присутствовали. Теперь это следует исключить… Я решил, что угловую отведём исключительно под… кабинет? Да, пожалуй. Тебе для учёбы, мне для работы над изделиями. Не хочу заниматься этим в студии… — он чуть сморщился.       Я не удержалась от хохота:       — Я даже догадываюсь, почему. «Гений господствует над хаосом», как говорил Эйнштейн. А у тебя в процессе изготовления не просто хаос, а самый настоящий срач…       Рихтер насупился и покраснел. Иллюзия ещё не была сброшена и румянец, который меня умилял, проявляясь, засиял. Но уголки губ в улыбке дрогнули. Он чуть подался вперёд, накрывая поцелуем мои губы и обхватывая лицо ладонями. Я покорно откинулась назад. Он был прав не только в том, что я соскучилась. Сейчас стоило бы запустить исцеление, пока мы в безопасности. К врачам я больше обращаться не планировала, как и попадаться на глаза копам.       — У меня есть идея… — я улыбнулась, подзывая суккубу к поверхности.       Демоница с восторгом вынырнула полностью, заставив Рихтера шокировано отпрянуть от своего внешнего вида. Он посмотрел на игриво раскинувшуюся по постели чертовку и неуверенно сглотнул:       — Святые угодники…       Демон расхохотался, скользнув пальцами со втянутыми когтями по его груди и испытующе вглядываясь аквамариновым сиянием в лицо. Клыки втянулись, и она подалась вперёд, впиваясь поцелуем в его губы. Беспощадно, совершенно не так, как было нам привычно, кусая и сминая, изучая рот носителя своей пары со всем доступным бесстыдством. Свойственным только ей, но не мне.       Толчок силы в поцелуе, и Инкуб вынырнул на поверхность.       Оторвавшись от его губ, суккуба скользнула пальцами по щеке демона.       — Домой… — прошелестела она, прикрывая глаза.       Мне показалось, что тело провалилось куда-то в пропасть, полёт куда-то в темноту, хотя всего секунду назад подо мной была постель. Алые сполохи и едва обжигающие языки пламени. Знакомые. Для этой кожи родные, ласкающие и не приносящие и маломальского вреда. Ноги мягко опустились на покрытую трещинами землю, покрытую взвесью и пеплом, словно пушистой шалью. Стопы тонули в этой на удивление мягкой не оставляющей следов поверхности.       Инкуб задумчиво огляделся вокруг и вернулся взглядом к своей паре. В алых углях глаз вспыхнула агрессивная настороженность. Он что-то рыкнул, отступая на шаг от неё. Чертовка ответила утробным урчанием с кошачьей нежной интонацией, слишком нежной для инфернального существа. На миг показалось, что в сознании мелькнул Дамиан, но быстро ушёл на дно, очевидно, как и я, став наблюдателем. Суккуба расправила крылья, шагнув вперёд, скользя пальцами по обнажённой груди инкуба. Снова тихий рык, аквамарины вспорхнули к его лицу, длинные пальцы в ласкающем жесте скользнули по щеке демона, она чуть приподнялась на цыпочки тронув губами уголок его губ. Инкуб неуверенно подался вперёд, вжимаясь лбом в её лоб. Чуть стукнулись передние рога…       «Возвышение не меняет ничего, Хозяин… по-прежнему, лишь… твоя…», — прошелестело в сознании, пальцы суккубы прочертили долгие линии от боков к ягодицам её пары, — «Сила не имеет значения… без тебя…».       «Ты заигралась… Откроется охота на носителей… Снова бездна, снова пустота… Без тебя…» — алые глаза вспыхнули почти зло, — «Умерь пыл… Будь покорна и прислушайся к вековой мудрости… Носитель знает, что значит бежать и прятаться… не вынуждай… Сбереги…».       Суккуба, возможно впервые пристыжённо опустила глаза, кивнув. Я, находясь внутри, ловила их… эмоции, если это можно было так назвать. Обе сущности древние. Древнее, чем все государства и цивилизации, древнее религий. Созданные бездной и в ней коротавшие век, не имея права получить своё предназначение, не имея права получить материализацию…       Плавное увлекающее движение вперёд и суккуба покорно впилась губами в губы своего возлюбленного. Не только страсть. Какая-то своя любовь. Смахивая на сумасшествие в чистом виде. Возбуждение волнами проходит по телу. Силы одного и второго зашкаливают, выплёскиваясь в пространство, друг в друга. Распаляя, согревая, заставляя огонь древних саламандр в венах течь неудержимыми бурными реками. Пальцы инкуба прочертили линию от бёдер до стыка крыльев чертовки…       Снова импульс силы и она вскрикнула, запрокинув голову, как и я внутри. Человеческое тело стало исцеляться, и это было… больно. Инкуб осторожно подхватил свою пару, пытающуюся отдышаться, и аккуратно уложил спиной на землю. Тихий успокаивающий рык, резонирующее урчание в губы инкуба — благодарность за полное восстановление.       «Ты всё абсорбировала?» — тихо спросила я изнутри.       «Почти… Этого… не хватит на его возвышение к следующей ступени…» — прошелестело с сожалением в сознании, — «Но, я тебя поняла…».       Человеческие повадки, человеческие жесты. Либо у демонов это не очень-то отличается, либо они нахватались от нас с Человеком. Плавное движение ладоней суккубы, обхватывающей лицо пары ладонями. Она вжалась лбом в лоб инкуба и прикрыла глаза. Импульс подсветил светло-багряную кожу инкуба, и он издал громкий утробный рык, вцепившись когтями в землю по бокам от головы чертовки. Я ощутила напрягшуюся до боли «нить» между мной и Дамианом, вскрикнув. По телу инкуба прокатилась дрожь и за спиной развернулись крылья. Больше наших, больше чем у суккубы.       Он оглянулся через плечо почти удивлённо и снова посмотрел на неё, медленно склонив голову на бок.       — Дар… моему Хозяину… — прошелестела в его губы бестия, обвивая ногами сильные бёдра и выгибаясь навстречу, — дома… хочу тебя… до конца…       Демон издал рокочущее рычание, склоняясь и впечатываясь в губы своей пары поцелуем. Языки сплелись в каком-то обжигающем танце, скользящие по телу ладони, притягивающие рогатого ещё ближе. Сказала бы, что это как смотреть порно от первого лица… но это совсем другое. Тело слушается. Все чувства обострены до предела, но демоны ведут в этой партии. Суккуба с тихим стоном прогнулась, потираясь промежностью о пах своего демона. Возбуждённая дрожь бёдер.       Лёгкое движение пальцев, бегущих по тройным витым рогам инкуба, наслаждаясь, кажется, мощью. Я внутри вздрогнула, вспоминая, что последние разы она хваталась за чужие рога только с целью их оторвать. На что получила вежливую просьбу заткнуться, иначе меня прикроют в сознании до завершения. Я умолкла, наблюдая, как инкуб встал на колени, притягивая свою пару на собственные бёдра. Развернувшиеся кожистым куполом крылья за спиной и резкий рывок в тело…       Экстатическая волна наслаждения. Я вскрикнула внутри, прикрывая глаза. По груди, чуть царапая ногтями, скользнула широкая ладонь демона, сжимая полукружие. Сначала одно, затем другое… Рывок за шею чертовки, и она взлетает вверх, опутывая руками его шею, вглядываясь в глаза, начиная медленно двигаться, опускаясь на великоватый для человеческого тела член. Но не для неё… Она закатила глаза, приоткрыв губы, ощущая руку на своей спине между крыльев и под бедром.       Поймав ритм, инкуб двинулся навстречу, наращивая темп, вглядываясь в её лицо, ловя эмоции. Я растворилась в этом полубезумном нечеловеческом сексе. Звуки, почти голоса, почти… общение… Внутри мелькают картинки их мыслей — образы, желания, страсть, словно блики огня. С каждым толчком мощных бёдер инкуб движется всё более резко и глубоко, как-то заботливо удерживая свою пару, сжимая, гладя, рассматривая её, запоминая секунду, когда она только его, без людей, сидящих где-то на краю сознания. Он дышит чаще, скользя языком по подбородку суккубы, накрывает губы, кусая их и проталкиваясь до глотки раздвоенным длинным языком.       Я охнула от ощущения жара и дрожи в общем теле. Суккуба прогнулась в пояснице, чуть выпустив когти и вонзая их в плечи своего демона. Полубезумная улыбка на изогнутых от наслаждения губах. Снова эти прижавшиеся лбы, тяжёлое дыхание, ещё более жаркое, чем огибающие клочок выжженной земли, огненные реки. Он ускорился ещё больше, и чертовка медленно откинулась на спину, продолжая удерживаться за его плечи. Рывок назад, перекат и она устроилась на его бёдрах. Распростёртый на спине демон с обожанием посмотрел на суккубу, с бешенной скоростью начавшую двигаться, запрокинув голову и прогнувшись, чтобы найти самое прекрасное для себя положение. Урчание с губ, которые она кусает от наслаждения до крови, слизывая её, склоняясь и охотно делясь этим кровавым поцелуем с… Хозяином.       Скорость увеличивается ещё больше, и суккуба, издавая клокочущий крик, опадает вперёд на вторящего ей демона. Улыбка… их улыбки…       Снова чёрный туман бездны, окутывающий пространство, лишь на миг, кажется…       — О боже… — я выдохнула, сидя на бёдрах ошалевшего от того, что произошло, Дамиана.       Перекат. Он быстро ориентируется. Нависая на вытянутых руках, наблюдая гаснущие аквамариновые огни на дне моего взгляда, как и я вижу угасающее сияние алых углей. Дыхание сбитое, демоны, пресытившись друг другом, ушли отдыхать, оставляя носителей насладиться самостоятельно, обычно, так, как нам привычнее.       Я потянулась руками к лицу Человека, вынуждая его склониться и лаская губы. Сердце рванулось к горлу от плавного глубокого толчка. Издав тихий стон, я чуть прикусила его нижнюю губу, углубляя поцелуй, исследуя его, впитывая тепло и получая в ответ пьянящую ласку. Русый водопад скрывает мир, когда он вдавливает мой затылок в подушки. Движения пока медленные, многообещающие… Я улыбаюсь в его губы, продолжая ласкать лицо пальцами и собирая губами стоны его удовольствия, вторя им.       Плавно заведённые за голову руки, переплетающиеся пальцы, нарастающие пульсирующие толчки и закатывающиеся от наслаждения серые глаза. Снова убийственный поцелуй, почти до стука зубов выдох в губы. Я тихо вскрикнула, выгибаясь под ним и чувствуя каждый удар в себя. Глубоко, сладко, всё более сильно. Ноги подрагивают, продолжая вжимать его в моё тело за талию.       Замедление… Серые глаза, чуть сощуренные в улыбке, всматриваются в черты. Плавное движение проскальзывающих под лопатки крупных ладоней, сжимающих плечи. Он с тихим рыком почти полностью покидает моё тело и снова вбивается предельно глубоко и сильно, заставляя кричать и теряться в пространстве от пульсирующего внутри напряжения. Каждый удар и этот невидимый узелок наслаждения стягивается, готовый вот-вот разорваться.       Ладони скользят от мужских плеч, усыпанных сеткой шрамов, к ягодицам, чуть сжимая их, лаская, и возвращаются обратно, слегка запуская в кожу ногти. Ему нравится и в висок сыплются громкие стоны, с губ срываются ничуть не тише. Скорость всё выше и глаза закатываются, кажется, видя другую сторону земли. Наслаждение на грани с болью, до упора внутрь с каждым ударом его бёдер… Я улетаю…       Узелок лопается, заставляя меня вскрикнуть, обмякнув, ещё несколько фрикций и Дамиан дрогнул, чуть кусая мочку моего уха и жаром разливаясь внутри. Пальцы успокаивающе нырнули в русый шёлк, поглаживая чуть вспотевшую кожу головы. Я тихо рассмеялась, чувствуя скользнувший от мочки до ключиц язык Рихтера и рванувшиеся по телу от этой ласки мурашки. Губы непроизвольно вжались в усыпанный шрамами висок. Он что-то довольно промычал и откатился в сторону, созерцая потолок с полубезумными глазами и широченной улыбкой.       — У тебя тоже ощущение, как будто порнушку посмотрел от первого лица? — хихикнула я.       Человек скосил на меня глаза, кажется, не в силах даже голову повернуть, и хрипло проговорил:       — Я её не смотрел ни разу. Если ты не обратила внимания, здесь даже телевизора нет… — он помолчал и добавил: — да и не думаю, что даже самая нескромная эротика хотя бы частично приблизится к увиденному и прочувствованному.       Я вздохнула:       — Это точно… — с трудом найдя в себе силы подползти ближе, я привычным жестом закинула бедро на его живот и потёрлась губами о плечо: — Дамиан?..       — Да, моя любовь?..       — У нас есть маски, наши демоны осознали себя… в страсти и притяжении друг к другу. Росс… просто вылез, откликнувшись на мою силу, даже не поняв, что он за пакость такая… Едва ли даже вместилище нашел… — я умолкла, подбирая слова и пытаясь правильно сформулировать вопрос: — Но вот тот, который был в торговых доках… не такой. Он осознанный. Выбравший путь и принявший сущность. Давно, как он сказал. Вот мне интересно стало, а обязательно иметь привязку сущности к маске?       Рихтер задумчиво вздохнул, потирая глаза пальцами:       — Я прежде не встречал носителей сущностей. Или же скрупулёзно не приглядывался. И тем более не встречал тех, кто сущностей принял до конца… Не считая Вильяма и Эйры. Маски… почему ты решила, что необходима именно маска, моя маленькая любовь?..       Я подвисла, пытаясь ответить на его вопрос. И правда, почему?.. По сути, до встречи с Рихтером я и о своей-то рогатой сущности не знала нихрена. Не говоря уже о том, чтобы вглядеться в кого-то, задуматься о том, какие могут быть вместилища. В голове тревожно билось, что по сути…       — Это ведь может быть что угодно, да?.. А маска тогда почему?..       Человек ткнул пальцем в своё лицо:       — Вот поэтому. Люди никогда не умели принимать чужие обретённые пороки с пониманием и без отвращения. Я прятался за своей маской, считая её щитом от неприятия окружающими своих уродств. В неё же и спрятал демона. Точнее, я бы сказал, что он сам решил обретаться именно там. Неотъемлемая прежде часть собственного существа — бездушный кусок папье-маше, получивший… жизнь?.. Скорее так, чем иначе… Твоя бестия тоже, полагаю, приняла маску, как обитель, по привычке — её первое вместилище. Удобное по-своему. Вот только суккуба, как мне кажется, в ней едва ли нуждается.       Я согласно кивнула:       — Ей достаточно моей злости и волнения. Каких-то сильных эмоций. Маска… Я даже не думаю о ней. Точнее, подумала разок… но так и не рискнула взять с собой. У меня почему-то возникло чувство, что, если её сломать — суккуб исчезнет. Я этого не хочу. Но мне не совсем понятно… Если мы… погибнем, а демоны привязаны к маскам… если кто-то их найдёт — получит этих чертей, привыкших к нам в своё пользование что ли?..       Рихтер с тоской покосился на меня:       — Вечер был невероятно хорош… Но тебя потянуло на философию и разгадку ребусов… К чему бы это?..       Я села в постели, обхватывая колени руками:       — Потому, что боюсь. Не смерти, нет… Они, демоны, тоже заслуживают право на жизнь. Право чувствовать, испытывать какие-то свои эмоции, любить, хоть и не считают свои «отношения» любовью как таковой… — вздохнув, я оглянулась через плечо, — и, Дамиан?..       — Да, дорогая?.. — тёплые пальцы скользнули от моей шеи до крестца вдоль позвоночника, поглаживая.       — Инкуб доволен? — я чуть улыбнулась.       — Более чем…