"Клетка для Суккуба"

      Я опасливо покосилась на Дамиана, вышедшего из каюты на палубу. В плавках. С крайне недовольным лицом. Он покрутился на месте, словно в очередной раз предлагая полюбоваться тем, что мне в его лице досталось, и скорчил недовольную мину:       — Как это носят? Тесно ведь… везде.       Я хихикнула:       — Ну, по моим теоретическим данным ты просто достаточно неплохо оснащён. Оттого и тесно. У некоторых это не вызывает затруднений.       Он польщенно улыбнулся и с долей нервного напряжения посмотрел на воду. Сглотнул, подходя к краю палубы. Я хихикнула и рыбкой нырнула с борта, скрываясь с головой в океане и почти сразу всплывая, выталкиваемая солёной водой на поверхность. Волосы были торопливо откинуты за спину и я, чуть работая ногами и руками, замерла на месте, ожидая Рихтера. Он нерешительно топтался на палубе, не совсем, кажется, понимая, что я от него жду последовать своему примеру.       — Я всё ещё не понимаю. Ты яхту взял просто так? Лезь в воду уже… — я улыбнулась, чуть брызнув в него солёными капельками; внезапно меня посетила догадка: — Ты что, плавать не умеешь?..       Рихтер сглотнул:       — Умел. Лет в двадцать точно умел. Сейчас меня терзают смутные сомнения…       Я вскинула бровь:       — Это же как с ездой на велосипеде. Раз научишься и уже не забудешь. Тем более, вода солёная. Она куда более плотная. И потонуть я тебе не дам. Залазь.       Он со вздохом сел на край палубы, свесив ноги в прохладную воду. Я подплыла ближе, пробежавшись пальцами по его ногам от щиколоток к коленям и выше. Дыхание сбилось, взгляд потемнел. Горячая от солнца кожа покрылась мурашками, и в плавках наметилась ощутимая выпуклость. Но для начала, стоило бы всё же поплавать. Я проказливо провела языком от кромки плавок к его груди, подтягиваясь на руках, упирающихся в настил по бокам от его бёдер. Губы почти встретились, но ноги мои оттолкнулись от борта, и я отплыла на спине, делая несколько мощных гребков.       Он нахмурился, всем видом показывая, что и хочется, и колется, но ничего не сказал.       «Что ж, сам напросился…» — подумала я, хитро щурясь и развязывая верхнюю часть купальника и бросая в него влажный лифчик. Ткань шлёпнулась на мужские колени, и Дамиан сурово поджал губы:       — У тебя двоякое понимание приличий…       — С чего бы? — я вскинула брови, — Нижняя часть на мне. Но чем дольше ты будешь мариноваться, тем больше шансов, что она полетит следом.       Вздох. Отложив лифчик на палубу, он оттолкнулся от настила, опускаясь в воду. Я невольно сглотнула, рассматривая перекатившиеся мышцы под кожей рук, живота и груди. Снаружи было влажно от воды, внутри по другим причинам. Он оторвал ладони от борта и неуверенно оттолкнулся ногами. Поплыл. У меня почему-то внутри всё содрогнулось, словно от гордости. Нырнул, стремительно и уже куда более уверенно сокращая расстояние между нами.       — Довольна? — он вынырнул напротив меня, откидывая волосы со лба.       — Более чем.       Поощрительный поцелуй. Ноги обвили мужскую талию. Удерживая равновесие в воде одной рукой, Дамиан второй удержал меня свободной за бедро. Я повторила жест, притягивая его в поцелуй. Баланс был достигнут. Ощущения обострились, ловя контраст прохлады и нагретого солнцем мужского тела. Успокаивало и то, что мои опасения о его стыде собственного тела не получили подтверждения. Рубцы скрывал только на лице. С голым торсом ходить не стеснялся. То ли было действительно жарко, то ли… просто учился этому приятию. Пониманию себя даже со шрамами. С лицом… с лицом всё же было сложнее. Впрочем, мне было плевать. Я знала все ипостаси: человеческую, лицо создателя мистических образов, демоническую сущность… Я его знала. Остальное не имело никакого принципиального значения.       Всё же внутренне я сегодня радовалась. Третья неделя плаванья, а он только сейчас раскачался залезть в воду. А ведь мы были всё севернее. Скоро вода станет холодной и не до купания будет. В общей сложности ещё пара недель в северной акватории, одна из них в отеле Портленда. Полная неделя, чтобы подпитка удалась на славу и оставшийся маршрут можно было разделить отдыхом на каком-то островке подальше от суеты. В не очень туристическом месте.       — Ты задумчива… — Дамиан скользнул охладившейся в воде ладонью по моей щеке, — начинать переживать?       Я покачала головой:       — Не думаю. Просто всё так спокойно… даже непривычно. Постоянно чудится, что где-то рванёт, и расслабиться не выходит до конца. А хотелось бы.       Рихтер чуть улыбнулся:       — Ты всего несколько минут назад упоминала езду на велосипеде… Неужели не было никогда состояния полного покоя, моя маленькая любовь?.. Даже за то время, что мы бок о бок и не пытаемся уничтожить друг друга?.. Знакомое скольжение по пояснице пальцев, поглаживающих кожу.       Я чуть откинулась на спину, окуная затылок в прохладную воду и прикрыв глаза. Послышалось шумное от вида открытой груди дыхание. Пальцы прочертили по коже под водой неровные линии, обводя соски и чуть сжимая полукружия. Рывок за затылок и поцелуй, чуть солёный от морской воды заиграл на губах. Требовательно протолкнувшийся между губ язык, сплетающийся с моим в танце бесконечного порока. Я со вздохом запустила пальцы во влажные, тёмные от воды волосы Дамиана.       Одной рукой он подгрёб ближе к яхте, чуть удерживаясь за борт подтолкнул меня к лестнице со своей талии. Я выскользнула на сушу, потянулась за полотенцем и опустилась на деревянный шезлонг:       — Велосипед велосипедом… Может попробуем уснуть вместе?..       — Зачем?.. — он вылез из воды следом, отжимая волосы.       Я снова невольно сглотнула от вида перекатывающихся под кожей мышц. В голове невольно пронеслись все-все без исключения моменты, приведшие нас в этот день. Все пройденные этапы, все ограничения. Всё, что я и он смогли оставить позади. Любить сначала душу, потом тело. Завершить разрозненные образы друг друга в голове.       — Попробовать. Кто может знать, что ждёт нас дальше?.. Если картину мы не найдём… Я хотела бы проводить с тобой в иллюзии время не только во сне, — отведя взгляд, я наткнулась им на помолвочное кольцо на своём пальце, — Рихтер, ты никогда не думал о том, что мы друг друга сломали до той меры, когда появилось два совершенно новых существа?..       Он озадаченно сел на мой шезлонг, морщась от влажной ткани плавок на заднице. Мне было смешно от этих эмоций. Для человека, априори не признающего бельё… для него это было пыткой. И всё же рубцы в свете солнца пугающими не выглядели. Почему-то наоборот, этой шероховатой текстуры, покрытой капельками воды, хотелось касаться ещё сильнее, чем прежде. Я чуть скользнула коленом по его пояснице, отмечая довольную улыбку на губах и блеснувшие от водных бликов глаза.       Он со вздохом взял со столика солнечные очки и перебрался на второй шезлонг, отпивая холодной воды из запотевшего стакана:       — Попробовать сон нам никто не запрещает. Маска твоя с собой, как и моя. Но я не гарантирую, что… смогу это сделать. А если смогу… получится ли вывести из сна, когда резерв будет полон. Ты не мой чудик, милая… Не подчиняешься слепо воле Хозяина цирка. Стоит задать несколько уточняющих вопросов инкубу… — он поддел пальцами мой бюстгальтер, валяющийся на настиле палубы: — Прикройся, будь любезна… Что до второй части вопроса… Я не задумывался об этом. Впрочем, не могу сказать, что мне это так уж сильно не нравится.       Я послушно завязала бикини на спине и потянулась за стаканом с лимонадом:       — Ты слишком очеловечился, Дамиан. Я не могу сказать, что это плохо, если взглянуть на ситуацию обычной жизни. Всё гармонично. Хотя вопросы неизбежно возникнут, когда мы не будем стареть… Придётся исчезнуть, — я вздохнула, — как в кино: инсценировать смерть или что-то в этом духе. Менять документы, переезжать с места на место. И это если мы выживем, понимаешь?..       Он спокойно пожал плечами:       — Если выживем — будет вечность на обдумывание и реализацию любого плана.       Я поджала губы. Он не любил выстраивать слишком далеко идущие теории на будущее. Научился наслаждаться отпущенным временем. Кажется, мы поменялись местами. Он сделал меня подвольным монстром, который без каких-либо промедлений встанет на его защиту… Или я сама себя им сделала? Сложный вопрос. Нет, это не было обвинением. Я просто понимала, что мы как… лебеди, какой бы сопливо-романтичной не была эта аналогия. Не выживем даже без проклятия и «нити» друг без друга. Почему это происходило, я не могла понять. Да и большой вопрос — хотела ли я это понимать?..              В Портленде штата Мэн было куда больше населения, чем Сентфоре. Отель Портленд-Харбор был одним из лучших. Центр города, уютный номер, панорамные окна с видом на залив и паромную станцию. Паромы прибывали каждые полчаса, развозя обитателей островов, которые так же было видно из окна по домам и на работу. Я с надеждой окинула номер взглядом и перехватила пальцами маску. Если всё удастся, то эту неделю мы проведём во сне вместе. Если нет… что ж, я вернусь из Сентфора на такси обратно в Портленд и проторчу здесь всё необходимое время.       А дальше… дальше снова яхта и обратный путь.       Пока Дамиан решал вопросы с арендой автомобиля, я решила спуститься в холл и выпить кофе в баре. Отель был не высотным. Это не мегаполис в конце концов. Здесь больше было статусности, уюта, стиля старого города. Да и сам городок был на сотню с лишним лет старее Балтимора, насколько я помнила. Сейчас в конгрессе проводили какие-то поправки о запрете строительства высотных зданий в исторических районах. Мне эта задумка нравилась, однако всё же… население растёт. Люди привыкают к удобствам и роскоши, перебираясь из пригородов ближе к работе и учёбе. Не мудрее ли строить многоэтажки, заселять их под завязку и жить?.. Но всё же невольно выхваченные в окне пейзажи Портленда, куда я хотела перебраться по завершении учёбы, нравились именно такими. Без громады высоток. Уютные, максимум восьми или десятиэтажные дома. И то не в центре.       Я сделала заказ и ушла за столик, поглядывая в сторону ресепшена в ожидании Рихтера. Вернуться он должен будет ещё не скоро, но мало ли. Вдруг всё решится быстрее… А ещё я невольно выхватила в зеркале своё отражение. Кости обросли мясом и немного жирком в нужных местах, глаза стали, кажется, ещё более кукольно-выразительными. Мятный костюм из пиджака с коротким рукавом и юбки до середины бедра оттенял их в лёгкую бирюзу, а белый топ выдавал загар, успевший закрепиться на коже после столь долгого времени на яхте.       — Ваш кофе… — вывел меня из размышлений о себе знакомый голос.       Я вскинула глаза встречаясь взглядом с… Кэнди Нельсон.       — Привет, — я растянула губы в улыбке, больше похожей на судорогу.       — О’Нил?.. Ты тут какими судьбами?..       Хмыкнув, я сделала глоток кофе, который она поставила перед моим носом. «Ну и дрянь…» — пронеслось в голове. И я не знала, о чём больше была эта мысль. О напитке или о «подруге».       — Я тоже рада тебя видеть, Кэнди. На отдыхе проездом, — взгляд почти машинально скользнул по ней, отмечая затасканную форму работника ресторана отеля, — а ты, судя по всему, не отдыхаешь…       Подавив язвительную усмешку, точнее скрыв её за очередным глотком кофе, я отставила чашку на блюдце. Разговоры разводить не хотелось. Но раз уж я всё равно провалила инкогнито, сама того не ожидая, неуловимо кивнула на кресло напротив себя. Она приподняла палец и отошла к бару, снимая передник и предупреждая баристу о перерыве. Судя по его недовольному лицу, он был не очень рад такому раскладу, однако всё же кивнул, убирая крахмальный фартук со стойки и вешая его на крючок позади себя.       — Итак… — Кэнди с нервной улыбкой оглядела меня, — отлично выглядишь. И очень изменилась.       Я осмотрела блондинистые кудряшки, собранные в пучок, отросшие корни, облезший местами маникюр и уже въевшиеся для девятнадцати лет морщинки от губ к носу. Довольно глубокие. То ли смеётся часто, то ли морщится. Впрочем, скорее всего второе.       — Надеюсь в лучшую сторону?.. — я лениво улыбнулась, снова поглядывая на ресепшен. — Как ты здесь оказалась?..       «Всё-таки оттого, что морщится» — удовлетворённо подумала я, отметив её гримасу. Она откинулась в кресле. Даже несмотря на явно не самое удачное положение, всё ещё сохраняла надменность. Я невольно снова скользнула взглядом по её рукам. Колец нет, опять же розовый облезающий лак для ногтей. Флешбеком в памяти всколыхнулось, как она, желая сохранить свою мордашку нетронутой, связывала мои руки в цирке после угрозы Дамиана. Кажется, я слишком явно скривилась.       Кэнди это отметила, с насмешкой смерив меня немного высокомерным взглядом:       — Не стоит так пренебрежительно дёргаться. Я просто съехала от матери. Учусь здесь в колледже, на каникулах подрабатываю в отеле. И, нет, судя по твоему взгляду, я не замужем… и даже не в отношениях, — её взгляд цепко пробежался по моим переплетённым на животе пальцам: — Чего о тебе не скажешь… Удачная партия?       Я кивнула, задумчиво скользнув по её застывшему ничего не выражающему лицу:       — Более чем. В конце концов, должно же мне было когда-то повезти, после пережитого…       Кэнди поморщилась снова:       — Не стоит строить из себя невинную овечку, Сара. Мы все прекрасно знаем, из-за кого всё это дерьмо начало случаться. И все прекрасно знаем, как и кому приходилось спешно его разгребать…       Я скептически вскинула бровь:       — То есть?.. Я вообще-то ещё даже в город не переехала, когда пропал Сэм. Как и не пихала тебя в руки Писадейры… — от упоминания первого демона, увиденного мной в Сентфоре, Кэнди дрогнула, — да и… если вдуматься… Бобби похитили не из-за меня. И тебя тоже. Ах да, после Писадейры ты вообще носика из дома не высовывала почти, помнится… И в цирке я успела получить взбучку не меньшую, чем тот же младший Никсон. Ах, да, кстати… в цирк меня таскала именно ты… Ведь запала же на Человека. Всё надеялась привлечь его ангельским взглядом… А что в итоге, Нельсон?.. Связывала мне руки, чтобы сберечь мордочку…       Она вздрагивала от каждого упоминания тех, кто разделил наши жизни на до и после. Когда я закончила говорить, руки её уже подрагивали. И губы. И из-под полуопущенных ресниц катились крупные прозрачные слезинки, росчерками по пудре прочерчивающие дорожки, портящие безупречный «сельский» макияж. Она открыла глаза, со злостью глядя на меня. Ответить было нечего. Но и молчать она не умела:       — Когда ты успела стать такой сукой?..       Я осклабилась, снова отпивая уже остывающий кофе:       — Оу… Дай-ка подумать… Наверное, когда сидела на запрещённых веществах, щедро сдобренных алкоголем, когда посещала психолога, которому вы в унисон твердили о моём крайне богатом воображении. Только вот мне любопытно, подруга — почему же ты так вздрагиваешь при упоминании каждого монстра, если ничего не было?.. — я удовлетворенно склонила голову набок, отмечая, как она краснеет и отводит глаза: — Видишь?.. Нечего сказать. Вы продолжили жить как ни в чём не бывало, а я стояла на грани выживания почти год. Почти год одна варилась в кошмарах того прошлого, часть ноши которого вы все могли бы разделить со мной и не дать подохнуть как бездомной подзаборной собаке…       Взгляд Кэнди с каким-то плохо скрываемым отвращением скользнул по моим открытым запястьям со всё ещё заметными «крестами» белёсых шрамов после попыток суицида. Она всё ещё считала себя правой. Считала, что не виновата. Что вина полностью на мне. А то, что я пыталась окочуриться по собственному желанию — я просто слаба на её взгляд.       Внутри шевельнулась суккуба. Пресыщенная и напитанная сексом на яхте за последнее время она почти не выбиралась на поверхность, стягивая все доступные резервы для очередного возвышения. Словно надеялась, что, не поглотив новую сущность, сможет перейти на очередную ступень. Хотя иногда она порывалась слить всё инкубу. Тот отмахивался, словно наслаждаясь мощью подруги, наблюдая за ней исподтишка, рассматривая массивное поджарое тело, которое всё больше становилось ближе к нему, чем ко мне.       Чертовка деловито переключила зрение, всматриваясь в сущность, скрытую в Кэнди. В ту самую внутреннюю тварь, что толкала её на зависть. И на тысячи причин ненавидеть людей, что были хоть на йоту в чем-то лучше, чем она сама. Демон был слаб, но… питался. Питался тем, что она испытывала. Втягивая эти токсичные эмоции. Суккуба с отвращением отпрянула внутрь. Не наша энергия. Не наши силы сущности. Демон уже инициировался, но не выходил к поверхности, скапливая ресурс. Я присмотрелась к зеленоватой пакости внутри Кэнди. Змеиные щёлочки глаз, раздвоенный язык. Слабые короткие рожки, недовольное табло. То ли сейчас расплачется, то ли разозлится. Словом, суккуба это даже раскрывать не стала бы. Только сожрать. Да и то… «Там и жрать-то нечего…» — прошипела рогатая, разочаровано уползая в сознание.       Я подавила усмешку, продолжая разглядывать Кэнди со смесью отвращения и саркастичного любопытства. Она неуютно поёжилась. В голове бывшей подруги отчётливо носилась мысль, что стоило бы не здороваться или вовсе слиться с ландшафтом, пока я не покину отель. Но сделанного не воротишь. Приходится терпеть унизительное общение, которое она сама же начала. Как обычно, по глупости и не думая о последствиях. Года шли, а мозгов не прибавлялось…       — Что ж, ладно… Как дела у остальных?..       Кэнди поджала губы, выныривая из созерцания:       — Тебе действительно интересно, или это разговор из вежливости, чтобы не послать меня нахрен и продолжить наслаждаться обществом себя любимой?..       Я хмыкнула:       — На твой вкус, можно сказать, попытка поддержать диалог… Но всё же мне любопытно… как дела в гадюшнике? Я не очень давно виделась в Балтиморе с Аароном, он говорил, что у Сентфора проблемы с наркобизнесом…       — Понятия не имею, о чём ты… — однако, дёрнувшееся в судороге лицо показало, что очень даже имеет; не выдержав взгляд, она со вздохом проговорила: — Были проблемы. Полгода назад всё закончилось. Из твоих краёв к нам таскали дурь. Каждый месяц по несколько смертей от передозировки. В городе даже открыли клинику для лечения зависимости. Дерек чуть не слетел с поста шерифа… тоже принимал. Даже твоя мать не смогла его оградить…       Я не удержалась и фыркнула:       — «Даже…». Да она себя-то оградить не в состоянии от чего бы то ни было… о чём ты вообще?! — мне было смешно и мерзко одновременно, — кто ещё… пострадал?..       Кэнди отвела глаза:       — Бурый умер. Майкл. Многие из драконов… Они первыми попали под удар. Банда почти… рассыпалась. Аарон и Вишня ещё держатся. Пытаются с выжившими тянуть бизнес, набирают новых в банду, — Кэнди сморщилась и сглотнула, словно пытаясь оттянуть неизбежное, — Города почти нет. Так… название одно… Зато ты, я погляжу, поднялась неплохо… Отель покруче, шмотки не самые дешёвые, помолвка… выглядишь, как «барби» из дорогой коллекции…       Я с удовлетворением отметила, как её демон шевельнулся, змеем скручиваясь в груди, нашёптывая завистливые мыслишки. Проскочила жалость к ней. Лишь на секунду. Всего на мгновение, но я слишком спешно отрезала эмоцию, чувствуя поднимающуюся изнутри волну злости. Снова какие-то оправдания. Чего?.. Того, что человек, так судорожно втёршийся мне в доверие, оказался не то, что с гнильцой, а уже прямо скажем, с душком?.. И ведь злиться мне оставалось лишь на себя саму, что позволила ей до такой меры войти в доверие. Ещё и этот демон…       «Ты забываешь, что мы в вас с самого начала… забываешь, что кормить демона необходимо…» — отозвалась суккуба внутри, — «Именно поэтому, после инициации… я была мало… подконтрольна. Злилась… на тебя…». Во внутреннем голосе чертовки показались извиняющиеся нотки. Был ли это человеческий стыд или всё же попытка свести конфликт на нет… сложно сказать. «Я лишь не понимаю… как они… инициировались… без демона, который выше… который задаёт форму трансформации…» — суккуба брезгливо высунула носик из темноты, потянув воздух, — «словно… сама по себе раскрывшаяся сущность…».       «Хм… А что, если… Что, если они инициировались из-за города с его проклятием сразу, потому что жили там изначально. Город ведь проклят. Земля, всё вплоть до границ…» — ответила я, — «А что, если мы действительно новая четвёрка. В Дамиане уже был Хозяин, в Эйре… та… дрянь, я даже не знаю, что это… В Джоне… Тоже что-то… Демон воспоминаний какой-то?..». Суккуба фыркнула внутри, задумчиво сверля зеленоватую тварь внутри рассказывающей что-то Кэнди: «Демон Вильяма… Инкуб говорил, что это тень Хроноса… Бога времени… Не сам бог… его самая малая часть… слишком много… сказок о времени… Демон мог осознать себя…» — суккуба вздохнула, — «В белобрысой ведьме была Нимфа… это не совсем… демон… дух, скорее… Инкубу она… не нравилась. Пищи не давала… Лишь пыталась… приручить к рукам. Носитель сдался, но не инкуб. Ему она была… противна. В отличие от тебя… от нас…». Чертовка самодовольно хлестнула хвостом и резко дёрнулась в сторону ресепшена, словно собака, взявшая след.       Я повернула голову, отмечая Дамиана, подходящего к телефону у стойки регистрации, и улыбнулась. Взгляд вернулся к Кэнди. Она вскинула бровь, и я усмехнулась:       — Мне пора. Не могу сказать, что была рада встрече, но… это было… познавательно. Бывай, Нельсон…       Она очумело вытаращилась на меня:       — Ты помолвлена с ним?!       Я вскинула брови, чувствуя, что внутри всё похолодело. Узнала в Рихтере Человека в маске?.. Сглотнув, я постаралась удержать лицо:       — Да. А в чём дело?..       Кэнди скривилась, смерив меня презрительным взглядом:       — Тогда всё ясно. Я думала, что ты чего-то достигла сама… Оказывается, всего лишь удачно раздвинула ноги перед шишкой индустрии культуры… — паскудно хихикнув, она с ноткой зависти окинула оценивающим взглядом Дамиана: — Хорош, ничего не скажешь. Что ж, теперь по крайней мере…       Я фыркнула:       — Теперь, по крайней мере, ты будешь пытаться подложить свою вагину под кого-то покруче, чем администратор отеля?.. Что до него… — я стрельнула глазами в Рихтера, уже увидевшего меня и стучащего себя пальцем по часам с немой просьбой поторопиться, но не желающего подходить; — Я не жалею, что «удачно раздвинула ноги», как ты соизволила выразиться. Чего и тебе желаю…       Подмигнув ей, я вытащила деньги за кофе, высыпав горсть мелочи «чаевых», рассыпав всё по столику, и неторопливо пошла навстречу уже немного психующему мужчине. Он пристально косился за моё плечо на суетливо подбирающую монеты Кэнди. Вздох, поджатые губы. Зрелище его немного коробило, но взгляд мигнул алым. Инкуб присматривался к демону в моей бывшей подруге.       Рихтер сморщился:       — Сомнительное зрелище и ещё более сомнительная компания, милая.       Я согласно кивнула:       — Совершенно верно, дорогой. Тот случай, когда яд изнутри наложил больше отпечатков, чем могло бы оставить само время, — его пальцы обвили ладонь, переплетаясь с моими; шаги к выходу, — И ещё удалось провести очень интересную беседу с нашей общей рогатой подругой.       Он не ответил, суетливо распахивая перед моим носом пассажирскую дверь арендованного внедорожника. Я со вздохом полезла в чистый салон. Дорога предстояла долгая. Я могла успеть даже вздремнуть. Если бы не непрерывно крутящиеся в голове мысли о том, что меня ждёт дальше. Один демон распознан. Предсказуемое воплощение зависти. Весьма предсказуемое, особенно с учётом прошлого. Что могло быть в Дереке? Злость в чистом виде? Отрицание? Агрессия?.. А в Бобби?..       При воспоминании о последнем меня прошиб холодный пот. Смерть Майкла в голове укладывалась плохо. Не то, чтобы я сильно жалела… Бурого было жаль больше. И всё же… «Дьявол, я всё же должна дочистить город от мексиканцев. У этой гидры осталась всего одна голова. Если её срубить и прижечь, как минимум из Балтимора говно по стране расходиться не будет…» — отбивалось в голове. Я сглотнула, вжавшись лбом в раму окна пассажирской двери автомобиля. Солнце клонилось к закату. До границы города оставалось около двадцати миль. А там по бездорожью вглубь леса. И мы на месте. Вопрос лишь в том, не придётся ли мне переть одной обратно… по темноте…       — Я, скорее всего, переночую в машине, если не выйдет. А утром пойду в сторону дороги и поймаю такси или попутку, — тихо проговорила я.       — Если не получится, я проснусь, отвезу тебя в отель и вернусь один, — отрезал Дамиан, — мисс Нельсон не так страшна, как водители попуток. Я ничуть не сомневаюсь в навыках суккуба решить проблему с чем и кем угодно, но мне будет спокойнее, если я буду полностью уверен в твоей безопасности.       Я улыбнулась и благодарно потянулась на сидении к нему. Подлокотника во внедорожнике не было, поэтому ладонью пришлось опереться о бедро Рихтера. Губы скользнули по его шее, подбираясь выше, к уху. Увлекая следом рой растревоженных мурашек. Бедро под моими пальцами напряглось. Он задышал чаще и шумно потянул воздух носом, на секунду прикрыв глаза. Я улыбнулась, скользнув ладонью чуть выше, поглаживая его через ткань льняных брюк. Реакция запускалась мгновенно. Едва ли он мог бы сопротивляться механизму возбуждения. У меня же резко увеличилась влажность в белье. Тело отзывалось на него, повышая градус возбуждения в автомобиле до неразумных пределов…       Машина слегка вильнула, и Рихтер чуть хрипло проговорил:       — Милая, это опасно. Нам следует засветло добраться до места.       Я с усмешкой отстранилась на сидении, садясь к нему в пол оборота, чуть согнув ближнюю к нему ногу в колене. Юбка приподнялась, открывая вид на промежность под хлопковыми трусами. Рихтер на миг повернул голову и шумно сглотнул. Скорость автомобиля чуть увеличилась. Что ж, на месте меня ждало развлечение. А его сейчас ожидала мучительная игра.       Пуговка на пиджаке расстегнулась, бретель топика скользнула вбок, открывая грудь с уже вздыбленным от разливающегося в автомобиле возбуждения соском. Я медленно провела пальцами по подбородку, рассматривая Дамиана. По нижней губе, чуть потянув её ниже и приоткрывая рот. Обвела два языком, медленно погружая их в рот, посасывая. Человек поминутно отводил взгляд от дороги, наблюдая за процессом. Закусил губу. Выпуклость в брюках была видна уже невооружённым взглядом.       Пальцы с влажным звуком покинули рот, скользнули по соску, перекатывая его в фалангах, и я откинула голову на сидении, старательно пытаясь словить волну восторга от пошлости и красоты этого акта. Сочетать несочетаемое. Лес, закат, автомобиль, положение неудобное. Но этот жгучий многообещающий взгляд… Заставляет полыхать изнутри. Бельё скользит в сторону, открывая на обозрение промежность, попытка ласкать себя прерывается звонким шлепком по рукам.       — Не смей… — шепот тихий, низкий.       Я сглотнула. Опасная игра, опасный противник. И такое безумное желание, что невозможно остановиться. Рывок руки за колено, вынуждающее сесть ровно. Ладонь пробегает по внутренней стороне бедра, чуть сдавливая кожу. Я кусаю губу, когда пальцы достигают влажных складок. Моя рука непроизвольно рванулась в его сторону, снова поглаживая через брюки член.       Дразнящие движения. Но вторая рука стискивает руль так, что кажется, будто он его сейчас погнёт к дьяволу. Дыхание сбивается, когда средний и указательный пальцы проскальзывают внутрь, заставляя вжать затылок в подголовник до искр из глаз. Рихтер выдыхает сквозь сжатые зубы. Плавно преодолевая сопротивление, фаланга за фалангой, едва ощутимо лаская расходящимися пальцами всё внутри меня, ритм рваный. Разрываясь между вниманием, направленным на дорогу, и мной, он старается держать всё под контролем, только вот не выходит. Во вспышке фар встречного автомобиля под рябью перекатываются и снова скрываются рубцы.       Ход снизился, и автомобиль свернул на грунтовку, ведущую в лес. Сумка с маской улетела на торпеду автомобиля. Я вскрикнула от неровной дороги и ещё глубже скользнувших в тело пальцев и уцепилась в ручку над дверью. Неровности мучительно отзывались толчками по телу. Хотелось, чтобы дорога оборвалась, и мы приехали на место. Сделать то, чего даже не черти требуют… то, чего хочу я сама. То, чего он хочет не меньше меня.       Ещё несколько миль и двигатель заглох от поворота ключа, фары погасли. Шелест отъехавшего водительского сидения, рывок спинки, почти приводящий его в горизонтальное положение. Перетягивающее движение, шелест молнии и щелчок пуговицы по ногтям. Потолок всё же слишком низкий… Напряжённый орган проходит по влажным складкам, дразня и не торопясь попасть внутрь, словно издеваясь свыше того, что уже происходит. Рывок пиджака с плеч, топ спущен на талию. Губы прочерчивают влажную дорожку поцелуев от шеи к груди, распаляя ещё больше, заставляя изогнуться почти с яростью, скользнуть ещё раз по его бёдрам в нетерпении.       Тугое проникновение, заставляющее глухо вскрикнуть в неожиданно впившийся в губы поцелуй. Ритм сразу яростный, бешеный. Руки вцепляются в подголовник водительского сидения, силясь удержаться, самой задать скорость. Не позволяет. Одна ладонь на пояснице, вжимая так тесно, фиксируя… Вторая зарывается в волосы на затылке, собирая их в пригоршню, заставляя до хруста в позвоночнике запрокинуть голову. В шею впиваются дорожкой поцелуев и укусов горячие губы.       Дамиан упирается лопатками в спину сидения, пятками в пол автомобиля. Скорость задана безумная. Всхлипы, стоны… Удары тела в тело заставляют почти плакать от этого безумно острого ощущения. Укус в ключицу заставляет дёрнуться, преодолевая сопротивление дёрнуть головой, впечатываясь в его губы поцелуем такой глубины, что зубы звякнули, кажется. В противовес давление на затылок, не позволяющее отстраниться. Сжатая в пригоршню под юбкой ягодица. Я охнула, укусив его за нижнюю губу, обводя языком место укуса.       Ритм слишком высок. С трудом удерживаясь, отрываю от себя его ладони, переплетая пальцы, завожу их за подголовник. Скорость снижается, позволяя насладиться, словить упущенную секундой прежде волну наслаждения, задать, показать, как мне этого хочется в данный момент. Серые глаза закатываются, когда язык прочерчивает влажную дорожку от ключиц к губам. Рябь открывает шрамы, позволяя мне впиться поцелуем в край рубцов на шее, лаская их языком, собирая грохочущий под пострадавшей кожей пульс.       Пальцы не рассоединяет, вздохи в тишине ночного леса разлетаются по салону автомобиля. И я безумно жалею, что у меня не четыре руки… хочется проникнуть под рубашку, касаться тела больше. Считав мысли, кажется, Дамиан выпустил мои пальцы, покорно оставляя руки за подголовником, позволяя мне получить желаемое. К дьяволу пуговицы, я просто задрала его рубашку, скользя кончиками пальцев по животу, бокам, груди, чуть сжимая кожу и наслаждаясь разницей текстур… губы сошлись на мужском соске. Я чуть прикусила кожу, слушая встревоженное шипение выходящего через сжатые зубы воздуха.       — Дьяволица… — простонал Дамиан.       Слова срабатывают как катализатор, заставляя меня впиться в его губы, ускоряясь до предела. Словно получив разрешение, руки снова опутали моё тело. Общий ритм задан верно, и толчки убийственной волной нарастающего наслаждения подёрнули пеленой мир вокруг. Я изогнулась, не сдерживаясь, то ли вскрикнув, то ли всхлипнув. Перед глазами замелькали разноцветные круги. Мир замер, и я дёрнулась в последний раз, повалившись на Рихтера не в состоянии даже дышать себя заставить.       Хриплый смех в темноте:       — Невозможно сопротивляться твоим порывам.       Я с трудом прочистила горло:       — А ты, я смотрю, так сопротивлялся… прям плакал и говорил: «Нет, Сара! Не хочу тебя!..».       Он снова рассмеялся, поглаживая пальцами мои лопатки:       — Мерседес твой, я куплю себе автомобиль побольше ради таких моментов… — он с трудом повернул голову и приподнял её, выглядывая в окно, — Мы, к слову, на месте. Стоит привести себя в относительный порядок. Я спрячу автомобиль в орешнике и можно будет попытаться…       С трудом вернувшись на пассажирское место, я поправила бельё, топ и снова натянула на себя пиджак. Из сумки была извлечена маска. Дамиан взял свою с заднего сидения, положив на мои колени. Автомобиль тронулся, проехав ещё несколько футов с грунтовки, и скрылся в кустах орешника. Судя по удобной площадке, это излюбленное место, где Дамиан прежде оставлял свой мерс.       Я покинула салон и выжидательно вернулась на дорогу. Он появился спустя несколько минут… вместо льняного светлого костюма… его директорский костюм. Я нервно отступила на шаг. Воспоминания всколыхнулись. Одно дело иллюзия, другое — реальность. И хорошо, что этот опыт со сном мы решили провернуть именно сейчас, а не впритык к событиям. Стыдливо отведя глаза, я втянула голову в плечи, обхватывая себя руками.       Рихтер медленно подошёл ко мне, забирая из пальцев маску:       — Ничего не изменилось. Не забывай, что это лишь оболочка. Ты знаешь, что под ней. И знаешь, что всё это полностью и целиком в твоей власти… — получив утвердительный кивок, он щёлкнул пальцами и костюм на мне сменился на чёрное гипюровое платье; поймав мой немного нервный взгляд, он улыбнулся: — Здесь мне подвластно несколько больше. А теперь, если позволишь…       Рывок под плечи и колени, и он спокойно понёс меня в сторону леса. Глубже и глубже. Я невольно обвила руками его шею, встревоженно сопя в кожу и озираясь в сумерках вокруг. Суккуба немного подкрутила зрение, переводя его в свою форму. Лес из мрачного и неприветливого стал… светлым и ещё менее приветливым. Мы вышли на широкую поляну. Восемь холмов, увитых морозником, и одна… могила. Пустая. Я нервно сжалась в руках Дамиана и попыталась, кажется, забиться под его кожу от страха и предвкушения.       Он осторожно поставил меня на ноги. Движение ладони и цветы морозника волной разбежались вокруг углубления в земле. Фута четыре-пять глубины, достаточно широкое пространство для двоих… Если… обняться. Я нервно сглотнула, глядя, как Рихтер сорвал пару цветов, растёр их пальцами, вдохнул запах выступившего сока и скользнул ими по изнанке своей маски. Кивнув своим мыслям, я повторила за ним. Ноздри щекотнул сладковатый запах морозника. Сока было много. Противный, склизкий, будто сопли. От проскочившей в мозгах аналогии, я хихикнула.       — Нелепость какая… — нервно проговорила я.       Дамиан закрепил маску на своём лице. Щёлкнула застёжка на затылке. Я последовала его примеру. Только вот пальцы не слушались. Пришлось повозиться. В конечном итоге он не выдержал. Щелчок. Суккуба взвилась внутри, перетекая из тела в папье-маше. Внутри стало… пусто. Разум, кажется, очистился. Никакого давления. Я просто… как чудик? Безжизненная оболочка?..       — Всё не так, — тихо проговорил Дамиан, — Но сейчас это… необходимо. Это тоже иллюзия. Мне нужно провести тебя в шатры. Как только застёжка щёлкнет на раскрытие, суккуб вернётся назад, и ты станешь прежней… Верь мне, прошу…       Тело не слушается. Полностью в его воле. Приказов нет. Мягкое давление на остатки сознания. Спуск в выемку в земле. На плечи, окутывая объятиями и мягкой подкладкой опустился плащ. Он словно превратился в уютное тёплое одеяло. Несоизмеримо большое для двоих. Лёгкое увлекающее движение. Лоб сквозь маску вжимается в мужскую грудь, глаза закрываются и только грохот сердца внутри. Притихший в маске демон…       Качнулось небо в сетке листвы над головой. Шелест морозника, стягивающийся поверх тела почти непроницаемым куполом. Звёздное небо исчезает под плотным переплетением лиан. Запах цветов усилился в тысячи раз. Дурманя и заставляя провалиться в сон.       «Я не боюсь его… Я ему верю… Он меня… любит… больше… жизни…» — проносится в уме, и темнота становится непроницаемой…              Опасно ли это было?.. Возможно. Даже не возможно, а совершенно точно. Мне вспомнились сказки для детей. Спящая красавица. Очнуться посреди столовой с Сарой, спящей на руках, безвольно опустившей голову на мою грудь… оказалось страшным. Тормошить её здесь было глупо. Торопливые шаги по направлению к её спальне. Дверь заперта. Хозяйка «комнаты» спит слишком крепко, чтобы я мог попасть туда. Переплетение шатров и снова, едва ли не бегом, к себе. В свой шатёр.       Тонкое тело на постели смотрится почти игрушечным. Маска растворяется до пробуждения. Аналоги я могу призвать, но теперь они нам здесь не нужны. Мы знаем друг друга, знаем друг о друге абсолютно всё. Ни к чему скрываться.       Она спит невероятно крепко, и я всерьёз опасаюсь, что её сон не такой, как у меня. Без права вынырнуть. Риск был изначально. Мы оба знали, но решились. И не придётся ли мне теперь ненавидеть себя за то, что остаток цикла придётся провести здесь вдвоём. Проспать… Ей — проспать, а я здесь даже сны её подглядеть не смогу. Сил в ней сейчас больше, чем во мне. И разум пуст, как у циркачей.       Но у меня есть последний козырь в рукаве. Я уповал на него на крайний случай. И, видимо, сейчас это он и есть…       «Нить» внутри подрагивает. Лёгкие импульсы проходят от меня к Саре. Искрами и разрядами проходят по соединённым ладоням. «Вернись ко мне… Ты нужна мне… Я хочу, чтобы ты была рядом… Пожалуйста…», — проталкивает связь в её сознание, силясь пробудить мою спящую нежность. Дыхание такое же глубокое, спит… Всё равно спит. И тем страшнее представить, в какой гнев выльется её пробуждение по завершении цикла… у меня снова все шансы реализовать будущее показанное рогатым ублюдком.       Сглотнув, я наклонился над ней, скользя пальцами по бархатистой щеке. Глаза сомкнуты плотно. Зрачок под веком не трепещет. Чуть подавшись вперёд, я прижался к полным маленьким губам, выпустив последний импульс уже без особой надежды.       Глубокий вдох и аквамарины распахнулись. Сара оглядела потолок шатра:       — Это было… интересно… Мы напортачили… — резко сев, проговорила она, дрожа и опутывая меня за шею руками, — Рихтер, я испугалась до чёртиков. Там… там был мой дом. Моя… комната. В Сентфоре. Я выйти не могла.       Я с облегчением скользнул руками по её плечам. Просто сознание ушло в её комнату, которую мы забыли убрать с зимы, когда она оплакивала потерю ребёнка. Туда, где были и потери, и обретение. Себя. Нас. Хрупкое тело продолжало подрагивать в объятиях. Она не отстранялась, силясь успокоиться и заставить себя дышать ровно.       — Просто запертая дверь?.. — я успокаивающе скользнул пальцами по её затылку, зарываясь ими в белокурые волосы.       — Да. Просто… и там тени. Все уродцы. Почему они там?.. Словно тоже выйти хотели. Только они не смогли, а я всё же смогла провернуть ручку и выскочить. А до того даже дверь не видела… Голос твой из-за стены… — она отстранилась, в колыбель обхватив моё лицо пальцами, — Спасибо.       Я чуть тронул её ладонь губами:       — Я тоже понервничал. Что ж, первый блин комом. В другой раз будем действовать иначе. Попробуем без отключения воли и сознания. Будешь понимать и всё чувствовать. Мы должны входить в иллюзию легко и покидать её тоже. Это большая часть моей жизни, моего мира. А значит, и твоего тоже, — я чуть отстранился, не соприкасаясь с Сарой. — Попробуй привлечь халат.       Бестия сглотнула и щёлкнула пальцами. Короткий халат появился. Я с облегчением улыбнулся, и Сара откинулась на постели, глядя в потолок шатра, потирая лоб пальцами. Аквамарины встревоженно метались по куполу, силясь проанализировать ситуацию. Для неё погружение сюда полностью было испытанием. Иллюзия могла не принять её вовсе, но, видимо «нить» уже полностью протянулась и окрепла. Канал был достаточно прочным, чтобы и на голос, и на знакомое тепло она пошла, как когда-то я к ней. Вспыхнувший в сознании маяк, безошибочно ведущий туда, где её место.       Сара неожиданно улыбнулась:       — А ведь перепугался ты из-за того, что, пробудившись, я бы тебя по всем деревьям размазала. Просрать колледж, работу, испариться просто… отец бы с ума сошёл… Резонные страхи… — она хихикнула и скосила на меня глаза и вздохнула: — Убить бы не убила, но покалечила бы основательно…       — Не сомневаюсь, моя маленькая любовь…       Она тихо рассмеялась, снова садясь на постели и скользя пальцами по моей щеке:       — Почему всегда именно «маленькая»?..       Я усмехнулся:       — После двух сотен лет вечности буду называть «большой».       Сара расхохоталась, уткнувшись лбом в моё плечо:       — Хорошо, что не после сотни фунтов, — аквамарины прищурились в улыбке. — Чем будем заниматься эту неделю?..