"Клетка для Суккуба"

      Июль 1992 года              — Сара О’Нил…       Я покорно оправила мантию и поднялась со своего места на сцену за своим дипломом. Почему-то мне стало… интересно продолжить обучение. Магистратура?.. Собственно, почему бы и нет?.. Но не здесь. Слава богу, с Балтимором меня сейчас почти ничего не связывало. Папа и Ванда тоже паковали вещи. У меня родился брат. И у Ми тоже родился мальчик. У нас же… зачать не выходило. Это наводило меня на горьковатые мысли о своей первой и последней беременности, которые бессонными ночами, когда Рихтер уезжал, приходилось гнать до попадания в иллюзию. После первого раза совместного сна, увы, мы больше не пробовали совместное погружение в шатры на неделю.       Впрочем, сейчас всё может измениться. Оставалась ещё половина июля на поиск жилья в Портленде, работы и на отдых. Раньше, чем наступит сентябрь, я не собиралась выходить на работу. Лето… больше возможности провести время вместе. Я уже уволилась из галереи, едва получила печати о закрытии практики по сопровождению контрактов. Было немного жаль уходить. Самую малость. Привыкла. Просто привыкла. Чем взрослее становишься, тем проще привыкнуть к чему-либо… Но у меня был стимул. До которого оставалось четыре года… А дальше… дальше всё будет зависеть от везения, терпения и моего умения быть актрисой погорелого… цирка перед кучкой упырей с демонами внутри.       Декан факультета тряхнула мою руку в пожатии, вручая диплом. Я не останавливалась для фотосъёмки. Сегодня я здесь одна. Быстро всё получить и, отсидев официальную часть, не менее быстро свинтить домой собирать вещи. Поулыбавшись ради приличия, я устроилась на своём месте с дипломом в руках, матерясь сквозь зубы на голоса за спиной:       — …а она точно не сирота?..       — Странно, первая из тех, кто была помолвлена, а до сих пор не замужем и художник этот не с ней…       — … какая-то она нелюдимая…       — … Нет, она не едет на банкет…       Я тихо фыркнула, отключая внимание от сплетниц и сплетников. Мне было по большому счёту плевать. У меня свои праздники и своя градация того, что я хотела бы делать в те дни, когда жизнь меня балует приятными моментами. Предпочтительнее будет сегодня собрать всё, а завтра забронировать столик где-то на набережной на веранде и вытащить Рихтера. Дёргать остальную семью и друзей мне не хотелось. У всех дети, пары, у них всё… хорошо. У меня тоже. И ещё лучше, что никто из них не страдает от моего выбора и моих решений. Впрочем, кто знает, что будет всего через четыре года.       Тягомотная выдача дипломов завершилась, и я дёрнулась к выходу. Не успела. Почти силой меня отправили фотографироваться. Вторая попытка сбежать — бокал шампанского, от которого я вежливо отказалась, сославшись на то, что я за рулём всё-таки. Мольбам вняли. Вернув арендованную бакалавриатскую форму для антуража выпускника, я всё же выскочила из удушливого корпуса колледжа на еще более жаркую улицу.       Мерседес отмытый и отдраенный стоял на парковке. Я уже предвкушала, какая там парилка внутри. Открыла дверь, опустила все окна, сходила попить к фонтанчику у входа в корпус. Внутри немного приплясывала от предвкушения каждая часть меня, каждая мыслишка. Я с полуулыбкой устроилась на водительском сидении, пристёгиваясь. Задницу обожгло жаром разогретого солнцем кресла. Закусив губу и стараясь не пищать, я всё же вывернула с парковки в сторону фабрики.       Мысли возвращались к семье. Не заморачиваясь, отец назвал брата Коулом. Я не рассказывала о том, что удалось нарыть Дамиану, потому выбор имени вогнал меня в лёгкий ступор. Содержимое папки я излазила вдоль и поперёк, даже сделала отметки на бумаге. По всему выходило, что моя семейка когда-то в начале века имела весьма неслабые доходы. Алкогольный бизнес процветал до «сухого закона». Предприятия предков не были оборудованы никакими ходами для продажи вне завода и хранилища хорошего виски. Рецепт ещё раньше передавался из рук в руки от О’Нилов. Словом, предприятия, неподготовленные к запрету, потерпели качественный пинок от экономики и разорились и сами, и семья. И всё это уже было после смерти прабабки.       Та, как выяснилось, женщиной была весьма своеобразной. До вспышки тифа сама работала в госпиталях и лечебницах. В мужские дела не лезла, но характера была буйноватого. Прадед потому и влюбился — уж очень на свободолюбивых ирландок была похожа маленькая голубоглазая женщина… Фото, приложенные к архивным справкам, меня несколько напугали. Лет так через десять я буду невероятно похожа на Оливию. Если прежде не рожу. Чуть полнее меня, чуть выше. Но руки… да. Руки маленькие. Но пропорциональные с общей фигурой. Зато мужчины… Дед высокий, отец тоже… Только девочки мелкие.       Оливия не была религиозна в противовес семейной приверженности протестантам, которые позже стали католиками. Отказывалась крестить детей, родив двоих сыновей. Её запрет был нарушен почти сразу после смерти. Я с лёгкой насмешкой подумала, что религия повлияла на материальное положение семьи. Но всё же… От них осталось слишком мало. Наследие было утрачено и распродано только для того, чтобы протянуть и не пойти на паперть с голодухи. И, что ещё интереснее… В Балтимор предки моей бабки переехали из Портленда.       Некоторые совпадения меня уже беспощадно напрягали. И размеры пальцев были самым слабым из них. Часы… я покупала их абсолютно бездумно. Я просто посчитала, что Дамиан достоин получить в подарок памятную вещицу с историей. А вот чья это была история — я понятия не имела. Глаза Оливии на фото… да, снимок чёрно-белый, но яркие, светлые. Я могла поклясться, что голубые или серые. У матери карие, у отца серо-голубые. У меня каким-то чудом «аквамарины». Могла поспорить, как у прабабки. И только на одном из колец гравировка. Кольцо — подарок прадеда, очевидно. Я даже специально ездила к антиквару осматривать кольца перед отправкой на переплавку. Старик даже испугался, думал, что я буду права качать на эту смесь камней и металла в равной пропорции. Мне невероятно хотелось бы увидеть хоть один портрет прабабки. Цветной. Убедиться. Но где его найти я не знала… Антиквар сведений не имел.       В тот день я едва не рехнулась от негодования…       На фабрике было тихо. Я пробежала лофт, озадаченно почёсывая голову — Рихтер испарился. Суетливо пожевав губы, я ещё раз внимательно прошлась по всем комнатам. Записок не было. Ничего не было. Позвонила в галерею — тоже тишина, даже не появлялся там.       «Ну, может, дела какие-то?.. А предупредить забыл…» — я нервно отмахнулась от своих беспокойств и поплелась вниз. В холодильнике был графин с лимонадом и лёд. Пить хотелось адски. Я проскочила в кухню, взяла с полки для посуды стакан и распахнула створку холодильной камеры. Челюсть упала вниз. Белая роза с белой лентой, которая к стеблю прикрепляла золотое кольцо. Я нервно сглотнула, вынимая с полки ароматный цветок. И рассматривая кольцо. Явно не моего размера. Зато вполне подошло бы Рихтеру. Лимонад был забыт напрочь. Позади ленты записка.       «Студия».       Я улыбнулась и, водя прохладным цветком по разгорячённой коже, пошла в студию. Свет горел в помещении приглушённо, задёрнутые жалюзи на окнах и лёгкая подсветка… вокруг манекена с белым платьем. Юбка по колено, кружево и никакой пышности. Тонкая вышивка на корсете. Украшения на подушечке, белые туфли. Ну и куда же без комплекта белья.       Глупо хихикая, но внутри всё же психуя из-за того, что не предупредил, я сорвалась в ванную. Торопливое смывание с себя пота и пыли, усталости после церемонии вручения дипломов. С трудом распутав и кое-как уложив волосы, я придирчиво оглядела себя в зеркале, сделав минималистичный макияж.       — Господи блять… с кем я связалась?! С ним даже замуж по-человечески не выйдешь… Жопу в руки и всё, бегом… — я хихикнула, почти бегом направляясь обратно в студию.       Натянув бельё и туфли, я скользнула в платье, внутренне матерясь от корсета, но всё же с грехом пополам справилась, оглядывая себя в трюмо угла для натурщиков. Вполне милый вид. Лёгкое платье движений не стесняло. Туфли приподняли меня над полом сантиметров на семь. Я со вздохом вдела в уши серьги и защёлкнула цепочку с подвеской на шее. Аккуратный, опять же, миниатюрный комплект.       Уже растерянно думая, что делать дальше, я ощутила в туфле дискомфорт. Опять записка…       «Автомобиль прибудет в 18.00».       Я покосилась на часы в студии.       — Вот мерзавец… всё рассчитал. Ровно десять минут…       Со вздохом пройдя по дому и отключив везде свет, я устроилась на банкетке в прихожей, тревожно поглядывая в смотровое окно двери наружу. В очередной раз поразившись чётко выверенному времени, я заперла фабрику, выставив сигнализацию, прихватив белый клатч из старых запасов и бросив в него ключи от дома и блеск для губ. К фабрике подъехал белый мерседес с затемнёнными тонировкой окнами.       Я открыла дверь и чуть не подпрыгнула на месте:       — Привет! — улыбнулся папа.       С трудом сдержав на языке ругательство, я выдавила улыбку, забираясь на заднее сидение.       — Привет… Я тут… кажется, замуж выхожу…       Отец рассмеялся:       — Кажется, да. Собственно, потому я и здесь.       — А ну выкладывай, что вы там затеяли?!.. — я грозно нахмурила брови.       Папа усмехнулся:       — Твой жених запретил.       «С каких пор они так сдружились, что папа беспрекословно хранит секреты Дамиана?!» — негодовала я, пыхтя гневным ежом и сложив руки на груди. На коленки лёг маленький аккуратный букет из белых роз и ирисов, перетянутый белой лентой. Сюрприз на сюрпризе. Нервы начинали выплясывать канкан куда больший, чем был в день защиты диплома. Слишком насыщенный день. Слишком много событий. И дьявол с ним, что приятных. Что-то подсказывало, что через несколько часов я буду убита морально напрочь. Но, опять же, памятуя предусмотрительность Дамиана, всё быстро разрешится и можно будет передохнуть. Тем более, он только вернулся с подпитки, а значит, проблем быть не должно. По крайней мере не с резервом.       Я вздохнула:       — Мы ещё коробки не успели, все собрать к переезду.       — Время есть… — папа ободряюще сжал мою ладонь, — ты невероятно красивая. Жаль, что нет фотоаппарата. Но, думаю, Ванда его взяла…       Сглотнув, я оторвалась от проплывающего в закатных лучах пейзажа:       — Понятно, семья точно будет… Кого ещё ждать?.. — папа изобразил закрытый на замок рот и выброшенный ключ; я закатила глаза: — Как дети малые, честное слово…       Он нервно рассмеялся:       — Вот и на месте…       Я сглотнула, рассматривая вход в парковую зону Роки Поинт. Начало трясти. С трудом заставив себя выбраться из машины, я посмотрела на уезжающий мерседес. В голове стройным рядом проносились мысли, что я обещала выйти замуж именно после завершения колледжа. В уме проплыла брошенная в запале ссоры с Дамианом фраза, что «хоть сразу после диплома!». Ну, собственно… вот. Сразу.       Папа заботливо положил мою ладонь на сгиб своего локтя. Я только сейчас рассмотрела серый выходной костюм и бабочку. Отглаженные брюки, прилизанные волосы и аккуратно подбритые усы и лёгкая щетина. Надраенные до отражения фонарей туфли и широченная улыбка. Он был доволен если не моим выбором, то хотя бы тем, что эта чёртова свадьба всё же состоится.       — Ни слова… — пробубнила я.       — Только скажу, что невероятно горд быть рядом с тобой в этот день. Вести к алтарю первенца, единственную дочь — чего ещё можно желать? — папа улыбнулся, растроганно тронув губами мой лоб, и двинулся по дорожке, подсвеченной уже загоревшимися фонарями.       Я опустила голову, чувствуя, что всё… приличный кусок жизни остаётся за плечами. Мне двадцать два. Я… выхожу… замуж?.. В голове не укладывалось. В памяти мельтешили кадры всего, что происходило от начала до конца. От Сентфора. От цирка… Всё. Полностью. Боль, страхи, ненависть, любовь, вера, доверие… верность и принятие всех частей одного… Человека. И всё же от чего-то в голове тревожно отбивалось, что стоит отдать отцу букет, побежать за машиной, собрать вещи и сбежать… Только вот зачем?.. Паника сейчас — нормально. Она была бы нормальной, даже если бы мы готовились к событию пару лет, а не вот так… спонтанно.       «Хотя, спонтанно это всё, скорее для меня. Остальные всё прекрасно знали…» — хмуро подумала я. На нервной почве вылезла понаблюдать суккуба. Она оценила вид, не совсем понимая, что за повод и откуда такое волнение. Я стиснула в ладони кольцо, чувствуя, как оно накалилось и готово выскользнуть из вспотевших пальцев. Демон расхохотался, оставив на поверхности только глаза, чтобы наблюдать. Не больше.       Впереди показалась площадка с декоративной аркой. Несколько стульев, две детские коляски. Тайлер, Миранда, Ванда, Лиам, Коул, Маршал-Младший… папа… И Рихтер задумчиво и хмуро вглядывающийся в наши фигуры. Я в очередной раз прикинула, что он на голову-полголовы выше всех присутствующих, включая отца. Заметив меня, он неуверенно улыбнулся. Серые глаза едва заметно полыхнули алым заревом. Инкуб тоже выбрался на поверхность понаблюдать за процессом.       — А где регистратор?.. — шепотом спросила я.       — Понятия не имею. Видимо, просто клятвы. А потом уже будете разбираться с документами. Впрочем, если учитывать ушлость моего будущего зятя, всё уже готово и это просто формальность… — отец прокашлялся, подводя меня к Дамиану, осторожно поцеловал в лоб и стиснул в объятиях, едва слышно шепнув на ухо: — Один звонок, хоть ночью, и я тебя заберу, не забудь…       Я хихикнула, несмело шагнув к Рихтеру под арку из отцовских объятий. Глаза выхватили маленький оркестрик на площадке и несколько столиков под навесом. Немногочисленные гости расселись по местам. Стоять остались только Лиам и Миранда, сияющие, как два свежеотчеканенных пятицентовика. Отец устроился рядом с Вандой, переводя взгляд с меня на Дамиана.       — Начнём?.. — Рихтер осторожно сжал мои пальцы в ладони.       — Я не подготовила речь… Я вообще, мать твою, ничего не подготовила… — прошипела я, — Неужели хоть за пару дней предупредить было нельзя?!..       Дамиан лукаво улыбнулся:       — Это было бы не так эпично… Импровизируем. Тем более, я тоже не готовился, — он подмигнул мне и, продолжая удерживать мои пальцы в своей ладони, обернулся к собравшимся: — Дамы и господа, премного благодарен, что нашли время собраться на нашем тихом торжестве. Только близкие люди, которыми мы дорожим. Сегодня у нас важный шаг… в, пожалуй, будущее…       Я вскинула брови, слушая его так, будто сама была гостем. «Циркач чертов… В своём амплуа заболтать, очаровать, только чудиков не хватает и музыки…» — подумала я. Как на заказ, тихо заиграла музыка. Я вздрогнула, чувствуя пробежавшие по плечам мурашки. И посмотрела на профиль вещающего Рихтера. Голос без той цирковой магии. Обычный. Просто он умело говорил то, что нужно тогда, когда это было необходимо. Мягко, бархатисто.       — … Всё будет коротко. Пожалуй, я начну… — он повернулся ко мне, заставив вздрогнуть, вынырнув из мыслей, — Милая… мы уже достаточно давно вместе… знаем друг друга больше, чем кто-то кого-то когда-либо знал и сможет узнать. Секреты, тайны, страхи — всё это позади. Впереди, к сожалению, не меньше, но я буду рад, если ты примешь это кольцо как символ моей бесконечной любви, верности и преданности тебе.       Я сглотнула, всматриваясь в его лицо, продолжая судорожно стискивать пальцами букет. Антураж сказочный. Огоньки арки, сверчки, шум прибоя о камни, тихая музыка. Рядом действительно только те, кто мне дорог. Рядом тот, кто мне нужен… Не из-за нити… Просто нужен. В его пальцах мелькнуло маленькое колечко. Маленькая копия того, что я сжимала в своей руке.       — Да… — хрипло проговорила я.       Улыбка. Неторопливо скользнувший на палец ободок. Выжидательный взгляд. Я судорожно потянула воздух носом. «Надо что-то сказать…» — отчаянно металось в голове. Прикрыв глаза, я обернулась к Ми, протягивая ей букет и крутя в пальцах кольцо. В голове было слишком пусто, чтобы произнести прочувствованную речь. И в то же время слишком много того, что я говорила не раз ему и готова повторять вечность и дольше.       Молчание затягивалось. Послышался нервный смешок отца. Пришлось вынырнуть из ступора.       — Дамиан… я… Ты появился, когда в моей жизни было… сложное время… — глаза впились в его лицо, говоря куда больше чем можно произнести словами, — Часть его мы провели вместе, часть порознь. Мне не всегда хватало мудрости и сил принимать всё, как есть. Было совершено множество ошибок, которые нас отталкивали друг от друга, но… неизбежно снова сводили. Между нами всегда была связь. Выше, чем любые отношения, любой брак. Выше, чем… любовь. Хотя, без неё, разумеется, ничего бы не было вообще. Ты вытерпел всё, что заставляло меня ломаться до основания и воскресать. В твоих руках. С самого начала и до этого дня. Я хочу, чтобы ты… с гордостью носил это кольцо, если примешь его, как символ моей верности, любви и… бесконечной тебе преданности…       — Да, — он протянул ладонь.       Разогретое моей ладонью кольцо скользнуло на безымянный палец Дамиана. Я выдохнула сквозь стиснутые зубы. Глядя на широкую ладонь, сжатую моими двумя руками, как спасательный круг. «Пиздец… я замужем…» — хихикнул внутренний голос с истерическими нотками. Суккуба расхохоталась в ответ, фыркнув что-то из серии: «Любители ритуалов…».       Увлекающее движение пальцев за подбородок. Я приподнялась на цыпочки, автоматически вытянув шею для поцелуя. Губы соприкоснулись под нарастающие аплодисменты и поздравления. Тайлер бахнул хлопушкой, заставив меня вздрогнуть и вжаться в Рихтера от неожиданности.       — Спасибо… — тихо проговорил он мне на ухо.       — Я всё равно тебя прикончу за этот спектакль… — прошептала я, продолжая нервно дрожать и старательно давя улыбку.       — Как самка богомола?..       — Что?.. — я вскинула на него глаза.       Дамиан тихо рассмеялся:       — Потом обсудим, моя нежность… Ты слишком взволнована, чтобы сейчас воспринимать слова. Но всё же, постарайся успокоиться, — он мягко тронул мой лоб губами, увлекая за руку под навес большой деревянной беседки.  — Полчаса, потом отплытие.       Я сглотнула:       — К-куда?..       — Для начала на один примечательный островок на неделю, потом в Портленд, — он осторожно приложил палец к моим губам, едва я попыталась выдать всю порцию недоумения: — Коробки соберут перевозчики. Документы о заключении брака пришлют туда же. Дом я нашёл. Просто насладись временем, моя дорогая.       Я со вздохом поджала губы, исподлобья глядя на него:       — Ты опять всё сделал у меня за спиной…       — Я опять избавил тебя от лишней волокиты. Ты заслужила отдых. Диплом получен, всё, что необходимо, сделано. Все спасены, и никто не в опасности. У нас осталось не так много времени… — он осторожно обхватил пальцами моё лицо, — если что-то случится вдруг, сразу вернёмся. Помнится, последние летние отпуска проблем не доставили…       Выдохнув, я кивнула, оплетая его руками за пояс. Заиграла какая-то медленная мелодия. Я с удивлением узнала в ней ту, что играла как-то в цирке, когда я решила танцевать в «неприличном виде». Рихтер стрельнул бровями, словно бы намекая повторить в одежде то, что было в тот раз. Я фыркнула, оглядываясь по сторонам. Ванда с усмешкой протянула мне пакет с чешками. Музыка чуть ускорилась, и я просто стала двигаться, почти зажмурившись, ощущая, как Дамиан безошибочно выполняет все необходимые поддержки. Знакомо страхующие крепкие руки. Удерживающие от падения.       Движения всё более раскованные, всё более пластичные. Полностью отключив мозги, я вспомнила танцы в цирке. Все до одного. И тот, с которого всё началось и каждый последующий. Ведь я танцевала для него. Получая от этого удовольствия куда больше, чем просто танцуя в студии, учась в кружке. Сердце билось всё быстрее, вынуждая чаще замирать, опутывая руками Дамиана. Распахнув глаза, я чуть привстала на носочки, раскинув руки в стороны, чувствуя подхватившие за талию ладони, поднявшие почти к крыше беседки.       Ветерок, случайно ворвавшийся внутрь, кинул в лицо волосы, вынудив непроизвольно ухватиться руками за плечи Дамиана. Я выдохнула: «Надёжнее не найти и не придумать…». Он опустил меня на пол. Музыка стихла. Полилась другая неспешная мелодия. Скорее для фона. Я только сейчас заметила небольшой фуршетный стол. Шампанское, закуски, торт. Всё как-то… спокойно, уютно, по-семейному.       — Когда ты успел всё устроить?.. — тихо поинтересовалась я, потягивая шампанское и глядя как Ванда активно щелкает затвором фотоаппарата.       — Пока ты готовилась к экзаменам и диплому. Слишком глубоко ушла в себя. Попытки заговорить об этом приводили к тому, что ты засыпала, едва оторвавшись от учебников и конспектов, — Дамиан улыбнулся в камеру, в очередной раз приобнимая меня за талию, — Я подумал, что стоит позволить тебе закончить дела и организовать всё от начала до конца. Мне кажется… я не промахнулся ни с одним выбором. В том числе с яхтой. На сей раз без команды…       Я вскинула брови:       — Но ты же…       — Уже умею, — Дамиан отсалютовал бокалом собравшимся, — Пейджеры включены. У мистера О’Нил и мисс Барнс есть номер телефона дома, где мы будем через месяц. А теперь… в путь.       Я тронула его за плечо:       — Погоди… — несколько шагов с букетом к Миранде, — моя королева, ты следующая… И только попробуй не позвать на свадьбу!..       Ми расхохоталась, забирая у меня букет и стискивая в объятиях:       — Детка, хорошо отдохнуть! И поздравляю с двумя знаменательными датами твоей жизни. Теперь этот день ты точно не забудешь…       Торопливые обнимашки со всем присутствующими. Я со вздохом шагнула в темноту окружающего парка от беседки к Дамиану, выжидательно стоящему на дорожке в свете фонаря. Знакомое переплетение пальцев, губы привычно обжигают висок. Я суетливо дёрнулась, оборачиваясь в сторону города. «Вернусь ли я сюда снова?..».       Рихтер тихо рассмеялся:       — Я забыл про плавки и купальники. Впрочем, могу предположить, что нам они будут ни к чему. Полнейшее уединение. Ты, я и океан. До Бермудского бассейна.       Удивлённо вскинув брови, я уцепилась за его ладонь:       — А что там?..       Дамиан спокойно вложил свободную руку в карман и потянул носом ночной воздух:       — Островок, как я и говорил. Небольшой островок со всем необходимым для проживания. К сожалению, всего на неделю. Однако, сегодня надо покинуть акваторию и встать на якорь до полуночи где-то вдалеке от городов. Я хочу показать тебе кое-что.       Покорно умолкнув, я брела следом. Думала, что к парковке. Но нет. Пройдя парк и маленькую площадку с фонтаном, Дамиан снова шагнул в тень деревьев на тропинку, которая вскоре перешла в дощатый настил, а после и в небольшой причал. Яхта была вдвое меньше. Больших размеров нам не требовалось. Всё необходимое было. Забитый холодильник, два чемодана с вещами. Постель, душ, откидная хромированная лесенка и сетка лежаков в задней части судна. Я вспомнила, что забыла туфли и иду в чешках, но суетливо отмахнулась.       Моторная яхта взревела двигателями, прогреваясь. Дамиан сноровисто отвязал канаты и тросы, удерживающие судно у причала, и спокойно шагнул на мостик, утягивая меня следом к штурвалу. Я сглотнула, отмечая, как он уже словно не первый десяток раз производит манипуляции с проверкой систем и навигации. Яхта тронулась с места, медленно выходя из зоны парка Роки Поинт. Дамиан отключил свет на мостике и двинулся на луну, поглядывая на радар, чтобы не сесть на мель.       — Судно меньше, чем то, которое было в первый раз. Я управлюсь. С открытия сезона частного судоходства учился, пока ты занималась колледжем, — тихо проговорил он, неожиданно улыбнувшись, — Ты довольна сегодняшним завершением дня?       Я вздохнула:       — Пока не знаю… Я… кажется, ещё не до конца понимаю произошедшее. Вообще не понимаю ни черта… Думала, это будет обычный день. Один из множества. Но тебе удалось сделать его… незабываемым, пожалуй… — я посмотрела на лунный блик, скользнувший по обручальному кольцу, и чуть вздрогнула от порыва ветерка, ударившего в лицо с залива.       — Позади плед. Накинь на плечи, — посоветовал Дамиан; я покорно выполнила указание, собираясь вернуться на пассажирское кресло, но он осторожно притянул меня на свои колени; — Я почему-то опасался, что ты взбрыкнёшь и унесёшься домой.       Я хихикнула:       — Была такая мысль. Но… я уговорила себя пройти через этот день до конца, — уткнувшись носом в его шею, я скользнула пальцами под рубашку, поглаживая его спину, выписывая невесомые узоры на тёплой коже, — Так или иначе, это бы случилось. Не имеет существенного значения, когда именно…       Рихтер тихо рассмеялся, выводя яхту из Чесапикского залива. Я невольно отстранилась, поднимаясь над лобовым стеклом капитанского мостика яхты и раскидывая руки в стороны. Скорость невероятная… Ветер ударил в лицо, мешая вдохнуть. Пришлось подстроить дыхание, чтобы вдохнуть его полной грудью. Как же хотелось крылья за спиной… Ощутить это пружинящее движение, заполняющее остатки какой-то внутренней пустоты… Того, что я выдернула из себя, оставив кошмары позади, уничтожив часть из них и получив последнюю часть в качестве… мужа.       Обогнув мыс Кейп Чарльз, яхта вышла в открытое море и двигатель заглох. Когда судно притормозило на холостом ходу, Дамиан нажал кнопку спуска якоря и снова завернул меня в плед, полностью гася всё освещение на яхте.       Тент над головой скользнул назад, открывая чернильную темноту ночного неба с россыпью звёзд. Я замерла, зачарованно глядя в эту давящую бездну, и торопливо дёрнула суккубу на поверхность, приглашая разделить восторг. Чертовка, как и я, вспыхнула в сознании аквамаринами восторженно, словно ребёнок, приоткрыв пухлые губы и созерцая первозданный мрак. Бесконечная дорожка млечного пути… Невероятно яркие близкие и одновременно такие далёкие звёзды. И огромная молочно-белая луна.       Макушку обожгло дыхание, Рихтер обнял меня за плечи:       — Так и ты была для меня — яркой недостижимой звездой. Манящей, мерцающей, чистой и чьей угодно, но не моей… Мог ли представить, что получится?.. Нет. Верил ли, что смогу покорить? Нет… В итоге, просто покорился сам и всё случилось…       Я чуть улыбнулась, касаясь пальцами его запястий и откидывая голову на его плечо:       — Романтик с многовековым стажем… Это невероятно красиво… Дух захватывает! — объятия стали чуть крепче, — Но прохладно… Ветер с океана.       — Ты права. Идём в каюту… Не стоит начинать отпуск с простуды.       Усмехнувшись, я скинула плед на сидение и, не торопясь, удерживаясь за перила, пошла к спуску в каюту. Свет был рассеянный, едва ощутимый. Видимо, специально не раздражающий. Яхта чуть покачивалась на волнах. Я стянула с ног чешки и начала расстёгивать украшения. Взгляд задел обручальное кольцо на пальце. Явно на заказ, парная работа. Я чуть улыбнулась, чувствуя прилив благодарного удовлетворения. «У нас теперь своё… наследие?.. Да, пожалуй…», — подумалось мне.       Я потянулась к ленте корсета, но спустившийся в каюту Дамиан перехватил запястья. Плечо обожгло дыхание. Я тихо вздрогнула, наклонив голову и позволяя ему начать прелюдию. Улыбка в шею. Шероховатость рубцов давно не пугает. Их прикосновение давно стало чем-то родным. Я лишь вздрагиваю от излишне торопливого движения его рук, справляющегося с лентой корсета. Платье буквально срывается на пол. Прикосновение лопатками к уже обнаженной мужской груди. Ладони очерчивают тело по контуру, словно силясь убедиться, спустя столько лет, что я не исчезаю.       Чуть завожу руки за спину, безошибочно справляясь с брючным ремнём, пуговицей, молнией. Шелест ткани, опадающей на пол, стук пряжки ремня о деревянный лакированный пол. Лёгкий триггер пускового механизма. Давно уже запущенного, тщательно сдерживаемого. Требовательный поцелуй в шею оставляет влажную дорожку от мочки до плеча. Обжигающее кожу дыхание и нетерпеливая дрожь, прокатывающаяся по телу даже от этого.       Ладонь опускается под кружево белья, обводя быстро увлажняющиеся складки плоти. Поглаживая, лаская, сводя с ума, заставляя вцепиться в руку, удерживающую поперёк живота. Теснее вжаться поясницей в его пах, чувствуя нетерпеливо подрагивающее возбуждение. Кусаю губу, прогибаясь сильнее, заводя руку назад, зарываясь пальцами в русый водопад, чуть притягивая обратно к шее, подставляясь под град жгучих поцелуев. Тело подрагивает от скользнувших в него пальцев, заставляя сладко жмуриться и выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Прокатывающиеся от прикосновения горячих губ волны возбуждения почти мгновенно сходятся в паху, увлекаемые движениями пальцев в теле, совершающих поступательные глубокие толчки внутрь. Горло пересыхает и глаза, кажется, закатившись, вновь видят яркие росчерки звёзд в тёмном ночном небе.       Резкое перемещение к постели, разворот, толчок в плечи, заставляющий повалиться на покрывало. Бельё скользит с ног. Щелчок выключателя погружает каюту во мрак. Лишь лёгкий лунный свет сквозь иллюминаторы и ничего больше. Лишь звук дыхания и непрерывно покрывающих тело поцелуев, срывающиеся с губ стоны моего наслаждения и так хочется слышать его.       Перетягиваю обратно, вынуждая нависнуть над собой, впиваясь в пьянящие губы. Целует жадно, словно в первый раз. Словно получил пропуск в персональный рай. Может… так оно и есть. Лёгкий перекат. Губы скользят ниже, обводя поцелуями шею, ключицы, грудь. Чуть кусаю живот, оставляя у пупка след зубов в сопровождении стона и шипения. Язык прочерчивает уходящие в пах жгуты вен. Рой растревоженных мурашек проносится по мужскому телу даже от дыхания. Даже от прикосновения срывающегося с губ воздуха, задевающего уже невероятно твёрдый член.       Улыбка от чуть согнувшихся в коленях ног. Он приподнимает голову, видя лишь силуэт на фоне светлых стен каюты, если не призвал инкуба. Но серость лишь бликует в лунном свете. Нет алого росчерка демона. И от сошедшихся на пунцовом навершии губ он снова вздрагивает, зарываясь пальцами в мои волосы, чуть сгребая их в пригоршню. Знаю, как он любит, как ему нравится. С полуулыбкой втягивая воздух, прижимаю его языком к нёбу, опускаясь губами всё ниже. Привыкла, научилась… умею, для него. Максимально глубоко. Почти без рефлексов. Чувствуя языком пульсацию каждой вены, каждой частички его в себе. Волосы отпущены и пальцы стискивают покрывало. Стон и прогиб в пояснице. Шипение выходящего сквозь крепко сжатые зубы воздуха. Чуть задевая зубами кожу, слышу стон куда более громкий.       Снова влажный плен рта, ласка обводящего внутри языка. Ладони скользят от колен вверх, лаская кожу, рубцы на животе и боках, сходясь снова в паху. Поглаживая, чуть царапая короткими ногтями. Пульсирует ещё сильнее, словно сверхновая. Росчерк разрядки проскальзывает в горло в сопровождении толчка бёдер. Тяжёлое обрывистое дыхание. Тело под пальцами покрылось испариной от возбуждения и попытки сдержаться, которая уже провалилась с треском.       Отпуская его, скольжу языком от основания до головки, чуть щекоча языком. Щёки потираются о рубцы в обратном маршруте. Кошачья привычка пойманной волны наслаждения, его желаний, которые я реализую безошибочно и в любом объёме. Укус в ключицу и скользящее движение промежностью по всё еще твёрдому члену.       — Переведёшь дух?.. — с улыбкой спрашиваю в темноту.       Нетерпеливый рык. Перекат и я буквально подмята под него, чувствуя очередной виток безумия того, кто сорвал, кажется, джек-пот. Закинутые на плечи ноги. Рывок внутрь заставляет вскрикнуть, вцепляясь ногтями в его колени. Дамиан тихо застонал, скользнув приоткрытыми губами по моим щиколоткам. Ещё одно движение внутрь, и ещё, и снова… Тело покорно пропускает его максимально глубоко. Я выгибаюсь, кусая губы, чувствуя возрастающий темп. Обхваченные руками колени почти впечатаны в его грудь, и фрикции всё безумнее. Почти на грани. Чуть склоняется, не опуская моих ног, упираясь ладонями в постель. Угол острый, почти болезненный, но возбуждение не позволяет различать отголоски боли бьющегося в матку органа.       Чуть вскрикиваю, улавливая предел. Он считывает всё зеркально, делая угол чуть мягче, но не менее глубоким. Ладони прочерчивают тело, и игра продолжается. Опускаясь на локтях, снова припадает к губам, даря разрывной глубокий поцелуй. Кусает, сминает в полубезумном порыве, сжимая в пригоршни волосы, чуть сдавливая шею и затылок пальцами. Бедро прижато к покрытому рубцами боку. Темп возрастает снова до безумной скорости, вынуждая скулить, вцепляясь ногтями в его плечи до глубоких лунок, мгновенно заполняющихся алыми капельками крови.       Перекат и я оказываюсь сверху, заводя руки за свою голову. Широкие тёплые ладони скользят по телу, лаская, стискивая кожу, сжимают грудь, вынуждая ускориться теперь мне. По каюте летят стоны, нетерпеливый рык, звуки хлопков, соединяющихся влажных от наслаждения тел. Ниточки внизу живота натянуты до предела. Каждое движение салютом перед смеженными веками. Длинные пальцы скользят по шее, чуть сжимая её, пробираются выше, очерчивая губы уже припухшие от разрывных поцелуев. Вбираю их, скользя языком по фалангам, чувствуя давление на язык. Свободная ладонь стискивает бедро, вынуждая ускориться до предела.       Руки находят опору на плечах, движения всё более рваные, всё более сбитые с единого ритма, который я теряю от наслаждения, прокатывающегося волнами по всему телу. Разрядки безумными штормовыми волнами начинают обрывать нити внутри, но мне мало, и я продолжаю двигаться, делясь этим болезненно-сумасшедшим наслаждением, пока хватает кислорода в лёгких, пока уже почти непослушные мышцы позволяют.       Созвучный стон громкий, кажется, как фанфары, пролетает по каюте. Финальный оргазм роняет меня на грудь Дамиана почти без сознания.       Два всё еще соединённых тела переговариваются, кажется, через кожу сердцами. Вспотевший от наслаждения лоб холодит дыхание. Я улыбаюсь в его шею, ощущая бесконечный прилив восторга от произошедшего. Лёгкие припекает от наполняющего их, прежде выбитого кислорода. И от ощущения крепких ладоней на спине, поглаживающих и баюкающих я падаю в свой покой.       — Идеальная… — Дамиан тронул губами мой висок, — и я всё же счастливчик…              Остров, как я и говорил, небольшой. Частный. В его акваторию можно попасть только по одному маршруту, как и выбраться. Яхта причаливает к деревянному настилу пристани и, чуть вытянув инкуба, я закрепляю узлами её почти у самого берега. Сара довольно щурится, выбираясь из-под навеса и разглядывая узкую песчаную полоску прибоя и зелёный островок с крышей небольшого коттеджа, едва виднеющегося за обильной растительностью. Любопытно тянет носом воздух, напитанный морской солью и ароматами растений с берега.       Шаги по ступенькам, в чемоданах вещей немного. Нам они здесь особенно не понадобятся. Здесь нам вообще почти ничего не нужно. Разве что, кроме друг друга. Скидывая вьетнамки, она пробегает крытую тентом террасу и скрывается в раздвижных стеклянных дверях. Из дома доносится почти восторженный визг. Мне остаётся только улыбнуться этой импульсивной радости. Этому счастью, которое она с готовностью демонстрирует мне.       Пространство действительно поражает. Нет толком стен, не считая тех, что отделяют санузел от остального пространства. Лишь арки и окна. Остров скрыт достаточной стеной растительности, чтобы это не смущало. Зато из самого коттеджа открывается восхитительный вид на все красоты.       — Даже удочки есть! — Сара подскочила к стойке с малопонятными мне приспособлениями для ловли рыбы, — только наживку придумать и можно устроить рыбалку в море. Хрена с два я что-то выловлю, но попробовать не мешает…       Я с любопытством посмотрел на неё, отнеся чемоданы в спальню:       — Умеешь рыбачить?..       — О да! В детстве отец таскал с собой на рыбалку. Не то, чтобы я это любила, но всё-таки… Сейчас будет любопытно. Тем более, что прежде только на озере бывала, — она озорно стрельнула аквамаринами: — А ты?..       Я невольно поджал губы:       — Мне, увы, было не интересно ничего, кроме изделий…       — Ну ты же ими занимался не с пелёнок?.. — она вскинула бровку, подходя ближе, — Были ведь какие-то увлечения в юности, которым ты отдавал предпочтение… Не знаю… солдатики, войнушки, ещё какая-то дребедень для мальчишек…       Несколько стыдливо отведя взгляд, я усмехнулся:       — Если скажу, что не помню тех времён, ты не успокоишься, потому всё-таки вспомни моё происхождение и век. Детям было запрещено якшаться с более низкими по происхождению. У них было веселье и развлечения. У меня книги и бесконечные попытки найти интерес для развития. Творческая стезя, созидание в чистом виде. Но развлечения… нет. Развлечений такого рода не бывало. Слишком плебейское, как считали старшие моей семьи, — я вздохнул: — всё, что можно было купить, покупалось. Всё, что можно было сделать самому, но лень или непросто — покупалось, но дороже.       Сара прищурилась, всматриваясь в моё лицо. Неожиданно тонкие руки обвили меня за пояс, и она вжалась лбом в плечо. Кажется, подрагивали губы. И не совсем понятно, то ли от сдерживаемого смеха, то ли от слёз. Я уже полностью рефлекторно обнял её. Не умел иначе, отвык.       — В такие моменты я невероятно радуюсь, что моё детство было… обычным, — тихо проговорила она, — Игры, куклы, дети из семей любого уровня достатка. Парки развлечений, мороженое и сладкая вата… и тысячи интересных занятий, которые вроде как «не для девочек», но пробовать это никто не запрещал…       Я погладил встрёпанную светловолосую макушку:       — Другое время, другие люди. И другое отношение к наследникам семей. Сколько бы их по итогу не оказалось. Дело не в везении, а в эпохах. Подумай о том, что не все могли выжить. Кого-то травили братья и сёстры, чтобы заполучить наследство, если у родителей были другие наследники… ситуация осложнялась ещё больше. А следом болезни, войны, и тысячи факторов, которые могли просто прервать жизни. Медицина в мириады раз хуже нынешней, безопасности никакой. Обычное влияние эпохи на жизнь.       Сара со вздохом кивнула и отстранилась, скидывая сарафан и оставаясь в одних плавках купальника. Аквамарины прищурились в усмешке, и она потянулась руками к пуговицам моей рубашки, выщёлкивая их одну за другой. Улыбка на полных губах игривая и мучительно манящая.       — Экскурс в историю отложим на сказки перед сном. Сейчас у нас началась неделя перманентной свободы. И я хочу провести её со всем доступным удовольствием. Пошли поплаваем…       Она выскочила из дома, снова сверкая босыми пятками по настилу, а после и по песку. Я побрёл следом, наблюдая, как у самого берега завязки нижней части купальника, увлекаемые её пальцами, развязались и она, поднимая тучу брызг, голышом рванулась в воду, наслаждаясь контрастом жара воздуха и прохлады морской воды. Как мне и хотелось, детская непосредственность юности, увы, доступная лишь временно. Но она оживает от смены обстановки и распахивает невидимые крылья, о которых вспоминала лишь недавно.       «Я женат…» — с каким-то истерическим смехом удивляется внутренний голос, — «На той, что уже очень скоро убьёт меня… И я не стану противиться. Любовь — это и смерть, и избавление. От её рук погибнуть если не честь, то величайшее благо… Но картинку, преследующую меня, так просто не позабыть. Тонкие пальцы, с улыбкой вытягивающие нож из моего тела… Или всё же что-то не так?..».       Не было больше сомнений, что добровольно она этого делать не станет. Я наблюдал с берега за ней, почему-то не решаясь присоединиться. В голове мешались тревога с радостью. Всё же, как не оттягивай, как не отвергай мысли о будущем, о том, что должно произойти… А времени прошло уже больше половины. И страх всё сильнее. Если прежде я беспокоился лишь о собственной безопасности, теперь всё абсолютно иначе. Вектор приоритетов сместился бесповоротно. И куда раньше, чем несколько дней в беседке на побережье Балтимора. Вектор сместился ещё в цирке. На ужине в восемьдесят шестом.       Вынудив меня снова попробовать на вкус… жизнь…       — Дамиан, ты копуша!.. — донеслось из воды.