"Клетка для Суккуба"

      Я не помнила ни черта. Спешно накиданная в сумку пара комплектов одежды и белья, средства первичной гигиены. Торопливо нацарапанная записка для Дамиана. Умом я уже поняла, что следует избегать иллюзии. Сообщить о происходящем я не могла ни коим образом. Если это сделать, с истощённым резервом он ломанётся мне помогать и всё закончится тем, что, волнуясь за отца, Ванду и Коула я буду нервничать еще и из-за Рихтера. Потеря контроля над шрамами. Он и так резко пропал с радаров медиа месяц назад. Если сейчас резко появится, и иллюзия от нехватки сил упадёт на публике… это будет хреново. А образ следует поддерживать. Если… если через четыре года всё пройдёт гладко, и мы выживем…       Я стиснула пальцами руль мерседеса, вдавливая педаль газа в пол. Уже знала, что штрафов за неадекватную езду набрала выше крыши. Оттормаживалась только перед копами, если успевала заметить. Если нет… погони никто не устраивал. Это успокаивало. В голове растревоженным ульем гудели мысли. Уже занимался рассвет и от солнечных лучей, бьющих в лицо, не спасало ничего. Даже солнечные очки. Ночь в пути. Сна не было, но тело уже начинало сдаваться. Бодрость держалась только за счёт суккубы, чувствующей мою тревогу и обострившей тонус мышц и рефлексы. До Балтимора оставалось не больше полутора часов езды, и я не представляла, чем смогу помочь.       — Я смогу вытащить отца из комы?.. — поинтересовалась я в пространства, зная, что чертовка слышит.       «Нить» отсутствует… но связь… он твой отец…» — прошелестело внутри, — «Это крепчайшая связь… должно получиться… но потом… подпитка… много…».       Нервно усмехнувшись, я пообещала сводить её на мужской стриптиз для подпитки резерва или в клуб. Поищем неприятностей, кого-то сожрём… кого-то покалечим… Шутки шутками, но памятуя историю с Тайлером, я всерьёз опасалась всего. Я не знала — что с отцом, какие повреждения. Перезванивая Миранде, я не услышала ничего внятного. К Ванде и брату её не пускали, к отцу тем более. Я всё больше ненавидела себя за то, что уехала из города. Сама была инициатором переезда, сама хотела свинтить, думая, что всё позади.       Ключи от фабрики, аренда которой была оплачена до конца лета девяносто шестого, у меня были. Проблем с жильём не возникнет. Деньги — не проблема. Чековая книжка с общего счёта с Дамианом была с собой. Стыдно было всё еще, что доходов от меня нет, а расходы бесконечны. По мозгам за эти мысли я получала постоянно, но сейчас понимала, что для спасения своих готова потратить всё до цента, даже если потом придётся идти по миру с протянутой рукой.       Всё же первостепенной задачей было выяснить обстоятельства. Переезд в Джерси у отца и Ванды был запланирован на конец сентября. Значит, возможно, ездили куда-то в другое место. И я не знала обстоятельств аварии. И всё же тревожно метались мыслишки, что не всё просто. Предчувствие? Вполне вероятно. Я не ошибалась в нём уже давно. Какое-то внутреннее чувство понимания, что ничего не делается просто так. Не происходит. Я засветилась, когда была разборка за Миранду и Маршала с Шолотлем.       Это давно уже осело и не вспоминалось. Однако… авария… снова. Совпадения. В которые после часов и последующего распутывания истории своей семьи я уже не верила ни на йоту. Нас с Дамианом Эштон выловил аварией, Ми и Маршал были пойманы после аварии… Почерк знакомый. Под ударом был Байрон. Либо он не добил латиносов, либо они вернулись. Хотелось верить, что я ошибаюсь. Прошло уже несколько лет с последних стычек…       — Но, может, просто стечение обстоятельств?.. Просто кто-то врезался, подрезал неудачно, колесо может пробить не только той хренотенью, которую я нашла в снегу у доков, — размышляла я вслух больше для того, чтобы взбодрить себя собственным голосом и не уснуть-таки, — Боже, хоть бы действительно совпадение. Отца вытащить и всё хорошо. Просто… как же хочется, чтобы не пришлось снова подставляться и подставлять…       Пролетев границу города, я направилась прямиком к больнице. Машину поставила криво. Глаза слипались, дико хотелось есть и спать. Схватив в кафетерии большую порцию кофе, я выдула его, обжигаясь, почти залпом, заставив себя взбодриться перед финальным марш-броском. На ресепшене встал выбор к кому бежать первому: к папе или к Ванде и малышу. Я со вздохом уточнила палату подруги, показала документы, подтвердив родство, получила халат и понеслась в травматологию, прыгая через две ступеньки по лестнице на пятый этаж городской больницы.       В холле первым делом в глаза бросился Лиам. Улыбка облегчения, грустные извиняющиеся глаза. Говорить он так и не мог. Я стиснула мальчишку объятиями. Он всё равно был моим братом. Теперь официально. И эту пару дней он провёл один, не соображая, что делать. Короткое общение посредством блокнота подсказало мои опасения — домой он идти боится, опасаясь опеки. Здраво рассудив, что хуже не будет, я пообещала, что до выписки Ванды, он поживёт со мной на фабрике. Надо только купить пару комплектов постельного и взять для него сменные вещи из квартиры.       Оставив Лиама в коридоре этажа, я шагнула в палату Ванды.       Подруга сжалась на койке, всхлипнув при виде меня и виновато отводя глаза:       — Здравствуй, кроха… прости… прости меня…       — Эй! — я торопливо преодолела расстояние от порога до неё и села на стул для посетителей, хватаясь за её ладонь: — Привет! Всё хорошо. Я рядом!..       Ванда всхлипнула:       — Это из-за меня…       Я похолодела:       — В каком смысле???       Подруга побледнела ещё больше, но вцепилась в моё запястье.       — Дядя Лиама… двоюродный дядя, его зовут Франческо. Остатки бизнеса Армандо восстановили. Без наркопроизводства. Без всего. Просто доходный бизнес, который уходит наследнику. Семья решила, что Лиам должен перенять бразды. Франческо… приходил к нам домой. Они с Николасом… с твоим отцом сцепились, и он его выставил. Неделю было тихо. Мы ездили в Джерси ещё раз осмотреть дом и подписать остальные документы. На обратном пути…       — Пробило колесо… — закончила я.       Ванда побледнела ещё больше, огромными виноватыми глазами глядя на меня:       — Да… а потом авария… автомобиль вылетел с полосы и со стороны Николаса пришёлся удар в дерево. Он успел вывернуть руль, чтобы мы с Коулом не пострадали…       Я сглотнула, поднимая руку и откидываясь на спинку стула, чтобы переварить поток информации. Какой-то ёбаный Франческо. Пробитое колесо, как я и боялась. Лиам был дома. В аварии бы не пострадал. Продумано. Отец бы малыша не отдал, Ванда им не нужна. Малыш по существу ещё под их с отцом опекой. Коул вообще никаким боком ко всей истории.       Я нервно посмотрела на младшего брата в другом конце палаты на койке. Синяки и ссадины на нём и Ванде. Ничего больше… Папа сделал что смог, чтобы спасти семью, но пострадал сам. В его стиле. В моём стиле… я его дочь и это неизменно. Семейная черта…       Итак, если взять говёный расклад: папа, Ванда, Коул погибают. Сирота Лиам уходит… либо ко мне, либо к семье Локвудов, где на него вешают бизнес и помыкают, как только могут, пока не изведут и не вынудят переписать наследство на кого-то более лояльного…       Из мыслей вывел голос Ванды:       — Я знаю, что в тебе…       Сглотнув я посмотрела в её лицо:       — О чём ты?..       — Тласолтеотль… — почти шепотом проговорила подруга, — демон. Со мной связывались, уговаривали сдать тебя. Я посылала их к дьяволу. Не верила. Отбрасывала мысль о том, что ты зло. Не зло — благо. Спасение. Ты спасла Лиама и меня от Армандо, — она замотала головой, размазывая непрерывно текущие слёзы, — Зло с ангельскими глазами, избавляющее от еще большего зла. Потом были… люди, которые говорили, что ты превращаешься в «Novia del Diablo» — невесту дьявола… Пусть… ты не делаешь зла первой. Защитник. Хоть с белыми крыльями, хоть с чёрными…       Я нервно сглотнула:       — Ты бредишь… — неуверенно проговорила я.       — Нет, Сара. Я знаю давно, но ничего не говорила. Миранда тому подтверждение. Мы не обсуждали ничего из этого, но по ней было видно, что она тоже знает твой секрет. Она ближе тебе, чем я, видела больше… — Ванда сглотнула, — я не виню. Прости, что с Николасом так вышло… это… из-за меня. Не стоило втягивать его… я приношу… несчастье…       Нервно вздохнув я устало посмотрела на неё:       — Так, хватит страдать идиотизмом. Твоей вины нет ни в чём. Теперь, раз уж ты «всё поняла», — я со вздохом выдернула суккуба на поверхность, чувствуя дичайший гнев; глаза на мгновение вспыхнули, и Ванда дёрнулась, пытаясь отползти от меня, но я перехватила её ладонь переплетая пальцы; — мне нужно, чтобы ты в деталях подумала о Франческо. Внешность, где примерно можно его найти, что ты знаешь о нём, полностью.       Она икнула, зажмуриваясь и стискивая мою ладонь. Слишком толстый слой страха. Образы пробивались неохотно. Словно сквозь толщу воды, словно попытка разглядеть всё через окно, покрытое инеем. Безуспешно и мучительно. Тот самый третий из клуба «Трипс». После исчезновения Армандо и убитого Шолотля сбежал обратно в Мексику. Уладил дела с бизнесом брата, дядей Ванды. Вернулся за Лиамом. Обо мне знает только на словах, судя по всему. Цель — только мальчик. Остального Ванда может элементарно не знать. Где искать — неизвестно. Только внешность, только попытки снова протащить бизнес в Балтимор…       Суккуба жадно выкачивала эмоции, насыщаясь и перерабатывая избытки в то, что ей ближе. После вчерашнего откровения я чувствовала её острее, как, похоже, и она меня. Сейчас снова на первый план вышла безопасность близких. Снова о себе думать нет времени. Демон заботу понимать начал, как и мои стремления. Вопрос был лишь в том, как скрыть всё от Инкуба и как убедить Дамиана закончить подпитку, прежде чем срываться на подмогу…       Поток прервался, когда картинки в воспоминаниях подруги замельтешили по второму кругу. Я кивнула, отстраняясь и снова откидываясь на спинку стула. Очередной сумбур, который предстояло разложить в голове по полочкам, чтобы получить достаточно внятную картинку. Я вздохнула, потирая виски пальцами, оставляя всё заботам суккубы. Удачно мигнули кадры аварии. Можно было проанализировать, как в прошлые разы съездить на место, отследить… но времени прошло многовато.       Я сглотнула:       — Что он знает обо мне, кроме того, что распиздели выжившие после доков?..       — Невеста Дьявола. Он не верит в обращение, — Ванда откинулась на подушку, поняв, что убивать я её не буду, — Лишь думает, что ты чертовски везуча, раз смогла прожать картель в одиночку. Однако, информацию со счетов не сбрасывает, хоть и не верит… Что ты…       — Не важно, — я виновато посмотрела на неё за то, что перебила, — В общем… Я вытащу отца. Но не сейчас. Сначала надо найти Франческо и убрать. Хуй с ним, что засвечусь опять… Что-то придумаю. Надо встретиться… с Байроном. Ты его не знаешь. Лиам поживёт на фабрике со мной. Это безопаснее. Нужна бумага и ручка. Мне необходима от тебя бумага, что ты доверяешь мне пока присмотреть за ним, чтобы если вылезет опека, то вопросов не возникло.       Ванда кивнула, виновато ковыряясь в выдвижном ящике своей тумбочки. Бумаги не было. Пришлось сходить на ресепшен. Слабый, не подкреплённый нотариально документ, но хоть какая-то иллюзия того, что Лиам под моей защитой. Надо нанять юриста… Полноценного. По семейному праву… Оформить опекунство досрочно или подготовить первичную документацию «на всякий случай». Отдавать Лиама в семейку мексикансих ублюдков я не стану. Через четыре года ему восемнадцать. Как раз будет совершеннолетним и сам сможет принимать решения. Я покосилась на кровать спящего Коула… «А вот с ним что делать?..» — метнулось в мозгу. А ничего не сделаешь. Теперь я обязана выжить в девяносто шестом. Если что-то случится, у младшего не будет никого…       — Кроха, я… — Ванда смешалась, — не подставляйся, умоляю…       — Если понадобится, я выкошу всех, кто трогает мою семью… — я твёрдо взглянула в её глаза. — Когда всё кончится, вы уедете из Балтимора. У нас есть ещё четыре года, чтобы полностью обезопаситься… или по меньшей мере, свести опасность на минимум. Не спрашивай, что будет потом. Возможно, мой… цикл подойдёт к концу.       — Что это значит?..       — Значит, что мне пора будет… двигаться дальше, — я внутренне морщилась, молясь и прося прощения за свою ложь, — Отцу ни единого слова. Он очнётся, как только я найду Франческо. С ним проще… чем было с Тайлером…       Я покосилась на наручные часы. Полдень… Больше суток без сна. Голова была невероятно тяжёлой. «Авария произошла двое суток назад… я не уловлю… событий аварии… Тебе нужен… отдых…» — прошелестела внутри суккуба. Внутренне кивнув, я устало поднялась со стула, складывая документы в сумку.       — Куда ты?.. — Ванда нервно ухватилась за мою руку.       — К отцу загляну и поеду спать. Лиаму тоже стоит отдохнуть. Мы уже больше чем сутки на ногах, — я горько усмехнулась: — «Невеста Дьявола» тоже устаёт… Я не перестала быть человеком, обзаведясь…       — Не важно… — подруга неуверенно кивнула, — ты права. Но лучше не в лофт. У Лиама есть ключи. Там и постельное, и продукты в холодильнике. Для отдыха хватит.       Я кивнула и вышла из палаты.       Лиам молчаливо провёл меня к палате отца. Я объяснила, что домой мы поедем вместе и волноваться сейчас не о чем. Есть куда более насущные проблемы. Но не у него, а у меня…       Знакомое ощущение нереальности. Снова писк приборов ИВЛ и кардиоритмов. Отец похож на отбивную. Вся левая часть в гипсе. Главное, что он жив. Суккуба считала сознание, запертое внутри. У папы не было лабиринта. Дом, воспоминания, моё детство… Ему лучше спать сейчас. Я устало устроилась на краю койки, поглаживая пальцами его ладонь. Тревога отступала почему-то. Я убедилась, что его жизни ничего не угрожает. Жизнь была в теле, мозг работал.       Чуть наклонившись, я тронула его лоб губами, отметив метнувшиеся под веками зрачки:       — Всё будет хорошо, пап… Я тебя вытащу. Мы со всем справимся. Пришла моя очередь заботиться и беречь тебя, — я погладила его лицо пальцами: — Всё имеет цену… и они заплатят сполна…              Дома у Ванды и отца как всегда чисто и уютно. Я невольно подумала о своём доме в Портленде. Там я тоже старалась всеми силами создать уют. Приют для двоих. Это было слишком важным тогда, но за один день всё изменилось. За один день перевернулась большая часть жизни, снова поставив меня на дорожку войны, которая, как мне казалось, закончилась. Оказалось, не закончилась, а лишь временно затихла.       И на сей раз стоило бы быть умнее.       Я перебью их всех, кроме одного. Одной мелкой сошки мексиканского картеля, которая доставит сообщение адресатам. Хотят войны — будет им война. Внутри тревожно метался демон. Разделяя жажду мщения и желание сберечь близких. Слишком сильные негативные эмоции для неё. Злость в чистом виде. Условившись, что резерв я пока тратить не стану на попытку вытащить отца из комы, мы решили сосредоточиться на зачистке города. Следовало начать её с разговора с Байроном.       Но прежде — сон. Желательно, без попадания в шатры. Но тогда Дамиан точно занервничает. Объясняться так или иначе придётся. Только вот как сделать так, чтобы он не бросился на подмогу, когда ещё даже жареным не пахнет. Ведь в цирке он считает меня почти с порога. Запереться в «комнате»? Ещё больше вопросов создаст пообещать неделю потерпеть и не махать кулаками? Соврать, что ничего не буду без него делать?.. Будет сложно… Но всё же следует наведаться в иллюзию. Тем более… сейчас мне нужно успокоиться и проанализировать ситуацию. А осознанные сновидения в цирке несколько упростят жизнь. К тому же дьявольский разум моего «тёмного гения» под боком тоже может подкинуть пару мудрых мыслишек…       Разогрев обед, плавно перетекающий в ужин на себя и Лиама, я, едва соображая, склевала содержимое тарелки, почти не чувствуя вкуса еды. Попытка вымыть посуду завершилась полным провалом. Я безумно хотела спать и, скрючившись на стуле, ощутила, как Лиам растормошил меня, складывая посуду в раковину, и кивнул на спальню. Чмокнув младшего в висок, я уползла в комнату и вытянулась на постели, едва скинув одежду.       Сон обрушился мгновенно. Кажется, я только глаза закрыла и уже темнота и стихли звуки, включая шум воды из кухни…       Мягкое погружение в шатры. На удивление, впервые не в столовой. Сразу в постели, в кабинете Дамиана.       — Что произошло? — спросил он, поднимаясь из-за стола.       — Я тоже соскучилась… — буркнула я.       — Сара…       Закатив глаза, я откинулась обратно на подушки:       — Я в Балтиморе. Отец попал в аварию с Вандой и Коулом. Он в коме. Остальные с ушибами…       — Завтра приеду…       Я резко села:       — Нет. Закончи подпитку. Я не думаю, что ближайшее время начнется что-то кардинальное. Пока нужно выяснить сведения. Того, что я знаю — слишком мало. Необходимо собрать все крупицы информации и получить одну общую картинку, а не разрозненные куски, — он присел на край кровати, обеспокоенно вглядываясь в моё лицо, — Пока я знаю, что их хотят убрать, чтобы забрать Лиама. Он — единственный наследник Армандо. И пока под опекой отца и Ванды. Если их… уберут, у меня пока не заверенный документ о том, что опекуном стану я. Это несколько подстрахует. Надеюсь… ты не против…       Рихтер устало вздохнул, скользнув пальцами по моей щеке:       — Это твоя семья. Я не в праве отказывать.       Я благодарно перехватила его ладонь, целуя пальцы. Внутри привычно стало спокойно. Демон бодрствовал, вслушиваясь в происходящее в реальности, на случай, если кто-то попытается забраться в квартиру, и я наконец могла позволить себе передышку.       — Если малыш попадёт под мою опеку, если что-то всё же… сделают с родителями, мексиканцам будет куда сложнее справиться со мной…       — С нами… — сурово оборвал меня Дамиан, — я не собираюсь стоять в стороне. Полагаю, какая-то ещё информация у тебя есть…       Я кивнула:       — Картель почти загнулся. В Балтиморе, по крайней мере. Могли перебраться куда-то в другое место. Я пока не вдавалась в такие дебри. Остались лишь чистые предприятия. Армандо когда-то давно составил завещание, как я понимаю, согласно которому малыш единственный правопреемник. Малыш пока несовершеннолетний. То есть…       Рихтер со вздохом поджал губы:       — То есть, мне это очень хорошо знакомо, — закончил он за меня.       Я вспомнила рассказ о его брате, с которым он когда-то приплыл из Европы в Сентфор. Так что… примерно становилось понятно беспокойство. Я откатилась в сторону, освобождая ему место, чтобы не переползал через меня, чтобы лечь рядом. Сейчас я даже в иллюзии была рада возможности вытянуться, а не сидеть. Даже здесь, кажется, всё гудело от восьмичасовой дороги в ночь за рулём и ещё такого же отрезка времени, проведённого в больнице, решая проблемы и анализируя часть полученной информации.       — Завтра я попытаюсь встретиться с Байроном. Просто выяснить информацию, если он что-то знает, — я вытянулась вдоль бока Дамиана, устроившегося на постели, — потом смотаюсь на место аварии. Уже примерно представляю, что там найду. Дальше по обстоятельствам… Скорее всего придётся пока пожить не на фабрике. От дома родителей ближе добираться к больнице. Плюс — через неделю у Лиама уже начинается школа. Его надо будет контролировать двадцать четыре на семь. Если малыша выкрадут и увезут, я не смогу ничего предпринять.       На затылок привычным ласкающим жестом легли длинные пальцы:       — Только не устраивай бойню сразу, умоляю…       — Постараюсь. Если вынудят… я не могу этого обещать. К тому же… — я поджала губы, — Ванда уже поняла, что я не так проста. Представляешь, ты, оказывается, Дьявол…       Рихтер округлил глаза:       — То есть?..       Я хихикнула:       — В тусовке латиносов у меня очень громкое имя. «Novia del Diablo»…       — Невеста дьявола… сильно. Только ты уже не «невеста».       — О, обязательно уточню этот момент при встрече с придурками. Если приедешь вовремя, даже познакомлю их с «Дьяволом» лично, — улыбнулась я, укладываясь подбородком на его плечо, — Не злишься?       Он вздохнул:       — Есть смысл?.. Мы уже выяснили, что тебя бесполезно удерживать, если дело касается семьи. Впрочем, если тебе удастся не лезть в петлю до моего приезда, я буду крайне благодарен, моя маленькая любовь. Более того… прошу, будь внимательна. Последний раз тебя уже поставила на заметку полиция. При желании все протоколы поднимут и отмахнуться наркоманами с оружием уже может не получиться, — он нервно прижал меня ещё крепче к себе, словно надеясь, что я действительно из-за этого буду бдительнее; — Здесь не выйдет отделаться «костром инквизиции». Всё, что невозможно объяснить… изучается. Было бы нелепо, пройдя такой долгий путь попасться в лабораторию для опытов по изучению той, кто в тебе обретается…       Суккуба проказливо дёрнулась внутри, давая понять, что лаборатории после этого не будет. Пришлось напомнить про транквилизаторы и её пыл заметно поубавился. Однако и мне несколько обиженно напомнили, что пройдено уже несколько ступеней с первого раза. Ещё одна враждебная сущность и можно будет возвысить либо себя, либо инкуба. Я лишь вздохнула — рогатая авантюристка всё ещё желала кому-то что-то доказать. Хозяин любил и желал только её, по природе своей будучи полигамным, но храня верность уже не столько из-за связи, Дамиан уважал её стремление к силе и возможностям, я… я просто её понимала и любила как часть себя. Принимала без остатка, понимая, что мы не отделимы. Доказательств не требовалось никому из нас. К тому же… резерв уйдёт на вывод отца из комы…       — Давай поспим?.. — я нервно уткнулась лбом в грудь Рихтера, — мне нужно отдохнуть. К тому же, когда всё разрешится, ты будешь мне нужен поблизости. Выдернуть отца из комы будет не так легко. У суккубы потом паника и полная дезориентация. Нужно будет питание. Много-много питания. А это значит…       — Это значит, что несколько дней после этого ты будешь покидать постель только в направлении санузла, — усмехнулся мой «Дьявол». — И не могу сказать, что меня это хоть сколько-то огорчает. Насчёт сна… Да, моя маленькая любовь. Тебе это точно не повредит. Но мне всё же стоит вернуться к работе…       Я удивлённо подняла на него глаза:       — К какой ещё работе?..       — Маски. Их необходимо переработать под наличие демонов в телах новой «четвёрки», — он со вздохом замялся: — точнее, попытаться переработать… Я уже не представляю, чего стоит ждать.       Признание меня позабавило:       — Теряешь хватку… Ладно, работай. Если пропаду, значит проснулась. Не волнуйся. И… Рихтер…       — Да, милая?       — Не прерывай сон. Без резерва я буду беспокоиться ещё и за тебя. С тем, что может приключиться, ты действительно можешь быть мне невероятно нужен…       Он тронул мой лоб губами, поднимаясь с постели:       — Если не попадёшь в неприятности, моя маленькая любовь.       Я улыбнулась, проваливаясь во второй виток собственного успокоения. Сон в цирке накатывал, стоило прикрыть глаза дольше, чем на минуту. Правда, как выяснилось опытным путём, только в те мгновения, когда я была на отдалении. Совместный сон в морознике позволял бодрствовать в иллюзии бесконечно долго. После этого я невольно восхищалась и уважала Дамиана гораздо больше. Не сойти с ума за десятилетие, даже коротая время с заготовками, было непередаваемо сложно. Я бы сошла… Но в нём находились всё же силы оставаться собой… Лишь с небольшими огрехами, которые исправило проведённое вместе время.       В голове мельтешили картинки и образы, сливаясь в бесконечную вереницу задач. Всё по этапам реализации. Большим вопросом оставалась только безопасность Лиама. И ещё более важным было решить вопрос с тем, куда прятать его на время пока я буду выходить на охоту.       Идея возникла внезапно…       Карцер в подвале фабрики. Согласится ли мальчик проводить там ночи, если я буду выбираться на охоту за латиносами? В том, что такая охота будет, сомнений уже не было. Стоило отсечь опасность на корню, а иначе этого не достичь…              Я дал обещание не покидать иллюзию до завершения подпитки. Резоны Сары были понятны. Свои доводы разума так же убедительно подводили меня к мысли, что сорвись я сейчас в Балтимор — ситуация может закончиться весьма плачевно. Даже выпустив инкуба я не мог гарантировать какой-то помощи Саре. Силы были на исходе к концу плаванья. Еще неделя, проведённая в делах Портленда с налаживанием быта и необходимостью решить вопросы с кружком реабилитации и экспозицией в галерее истощила почти до конца. В сон я провалился почти мгновенно, радуясь потокам силы, словно пьяница доступному пойлу.       Однако волнений о Бестии, особенно с учётом обстоятельств это не убавляло. Меня безусловно утешала мысль, что её подпитка с Сентфором не была связана. Только я, только похоть и любые яркие эмоции, которые демон, живущий в ней, поглощает, преобразуя в то, что сможет её питать. Я даже несколько завидую, где-то внутри себя надеясь, что когда-то смогу избавиться от необходимости коротать неделю в лесу раз в чёртов месяц, как сейчас, оказываясь далеко и неспособным помочь. Пожалуй, собственное бессилие злит куда больше, чем прежде.       И ведь снова она по сути не виновата. Исходов такого плана предсказать никто не смог бы. Прошло целых три года с момента последней стычки с бандами. Казалось, что всё улеглось, нужды оставаться в городе нет. И мне вспомнились собственные слова на свадебной церемонии, что в городе для родных Сары безопасно. Я ошибался. Чуть больше месяца потребовалось, чтобы события доказали — моим словам нет подтверждения.       Она испарилась из шатров рано утром. Лишь потянулась сонно и исчезла, оставляя меня наедине с дьявольскими масками. Время у меня было, чтобы создать образы, способные связать демонов так называемой «четвёрки», один из элементов которой уже полностью держал меня во власти маленьких рук с тонкими пальцами. Оставалось лишь обезопасить её и себя. Создать личины, способные обуздать едва раскрывшихся, невзирая на время, слабых демонов, которые, объединившись, смогут разрушить всё, чего я достиг. Всего, что мы достигли.       В голове примерно выстраивался план ночи пробуждения цирка. К этому моменту резерв будет восполнен до конца, миньоны пробудятся и ими… можно будет пожертвовать без особого сожаления. Смерть для них — свобода. И тем проще будет отпустить цирк до конца при удачном исходе предстоящего противостояния. Ведь целей всего две — чёртова картина и сохранение жизни Сары. Не более и не менее.       Я боялся загадывать, но красочные картинки, мельтешащие в голове о свободе после получения полотна Уайта, не давали порой сосредоточиться. Открытый мир без необходимости возвращаться. Полотно моей вечности и та, кто эту вечность решилась разделить, как и я когда-то, безропотно приняв своего демона, полюбив его как себя и понимая его не хуже, чем себя.       Пролетали дни. Я терпеливо ожидал в иллюзии свою маленькую любовь, появляющуюся почему-то с рассветом, предельно вымотанную, почти сразу падающую спать. Я не сомневался, что мне чего-то не договаривают, как и не сомневался, что по приезду в Балтимор нас ждёт скандал с разбором полётов. Уже приходило понимание, что она устраивает охоту, скорее всего выслеживая тех, кто приближен к искомому мексиканцу. Из обоймы её охоты выщёлкивались люди и до меня только сейчас начало доходить, что это маленькое создание, изломанное событиями, фактически за отведённое время с момента принятия суккуба, выкосило целую бандитскую армию.       Я мог бы бояться её, но только молчаливо восхищался. Погибнуть от её рук после этого было бы честью. В памяти всплывали бесконечные вереницы её образов за эти шесть лет ставшие мне известными. Пугающих образов, с учётом знания всех событий, что выламывали её кости, мировоззрение, силу, что она в себе взрастила спустя столько лет.       Маленькая золотоволосая девочка, в которой я всё ещё порой видел её в моменты безвыходности и усталости, когда просыпающийся озорной внутренний ребёнок с хохотом показывал язык, обретаясь в притягательном теле молодой красивой женщины. Ребёнок, переживший скандалы родителей, пренебрежение матери, периодические побои и предательства той, что в противовес собственным делам должна бы её любить, оберегать и печься о её благополучии в первую очередь.       Юная задиристая девчушка, увлекающаяся танцами, прогулками с друзьями, модными журналами и книгами, способная увлечь собой с первого слова. Душа компании в Балтиморе и всеобщая любимица школьных учителей, которые видели её становление именно здесь. В городе, где она была просто… Сарой О’Нил. Голубоглазой девчонкой с россыпью веснушек на аккуратном носу... и маленьким… полными губами.       Стойкая девушка, угодившая в кабалу кошмаров Сентфора и с честью прошедшая все выпавшие на её долю испытания. Не выдержавшая только… меня. Только то, что я сотворил с ней, дав образ чудовищу, сумевшему согнуть внутреннюю сталь, которую после я сам долго и старательно распрямлял, возвращая её к жизни, не позволило остаться прежней. Но там, в то время… просто смесь внутренней темноты и слепящего света ярости. До упора, до последнего. Даже без "нити"… Даже без связи и рогатого ублюдка она выделялась в толпе. Блёклые тени и это переливающееся чистое чудо с глазами цвета аквамарина…       Что смотрели на меня по другую сторону прицела пистолета Джонатана Никсона. Глаза, в которых я видел столько пьянящей ненависти… и жалости. Жалости, которую я не желал от неё получать никогда. И радовался бесконечно в ту ночь, когда всё стало понятно после разнесённого первого этажа лофта старой фабрики. Она смотрела на шрамы с тщательно подавляемой жалостью, которую всё же сумела изничтожить, объединив в одном образе обе части. Человека и человека. Того, кто носил маску из папье-маше в шатрах и вынужденно носил «маску» своего прежнего образа последующие годы после приезда в Балтимор.       Я помнил тот выстрел. Я помнил ту дрогнувшую руку. Она целилась в сердце, но в последний момент… не захотела убивать. Не смогла бы. Что-то, даже без согласия с «нитью», без влияния связи, ставило её желание уничтожить опасность куда ниже, чем желание спасти. Спасти того, кто после стал хотя бы пытаться очистить свою душу от сотворённого дерьма, коего за три с лишним столетия скопилось более чем предостаточно. Ради неё и для неё. Чтобы соответствовать этой внутренней стали и… не разочаровать её…       Я склонился над заготовкой за сутки до пробуждения, когда Сара с обманчиво милой улыбкой, плавно перетекающей в оскал суккубы, появилась в шатре:       — Я его нашла… Выследила… Я молодец?..