"Клетка для Суккуба"

      Волнительно ли было ехать в город, разделивший мою жизнь на «до» и «после»? Весьма. Тяжёлые облака, ветер, опадающие листья, редкие просветы солнца и режущие глаза лучи. Я щурилась, сидя на пассажирском сидении внедорожника. Дамиан сосредоточенно смотрел вперёд. Пожалуй, мы впервые готовились расстаться на сутки, а то и больше вне необходимости получить сон для подпитки. Хотелось выть и вцепиться в его рукав, не отпускать, уехать… Но картина… Её нужно держать при себе. Нужно убедиться, что проклятие привязано именно к ней. Что её можно увезти из долбанного Сентфора куда угодно. Забрать дьявольское полотно и открыть для себя весь мир. Я понимала Дамиана с его жаждой получить свободу от подпитки. Понимала, какова была бы жизнь без нужды возвращаться… в могилу раз в месяц.       Взгляд невольно выхватил плотно сжатую челюсть, бьющуюся на лбу венку. Нервничал. Не меньше моего. Натянутая «нить» показывала тревогу в такой яркой гамме, что вкус его паники перекатывался на языке перечной горошиной, которую только раскуси и слёзы от горечи из глаз потекут. Но я уже наревелась. Во сне и наяву. В зеркальце отражалась опухшая физиономия. «Что ж, уместно для похорон… Правда, так ли легко поверить в то, что к миссис Хилл я питала столь глубокую симпатию, чтобы так убиваться?.. Едва ли кто-то поверит…» — вздохнула я, накрывая своей ладонью руку Дамиана на рычаге коробки передач. Он не отрываясь от дороги перевернул руку и сжал мои пальцы. Мимолётное движение и губы запечатлели на тыльной стороне мягкий заботливый поцелуй.       — Всё будет хорошо. Мы справимся… — уверенно произнёс он.       Я послушно кивнула:       — Да… Давай ещё раз обсудим план действий…       — Уже обсуждали не единожды. Тебе будет спокойнее, если мы перельём из пустого в порожнее по сотне раз?.. — чуть устало спросил Дамиан.       — Мне будет спокойнее, если я смогу сохранить твою жизнь. Если что-то из оговорённого пойдёт не так, достаточно задремать, пустив по «нити» сигнал. В иллюзии мы сможем обсудить всё более детально, — я с тоской покосилась на мужа, — Но что, если я не справлюсь? Что, если меня раскусят???       Рихтер со вздохом прижался к обочине и повернулся ко мне, обхватывая лицо руками и засматриваясь в глаза, словно надеясь разглядеть мой куриный мозг:       — Моя маленькая любовь, я едва тебя не сломал, а после долго залечивал собою же нанесённые раны. Ты смогла восстановиться после наркотиков. Воспитала и обуздала своего демона так, что вы теперь перетекаете из одной материализации в другую за секунды и обладаете силой, способной выкосить армию. Способна подчинять себе других демонов, которые хоть тысячу раз старше, потому что ты сильнее… — большие пальцы скользнули по моим щекам, прерывая горячие дорожки слёз, — Дьявол, ты моё сердце едва не вынула из груди, напялив мою собственную маску с морозником и собственной кровью, чтобы отомстить… И отомстила бы, если бы я не замолил свои грехи, что совершил в твою сторону… Справишься…       Я всхлипнула:       — А если нет?..       Рихтер усмехнулся:       — Если нет — будем изводить чертей в аду твоими громкими стонами…       — Дурак… — буркнула я, когда он тронул мой лоб губами, — Ладно, будем надеяться, моих актёрских способностей хватит. Куда мы едем, кстати?..       Дамиан снова выжал газ, направляя автомобиль к окраине Сентфора:       — Я снял коттедж. Маленький, уютный. Недалеко от церкви и леса. Собственно, если что-то пойдёт не так, там можно будет переждать. Кроме того, на одной из лесных полян будут шатры. Малые. Кабинет и для уродцев, чтобы смогли подлататься…       Я сморщилась:       — Любовь моя, что будет, если всё выгорит?.. Если, забрав картину, мы просто сможем… свалить в любом направлении?.. Цирк…       — Исчезнет. Я так решил, — спокойно закончил он, — В нём больше не будет никакой нужды.       Я замотала головой:       — Погоди… А придурки в масках? Их куда?..       Он скривился:       — Твоих «приятелей» я бы предпочёл просто как-то устранить. Без масок. Впрочем, если понадобится… Пажи лишними не будут. Полагаю, я смогу погрузить их в сон при необходимости и оставить в лесу, что называется, «на чёрный день», — он вздохнул, — Главное — обезопасить тебя.       — Нас, — поправила я, сжимая на коленях дамскую сумочку. — Значит, сейчас в коттедж, бросить вещи, потом я иду на похороны. Там… по обстоятельствам. После уже, на волне ностальгии, если придётся — заикнусь о домике у озера… Дальше поэтапно вывожу из строя каждого из упырей. А ты в это время…       — Потихоньку забираю всех, кто покидает дом. Дальше по ситуации. Найти картину и с любым исходом уйти. Только необходимо сделать это… деликатно. Чтобы больше не искали, — Дамиан сморщился, словно от зубной боли, покосившись на меня, — С масками будет сложнее. Это ритуал. Просто так не соединить лица и образы. И ко всему прочему, так будет легче избавиться от цирка. Увы, это необходимо. Для этого будет целое представление, которое мы обсуждали.       Я скривилась. Эта часть мне не нравилась более всего. Именно в этом случае нож и все вытекающие. Мне казалось, что проще было бы просто забрать полотно, едва оно будет обнаружено. С цирком можно будет и позже решить проблемы, когда всё уляжется. Однако, какое-то рациональное звено всё же было. Суккуба говорила, что это необходимо. Однако, нахрена — ответить не могла внятно, сколько я над этой загадкой не билась.       — Я не хочу устраивать это дьявольское шоу. Давай всё-таки заберём полотно и…       — Сара, это необходимо. Нам необходимо завершить цикл. Убьёшь ты меня или нет. Я… — он вздохнул, — я хочу свободы. Быть может, видение фавна не совсем то, что я представлял себе. Долго думал об этом. Я верю… верю, что ты убивать не станешь. Что если видение показало способ освобождения от проклятия вовсе? Если это способ уничтожить картину?..       — Ценой твоей жизни? Позволить тебя угробить, чтобы и полотно исчезло?.. Ты с ума сошел?! — не выдержав, оскалилась я. — Боже, я ушам своим не верю… В твоей задаче слишком много «звёздочек», Дамиан!.. Слишком много «если» для вопроса жизни или смерти, понимаешь?..       Рихтер поджал губы:       — Просто верь мне и делай так, как я прошу.       — Если умрёшь — домой не приходи… — мрачно проговорила я.       Он улыбнулся:       — Помимо красоты, язвительности и стержня я люблю твоё чувство юмора…       — Да? Помнится, когда-то ты называл его неуместным, — я отвернулась к окну, стараясь не начать снова ныть.       Муж насмешливо скосил на меня глаза:       — За десять лет можно привыкнуть даже к твоему весьма своеобразному юмору, моя маленькая любовь.       Я со вздохом треснула его кулаком по коленке.       За окном автомобиля промелькнул указатель: «Добро пожаловать в Сентфор». Внутри снова всё оборвалось. Я дрогнула, вжимаясь спиной в пассажирское кресло и судорожно стягивая на плечах палантин. Узкие улочки. Те же дома. Те же вечно недовольные рожи жителей. Взгляд мазнул по знакомой морде на крыльце одного из домов: Стив с бутылкой пива. Потрёпанный, измусоленный жизнью. Стало мерзко от мысли что здесь придётся провести неизвестно сколько времени. Захотелось запищать, заплакать и уговорить Дамиана вернуться домой…       Но всё же мы должны были завершить начатое.       Неумолимо приближалась церковь. Дамиан свернул с дороги в сторону леса на грунтовку. Полмили и перед нами вырос аккуратненький коттедж. Маленький, с небольшим садом вокруг. Задняя часть участка утопала в зелени леса, уходя вглубь и исчезая в дебрях хвои. Я нервно покинула салон автомобиля, наблюдая, как благоверный с заднего сидения забрал мою дорожную сумку, занося в дом, и пошла следом.       Светлая комната с открытой планировкой. Отделены только спальня и санузел. Всё остальное — море света и обработанного дерева. Уютная мебель и красивый интерьер загородного дома. Рихтер отнёс сумку в спальню, положив её на банкетку в изножье кровати, и вернулся. Серые глаза пробежались по моей сгорбленной от страха фигуре. Во взгляде читалась жалость и стыд, что мне приходится это проходить. Что приходится идти на риск, чтобы всё закончилось.       Он сделал несколько шагов вперёд, обхватывая моё лицо пальцами:       — Что бы там не произошло… Спасибо. Просто спасибо, моя маленькая любовь. Спасибо, что отдала мне свои годы, посвятила их без остатка спасению того, кто едва ли тебя заслужил. Спасибо, что смогла меня принять в противовес остальным. Спасибо, что твои нежные руки смогли касаться меня без отвращения и заставить поверить в то, что и уродство можно любить, — он прижался лбом к моему лбу, мягкие русые пряди щекотнули мои щёки. — Спасибо, что подарила мне эту жизнь…       Я привстала на цыпочки, впиваясь в его губы поцелуем, очерчивая их языком, лаская, кусая… Напор возрастал и пальцы стиснули рубашку на его боках в пригоршнях. Кажется, я готова была её порвать, но сдержалась. Дыхание сбилось, и я просто вжалась в его тело, словно под кожу пыталась пролезть. Не вышло бы, как не старайся. Пришлось отступить.       Я склонила голову, делая шаг назад и обхватывая себя руками за плечи:       — Езжай.       Вздох и он вышел из дома.       Хлопок двери заставил меня вздрогнуть. Зеркало в прихожей отразило в очередной раз зарёванное лицо, дрожащие губы. Я нервно прикрыла глаза, делая несколько глубоких вдохов. Нужно было заставить себя действовать. Плакать будем потом. В другой раз. Если выживем. Найдутся поводы менее весомые, менее важные. Главное — пережить сегодняшний день и сегодняшнюю ночь.       Тряхнув головой, я подтянула демона к поверхности. Чертовка вылезла мгновенно. Кажется, город манил её, взывал проклятием к сути. Она выпрямилась, поводя носом и втягивая воздух. Не дома, а всего города, улавливая ощущения. Мимолётная улыбка и аквамарины вспыхнули ярким огнём. Она успокаивающе провела пальцами по моей душе, кажется. Задетые струнки завибрировали, заставляя меня расправить плечи. Всего капелька уверенности. У меня была своя «группа поддержки».       «Идём…» — прошелестело внутри.       Я кивнула и покинула дом. Поворот ключа, оставленного Дамианом в замке коттеджа, и мощёная булыжником тропинка повела меня в сторону церкви. Со вздохом покосившись на вход, я пошла в цветочный магазин на углу и купила цветы. Пожалуй, миссис Хилл была единственным человеком, прожившим в этом гадюшнике всю жизнь и не утратившим моральный облик. Лёгкая безуминка лишь в очередной раз показала простую истину: «Сентфор никого не оставляет прежним и нетронутым».       Несколько неуверенных шагов в дверь церкви и удушливые запахи благовоний и цветов заполнили нос, отбивая нюх почти полностью. Я застыла на пороге, осматриваясь по сторонам. Взгляд скользнул по лавкам, на которых уже расположились все, кто знал миссис Хилл. «Святая Четвёрка», последним элементом которой я была, расположилась в первом ряду. Сосредоточенные лица. Кажется, они бросали друг на друга встревоженные взгляды.       — Сара, детка!       Я вздрогнула, едва не выронив букет кремовых роз от голоса матери.       «А ты тут какого хуя забыла?!» — едва не вырвалось у меня.       — Здравствуй… Линда, — чуть более нервно, чем следовало, проговорила я, оборачиваясь к ней.       Мать поджала губы, смерив меня оценивающим взглядом:       — Можно было и повежливее. В конце концов, я тебе дала жизнь…       — Это единственное, что ты мне дала. Спасибо.       Я рассматривала её без стеснения. С последней встречи она почти не поменялась. Немного отсутствующее выражение лица, обилие косметики, минимум морщин, либо же они были умело скрыты косметикой. Брюки, блузка с гипюровыми рукавами. Движения чуть более резкие и порывистые. На ней тоже был отпечаток уродского городка. Не такой явный, либо умело замаскированный.       — Пойдём присядем… — она попыталась взять меня за руку.       Я легко вывернулась и отступила на шаг:       — Хватит играть в заботливую мамашу. Не срабатывает уже… Десять лет прожить без матери было удобнее, чем сейчас вымученно строить из себя семью.       Сглотнув, я пошла вперёд к гробу старушки.       Ещё больше морщин. Седые прежде спутанные волосы собрали в ухоженную причёску. Плотно смеженные веки. Из-за обилия косметики, наложенной гримёром похоронного бюро, она казалась просто спящей. Внутри что-то всё же сжалось от сочувствия. Я соболезновала этой пожилой женщине, проведшей в городе всю жизнь. Бойкая старушка из антикварной лавки, которую мечтал скупить музей, забрав львиную долю накопленных сокровищ. Положив цветы на столик у гроба, я тронула пальцами холодное запястье покойницы, чуть погладив сухую морщинистую кожу.       «Спасибо, миссис Хилл… Когда-то вы помогли мне выжить и доказали, что возраст и силы не всегда решают проблемы… Нужно быть умной в любом возрасте, храброй и не поддаваться панике… А ещё… ещё верить в то, чего, кажется, в этом мире быть не может…» — пронеслось в уме.       Я отступила от гроба и обернулась, почти носом к носу столкнувшись со священником:       — Сара! Девочка, здравствуй! — он миролюбиво улыбнулся.       — Здравствуйте… — я выдавила ответную судорогу на лице.       — Жаль, что для твоего приезда понадобился столь скорбный повод… — он тягостно вздохнул, — Однако, жизненный путь имеет свойство заканчиваться. Увы… Я рад, что ты здесь. И уверен, что миссис Хилл была бы этому рада не меньше меня…       Я сглотнула:       — Д-да… Я тоже рада, что смогла выделить время. Столько лет прошло… Всё словно впервые, — внутри укатывалась суккуба, транслируя мысли святоши на мой счёт; меня едва не передёрнуло, — Простите, я пойду…       — Конечно-конечно…       Кивнув, я наконец подошла с лавке с «друзьями». Три пары глаз впились в меня с новой силой. Шквал мыслей едва не сбил с ног. Я удержалась от того, чтобы не поёжиться. Слишком острое сочетание зависти, как не странно, похоти и вежливого любопытства с какой-то смутной радостью… И, да, последовательно: Кэнди, Дерек и Бобби.       Тёрнер чуть потеснился на лавке, давая мне возможность сесть рядом:       — Привет, рад тебя видеть.       — Привет… взаимно, — я выдавила улыбку, опускаясь на свободное место.       Кэнди, жавшаяся к Дереку, оценила смену интересов и встрепенулась:       — Вот уж не думала, что ты с небес с на землю снизойдёшь…       — И тебе не болеть, — спокойно проговорила я, положив на колени сумочку. — Смерть — повод собраться. Особенно, когда она не твоя.       Дерек, кажется, вынырнул из коматоза, обшаривая меня взглядом, словно мог видеть через тело сидящего между нами младшего Тёрнера:       — Привет, О’Нил… давно не виделись…       — Рихтер, — поправила я не без гордости, радуясь, что фамилию Дамиан всё же мне поменял, хотя поскандалили мы из-за этого не одну сотню раз, — Да, давненько… «братец».       Никсон скривился, но не ответил, лишь покосился в сторону моей матери, едва сдерживаясь от того, чтобы не закатить глаза. Я усмехнулась: неужели вкусил все прелести херовой заботы в исполнении Линды? Впрочем, какое мне было дело?..       Началась месса. Все расселись по местам. Я нервно скрыла суккубу едва приметным заслоном на чтение и выдернула её повыше, чтобы оценить расстановку сил. Чертовка высунулась более чем на четверть, вынудив меня склонить голову, чтобы не засветить сияние в глазах. Осадив отблески, чертовка заозиралась по сторонам. Кэнди без изменений: та же зелёная хрень со змеиными щёлочками глаз, бубнящая ей изнутри о её же никчемности, что она ничто и никто рядом с остальными, что ей должно хотеться большего: лучше фигуру, больше денег, ухоженности… Передёрнуло от отвращения. Желание всё получать, но при этом ничерта не делать.       Взгляд скользнул по Дереку, заставляя меня поёжиться. Демон был мелким, но страшным. Нереализованные желания, внутренняя слепота, нежелание верить в то, что невозможно доказать. От него веяло ненавистью ко всем и всему, кто не вписывался в привычный порядок вещей его жизни. И под всем этим нескончаемый поток злости, мести, ненависти… к Дамиану. Ко всем, кто его «втянул» в эту эпопею, начавшуюся десять лет назад. И ведь он не знает, что на самом деле в его жизни всё началось куда раньше… С матери… Рихтер отказывался говорить мне причины, по которым она попала в шатры одним из уродцев…       Я сглотнула и перевела взгляд на Бобби. Захотелось потереть глаза кулаками. Блок? Или действительно пусто? Неужели в нём нет ничего? Неужели мы ошиблись?.. «Четвёрки» нет? Нас всего трое? Суккуба нервно дёрнулась вперёд, вынуждая меня тронуть младшего Тёрнера за руку. Резерв приоткрылся, силясь вызнать больше.       Бобби покосился на меня вопросительно. Пришлось сильнее сжать пальцы на его запястье, судорожно подбирая слова:       — Соболезную утрате. Я не так давно узнала, что Майкла больше нет, — прошептала я ему в ухо, отметив, как от дыхания по его шее побежали мурашки.       Тёрнер натянуто улыбнулся, выворачивая запястье и просто беря меня за руку, чуть переплетая пальцы:       — Спасибо… — он кивнул, не выпуская моей руки, и продолжил слушать мессу.       «Блок… у мальчишки блок… Сильнее, чем у белого демона… Его сущность ещё не пробудилась…» — прошептала суккуба, — «Не инициирован… чистый лист… что мы вложим в него, тем и станет… враг или союзник… пустой сосуд, готовый к принятию…». Я сглотнула, оценивающе оглядев Бобби с ног до головы. Деловой костюм, аккуратная бородка, довольно модная стрижка, очки в хорошей дорогой оправе. Холёный, лощёный. В сравнении с Дереком и Кэнди он выглядел, как звезда какого-то важного научного шоу. Мы оба смотрелись здесь… лишними.       Суккуба, однако, не унималась. Я чуть обернулась и замерла. Платье прилипло к спине от ледяного пота, покрывшего кожу. Почти всякий, кто находился в зале, был с сущностью внутри. Каждый — носитель будущего демона. И часть уже инициировалась от проклятой земли. В конце зала я увидела мрачно созерцающего церемонию Хилла. Суккуба всмотрелась в него. Сворачивающаяся чёрная утроба гнева и злости с углями глаз, как у Дамиана. Ещё один инкуб, не осознавший себя в «пищевой цепочке»… слабее, первичный, не кормленный. Не развитый и ещё не понимающий своей силы. Ещё не знающий, во что он может преобразиться…       Из созерцания вывели слова священника:       — Пусть Элеонора Хилл покоится, зная, что завершила свой путь в кругу семьи и близких. Смерть это только начало нового пути свыше…       Я вздрогнула от последних слов, всматриваясь в пастора глазами суккубы. Демона не было, сущности не было. Просто гнилая душонка, которой даже тени брезгуют. Демон скривился внутри, продолжая всматриваться в Бобби. Она анализировала, как можно повернуть его скрытую сущность к нам. Объединиться, возможно. Он был единственным, к кому я не питала той разрывной ненависти, что вызывали остальные.       Месса закончилась, и я поднялась со своего места, собираясь зайти в коттедж, немного перевести дух и переварить мысли. На плечо легла рука Никсона уже у самых дверей. Я нервно обернулась, сбрасывая ладонь и поджимая губы от отвращения.       Дерек вскинул бровь:       — Ты нервная.       — А ты всё такой же… — я поджала губы, — Что-то нужно?..       Кэнди вынырнула из-за его плеча:       — Хотели взять в кафе горячую пиццу, выпивку и пойти поностальгировать где-нибудь…       — В наш домик у озера, например… — Бобби немного нервно улыбнулся, расслабляя галстук на шее, словно он его душил.       Никсон оскалился:       — Наш? Держи карман шире… Он уже давным-давно мой. Я его выкупил.       Я не удержалась и фыркнула, вышагивая вперёд:       — Молодец, целое достижение в кармане мистера Никсона младшего — купить сырую трухлявую лачугу. Десять лет не прошли даром… Горжусь тобой Дерек, — я чуть обернулась к Бобби: — Как видишь, новый хозяин нашего детского пристанища не рад гостям. Думаю, можно просто пойти в кафе. Кэнди с нами?..       Кудрявая нервно переступила с ноги на ногу. Её лицо передавало всю озадаченность. Желание снова попытаться сблизиться с Дереком, при этом не меньшее желание собрать порцию свежих сплетен, которую можно было бы мусолить предстоящие несколько лет. Она тряхнула головой, что-то шепнув Никсону в ухо. Тот скривился, обводя нас с Бобби едва ли приязненным взглядом. В его голове мельтешили мысли и какие-то непонятные идеи. Я не успевала следить за всеми четырьмя. Повторялась история в клубе мексиканцев. Попытка удержать всё под контролем без особого успеха. Плюс фоновый шум тех, кто покидал церковь…       Начала болеть голова:       — Ладно, — наконец выдавил Никсон, — мы с Тернером за едой и выпивкой, а девчонки подготовят домик к посиделкам…       Я чуть не поперхнулась воздухом, собираясь высказать, что думаю по поводу его «разделения труда». Пришлось заткнуться. Пока всё шло по плану. Хотелось уже сейчас сдыхать Кэнди. Но это неизбежно вызовет вопросы, когда парни вернутся. «Интересно, они выпускали своих демонов хоть раз?» — безмолвно поинтересовалась я у суккубы. Та задумчиво вынырнула на поверхность: «Не думаю. Им не хватит сил… для материализации… Как минимум, до тех пор… пока вся «четвёрка» не будет в сборе…». А в сборе она будет уже сегодня ночью. Я поёжилась, тоскливо покосившись на исчезающий за поворотом угол арендованного коттеджа.       — Всё же вышла замуж за того художника?.. — Кэнди прервала молчание рассматривая меня, как экспонат.       — А почему не должна была?.. — я вскинула бровь, стягивая на плечах палантин.       Она фыркнула:       — Меня всегда поражало, что в тебе находили парни. Люк, залипший с первого взгляда, Майкл, пусть земля ему пухом будет, мечтал твои трусы на свою трофейную полку приколоть, Стефани… Вишня, Аарон… Да, мать его, даже Холл, оказавшийся тем ещё мудлом… и тот туда же, — она сорвала какую-то травинку под моим насмешливым взглядом, отрывая от неё по немногу, чтобы унять дрожь в руках. — Что они в тебе видели такого необычного???       Я пожала плечами:       — Каждый своё. Я никогда не прятала голову в песок в отличие от тебя. И всегда была в первых рядах, если возникали проблемы, принимая на себя первый удар. А что в это время делала ты, Кэнди? — я наблюдала, как она, кусая губу отвела взгляд; — Ничего, абсолютно верно… Плакала и дрожала…       — Быть может потому, что мне было страшно, не думала об этом?..       — Страх делает нас слабыми. Страх вынудил меня сбежать, страх же вынудил пуститься в такие дебри и пасть на такое дно, что тебе не снилось. Но и страх же позволил мне встать с колен. Ты просто так и не научилась выворачивать это себе на пользу, — я шагнула на прохладный сырой песок, когда мы вышли к озеру, чтобы пройти по кромке, и скинула туфли, взяв их за пятки, — И ещё несколько более важная деталь, дорогая… Но пока я её не озвучу…       Кэнди скривилась, рассматривая меня. Сейчас в тишине, без фоновых мыслей её демон улавливался невероятно чётко. Снова шипящий голос внутри. Снова неуёмное желание потопить себя в зависти, в дерьме язвительных внутренних комментариев. Достаток только благодаря браку… Я бы могла согласиться, если бы за последние три года не умудрилась открыть своё бюро юридических услуг по сопровождению контрактов и консультациям в сфере бизнеса. Но смысла бить себя пяткой в грудь не было.       Песчаная кайма закончилась деревянным настилом хижины лесника с древней лодкой, наполовину лежащей брюхом на дне и залитой по самые борта водой. Я отряхнула стопы от песка и снова скользнула в туфли. Нахватать заноз от сырых досок было не очень приятно. Небо хмурилось, и я всерьёз начала подозревать, что к возвращению парней хлынет ливень. «Остывшая пицца в сырой коробке… Романтика, мать её…» — меня передёрнуло.       Кэнди пошуршала ключом в скважине замка и толкнула дверь. Из помещения пахнуло сыростью и затхлым воздухом.       — Фу, блять… — я сморщилась, переступая порог и распахивая все окна.       — Холодно станет, — предупредила Кэнди, входя следом и рассматривая мои манипуляции.       — Ну, если вы решили передохнуть от этой вони, то бога ради. Я лучше помёрзну, чем задохнусь, — фыркнула я, оглядываясь по сторонам.       Диваны были сыроватыми, стол шатался. Я шлёпнула рукой по включателю света. Хлопнувшая лампочка над головой возвестила, что света не будет совсем. Снаружи пронёсся шум начинающегося дождя. Кэнди начала торопливо прикрывать окна обратно. Хорошо хоть не до конца.       Я перехватила первую попавшуюся более или менее чистую тряпку и вышла к озеру, намочив её в воде. Кэнди снова встала столбом, глядя на меня с ленивым любопытством. Меня начинало накрывать:       — Слушай, тебя в том отеле, где мы встретились, вообще за что держали?.. Ты хоть уборку-то делать умеешь?       — Я работала в баре… — процедила Кэнди.       — Отлично! Значит, стол протереть управишься? — я резво перебросила ей влажную тряпку.       С трудом ухватив её двумя пальцами за край, кудрявая брезгливо покосилась на стол в потёках воска. Мне хотелось закатить глаза. Боже, а я лофт в восемнадцать лет от крови бандитов отмывала. И как-то даже не блевала потом. Как не странно. А тут прям трагедия влажной тряпкой поелозить по столу.       Уловив в моём взгляде явное сомнение о её интеллектуальных способностях, Кэнди неуверенно шагнула к столу и стала размазывать грязь. Я закатила глаза, уже понимая, что готова выпустить суккуба и прикончить кудрявую, не дожидаясь полуночи и встречи с Дамианом. От неминуемой гибели её спасли голоса Бобби и Дерека.       Парни вошли в комнату, рассматривая фронт проделанной работы и насмешливо глядя, как я морщу нос от отвращения. Я ощерилась, глядя на Никсона, стоящего с четырьмя коробками пиццы:       — Ты здесь уборку хоть раз с момента покупки делал?       Он пожал плечами:       — Руки не доходили…       — Свинья… — я фыркнула, забирая у Бобби пакет с выпивкой, — Вино, отлично…       — Сара, ты не находишь, что как-то не очень в стиле гостя себя ведёшь?.. — задумчиво поинтересовался Дерек.       Я вскинула брови, отпихнув Кэнди с дороги и выставляя алкоголь в центр стола:       — Ты не находишь, что для радушного хозяина развёл здесь дикий срач? Света нет, сырость, запах такой, будто ты тут трупы разделывал все десять лет. Раз в месяц можно было выделить время и хотя бы проветривать…       Тёрнер кашлянул в кулак, силясь скрыть смех.       Я же судорожно давила хохот, вспоминая первое посещение кабинета Дамиана в иллюзии. Бардак был тот ещё. Хотя, там он пальцами щёлкнул, и всё было убрано. Иллюзия… Я хмыкнула и чуть тронула «нить». Отклик пришёл через минуту: уже в лесу, уже близко. Улыбка невольно тронула губы. Отобрав у Дерека коробки, я разложила их, пока все остальные перетаптывались с ноги на ногу. Хотелось начать старчески брюзжать о том, что даже в молодости они были чистоплотнее и умнее, чем сейчас.       — Свет должен быть вообще-то… — проворчал Дерек, — сейчас проверю. Может во время урагана пробки выбило…       Он вышел из домика. Раздался щелчок тумблеров, что-то грохнуло, и до наших ушей долетел тихий мат Никсона. Я прикрыла глаза рукой, стараясь не ржать, и как можно тише произнесла:       — Свинья с функцией местного рукожопа…       После реплики расхохоталась даже Кэнди.       — Ты стала стервой… — отсмеявшись, проговорил Бобби.       — Это плохо? Кто-то ведь должен меняться, — я пожала плечами, высовываясь из домика и обращаясь к Дереку: — У тебя здесь хотя бы разовая посуда есть, электрик-самоубийца?..       Из домика долетел придушенный смех.       — Я не помню! — рявкнул он в ответ, — на полках посмотри.       — Понятно, кроме пыли у тебя тут нихрена нет, — я вернулась в домик, осматриваясь. — Темнеет. И дождь усилился. Давайте что ли свечи затеплим. Хоть какой-то прок от покупок мистера Никсона за прошедшие годы.       Бобби задумчиво посмотрел на коробку свечей:       — Мне кажется, мы их ещё в школе покупали, когда стали сюда сбегать после занятий…       Я фыркнула, глядя на матерящегося в дверях Никсона. Язвить уже было лень. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Спустя десяток минут по всем поверхностям внутри домика были расставлены свечи. Стало даже немного уютно. Все расселись по местам. Кажется, компания разделилась на лузеров и «любимчиков фортуны». По крайней мере, сидящий рядом с Кэнди Дерек смотрел на меня именно так.       — С чего начнём?.. — я огляделась по сторонам в поисках того, во что можно было бы разлить выпивку и, что важнее, открыть саму бутылку.       Дерек забрал у меня вино, порылся в тумбочке и извлёк пластиковые стаканчики и штопор. Я снова засунула язвительность в задний карман. Истерика с мордобоем сейчас явно была не к месту, а сцепиться у нас были все шансы. Однако, в уме явственно всплыло воспоминание о разговоре с Нельсон: Дерек принимал дурь. И, судя по присутствию штопора — именно здесь. А что, моя школа — закинулся, запил, словил приход и баиньки.       Меня слегка передёрнуло от отвращения.       — Холодно? — обеспокоенно поинтересовался Бобби.       — А? Нет-нет… — я отмахнулась, — сыро немного, но скоро станет теплее.       Я забрала откупоренное вино и один из стаканчиков у Никсона. Остальные налегли на виски. Шелест наполняющихся стаканчиков. Запах пиццы. Если бы не «цель визита» в Сентфор, я сочла бы это встречей выпускников. Но внутри всё равно ворочался червячок беспокойства, постепенно превращающийся в полноценного питона. Повисло неловкое молчание.       — За встречу? — приподняв стаканчик, робко проговорила Кэнди, оглядывая всех собравшихся.       Я отсалютовала своим напитком, делая глоток и силясь не сморщиться. «Сразу видно, до какой меры меня разбаловал Рихтер… Пойло явно не моего стандарта…» — подумалось мне. Но кривиться было не с руки. Своё фи можно будет высказать дома… если выживем. И заполировать это всё нормальным напитком.       Текла вялая беседа. Я осматривала собравшихся, отмечая какие-то существенные и не очень детали образов. Бобби казался немного уставшим. Никсон смахивал на коалу, основательно пропитую. Кэнди — дёрганую ондатру. Себя я чувствовала едва ли не хозяйкой положения. Суккуба внутри абсорбировала хмель и впитывала общий напряжённый настрой.       — Мне здесь немного неуютно. Столько воспоминаний в голове крутится… И большую часть из них я бы хотел так и оставить в прошлом… — признался Тёрнер.       — Бояться надо не прошлого, а настоящего, — натянуто улыбнувшись, проговорила я, — Воспоминания едва ли внезапно вылезут из-под земли, если мы сами их не всколыхнём. А, собственно, в том, чтобы немного поворошить улей, я ничего плохого не вижу.       Кэнди поёжилась:       — Не всё стоит вспоминать… Но, ты права, пора становиться сильными…       Я удивлённо вскинула бровь. Это говорит самая трусливая из всей компании. Даже сейчас мелко дрожащая от давящего полумрака домика.       — Хорошо, — я выдавила улыбку, — предлагаю поиграть в правду или действие. Только вместо действий — воспоминания… и без глотка выпивки в случае отказа. Строго либо одно, либо другое. Прошлое, настоящее… Всё от того дня, как я оказалась в Сентфоре и началась херня, которую вы так старательно гнали от себя прошедшие десять лет…       Дерек, Бобби и Кэнди переглянулись.       «Игра началась, ребята…» — насмешливо подумала я, отпивая вино.