"Клетка для Суккуба"

      Тёрнера лихорадило. Затащив его поглубже под скалу от дождя, я стянула с себя палантин, скрутила его и подложила под голову Бобби. Внутри немного встревоженно метались мысли, суккуба наблюдала изнутри за пробивающейся сущностью парня, заставляя меня нервно ёжиться. Становилось всё холоднее. Пришлось облазить всю пещеру, чтобы собрать достаточно веток. Демон после долгих уговоров выщелкнул огненную искорку и в пещере наконец стало светлее.       «Что делать, если его пакость всё же вылезет?..» — поинтересовалась я у суккубы. Та пожала плечами, продолжая наблюдать.       — Не хочу… нет… — простонал Тёрнер.       — Чш-ш… — я осторожно тронула его лоб холодными пальцами, — не держи. Пусть выберется… я помогу.       Едва ли он хоть что-то слышал сейчас. В его голове определённо был непроглядный туман от боли и ощущения того, что сидящая внутри не получавшая прежде выхода сущность активно сучит лапками, силясь выбраться. Суккуба пробилась чуть глубже, успокаивая существо, сидящее в Бобби. Словно бегущие прохладные ручейки. Я пока гладила пальцами его лоб и сняла очки, заправляя их дужкой за ворот своего платья. Демоны внутри перешептывались, моя рогатая подруга чуть осадила сущность, обещая свободу, но не сейчас. Диалог безмолвный, спокойный. Однако, тревоги это ничуть не убавляло. Скорее уж наоборот. Сущность притихла…       «Одно потрясение, и я его не удержу…», — мрачно сообщила суккуба, — «Его природа отличается от нашей… он не инициирован только потому… что уехал… Он готов…». Я мрачно подумала, что это может быть ещё опаснее. Скоро начнётся веселуха, а там "потрясений" будет хоть отбавляй. И рванёт так, что по лесу от инициации явно не грядки с морковкой вылезут…       — Дьявол… Бобби, ну почему тебя не выходит ненавидеть, как остальных… — устало проговорила я, отмечая сдувающиеся венки на его лбу, — Как было бы легко и просто убрать и забыть, словно страшный сон, получив необходимое…       Он простонал что-то невнятное, поведя головой следом за моими прохладными пальцами. Лихорадить его почти перестало. Только обрывистое дыхание выдавало приступ. Я нервно подумала, не возникнет ли вопросов о том, каким макаром я развела костёр без спичек и зажигалок. Осталось только уповать, что такие детальные вопросы в голову Тёрнера не полезут после столь сильных болей. Снова это нервное движение головой…       Я сунулась в его сознание, видя то, что не хотела… Явно не хотела. И что укрепляло меня в мысли, что Бобби погибать не должен. Он воспитывал сына… не своего. Сына Майкла. Мальчишку подбросили к порогу дома родителей через месяц после смерти старшего брата. В коляске, со всеми документами. Девушка, которая родила малыша, исчезла. Родители не потянут ребёнка до совершеннолетия, и Бобби после колледжа оформил опеку, едва нашёл работу.       Поджав губы, я панически перестраивала все события так, чтобы исключить Бобби из списка своих убийственных достижений. Хреновее было то, что всю картинку знал только Дамиан. Всё полностью было только в его голове. И я едва ли представляла, как мы вообще найдём картину… Тем более в такую погоду… Буря снаружи пещеры разыгралась не на шутку. Ветер гнул деревья чуть ли не как прутики. Капли ливня периодически доносило почти до меня, сидящей с Тёрнером в самом отдалении от выхода. И дьявол с тем, что грязи по колено будет… Где искать?..       Мозг судорожно абсорбировал воспоминания. Картину украл Вишня, притащил её Морингам за огромные деньги. Картина изводила Адель. Потом пожар, в котором выжила только она одна. Дальнейший путь её был мне неизвестен. Сгореть не могла. Дамиан бы умер следом. Выходит, либо в музей вернули после пожара, либо…       — Я не знаю… — я устало потёрла пальцами лицо, — ненавижу ничего не знать! Мало данных, мало информации… Мало!       Тёрнер дёрнулся от моего голоса, щуря глаза на огонь.       — В чём дело?.. Что случилось?..       — Ты вырубился от приступа головной боли. И мы не смогли вернуться к домику, — проинформировала я, — пришлось укрыться здесь. Потом ливень хлынул. Я бы тебя не дотащила, прости.       Он слабо улыбнулся:       — Я бы удивился, если бы рискнула. Меньше всего мне бы хотелось потеряться в Сентфорском лесу… снова… — Бобби приподнялся на локте, оглядываясь: — Как ты сумела развести костёр?..       «Блять… Вот почему ты не можешь спросить о том, как кролики сношаются? На этот вопрос я могла бы ответить хотя бы без привлечения мистики…», — едва не буркнула я.       — В походы ходила в школе. Трение и термодинамика. Не мне тебе рассказывать, как пещерные люди огонь добывали, чтобы мамонта пожарить… — проговорила я, помогая ему подняться и сесть, — Как себя чувствуешь?..       Он прислушался к себе, пытаясь сделать выводы. Боль отступила совсем, состояние было стабильно нормальным. Только немного нервировало неведомое давление внутри. Сущность сидела, притаившись сжатой пружиной, которая, распрямившись, могла снести сейчас всё. Слишком пресыщена, слишком давно пыталась открыться.       — Терпимо… — наконец вынес он вердикт, — Ждём завершения дождя и двигаем назад? Или всё же утром?..       Я поёжилась:       — К утру костёр погаснет. Рискуем замёрзнуть к дьяволу. Так что, лучше всё-таки как ливень прекратится, — я пожевала губы, косясь в сторону выхода из пещеры: — Знать бы ещё, в какую сторону переть… Я эту пещеру не помню совершенно…       Бобби неуверенно выглянул наружу, отшатнувшись назад. Хмуро свёл брови к переносице, пытаясь сообразить — что не так… Я улыбнулась, снимая его очки с выреза платья. Он усмехнулся, водружая их обратно на нос. Взгляд стал твёрже и увереннее. Я невольно подумала о том, что он в своих окулярах спит, скорее всего. Иначе не было бы такого озадаченного вида от их отсутствия на носу.       Я втянула голову в плечи, подмечая необычность: Тёрнер смотрел наружу, дождь шёл на убыль… Нервно поведя плечами, я прислушалась к суккубе, радостно потирающей ладошки внутри. Не земледелец… Управляющий погодой? Дьявол… вот это… я даже подобрать не могла своему удивлению слов. Это хорошо или всё же плохо?.. В первый раз дождь хлынул, когда я касалась Бобби на похоронах. Второй — когда он ухватил меня за руку перед вспышкой головной боли. Выходит, мы неправильно провели оценку демона. Не так всё просто.       — Вроде затихает… Может, пойдём?.. — Бобби оглянулся на меня через плечо, — Стоит найти ближайшее жильё. И я, кажется, понял, куда нам надо идти.       Я вскинула бровь:       — Вы тут после моего отъезда ещё кого-то из передряги вытаскивали что ли?..       — Ты забываешь, что я в лесу время коротал, пока за растениями для гербариев охотился. Не скажу, что уверен на тысячу процентов, но эту пещеру, кажется, я помню.       Поднявшись и отряхнув колени и зад, я шагнула под редкие капли дождя, вместо ответа на вопрос. Снаружи Бобби огляделся по сторонам. Мне почему-то показалось, что его глаза сверкнули. Может блик от очков?.. Плевать. Ливнем разбило дорогу, кустарники, прибитые к земле тяжёлыми каплями, скрывали даже подобие тропинок. Я со вздохом опасливо ухватилась за локоть Бобби пальцами через рубашку, силясь не задевать обнажёнными участками кожи. Третий ливень был нам совершенно ни к чему, если я всё уже правильно увязала в хронологии событий.       Тёрнер уверенно шагнул вправо между деревьями:       — Туда.       Я вскинула брови:       — Почему ты так уверен?       — Направление ничуть не хуже прочих. Ну и, мне кажется, оттуда пахнет чем-то искусственным, — он пожал плечами и стремительно зашагал вперёд.       Сверху что-то зашуршало, и я задрала голову, силясь понять, в чём причина. К ногам упала маска Рихтера. Я взвизгнула, чуть не толкнув Бобби в ближайшие кусты от неожиданности. Глаза снова рванулись наверх. Такое чувство было, что мой бесценный муженёк сидит на ветке и тихо покатывается со смеху над моей нелепой реакцией. Взяв маску дрожащими руками, я посмотрела на Тёрнера:       — Он… вернулся…       — Тем более, валим отсюда к чёртовой матери! — вырвав из моих рук маску, он зашвырнул её в кусты и, взяв меня за локоть, потащил дальше, — Главное — вытащить тебя из леса. Остальное не страшно…       Покорно следуя попятам, я пыталась понять, что делать дальше и куда драпать, если всё-таки события пойдут не по нужному мне сценарию. Руки всё больше чесались от мысли, что я хочу убить Дамиана за его секреты. И ещё я ловила себя на тупой мысли, что очень хочу в душ после всех приключений. Смыть с себя сырость трухлявого домика и запахи леса, дождя, усталость. Смыть мерзость откровений, которые я сама же и вызвала этой затянутой игрой в насмешку. Впрочем, о всё же я смогла докопаться до сути, выловив детали, рассыпавшиеся от непонимания и незнания…       Тёрнер же судорожно перебирал в памяти разговоры по телефону. Из Балтимора ему не звонили. Он подозревал, как и я… Майкла. Тот мог бы прикрыть задницу и не подвергать семью волнениям, говоря от лица Бобби. Мог бы подставить меня, чтобы оградить близких от тех воспоминаний.       Тропинка оборвалась резко. Бассейн. Угол дома, обгоревшие, частично подремонтированные остовы крыши. Залатано только для того, чтобы не заливало. Стены всё ещё в гари и копоти. Запущенный сад. Вода в бассейне мутная, похожа на болотную жижу со смесью средств для очистки. Кажется, их заливали, но помыть никто так и не собрался. Разбитые бетонные дорожки и яркий свет бьющий из окон дома… Морингов.       Я нервно переступила с ноги на ногу.       «Как нельзя кстати…» — пронеслось в уме, и я шагнула из тени деревьев вперёд. На крыльце кто-то сидел. Было еще достаточно далеко, чтобы судить наверняка, но…       — Мне кажется, это не самая мудрая мысль… — проговорил мне на ухо Бобби.       — Плевать. Нам всё равно надо перевести дух и позвонить в полицию, чтобы потеряшек начали искать в лесу… — проворчала я, отправляя по «нити» сигнал, чтобы поскорее обрезали телефонные провода, — К тому же, если я сделаю ещё пару шагов по этой грязи и в таком виде — сдохну.       Бобби тихо рассмеялся и пошёл следом.       Сидящий на заднем крыльце особняка мужчина поднял голову. Кудрявые чёрные, словно смоль, волосы с паутинкой проседи, водянистые серые глаза, насмешливо изогнутые полноватые губы, гладкое лицо, уже немного прорезанное морщинами. Вишня собственной персоной.       — Принцесса?.. — он поднялся со ступенек, делая несколько шагов вперёд, — Как ты… Сара… как ты тут оказалась?..       — Привет, ягодный… Да так… вечер ностальгии после похорон миссис Хилл закончился тем, что мы потерялись в лесу, — я махнула рукой всё ещё мнущемуся в тени Тёрнеру.       Он шагнул на свет как раз в тот момент, когда из дома долетел гневный ор. Крайне знакомый, крайне противный. На пороге появилась всклокоченная Адель, запускающая в светящийся проход пустой стакан:       — Да пошёл ты нахер со своей бухгалтерией! — хрипло рявкнула она кому-то внутри, — Не нравится?! Сам с ней и возись тогда, умник, мать твою!       — Привет, Адель… — я махнула рукой в приветственном жесте, — Я смотрю, ничего не меняется…       Она осеклась, оборачиваясь к «гостям» и окидывая нас мутноватым от злости и алкоголя взглядом. Атласные плотные перчатки на предплечьях сползли, и она нервно дёрнула их вверх. Взгляд прояснился. Даже появились силы выдавить надменную улыбку. Она ещё раз оглянулась на свет в доме и шагнула в сторону:       — Какие люди… Я стесняюсь, правда, спросить, где вы лазили, чтобы так изгваздаться, — она сложила руки на груди, сморщившись от вида Тёрнера. — И клоп здесь… Неожиданно.       — Он не клоп… А ты всё такая же стерва… — усмехнулась я.       — На том и стоим…       В дверном проёме показался высокий силуэт.       — Акт второй, новые лица в деле. Привет, Аарон, — хмыкнула я.       — Сара?! — он вскинул брови.       Я устало закатила глаза:       — Нет, тень отца Гамлета. Можем у вас передохнуть или предпочтёте, чтобы мы побыстрее свалили и оставили ваш сабантуйчик на троих в нетронутом виде?.. — я чуть улыбнулась Адель, чтобы сгладить атмосферу.       Та улыбнулась уголками губ, оценив колкость, которая мне была не свойственна прежде. Глаза сверкнули пониманием, но ответный выпад она сдержала к моему удивлению. Мужчины молчали. Мы с рыжей переглядывались, как два партизана.       — Проходите. Ванная на втором этаже в твоём распоряжении. Чистые вещи я принесу, пока будешь мыться. В этой зачуханной тряпке, чтобы я тебя в доме не видела… — она обернулась к Аарону, — выдай клопу что-то из своих вещей. А то простынет неровен час. Потом буду слушать нытьё утром…       Я хмыкнула, проскальзывая в дом следом за хозяйкой и слыша шаги за спиной, Бобби всё же был заинтересован в отдыхе не меньше моего.       В доме всё ещё пахло застарелой гарью. Некогда ухоженные комнаты смахивали на притоны, в которых мне довелось мельком побывать в прошлом. Адель же с царственной осанкой продолжала двигаться по коридору прихожей к лестнице. Словно она не живёт в полуразвалившейся халупе, доставшейся ей после смерти родителей и брата, сгоревших в пожаре. Из отворотов перчаток выглядывали обожжённые руки. Я даже ощутила укол совести. Не совсем понятный. Не совсем уместный — не я устроила тот пожар. Однако, догадывалась, кто мог это сделать и уже задалась целью уточнить этот момент при встрече.       — Ванная в спальне, дверь справа от шкафа. Не промажешь, — Адель распахнула перед моим носом дверь в старую комнату Люка.       — Спасибо, — я шагнула вперёд, осматривая стены.       Здесь всё сохранилось лучше. Словно эту комнату берегли. Единственную во всём доме. Старались сохранить прежний облик. Не думаю, что это так уж удалось. Всё та же гарь, спёртый воздух и замусоленные занавески. Я невольно пробежалась пальцами по крышке стола. За ним мы делали домашнее задание с Люком. Общий проект… по истории, кажется. Тёплая рука, обхватившая мою… лёгкий флешбек в деньки, когда я испытывала маломальский покой в проклятом городишке. Мимолётное недоверчивое чувство умиротворения, снова разбившееся о проблемы и беды, бесконечным потоком рушащиеся на мои плечи. Знала бы я тогда, что сопротивление стоило бы отложить… поддаться искушению… Но страхи были сильнее.       Скинув платье и бельё, я шагнула в ванную комнату. Помещение тоже давно нуждалось в ремонте. Как не странно, нашлись шампунь и гель для душа. Хотелось ещё губку, но… отрегулировав воду, я влезла под струи, чувствуя, что начинаю возвращаться в человеческий облик. Грязь и усталость убегали с водой в сток. Всё равно дико хотелось к Дамиану. Успокаивало лишь то, что увидимся мы уже скоро. Правда, доиграть свою партию придётся до конца, чтобы не вызвать подозрений.       Я прикрыла глаза, отправляя по «нити» образ себя в душе. Что скучаю по нему, что хочу касаться его как раньше. Низкая внутренняя вибрация. Удовлетворён. Ждёт момента, ждёт, когда можно будет выйти из тени, в каждой из которых он прячется от всех, кроме меня. Я улыбнулась, вспенивая волосы и радуясь, что стрижка короче прежнего. Высохнет быстрее. Пальцы огладили тело и голову, смывая пенные шапки.       Я выдохнула и выбралась из ванны, стирая ладонью конденсат с зеркала, завернувшись в полотенце. Да, выглядела я не в пример лучше всех собравшихся в доме Морингов. Возраст действительно застыл, когда ступень насыщения демона прошла допустимый рубеж. Молодость… для остальных она перманентна, а для меня — первый показатель вечности. Без проклятия. Лишь только принятый суккуб внутри, бесконечно напитанный, бесконечно готовый на любую авантюру.       Я обшарила глазами комнату и нашла фен на крючке. Поток горячего воздуха ударил в лицо и разбросал влажные волосы. Повозившись с укладкой пальцами без привлечения расчёски, я взбила в какую-то непонятную причёску свою чрезмерно густую шевелюру и удовлетворённо выбралась из ванной. Платье с постели исчезло. Зато лежал тёмно-синий корсетный кружевной топ и чёрные узкие брюки. Похоже, Адель оценила мою фигуру по достоинству, выделив если не что-то из лучшего, то уж точно из того, что сама уже не могла носить. Слишком открытая одежда. Переодевшись, я со вздохом окинула себя взглядом в зеркале и выскользнула из комнаты.       Внизу уже собралась вся компания. Бобби в одежде Аарона смотрелся комично, но комментировать я не стала. Сверкнув улыбкой, я расположилась в кресле, благодарно приняв из рук Вишни стакан с каким-то пойлом. Пахло бурбоном. Я пригубила напиток, улавливая, что он не чистый. Разбавляют.       — Чтобы не так быстро накрыло? — я вскинула бровь.       — Зришь в корень, принцесса… — улыбнулся кудрявый, — Какими судьбами тут?..       Я пожала плечами:       — Приехала на похороны миссис Хилл, как уже говорила. А потом встреча выпускников не задалась. Никсон и Нельсон потерялись в лесу. Мы с Бобби по велению случая набрели на вас, — я отпила бурбона, чувствуя, что уже начинаю отогреваться, — А вы…       Адель до того молчавшая хмыкнула, вытаскивая из кармана бокс с таблетками:       — А мы здесь живём. Точнее, я живу, а эти упыри пользуются моей добротой, — она ткнула пальцем сначала в Вишню, потом в Аарона, — Не думала, что вы ещё помните бабушку моего бывшего мужа…       Я ошалело перевела взгляд на Хилла:       — Вы были женаты? — он кивнул, морщась, словно унюхал запах носков месячной носки; я посмотрела на Адель: — Как тебя угораздило?..       Она нервно хихикнула, выщёлкивая пару таблеток и запивая их бурбоном даже не поморщившись:       — Я его захотела — я его получила. А в остальном — сама поражаюсь, как мне хватило мозгов связаться с этим аферистом…       — М-м-м… А когда вы были женаты, если не секрет?..       Адель покосилась на дракона, потирающего виски в предвкушении скандала:       — Ну, с восемьдесят седьмого по девяносто первый вроде, а что?..       Я насмешливо посмотрела на Хилла, понимая, что могу его добить одной репликой:       — Да так… встречались в Балтиморе. Он не рассказывал?..       — Рассказывал… Про то, что ты стала сукой и влипла в неприятности, — отмахнулась она, — в первое не поверила до сегодняшнего дня, во втором не сомневалась.       Хмыкнув, я отпила бурбон:       — А про то, что он в мои трусы пролезть пытался не рассказывал?..       Адель вскинула брови, допила бурбон, молча развернулась и запустила пустым стаканом в Хилла. Тот сноровисто пригнулся. Очевидно, сказывались годы проживания и тренировок с такой истеричкой под боком.       — Пиздобол… — почти безучастно проговорила она.       Я окинула облезлые стены взглядом:       — Как ты можешь здесь оставаться?.. Неужели никогда не хотелось уехать из этой дыры? Хотя бы дом покинуть?..       Адель сморщилась:       — Дом в таком состоянии из-за меня. Я… я устроила пожар. Пыталась уничтожить эту… блядскую картину, — она вздрогнула, поднимаясь и подходя к столику; налила бурбон в новый стакан. — Я не готова бросить то, что осталось от семьи…       Я замахала руками:       — В каком смысле: «пыталась уничтожить картину»?! — «Удивительно удачное стечение обстоятельств или мне просто повезло?..», — Я ни черта не понимаю, причем тут она?..       Адель скривилась:       — После того, как полотно приволок Вишня, у меня начались кошмары. Запахи горелого мяса, крики ведьмы. Рёв толпы, сжигающей её. Казнь в мельчайших деталях. Я словно сама ею была. Чувствовала, как стягивают верёвкой руки, как пламя лижет ноги, уродуя, убивая… не её. Меня, — она сделала глоток напитка, начиная дрожать, — В одну из ночей я напилась успокоительных, надеясь наконец выбраться из этих кошмаров, но не помогло. Я… обезумела, кажется. Попыталась закинуть её в камин. И пламя взметнулось по всей комнате. Родители спали наверху, Люк, услышавший крики, пошёл их будить, но… Он сгорел с ними за компанию. Пламя, кажется, было живым. Лезло по стенам, мебели… шторы вспыхивали, словно промасленные, — Адель отставила стакан к ножке кресла и обхватила себя руками, поправляя перчатки, — Когда я вернулась после больницы… картина так же лежала в потухшем камине… В воде, в грязи и копоти. Но ей было насрать на это… нетронутая… Как будто только недавно из галереи спёрли. Я пыталась порезать её, но раны доставались мне самой, словно лезвие резало не холст, а меня… А потом… потом пришёл Вишня. Мы попытались сжечь её снова. В лесу… Бензина налили столько, что краски бы просто разъело и смыло к чертям собачим, но нихрена… Зато… — она посмотрела на Вишню: — покажи им…       Кудрявый развернул к нам руки ладонями наружу:       — Я бросил спичку и отошёл. Бензин на ладони не попадал, но пламя словно бешеное перекинулась на руки. Горело нестерпимо. Я чуть там же концы не отдал, — он хмыкнул, покосившись на Адель, — Мы так и не смогли избавиться от полотна. В итоге, просто замотали его в простыню и закопали за домом в лесу. Просто, чтобы… чтобы ей было спокойнее.       Я рассматривала его руки, покрытые ожогами. Фактура более гладкая, чем у Дамиана. Но всё же это ладони. Всегда в действии. Всегда эксплуатируются. Вот и кожа выравнивается. Но всё же я примерно могла представить себе, сколько боли эти ожоги могли причинять. Отправив по «нити» всё, что удалось узнать, я нервно посмотрела на Адель:       — На картине были метки?..       — Ч-что? — она хлопнула глазами.       — Лица… словно размытые, будто краска скукожилась в некоторых местах или накладывалась не в один десяток слоёв… вспоминай, это… важно…       Адель задрожала ещё сильнее:       — Было, кажется… — она всхлипнула, — Катитесь вы в жопу со своей ностальгией…       Вскочив с места, словно подброшенная пружиной, она выскочила из гостиной и, пролетев по коридору, скрылась в дверях дома, ведущих на улицу. Я со вздохом поднялась и пошла следом. Зацепка была существенной. Мало сказать Дамиану, что картина где-то за домом. Мне нужно было дать ориентир. Мы здесь только из-за полотна, по сути. Так что, придётся побыть жилеткой для слёз рыжей истерички.       Она сидела на крыльце, опустив голову на поджатые колени. Перчатки валялись на ступеньках рядом. Ожоги были глубокими и сильными. Я бегло оценила ущерб, понимая, что всё же питаю к ней жалость. Лишиться всего, лишиться семьи и будущего в той его красочной версии, что была прежде… Мне было действительно жаль её.       Я осторожно села рядом, сжав её плечо пальцами:       — Это не ностальгия… Мне кажется… он вернулся. Мы нашли маску в лесу… — «актриса цирка с замашками на драматическую версию себя самой», — Мне нужно увидеть полотно… убедиться, что… всё началось с него.       Адель всхлипнула:       — Катись к дьяволу. Я не хочу снова падать в это дерьмо! — она отвернулась, — Тебе хватило сил забыть, я же с этим варюсь всю свою жизнь!       — Открою тайну — я не забыла. Более того, напоминаний о тех днях в моей жизни хоть отбавляй… — «и одно из них сидит в лесу и ждёт, пока я нарою грёбаную картину!», — Так что, прошу, помоги мне…       Рыжая судорожно стиснула пальцами собственные предплечья. Я невольно скосила на неё глаза в чуть поднявшемся спектре суккуба. Сердце сбилось: демон внутри. Инициированный. Слабый, но это не отменяло его наличия. Я со вздохом отметила кривые рожки, крайне высокомерное выражение на морде, недовольство от нашего присутствия, что в его владениях какой-то новый сброд. Я нервно поёжилась. Всё чудесатее и чудесатее.       — Аарон! — внезапно рявкнула Адель, заставив меня подскочить от неожиданности.       Дракон высунул голову из дома:       — Что?       — Бери лопату. Мы идём в лес выкапывать прошлое…              Я брела за Тёрнером следом, держась за его локоть. Словно в предвкушении, небо снова начало затягиваться тучами. Мы не соприкасались, но, кажется, нервничая, Бобби как раз и вызывал стихию. Не в касаниях дело. Или же не только в них. Суккуба внутри анализировала происходящее. В голове мельтешили её образы. И, да, в Вишне тоже был демон. Всё ещё больше стало смахивать на попытку закурить рядом с пороховым складом.       «Посмотри на это иначе…» — прошелестела суккуба, — «ты… вместилище. Мы — вместилище… поглотители… демонов, девочка…». Я нервно дёрнула головой и поинтересовалась внутренне, о чём она говорит. Чертовка усмехнулась: «Ты спрашивала об этом… давно… то, как мы можем стать… сильнее Хозяина… Время пришло… И весь набор… создан и собран… для нас…». Я сглотнула, не совсем понимая, о чём речь идёт. Чертовка сочувствующе пояснила, что я бестолочь неграмотная и не любопытная, но ответила: «Ты не замечала… что почти все… инициированные принадлежат к определённому типу… питаются от чего-то своего?.. Похоть, зависть, высокомерие…». «…Уныние, алчность, гнев, чревоугодие…» — продолжила я в мыслях, — «Погоди… но чревоугодие — кто? А уныние? И гнев?».       Суккуба внимательнее огляделась по сторонам. Инкуб Аарона был не в счёт. Алчность — Вишня, уныние… Дерек? Зависть вопросов не вызывала — Кэнди. Похоть — я и Дамиан. Высокомерие — Адель. «Чревоугодие и Гнев? Кто они?.. Кто-то из чудиков?..» — поинтересовалась я внутренне. Чертовка сверкнула аквамаринами: «Мы их уже поглотили… Чревоугодие — белый демон… охочий до власти… и бесконечно желающий подмять… город под себя… Гнев — Шолотль… Чистая злоба… чистая ненависть. В плотных импульсах, способных… уничтожать…». Я едва не замотала головой. Выходит, всё действительно складывалось в картинку, которая была, сука, нужна Рихтеру, суккубу, рвущемуся наружу для чего?.. «Чтобы спасти… нас четверых… Чтобы уничтожить нить… Чтобы… снять проклятие, оставив только демонов… и носителей…» — прошелестела чертовка внутри, — «мальчишка, что рядом с нами… не нужен… не его война…». Я выдохнула. Хоть одна хорошая новость за последние двадцать минут.       Меж тем мы остановились. Орудуя лопатами, Аарон и Вишня рыли влажную почву под деревом. Я стояла рядом с Бобби, нервно глядя на расширяющуюся в земле дыру. Ещё немного и полотно будет проще найти. «Нить» дрогнула, позволяя Рихтеру отметить расположение полотна. Ответ пришёл незамедлительно. Словно тень за спиной ожила и пробежала тёплыми кончиками пальцев по обнажённым плечам. Пальцами с ароматом красок и растворителя. «Умница…» — скользнуло по связи, заставляя меня плотнее сжать бёдра. Он улыбнулся из темноты многообещающе и тепло. Снова стойкое ощущение, что он нужен мне сию секунду.       Стук лопаты о раму картины заставил меня вздрогнуть. Не касаясь полотна, мужчины извлекли его из ямы в земле и прислонили к дереву. Я сделала несколько шагов вперёд, видя, как они отступили опасливо. Руки потянули истлевшую за десяток лет простыню, открывая нетронутую картину взгляду. Идеальные мазки, непострадавший от сырости и тления рисунок маслом. Я с дрожью провела пальцами по росчеркам красок. Словно статическое электричество… Жгучее, болезненное… Суккуб дёрнулся вперёд, чуть скребнув краску удлинившимся ногтем на изображении Дамиана. Внутри меня дрогнула нить, и по внутренней стороне ладони прошла длинная глубокая царапина.       — Твою мать… — я зашипела, одёрнув руку, — понятно…       — В чём дело?.. — Адель опасливо высунулась из-за спины Аарона.       — Картина проклята, город… проклят. Мы… я избавилась от трёх частей проклятия. Осталась… четвёртая, которая… вернулась и ищет нас всех, — я сглотнула: — первоэлементы современного проклятия. Ладно, дьявол с ней… закапывайте. Завтра сама приду и заберу её с собой в Балтимор. Там буду думать, что делать с этим дерьмом, чтобы больше она никому не навредила.       Мужчины со свистом выпустили воздух из лёгких:       — Ты издеваешься? Закапывать??? — рыкнул Аарон.       — Может дома оставим?.. — нервно спросил Вишня.       — Только через мой труп! — взвизгнула Адель, припустив по тропинке к дому: — Если увижу это дерьмо под крышей, все, блять, на улице ночевать будете!       Я развела руками, как бы намекая, что выбора нет. Вишня и Аарон со вздохом приступили к захоронению. Снова сноровисто заработали лопаты. Бобби тронул меня за локоть, кивнув в сторону дома. Я кивнула и пошла следом за Адель. Что ж, минус одна часть головоломки. Теперь осталось завершить цепочку событий с ножом. Который всё ещё не вписывался в мою картинку событий, как я их не выкручивала. Тревога усиливалась и легче не становилось.       В доме Адель не церемонясь опрокидывала в себя стакан за стаканом, дрожащими руками расплёскивая содержимое бутылки мимо сосуда и на пол. Я осторожно сжала её плечо. Рыжая вздрогнула, словно выпав из транса, и вытаращилась на меня, словно впервые увидела. В её уме явственно отозвалось, что она уже проклинает своё гостеприимство и несдержанный язык. Что стоило бы выкинуть нас с Бобби, едва мы порог переступили. Но сдерживалась, хоть и с трудом.       — Спальни выберете сами. Я ушла спать… — выдохнула она: — К дьяволу вас, картины, проклятия и всё остальное!..       Грохоча ногами по полу, она унеслась по лестнице на второй этаж. Спустя несколько десятков секунд громыхнула дверь её комнаты, и всё затихло. Я со вздохом пожала плечами и пошла следом. Наручные часы указывали полчаса до полуночи. Время стоило потратить хотя бы на перманентный отдых. И обдумать детали.       В комнате Люка было темно. Я вошла, не включая свет. Несколько неуверенных шагов к постели. Голова тяжелела. Снова запахи гари, сырости, затхлости. Суккуба немного вылезла к поверхности, брезгливо водя носом и рассматривая старый измочаленный интерьер. Я уловила отблеск аквамаринов в зеркале и шагнула к нему, рассматривая свой силуэт на фоне окна.       Движение тени, выросшей за спиной, словно из неоткуда.       Дыхание сбилось от тёплых пальцев, пробежавших по плечам. Полуулыбка на губах от прижавшегося со спины тела. Скольжение поцелуя по шее.       — Что ты здесь…       — Ты не рада?.. — шепот Дамиана обжог чувствительную точку за моим ухом, вызвав волну мурашек.       Я сглотнула, прикрыв глаза от его ладоней, пробежавших по телу спереди, прижимая меня к его груди:       — Опасно…       — Уже почти не важно… — улыбка, долгий влажный поцелуй в шею, росчерк укуса за мочку уха, — Я хочу тебя… немедленно…       Бретельки корсета опустились, молния прошелестела, освобождая меня от утягивающих верх кружев. Снова волна прибоя тёплых рук скользнула от шеи вниз, лаская и сжимая полукружия. Я прогнулась, откидывая голову на его плечо. Снова шелест молнии брюк, щелкнувшая по ногтям пуговица и длинные пальцы нырнули вниз живота, лаская мгновенно увлажняющуюся плоть. Я ухватилась руками за раму зеркала, чуть шире расставив ноги. Усмешка в темноте — как шелест листвы в ночном лесу.       Щёлкнула пряжка плаща, упавшего за спиной Рихтера. Не раздевается… Ему и не требуется. Ловкое поддразнивающее движение. Пальцы проникают в тело, совершая возвратно-поступательные движения. Массируя точку удовольствия, задевая все чутко отзывающиеся на его ласку лепестки. Отводит волосы в сторону, снова впиваясь губами в плечо, ускоряя движения пальцев во мне. Сжимая грудь свободной рукой, сминая и перекатывая между пальцами сосок.       Я тихо заскулила, вжимаясь ягодицами в его пах, чувствуя тесноту в брюках, поводя бёдрами в стремлении ощутить его. В себе. До упора. Насмешливый голос в темноте:       — Мне льстит твоя податливость, моя маленькая любовь…       Укус в лопатку, мягкий наклон тела и грудь касается холодного стекла. Брюки спускаются с моих бёдер до середины, открывая ещё больше тела. Торопливые движения, позволяющие избавиться от них до конца. Зрение суккуба мигает, позволяя по достоинству оценить зрелище происходящего в темноте. Улыбка, полная желания, играющая на губах Рихтера. Тело призывно выгибается ему навстречу, и он улавливает почти достигнутый предел моего желания. Шелест молнии и звук расстегнувшейся пряжки ремня его брюк…       Вжимается плавно в ягодицы, скользя, показывая, что в этой битве оба проигравшие и победители. Бесконечное желание получать друг друга. Головка упирается во вход. Плавное, заполняющее до самого конца движение вынуждает меня стиснуть раму зеркала пальцами сильнее, вжаться лбом в стекло и закусить губу, чтобы не вскрикнуть. На губы ложится широкая ладонь, страхуя меня от излишних выкриков. Выход почти до конца и резкий толчок внутрь. Соски холодит стекло передо мной, запотевающее от дыхания. Снова толчок. Входит до упора, не щадя, не пытаясь добавить мягкости. Почти отчаянно…       Удерживающая за плечо ладонь скользит вперёд, обхватывая пальцами горло, чуть сдавливая. Дыхание за спиной обжигает кожу, и скорость возрастает с каждым вбивающимся в тело толчком. В зеркале отражение алых углей и аквамариновый отблеск. Демоны с нами. «Быть может, это просто в последний раз…» — проносится в голове. Я выдыхаю в ладонь Рихтера стон, слышу вторящий рык инкуба в свою шею.       — Моя маленькая нежность… — низкий рык, угли вспыхивают ещё ярче, — Прекрасное человеческое создание…       Выходя, легко разворачивает меня лицом к себе, подхватывая под ягодицы. Направляю его ладонью обратно в своё тело, и спина звонко впечатывается в холодную поверхность зеркала. Губы впиваются в мои, словно соревнуясь глубиной толчков внизу и движениями извивающегося в пляске языка. Широкие ладони сжимают ягодицы, удерживая и задавая ритм. Сомкнувшиеся за его спиной щиколотки позволяют запустить пальцы в русую гриву, притягивая ещё ближе, ещё сильнее.       — Дамиан… — выдыхаю в его губы, чувствуя всё возрастающий напор внутри.       Толчки, кажется, сливаются в бесконечную череду. Его стоны резонируют в поцелуй, и испещренный шрамами лоб вжимается в мой висок. Дыхание прижигает грудь калёным железом, заставляя изогнуться, прильнуть ближе. Скольжение губ по подбородку. Снова удушливый град глубоких жёстких поцелуев.       — Моя… — выдох в шею.       — Твоя… — выгибаюсь навстречу, хватаясь руками за его плечи.       Ритм ускоряется ещё сильнее, и я чувствую приближающуюся волну наслаждения. С каждым ударом в тело, с каждым скольжением языка. Воздух вылетает с приоткрытых губ едва сдерживаемыми всхлипами.       — Люблю… — прорезает темноту рык инкуба.       Чертовка посылает ответный импульс, и я вскрикиваю в губы Дамиана, закатывая глаза от неуёмной волны оргазма, прокатывающейся от макушки до пяток. Провисаю в его руках безвольной куклой. Дыхание щекочет шею. Он улыбается. Скольжение тёплых пальцев по щеке, заправляющее волосы за моё ухо.       — Если это в последний раз… то я счастлив… — он осторожно переместил меня на постель.       — Прощание?.. — я сглотнула слёзы и дрогнула, когда он вышел из меня.       Вздох:       — Надеюсь, что нет… — касание губ к моему лбу, — последний рывок. Я всё подготовил… Всё… начнётся через десяток минут, не больше…       Я дрогнула, кивнув, словно он мог что-то видеть. Снова возвращающаяся на тело одежда. В голове сумбур и обрывки пережитого наслаждения.       — Дамиан…       — Да, моя дорогая?..       — Я люблю тебя…       — И я тебя, больше жизни…       Щелчок пальцев и комната опустела. Я обхватила себя руками за плечи, старательно глуша вои и слёзы, готовые политься от страха перед предстощим…