"Клетка для Суккуба"

      Долго жалеть себя не вышло. Как не хотелось забраться на постель с ногами, зарыться лицом в подушку и проораться, а грохот снизу возвестил о том, что началась вторая часть увеселительной поездки в проклятый город Сентфор. Я в последний раз взглянула на себя в зеркало и смахнула слезинки со щёк. Следовало идти ко всем и закончить играть свою роль… В театре боевых действий, в которых не было никакого смысла, как мне казалось.       Крик Адель пробился через стену шума и беготни.       Я выскочила из спальни Люка, без особого желания спускаясь вниз.       — Все в сборе… — удовлетворенно отметил Дамиан, наблюдая, как уродцы разобрали всех до единого и словно щенков удерживали в захватах.       — Я тоже рада тебя видеть… — едва скрыв ехидство, проговорила я.       — Не сомневаюсь, моя милая чертовка, — глаза Рихтера блеснули в прорезях. — Что ж, пришло время закончить начатое десяток лет назад…       Несколько стремительных шагов и тёплые пальцы кандалами сомкнулись на моём предплечье. Я едва не зашипела, пытаясь дёрнуться. Если бы не было публики, оскалилась и высказала бы, что думаю о его захвате, от которого сто процентов будут синяки. «Если мы доживём до той поры, когда они проступят…» — мелькнуло в мыслях.       Раздался шорох в коридоре. Едва ли не подпрыгивая, с замотанной в замызганную истлевшую простыню картиной в комнату влетел Мордогрыз:       — Я нашёл, Хозяин!       — Молодец! — Дамиан обернулся к собравшимся в гостиной дома Морингов: — Время поджимает… Пора закончить этот фарс…       Адель что-то проорала, но получила звонкую затрещину от Жоззи и утихла, всхлипывая. Вереница двинулась прочь из дома. Пленники дёргались и вырывались. Сплошь настороженные взгляды, не выражающие ничего, кроме обречённости и желания жить. Прожить ещё час, ещё хотя бы минуту. Пальцы Дамиана на предплечье чуть выпустили меня, стоило нам шагнуть под тень деревьев. В темноте он почти расслабился. Прикосновение стало едва ли не нежным, заботливым. Больше следя, чтобы я не навернулась в темноте. Зрение суккуба решило проблему, но игра продолжалась…       «Зачем это нужно?.. Картина у нас. Бросим их в лесу и уедем… Прошу…» — почти проорала я мысленно.       «Необходимо закрыть цикл, Сара… Иначе свободы не будет никогда…» — отозвался Рихтер, — «Мы… ты должна быть свободна, я должен быть свободен… Иначе всё продолжится…».       Я вскинула голову, отмечая совершенно чистое безоблачное небо… в котором сияла алая луна. Флешбек в прошлое десятилетней давности. Ночь, когда я подцепила занозу из морозника, ночь, когда фавн получил доступ к моему разуму. Внутри всё панически сжалось. Я дрогнула.       «Дыши… я не позволю тебе навредить… Просто ночь силы… просто время, где мы сможем освободиться…» — успокаивающе отбились в моём уме слова Дамиана, — «Потом навестим твоих близких и уедем…».       «Если переживём эту дьявольскую ночь…» — всхлипнула я.       «Когда переживём…» — отозвался он.       Для неподготовленного зрения чаща непролазная. Демон подобрался внутри сжатой, готовой сорваться в любую секунду пружиной. Слишком многое на кону. Бобби идёт молча. Не вырывается. То ли смирился, то ли что-то чувствует. Крики Адель прерываются попытками успокоить со стороны Вишни и Аарона и затрещинами от Мэри и Дэри. Чудики тащат безмолвно. Суккуба гневно скалится, вычленяя из наших воспоминаний Жоззи и что было в цирке в нашу последнюю встречу. Аквамарины выделяют артистку, и демон во мне с готовностью потирает ладошки, предвкушая потеху.       Снова тропинки. Бесчисленные, долгие.       — Вот мы и на месте… — Дамиан отвёл в сторону ветки какого-то кустарника, увитого морозником, и подтолкнул меня в спину вперёд.       Робкий шаг и от зрелища я едва удержала улыбку. Связанные Дерек и Кэнди у костра. У неё взгляд испуганно затравленный, у Никсона почти сумасшедший. Гнев, ненависть. Встать не может. Отмечаю на Кэнди платье из цирковых запасов.       «Так, блять…» — хмуро буркнула я внутри.       «Образ артиста начинается с одежды, только и всего…» — ответил Рихтер.       «Ты понимаешь, что у тебя все шансы действительно схлопотать нож под ребро от меня после такого?..» — мрачно поинтересовалась я.       В сознании бархатом раздался его смех.       — И какого дьявола мы здесь забыли?.. — уже вслух спросила я, когда всех пленников подтащили на поляну.       Мордогрыз сноровисто утянул запястья верёвками. Я едва не поморщилась — это тебе не шибари. Однако, в пальцы лёг хвост верёвки. Всё продумано до мелочей. Дёрнуть и путы ослабнут, если что-то пойдёт не так. Я сглотнула, глядя, как всех собранных подтягивают к костру. Рихтер, словно щенка, взял меня за шкирку, но вполне бережно переместил на выбранное место.       — В моём цирке слишком мало артистов, милая Сара… Мало сил, мало… могущества, — голос почти елейный, — Мы ведь так прекрасно начали десяток лет назад… Маска силача всё ещё дожидается мистера Никсона…       Дерек дёрнулся, прижигая Рихтера взглядом:       — Да я сдохну скорее…       Удар кулаком в челюсть и из его разбитых губ брызнула кровь. Дамиан поднял его голову за волосы и что-то прошептал на ухо. Никсон задёргался, начиная орать. Без смысла. Просто отчаянный вопль в пустоту. Словно в отзыв зашевелились демоны. Суккуба испытующе оглядела присутствующих… Зависть, уныние, алчность, гордыня… комбо для подпитки… Тёрнер не к месту, Хилл не к месту… Куда их деть?.. Нахрена их вообще прихватили?! Вопросов куча, а ответов на них так и нет.       — Сдохнешь, ничуть не сомневаюсь… — почти мурлыкнул Дамиан.       Я вскинула бровь. У меня возникло стойкое ощущение, что я десять лет отиралась бок о бок с совершенно другим мужчиной. Уловив моё замешательство и вероятность смачного скандала на публике, Рихтер разогнулся, отходя от Дерека подальше. Я всё ещё была зла за наряд Кэнди. Но и это было мелочью…       — Мисс Нельсон ожидает прекрасная маска греха зависти. Уродство души, превращающее в нечто невообразимое… сосредоточенное внутри так… давно… — в голосе Человека проскользнули знакомые нотки инкуба. — Мисс Моринг… неожиданный гость на этом празднике, как и мистер Хилл, мистер Чейз… и, пожалуй, мистер Тёрнер…       Все вытаращились на Вишню:       — Вишня, как тебя хоть зовут? Перед смертью открой секрет, — истерически хихикнула я.       Кудрявый чуть побледнел и заёрзал на коленях:       — Пол… Пол Чейз… — буркнул он, поднимая взгляд на Дамиана: — Какого дьявола ты это озвучил?.. И так из красавчиков уродов делать собрался, ещё и это…       Я едва не заржала от его обиженного голоса.       — Зачем. Мы. Здесь? — по слогам поинтересовался Хилл.       Дамиан заложил руки за спину, словно на прогулке, обходя пленников, рассаженных вокруг костра. Под маской плясала усмешка. Серые глаза сверкали в прорезях, отражая сполохи пламени:       — Изобличать пороки всегда так сладко. Мисс Нельсон показала своё истинное лицо ещё в нашу последнюю встречу, например. Слепая готовность предать всех и вся, чтобы только сберечь приятную мордашку при гнили, разъедающей изнутри, — он снова бархатисто рассмеялся, — Я лишь покажу вас с изнанки. Не мясо и кости… впрочем, кто знает, чем именно закончится ночь?.. Гниль души… То, чем вы стали с момента той встречи…       Из складок плаща показалась уже знакомая мне баночка с соком морозника. Шелест крышки. Он опустил в сок пальцы, зачерпнул всего каплю и брызнул в костёр, мгновенно взметнувшийся к небу огненным столбом. Все отшатнулись, включая меня. Эффект неожиданный. «Чистое пламя…» — произнёс в голове голос Дамиана.       — Начнём с миссис… Рихтер…       Я сглотнула:       — Что, блять?!..       — Фу, моя дорогая, сквернословие тебе не к лицу… — мурлыкнул он у самого моего уха, чуть всколыхнув дыханием волоски на затылке.       — Собаку заведи себе и ей «фукай», — проворчала я, короткая боль от проколотого иглой пальца: — Блять! Больно же!..       Тихий смех за спиной. Несколько капель крови в огонь и пламя почернело. Я вздрогнула от зрелища, но не удивилась. «Твоя маленькая темнота превратилась в почти непроглядный мрак, но это только оболочка над внутренним светом…» — успокаивающий шепот в сознании. Я поёжилась нервно, вроде, должно бы успокаивать, но… как-то не выходит.       Обходя всех и каждого: прокол, кровь в костёр мгновенно чернеющий. Только Тёрнер подкачал. «Отпусти его… у него сын дома. Дамиан, нельзя его убивать! Ну пожалуйста!..» — отчаянно просила я внутренне.       «Не погибнет. Не от наших рук уж точно. Но его роль в видении имеется. Иначе мистера Тёрнера не было бы…» — прошелестело в ответ.       Не успокоил. Я втянула в плечи голову, изображая страх и покорность. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…» — тревожно пронеслось в уме. Взгляд суккуба вылавливал образы копошащихся в остальных демонов. Тёрнер держался, стараясь виду не подавать. Лишь косился на корзину с масками. По поляне поплыл аромат морозника. Пьянящий, баюкающий. Суккуба поднялась чуть выше, оберегая разум от дремоты. Я понимала, что намордники просто для устрашения. Или на крайний случай.       — Огонь очищает от скверны… — проговорил Дамиан, глядя в костёр.       Адель хмыкнула:       — Судя по тому, что ты в маске — уже чище некуда…       Хлёсткая пощёчина и её голова мотнулась в сторону. Суккуб дёрнулся к поверхности, готовый разорвать обидчицу за оскорбление нашего мужчины. Едва хватило сил осадить пульс. Едва смогла удержать за рога свою боевую подругу. Чертовка теснила сознание, желая выбраться. Срезонировала «нить». Инкуб урезонил её.       — Когда моральный облик разбивается в ногах режущими осколками, кроме масок не остаётся ничего… — глухо проговорили под маской, — Только маска, только искусственный образ, напускной, единожды созданный на все времена, амплуа, если изволите… Но никому из вас этого не постичь, пока не раскроетесь. Судная ночь, мои дорогие…       Дамиан замер, вглядываясь в луну над деревьями. По лесу потекла тягучая патока его силы. Стремительная, разрушительная. Стало нечем дышать. В Балтиморе его сдерживало всё. Отдаление от источника проклятия, постоянный расход силы на поддержание иллюзии вне дома, в Портленде почти то же самое. Сейчас он в своей стихии — каждая клеточка существа, темноты, демона внутри питается от картины.       Я перевела взгляд на последнюю, чуть прищурившись и выпуская демона без материализации. Картина стояла в отдалении, прислонённая к странной конструкции из сколоченных досок. То ли распятие, то ли виселица. Откуда это всё здесь? Цирковой антураж для камеры пыток? Место, где казнили ведьм Сентфора прежде? Всё это должно было истлеть. Но это было не важно.       А вот полотно… Тягучая чернота. Непроглядный мрак со вспышками искр давно угасшего костра под ногами умирающей в пламени Аннет. Два белых провала, обретших покой и свободу на исчезнувших метках Вильяма и Эйры. А от чёрной метки на лице Дамиана словно утолщающиеся канаты. К нему, к последнему фрагменту проклятия. Запястья, шея… Увитые удавками силы, связывающие с картиной невидимые путы. «Я должен быть свободен…» — его мысли в моём сознании. Прежде я этих связей не видела. Не присматривалась. Странно, что он их не видит. Суккуба дёрнулась, подсказывая, что Инкуб уже слабее нас. Не различает, не видит этих линий силы проклятия.       Напрягаю зрение ещё сильнее…       Голова начинает беспощадно гудеть от сдерживаемой материализации. Но я вижу. Её… «Нить». Алая, будто кровь, тонкая полоска дрожащего света, подрагивающая, питающая и объединяющая. С плетением дьявольского проклятия вокруг себя. То, что утянет следом за первым и второго, если кто-то из нас умрёт. Я показала образ Дамиану по связи… «Нить» дрогнула, образ скользнул по ней размытой картинкой. Рихтер от этого сбился с шага, всматриваясь в моё лицо, отмечая испарину от напряжения на лбу.       «Оставить нить… или оставить проклятие…» — отбивается в разуме. Он осторожен и выбирается из опасностей. А я? Вечная проблема. Его питает проклятие. Он его питает. Он проживёт ещё очень долго… а я могу умереть. Глаза взлетают к лицу, укрытому маской. Он что-то говорит тем, кто сидит вокруг костра, но смотрит только на меня, читая во взгляде отчаяние. «Ведь ты никогда не говорил мне, что не хочешь без меня жить… Привык… Что я рядом… Я последую за тобой, если ты умрёшь… А ступишь ли ты в бездну следом за мной?..». Дышать становится больно…       Разум накрывает купол блока, и в воздухе пахнет его волнением и страхами… Столько сказанных слов, а всего четыре самых важных, важнее всех слов о любви так и произносились лишь мной. Быть может, разменная монета его вечности. В купол бьётся отсечённый от сознания инкуб, и серость под маской мечется в панике по моему лицу, вызывая неуёмное желание разрыдаться. «А любил ли ты меня?..» — выдыхаю я.       Всё обрывается за секунды. По диагонали от меня на коленях сидит Хилл. Руки заведены за спину, как и у остальных. Предплечья движутся ритмично. Словно чешется, но нет, явно нет… Из сосредоточенного его лицо становится почти довольным. Сверху, Рихтеру, не видно. Я же тоже «пленница» — вижу изнутри. Из тыла врага. Незаметный толчок колена Вишне. Незаметное в темноте движение. Что-то происходит…       — Время пришло… — выходит из оцепенения Дамиан, — Кто будет первым определил бы жребий, но я всё же предпочту делать выбор сам, не полагаясь на судьбу…       Рука опускается в корзинку с личинами. Жест устрашения, который призван запустить скрытый триггер… и ему удаётся.       Первой падает на спину молчавшая до того Нельсон. Вой, слёзы. Она скулит, прося помилования. Тварь изнутри начинает теснить её. Демон получил пинок к выходу волной страхов. Кожа идёт пузырями, слетает струпьями, шелестящими, словно ленты из пластика на игрушках-пиньятах. Она изгибается на земле с заведёнными за спину руками. Мордогрыз сноровисто оттаскивает её от костра, чтобы не сгорела до срока. У Нельсон удлиняется лицо, превращаясь в змеиную тупую морду, меняются закатывающиеся от боли глаза, обращаясь в щёлочки…       Истошный ор Адель. Тоже заваливается назад, получая свою долю болезненной трансформации. Её вопль мне был привычен. Но сейчас меняется. Становится тоньше, более долгим, переходя в какой-то визг, подобный скольжению ластика по мокрому стеклу и треска циркулярной пилы. Связки меняются, и она тоже падает на спину, едва не попадая дёргающимися ногами в костёр. Кожа темнеет, становясь бронзовой, в обход бледности, свойственной жителям самого северного штата. Выворачиваются кости, удлиняясь, скрипят суставы.       Женщины бьются в конвульсиях оглашая пространство криками, выпуская своих демонов.       Дамиан удовлетворённо складывает руки на груди, понимая, что эффект достигнут. «Ещё немного» — говорит его взгляд в прорезях маски. Но кто же следующий? Остальные всё еще в оцепенении. Мало… мало показательной порки. Его сила маревом расходится от костра, сгущая тени вокруг ещё больше… Страх сковывает тех, чьи демоны прятались слишком долго. Бобби сидит, опустив голову, желая лишь зажать уши руками, спрятаться от криков Адель и Кэнди. Но не может. Небо начинает затягиваться тучами, обещая новый ливень.       Рвутся верёвки на запястьях Нельсон. Она затихает, подбирая под себя колени, тихо скуля. Крик Адель обрывается следом. Только тяжёлое дыхание справа. Словно кто-то в куче тряпья запутался и пытается отогреться.       Тихий рокот. Не тот, что знаком был по Россу и Шолотлю. Не наш… Не похоть. Язвительно мерзкий, если можно рычанием передать интонацию демона, то Кэнди справляется. Она поднимается на ноги медленно. Чудики знают, что делать, если она бросится на Хозяина. Но он её интересует в последнюю очередь.       — Я вас-с-с вс-с-сехненавиж-ж-жу… — шипящий голос проносится по поляне.       Тонкие едва приметные под спутавшимися волосами рожки, губы изгибаются на вытянувшемся лице и раздвоенный язык мелькает меж ними. Она поглаживает свои предплечья, ощущая чешую вместо кожи. Дрожит от отвращения к себе. Обводит мутным взглядом всех, едва мазнув по всё еще подрагивающей Адель. Делает шаг, сбиваясь с него и падая на колени, извивается, скуля от мерзости…       Взгляд впивается в моё лицо.       — Ненавиж-ж-жу… — шипит Кэнди.       Молниеносный бросок, удар в грудь сбивает с колен на спину. Я ударилась затылком о какую-то корягу. Словно это сигнал к действию начинают мелькать тени вокруг. Сознание гаснет, и я лишь ощущаю входящие в лицо острые когти и даже сквозь купол суккуба пробиваются мысли Нельсон: «Всегда красивая… Всегда желанная… Всегда всеми любимая… Убить… я встану на её место… Ведь он даже сейчас жаждет её…» — копошится в кудрявой голове, перемежаясь с образом Рихтера в маске.       Не могу вытянуть край верёвки, руки придавлены к земле двойным весом. Не вижу ни черта. Пальцы Нельсон давят на глазные яблоки, силясь лишить зрения. «Эти голубые глазки больше никого не потревожат, никого не охмурят…» — шилом ввинчивается в мозг.       Суккуб дезориентированно после удара заполняет сознание. Зрение идёт изнутри. Я вижу не глазами. Распахивается пасть, словно у питона, почти у самого лица. Вспышка. Импульс моего демона и Нельсон сносит куда-то в сторону. Вокруг беготня и снова мельтешащие образы. Ни черта не понятно. Чудики бьются насмерть. Механические болванки, защищающие Хозяина. Он предусмотрительно ушёл в тени, сливаясь с мраком, встревоженно наблюдая за мной, не имея права вмешаться до определённого момента.       Купол на сознании падает, и я едва не ору от избытка мыслей. Не своих. Чужих. Отчаянное желание уничтожить опасность, смести с лица земли, убить…       «Всё в порядке… пока…» — пробиваются нужные мысли голосом Рихтера через общую сутолоку в сознании.       Суккуб чуть схлынул. Тело изворачивается, высвобождая затёкшие руки. Рывок на ноги. Всё еще словно через туман проходят картинки.       — Бежим… — ладонь Бобби смыкается на моих пальцах.       Рывок куда-то в тени деревьев. Дальше от костра. Стремительный бег и мне больно от натянувшейся «нити» до желания скулить. Моё место там. Рядом с Дамианом. Но потоки чужих криков обрываются. Чужих мыслей тоже. Только это разрывающее движение вперёд и тяга вернуться. Под ногами путаются корни деревьев и ветки. Бобби несётся сквозь чащу.       — Мы должны… вернуться… — проталкиваю через пересохшие губы, — Нельзя уходить…       — Идиотка… — не оборачиваясь, бросает он, — Цель только ты! Мы — марионетки в его руках! Тебя спасти и все останутся целы!       Снова бег. Тёрнер стискивает мою ладонь так, что кости хрустят. Страх не позволяет ему просто сбежать. Переломил себя, пересилил. Прежде спасся бы только сам, если бы мог. Сейчас, насмотревшись на ужасы уводит меня — «бесполезное», но важное звено. Ту, кого ищет Человек. Это мельтешит в его голове, и он отчаянно верит в то, что должен спасти. Ведь я не бросила. А мы всё ещё… друзья.       Лес заканчивается у обрыва. Тёрнер устало рухнул на колени, переводя дыхание. Я замерла, слыша треск за спиной. Мелькнувшая тень в алом сюртуке и взлохмаченные чёрные волосы. Толчок ноги в бок Бобби и крик пронёсся по ущелью, но оборвался довольно быстро. Я с воплем перегнулась через обрыв глядя на него, лежащего на уступе. Жив…       Мозг включается, словно по щелчку. Туман из головы после удара рассеивается. Я вижу довольно ухмыляющуюся Жоззи, направляющуюся ко мне.       — Ты так ничего и не поняла… Жизнь не учит тебя, Сара… — с едкой безумной улыбкой произносит артистка, — Следовало бежать и не возвращаться…       Вдох-выдох. Она уже так близко. Демон внутри распрямляется, открывая материализацию. Губы кривятся в усмешке, когда я отмечаю стекающую с её лица спесь. Словно желе. Из надменности и азарта охотницы проступает страх.       Пальцы смыкаются на её горле и ноги отрываются от земли. Без усилия. Только блёклые глаза скользят в ужасе по лицу, по рогам, по жёсткой мускулистой руке, удерживающей её на весу. По воздуху проливается страх и панический ужас артистки. «Она хотела убить Бобби…» — отбивается в голове, — Не заслуживает жить!».       — А что успела понять ты?.. Помнится, ты говорила, что чудики — пауки, тогда как мы — смертные тупые крабы… — губы кривятся в усмешке, — Я… мутировала из краба в паука, а после… после в саламандру… А ты?.. Так и осталась той, что навечно застряла в банке без права выбраться, но готовая сожрать всё, что в неё попадёт, без права оказаться снаружи.       Жоззи захрипела. И без того сероватая кожа лица стала отдавать в синеву. С губ сорвался хриплый вой, и гнущиеся во все стороны ноги судорожно заболтались в попытках найти опору.       «Чем больше чудиков, тем я сильнее…» — пронеслось в памяти.       Убить её сейчас — надломить исход боя. Суккуба пришлось отозвать. Пальцы разжались, и Жоззи кулем рухнула на землю, бешено хватая ртом воздух.       — П… пощади… — прохрипела она.       Я наклонилась, поддевая её за подбородок пальцами:       — Меня ты, помнится, не щадила. Если бы сейчас твоя жизнь не была ценна для Хозяина — убила бы, а потом… «сказала бы ему, что заигралась», — с мрачным удовлетворением вернула я ей когда-то брошенные слова, перетекая в человеческую форму, — Поможешь вытащить мальчишку и поведёшь обоих обратно к костру, как пленников. Я должна отыграть свою роль до конца… И только заикнись… Мы ещё побеседуем, позже…       Она сглотнула, рассматривая меня с несочетаемыми ненавистью и страхом во взгляде. Кивнула. Паучья грация… сложившись как-то не по-человечески в суставах, спустилась за бесчувственным Тёрнером с уступа и подняла тело наверх, отступила, стоя чуть за спиной, позволяя привести парня в чувство. Маска безразличия хрупкая. Ей страшно. Вектор силы сместился. Теперь на моей стороне куда больше сил. Куда больше мощи, которая ей, уже давно мёртвой, никогда не покорится.       Бобби дышал. Колотящийся под кожей пульс, но отсутствие сознания. Я похлопала его по щекам. Без какого-то особого эффекта. Времени не хватало. Пальцы легли на солнечное сплетение парня. Суккуб вытолкнул маленький импульс силы, заставивший тело… друга, теперь я в этом не сомневалась, выгнуться дугой. Он вскрикнул, бешено хватая ртом воздух. Если были какие-то травмы, они сошлись. Сущность в его теле подобралась ещё ближе к поверхности. Опасность, которая так или иначе пробивалась следом.       — Жив? — я нервно отвела чёлку с его лба.       Она закашлялся:       — Кажется, да…       — Живо, на ноги! — доигрывая роль из своего образа, Жоззи вздёрнула нас за шкирки и толкнула в обратном направлении.       Я оскалилась, напоминая, что наша беседа ещё не закончена и каждый опрометчивый шаг будет отдаваться сокращением её жизни и переломами. Артистка вздрогнула, но терпеливо выждала, пока мы побрели вперёд, оставаясь на почтительном расстоянии и больше не решаясь касаться.       Мне не нужно было тропинок или сопровождающих. «Нить», напряжённая и вибрирующая от протекающей в отдалении схватки, вела за собой неумолимо. «Может и не любит. И не погибнет за меня. Но… я люблю и на жертвы готова…». Шаги торопливые. Только вперёд. К любому финалу, к любому исходу. К своему монстру, безоговорочно принятому безумно давно, но так недавно в условиях вечности. На предплечье смыкаются пальцы Тёрнера. Силится успокоить, при этом сам понимает, что идёт на убой и боится, что я погибну следом. Слишком чистый для нас. И сущность… чистая.       Бойня продолжается. Уродцы кидаются волнами на бывших пленников. Три демона в ходу. Вишня… золотокожее ощерившееся существо. Чем-то похожее на сказочного дракона. У каждой сущности свой неповторимый образ… Флёр изнанки, которая показалась изнутри, открыв затаённую червоточину, в которой нет морозника.       Глаза выхватывают картину, полыхающую проклятием. Чёрное пламя в зрении суккуба тянется языками к новым проклятым. К новым жертвам ведьм. И почему-то ко мне не идёт. «А ведь это и не нужно… У меня есть «нить» с первым источником…» — отбивается в мыслях.       В лицо прилетают ошмётки плоти, и надсадным визгом исходится Мордогрыз. Когти Нельсон вспарывают грудь, но не достигают сердца. Жить будет, но слабеет. Все слабеют. У монстров ресурс не безграничен, у людей и тех, кто в них скрывается — лишь усталость. Вымотаны до предела. Отшвыривая от себя чудика, Кэнди делает ко мне несколько шагов, снова распахивая пасть с выдвинувшимися змеиными клыками. Отлетает в сторону, сбитая с ног… Дамианом.       «Спалились…» — думается мне.       Битва замирает, кажется, все с непониманием косятся на происходящее. Он только что защитил меня, полностью провалив конспирацию. Осознание мелькает в глазах Тёрнера. Остальные быстро выходят из ступора. Меня пока не трогают, будто позволяя немного перевести дух. Обманчивая мысль…       По поляне проходит гулкий рык. Никсона начинает корёжить материализация демона. Слишком быстро… слишком резко. Человек в слепого монстра превращается за секунду. Словно… словно прежде его уже выпускал. Суккуба всё ещё козырем в рукаве остаётся внутри, лишь усиливая регенерацию. «Где же этот ёбаный нож?!» — я судорожно оглядываюсь по сторонам.       Хилл! Лезвие пляшет в грубых пальцах, мелькая перед акробатами. Щерится, готовый убить, чтобы сохранить собственную шкуру невредимой. По крайней мере теперь я знаю, откуда он тут… «Они перерезали верёвки…» — вспомнилось начало «милой беседы» у костра. Я замечаю ловкие выпады, оскаленные в гневе зубы главаря банды Драконов. Инкуба своего не выпускает. То ли не знает, как, то ли не хочет снова поддаваться на провокации, которые пресёк в себе слишком давно. Инициирован, но скрыт.       Дерек стремительными скачками сократил расстояние, врезаясь в Рихтера сбоку, стряхивая его с Нельсон, всё еще сопротивляющейся, хоть и едва живой. Её резервов достаточно для исцеления. Стало страшно и я не раздумывая пролезла в эту «весёлую» кучу, загораживая собой Дамиана, чувствуя осыпающийся на человеческое хрупкое тело град ударов, с которым уже почти не управляется регенерация. Бой продолжается. Кажется, силы оценили происходящее и новую часть уравнения, ещё не обнаружив не одну "звёздочку" из суккуба и инкуба, которых нельзя светить раньше времени. Регенерация работает на износ…       Удар в рёбра подбрасывает на несколько метров, отшвыривая меня обратно к Тёрнеру. Перекатываемся по земле спутанным клубком тел. Земля перестаёт вращаться с ударом спиной об дерево. Бобби сидит на моём животе. В пальцах камень и в глазах застывает ужас. Если он сейчас опустит кусок камня — пробьёт голову и мы с Дамианом умрём. Если я выпущу суккуба… Бобби умрёт. Нельзя. Безвыходная ситуация.       — Я не враг тебе… — произношу одними губами.       Тёрнер подрагивает. Из его глаз текут слёзы. Страх, сожаление, жалость… Он должен спасти тех, кого всё ещё слепо считает друзьями. Компанией, которую он знал ещё до того, как в город приехала странная девчонка с глазами цвета аквамарина, поставившая всё с ног на голову. Рука вспархивает над моим лбом и острый край камня угрожающе подрагивает, готовый опуститься и оборвать бойню.       Триггер приходит откуда не ждали:       — Ну же! Убей её! Трус! — проносится над поляной рык слепого демона.       Материализация тоже плавная. Суккуб даёт поток энергии в тело Тёрнера, чтобы снизить боль от вышедшей, получившей после знакомого оскорбления инициацию сущности. Синяя кожа, причудливо изогнутые рога. Лицо остаётся человеческим. Взгляд в мою суть пролетает, как граната, до самой души, взрываясь внутри. Отмечая суккуба, отмечая, что я в этой битве на другой стороне. Ответом на слова о том, что мы не враги, шелестом ливня проносится во внутренней бездне: «Я знаю…».       — Я… не… трус… — текучая грация водного потока, стихия мирная, но способная убить.       Кожистые крылья за его спиной малы, но распахиваются, когда он встаёт с меня, укрывая собой и отшвыривая в сторону камень, позволяя подняться. Порыв ветра и снова наползающие на небо над лесом грозовые тяжёлые тучи. Третья сила. Пока не познавшая себя, пока незначительная, но принявшая правила битвы. Уже определившаяся со стороной. Бросок вперёд, взмах крыльев и два демона клубком мельтешащих когтей катятся по земле в сторону костра.       Я понеслась вслед, чтобы не дать им сгореть. Рихтер снова пропал из поля зрения. Нить изнутри тянется во все стороны сразу, словно он перемещается с нечеловеческой скоростью вокруг поляны, силясь уследить за всем сразу. Чудикам словно подлили топлива. Снова яростные атаки, броски на каждого из противников с утроенной яростью. Толчок в ноги, удар в голову Никсона ногой — хруст отломанного рога и новый крик по поляне. Отталкиваю от костра Бобби, оставаясь спиной к пламени.       Время становится тягучим, словно мёд. Каждое движение через силу. Голова поворачивается в тот момент, когда я отмечаю Хилла, несущегося ко мне с заведённой за спину рукой с зажатым в ней ножом. Обрывистый крик и простая человеческая попытка заслониться руками. Глупая и бесполезная. Но передо мной вырастает высокая тёмная тень.       Мерзкий скрежет, дрогнувшие плечи Дамиана…       «Нить» надсадно загудела. И все застыли. Чудики и пленники…       Ведь… главный враг повержен. Кажется… Хилл отступил на несколько шагов, созерцая последствия удара и заслоняя собой остальных. Демоны они или люди — ему плевать.       Я выскользнула из-за спины Дамиана. Нож под самым сердцем. Неестественный угол. Непонятно, как… Из-под маски по губам стекает кровь. Плавное покачивающееся движение и пальцы вцепляются в мои плечи, силясь устоять на ногах, хватается в поиске опоры за единственную надежду. Связь резонирует, транслируя боль. Всё окутывается тьмой, разгоняемой лишь пламенем костра. Картина силится утянуть из него остатки мощи, обрушить проклятие снова. На Хилла. И убийц последнего, четвёртого элемента первой «Святой Четвёрки»…       Пальцы смыкаются на рукояти, и я вытягиваю нож с отвратительным непонятным металлическим шелестом.       — Хуйня твои видения, Рихтер… — всхлипываю я, приподнимая маску с его лица, — не я твоя убийца…       Полубезумная улыбка на окровавленных губах. Лёгкое движение за затылок, впечатывающее в поцелуй вкуса его крови. За спиной какой-то безразличный, неважный теперь шум, на который мне невероятно плевать. Только эти тёплые губы, только поцелуй со вкусом металла, перекатывающимся на губах.       — Ответ на твой вопрос… — прошептал Дамиан, — Я готов умирать за тебя бесконечно, моя маленькая нежность…       Серые глаза закатились, словно он пытался разглядеть звёзды в небе, не поднимая головы, и начал оседать… спиной в костёр. Вынырнувший суккуб ухватил его подмышки, оттаскивая в сторону.       — Регенерируй… Немедленно! — давясь слезами рыкнула я. — Ну же, РИХТЕР! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!..       Он замер, продолжая кривить губы в усмешке…       Суккуб выскочил на поверхность открывая полную материализацию, продолжая сжимать в руке окровавленный складной нож до вошедших в ладонь когтей. Она полубезумно отпихнула меня на задворки, выронив из пальцев ручку ножа Хилла. Лезвие мелькнуло, исчезая в траве. Аквамарины волной ненависти и гнева вспыхнули, прожигая продолжающуюся битву… Всех участников. Уродов, людей, демонов… тело любимого… Человека с замершей на губах улыбкой со смазанным следом крови, будто я целовала его с яркой помадой. Несдержанно, страстно, привычно нам и совершенно не понятно для остальных…       Суккуба слизнула медную кровь Дамиана с наших губ…       Надсадный рык в смеси с болезненным воем пролетел над Сентфорским лесом, срывая даже зелёную листву с деревьев…