Вслед за солнцем

У Чонгука заканчивается память на телефоне из-за всех фотографий, которые он сделал сегодня в океанариуме. Санни не отходила от него с тех пор, как он отстегнул ремешок её автомобильного кресла, но сейчас выбежала перед ним и взволнованно указывала на следующий аквариум. На ней надето платье c подсолнухами и сандалии для тёплой погоды, длинные волосы подняты в высокий хвост и украшены крошечным жёлтым крабиком. Чонгук не лгал, заявив, что подсолнухи — его любимые цветы, к большому удовольствию Санни. Он так старался уговорить Мину сделать подсолнухи темой её свадьбы, но она выбрала более шикарную цветовую палитру. Тэхён идёт рядом, когда они пробираются через океанариум, он обычно на шаг или два позади, как вдруг Чонгука начинает тащить за собой удивительно сильный четырёхлетний ребёнок. У них к настоящему времени выработался алгоритм — иногда роста Санни оказывается недостаточно, чтобы что-то увидеть, тогда она чуть дует щёки, и Чонгук быстро подхватывает её на руки, давая возможность рассмотреть каждое морское животное. Затем, когда ей надоедает смотреть, она вырывается из его рук и бежит к следующему аквариуму. До сих пор её фаворитами были либо медузы, либо пингвины, судя по интенсивности радостных визгов девочки. Она — самый чудесный, самый счастливый лучик солнца, который когда-либо видел Чонгук, и он совершенно поражён. — Гук-и, Гук-и! — зовёт она со стороны террариума аллигатора, топая ножками и взмахивая ручками, будто она бежит на месте. Чонгук направляется прямо туда и садится на корточки рядом с крошечной Санни, пока она, наклонившись, указывает на аллигатора-альбиноса в мутной воде. Он щурится и делает вид, что не видит ничего, вытягивая шею и двигая головой, а она продолжает настойчиво указывать пальцем. — Я ничего не вижу. — Прямо там! Он прямо там! — её восторг становится всё более хаотичным, поскольку она крепко сжала его запястье другой рукой. — Где? Я до сих пор не вижу. Вздохнув, порядком раздражённая Санни обхватила его лицо двумя своими маленькими ручками, отчего щёки Чонгука надулись, когда она попыталась вновь указать ему в правильном направлении. — Сейчас видно? — Хм… — Чонгук наклоняется ближе к стеклу. Санни отпускает его лицо и упирает руки в бока. — Гук-и, тебе нужны очки или как? Чонгук громко смеётся над такой дерзостью. Он берёт девочку за руку, разворачивается, а затем идёт показывать ей аквариум с морскими коньками. Позже, пока Санни карабкается по какой-то игровой площадке для детей, Чонгук и Тэхён смотрят на неё со стороны с одинаково нежными улыбками. Тэхён придвигается ближе, ударяя Чонгука локтем, поэтому тот смотрит вверх. Тэхён сверкает этой мягкой, милой улыбкой в Чонгука, и она не теряет своего тепла. Это заставляет внутренности Чонгука содрогнуться, его собственная улыбка слегка падает от такой силы ощущения. — Ты свободен на ужин? — спрашивает Тэхён. Чонгук слышит, как Санни взвизгивает, бросая взгляд в том направлении. Когда он видит, что она в порядке, просто бегает и лазает, как дикая обезьяна, он поворачивается к Тэхёну. — Тебе вообще нужно спрашивать? Он ожидает, что Тэхён ответит каким-нибудь сообразительным замечанием, но вместо этого его настроение, кажется, меняется. Едва заметно. Если бы Чонгук не уделял этому пристального внимания с самого начала, он бы никогда не заметил. Тэхён делает вдох, а затем отходит дальше, чтобы через секунду прислониться к перилам, которые очерчивают границы игровой площадки. Чонгук следует за ним, наклонившись к Тэхёну настолько близко, что их плечи сталкиваются. — В чём дело? — интересуется Чонгук. Тэхён качает головой, глаза следуют за играющей на площадке Санни. — Я действительно не должен был этого делать. Слова, как камень, тонут в желудке Чонгука. — Почему ты говоришь это сейчас? — Я бы хотел, чтобы всё упиралось в политику компании, — объясняет Тэхён. — Само по себе это одно, но… — Но что? Тэхён кивает подбородком на Санни, словно этого должно быть достаточно для объяснения. Брови Чонгука сошлись у переносицы. — Ты волнуешься, потому что втянул своего ребёнка в это? — Более или менее, — говорит Тэхён, слегка провисая на перилах. — Это глупо, — выпаливает Чонгук. Тэхён кидает на него пристальный взгляд, но он не отступает. Если они собираются флиртовать и ходить на свидания, то в этом смысле они должны быть равны. Он решает высказать своё мнение. — Даже если ты гуляешь с ней вне работы, тебе всё равно придётся в конечном итоге познакомить коллектив с ней. Ты не можешь долго хранить в тайне что-то настолько масштабное. — Полагаю, ты прав. Чонгук ухмыляется. — Подожди, скажи это снова, чтобы я мог записать. Тэхён мягко ткнул Чонгука локтем. — И ты называешь меня раздражающим. Чонгук тихо смеётся, немного успокаиваясь, понимая, что разговор до сих пор важен для Тэхёна. Он смотрит на Тэхёна внимательным взглядом, голос звучит низко, так, что только он может слышать, а не шумная толпа вокруг них. — Знаешь, ты можешь поговорить со мной. Прямо сейчас я не твой помощник. Я просто... Чонгук. Издав короткий смешок, Тэхён закатывает глаза и избегает взгляда Чонгука. — Так ещё сложнее. — Тогда перестань усложнять, — говорит Чонгук. Он рискует — прямо посреди океанариума, прямо перед всеми этими родителями с плачущими младенцами в колясках и пожилыми людьми, наслаждающимися прогулкой во второй половине дня. Отступая, он позволяет своей руке скользнуть по пояснице Тэхёна. Лишь призрачный намёк на прикосновение. Он хотел, чтобы это был утешающий, успокаивающий жест, но, подумав, пытается уйти от этого тепла, убрать руку и держать её при себе. Чонгук слишком труслив, чтобы торопиться посмотреть, получил ли он какую-либо реакцию, и вместо этого вытаскивает Санни из моря детей в игровой зоне. Они пробираются к месту взаимодействий с животными, и Чонгук видит, что Санни неохотно опускает руки в резервуары, заполненные жуткими ползучими существами. Он совсем не винит её, но показывает, что бояться нечего. На её лице отображается удивление, стоит ему взять морскую звезду, чтобы она осторожно ткнула указательным пальцем в красные ножки. — Папа! — громко кричит она, и Тэхён подходит с другой стороны. — Смотри! Смотри! — Вау, — выдаёт Тэхён с впечатлением. Он протягивает руку в воду и кладёт её прямо на руку Чонгука, заставляя чужое сердце высоко подпрыгнуть за рёбрами, когда их пальцы пересекаются. Он наклоняет их руки туда-сюда, как будто пытается лучше осмотреть морскую звезду. — Знаешь, как она называется? — Морская звезда! — отвечает Санни, касаясь существа с большей смелостью теперь, когда отец рядом. Затем, так же быстро, как всё это началось, Тэхён убирает руку. Он целует Санни в лоб и оставляет звезду ей, пока сушит руки. Их следующая остановка — встреча со скатом. Это самая популярная часть всего океанариума. Тут длинные очереди, посетители желают купить еду, чтобы покормить рыбу, а гигантский резервуар окружён людьми, расположившимися вдоль каждой стеклянной стены. Чонгук замечает пустое пространство около стены и показывает Тэхёну. Он откидывается назад, наблюдая, как Тэхён идёт к Санни, а затем подхватывает её, чтобы она выпрямилась и посмотрела на рыбу. Чонгук вытаскивает свой телефон и запечатлевает следующие несколько мгновений на фотографиях — Санни, охающую и корчущуюся от ужаса, когда огромный скат приближается к стеклу. Яркую квадратную улыбку и восхищённый смех, когда одна из рыб плещется в воде по краю аквариума и разбрызгивает её. Лицо Тэхёна, озарённое улыбкой, когда он показывает Санни, как дотянуться до скатов и погладить их. Его телефон снова начинает жаловаться на нехватку памяти. Он немного размышляет перед тем, как удалить кучу старых фотографий в попытке освободить место, но разочарованно вздыхает и кладёт в карман телефон. Отсюда он слышит некоторые разговоры Тэхёна с дочкой. — Оно кусается? — Нет, не кусается. Это хорошая рыбка. — Почему оно такое скользкое? — Я не знаю. Может быть, мы позже сможем найти ответ дома. — Почему оно всё плоское, как блинчик, пап? — Я тоже этого не знаю, детка. — Ты думаешь, это мальчик или девочка? — Имеет ли значение, мальчик это или девочка? — Я так не думаю, — вздох. — Иу-у! Это глаза? Тэхён разражается глубоким смехом. — Ну, оно же должно видеть, чтобы плавать, верно? — Я не вижу, когда плаваю. Я закрываю глаза вот так и держу свой нос вот так. — Она показывает ему, о чём говорит. — Видишь? — Вижу, — хмыкает Тэхён. Чонгук смеётся, подходя к ним сзади. Вокруг стеклянных стенок до сих пор много людей, но рядом с Тэхёном осталось немного места, в которое можно втиснуться. Движением, даже более смелым, чем то, на которое он думал, что способен, он тянется вверх прямо над спиной Тэхёна и немного в сторону, чтобы дотронуться рукой до стекла. Тэхён застывает на долю секунды, прежде чем расслабиться. Он ничего не говорит, рука Чонгука всё так же опирается на его талию. Он даже ничего не говорит о том, как громко сердце Чонгука колотится в груди, пока задняя часть плеча Тэхёна прижимается к ней. Чонгук действует на основе чистого импульса, подстёгиваемый тем, как Тэхён наклоняется к нему. Тэхён пахнет так же хорошо, если не лучше, чем Чонгук представлял себе в течение нескольких недель. Месяцев, если быть честным. Возможно, с того дня, как он пришёл на собеседование и впервые встретился с Тэхёном, внутренне прося пощады, так как его вид и спокойная глубина его голоса нервировали Чонгука до такой степени, что он стал мямлить и вспотел. Прошло много времени, думает он. Довольно много, чтобы побудить его наклониться чуть-чуть поближе, достаточно близко, чтобы волосы Тэхёна слегка коснулись его лица, когда он поворачивал голову. Чонгук опускает руку в прохладную воду, вытянув руку рядом с рукой Тэхёна. Большой скат рассекает воду прямо под их руками. Чонгук позволяет своей руке водить по ней, медленно двигаясь вперёд, пока не скользит по ладоням Тэхёна. Тэхён совсем не отшатывается и принимается играть в эту маленькую игру. Когда следующий скат попадает в их руки, Тэхён позволяет ему, а потом они оба вытягивают руки, чтобы последовать за ним, как только скат плывёт дальше. Это похоже на расплату за инцидент с морскими звёздами ранее. Невероятно терпеливо. Они много флиртовали, смотрели друг другу в глаза и подшучивали, пока их никто не слышал. Они ходили вокруг да около за причудливыми обедами, останавливались у столов друг друга гораздо больше, чем нужно, обменивались взглядами в конференц-зале во время важных встреч. До сегодняшнего дня они не пересекали эту черту. Чонгук думает, что после того, как он ощутил тепло кожи Тэхёна через его рубашку и гладкость его рук, когда их пальцы почти переплелись в воде, пути назад нет. И он снова думает под звук заразительного смеха Санни в ушах и картинкой улыбающегося профиля её отца, мелькнувшей перед глазами, что он полностью доволен этим откровением. Где-то ближе к закату, после того, как Санни устала бегать в океанариуме и поужинала в экстравагантном ресторане, Тэхён отвёз их обратно в квартиру Чонгука. Ещё одна тихая поездка, Санни дремлет на заднем сиденье, а они с Тэхёном тихо разговаривают впереди. Чонгук замечает, что разговаривать с боссом с каждым разом становится всё легче. Они говорят о большинстве вещей всего лишь несколькими оговорками, но с небольшими невысказанными обещаниями поговорить об этом в другой раз. В будущем. Они не смелеют и не говорят этого прямо, конечно, но это подразумевается под каждой тёплой улыбкой, долгим прикосновением и слишком очевидными взглядами. — Мне сегодня было очень весело, — говорит Чонгук, словно герой какого-то романтического комедийного фильма. — Мне тоже, — отвечает Тэхён. Чонгук улыбается, глядя на свои колени, и нервно заламывает пальцы. Он думает, что если бы Тэхён не был мужчиной, который платит ему зарплату и который мог бы в одиночку закончить карьеру Чонгука всего двумя словами, он бы наклонился и поцеловал его прямо сейчас. — Увидимся в понедельник. — Спокойной ночи. Чонгук струсил. В следующий раз, говорит он сам себе. В следующий раз Ким Тэхён, главный редактор Singularity, не сразу поймёт, что произошло, когда Чон Чонгук поцелует его. Он кивает с застенчивой улыбкой, открывая дверцу машины. Санни шевелится на заднем сиденье, посапывая, словно младенец, и тянется к звуку. — Гук-и? Куда ты? — раздаётся сонное бормотание. — Мне пора домой, милая, — извиняясь, улыбается Чонгук. Санни начинает фыркать. Значит, полный плач. — О, нет, нет, нет, нет, — восклицает Чонгук, быстро отстёгивая ремень и выходя из машины. Он открывает заднюю дверь и наклоняется, руки поднимаются к пухленькому красному личику девочки, чтобы смыть слёзы с её щёк. — Почему ты плачешь? Что такое? Тэхён тихо сидит на переднем сиденье, а затем оборачивается, чтобы посмотреть, как Чонгук утешает Санни. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Она выпячивает нижнюю губу, слёзы блестят на её ресницах. У Чонгука разбивается сердце. — Не-е-ет, не грусти. Не грусти. Скоро увидимся, хорошо? Спроси у своего отца, — он поворачивается к Тэхёну, состроив умоляющее выражение лица, прося о помощи. — Мы скоро увидимся с Гук-и, — уверяет Тэхён. Санни шмыгает носом. Чонгук хватает салфетку, которую Тэхён передал с переднего сиденья, и делает всё возможное, чтобы стереть все следы слёз. — Не плачь, — умоляет Чонгук. — Ты ведь не хочешь запачкать слезами своё красивое платье? Санни качает головой. — Нет. — Хорошо, тогда, — говорит Чонгук, морщась на использованную салфетку и бросая её на пол. Он мягко царапает подбородок девочки. — Увидимся очень скоро, хорошо? Только не плачь. — Хорошо, — бормочет она. Девочка смотрит на него своими гигантскими карими глазами, нахмурившись и дрожа. — Пока, Гук-и. — Пока, Санни. Когда он выходит из машины, он ловит взгляд Тэхёна и останавливается. Тэхён хмурится, едва способный бороться с появляющейся улыбкой. — Пока, Гук-и, — говорит он, идеально сымитировав тон своей дочери. Чонгук хмурится, подавляя собственный смех, закрывая дверцу машины, и машет им на прощание. Да, думает он. Теперь пути назад точно нет.

❀

Чонгук приходит в офис утром в понедельник, чувствуя себя свежим и готовым надрать работе задницу. Он почти забывает, что в этот день Тэхёна не будет в офисе, пока не заходит в лифт, желая попасть на нужный этаж. Это лишь слегка ухудшает его настроение. Он с нетерпением ждал, хотел увидеть, как всё может измениться после их поездки в океанариум, но он полагает, что придётся подождать до завтра. В любом случае, это даёт ему возможность наверстать упущенное на работе, поэтому разочарование оказывается не таким сильным. Само собой разумеется, когда он подходит к своему столу и находит букет подсолнухов на столешнице и записку с его именем на ней, он чуть не падает в обморок. После того, как он взял себя в руки и сказал себе же, что он взрослый человек и что он может с этим справиться, он прячется в дальнем углу своего рабочего места и тихо кричит в сложенные ладони. Затем он помещает вазу с цветами под лучшее освещение, которое может найти в офисе, и делает по крайней мере девятнадцать фотографий. Он отправляет одну Мине и сразу же его телефон начинает вибрировать от входящего звонка. Он отвечает, подносит телефон к уху и... — ОН КУПИЛ ТЕБЕ ПОДСОЛНУХИ? ...И быстро чувствует, как его барабанная перепонка разрывается от безудержного крика сестры. — О, мой бог, заткнись, заткнись, заткнись, — прошипел Чонгук, пытаясь понизить громкость звонка, прежде чем кто-то услышит, как разглагольствует его громогласная сестра. — Чон Чонгук, я не могу поверить, что ты до сих пор не познакомил меня с моим будущим зятем. Я так зла на тебя, что реально хочу тебя ударить. На самом деле я думаю, что могла бы. Значит, вы дошли уже до того, что он посылает тебе цветы, а ты мне об этом даже не сказал? Я хочу услышать каждую деталь, Чонгук, так что начинай. — Я не могу сейчас, — шепчет Чонгук, осторожно озираясь вокруг. Все остальные в офисе ещё не пришли или работают очень тихо, занимаясь своими делами. — Я позвоню тебе позже, хорошо? — О Боже. О. Мой. Бог. Я должна встретиться с ним. Он идеален. — Ты… Я… — Чонгук сглатывает. — Я попросил его пойти со мной на твою вечеринку. — ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО? Чонгук шикает, пересаживаясь на другой стул и пытаясь сделать себя маленьким и невидимым. — Перестань кричать, ради всего святого. Я на работе. Кто-то тебя услышит. — Почему ты не взволнован? Я бы с ума сошла на твоём месте... — Я... поверь мне, я взволнован, — говорит Чонгук. Затем, самым тихим шёпотом, на который он только способен: — Просто... он всё ещё мой босс, хорошо? Я не могу афишировать это всему миру. — Очевидно, ему всё равно, что он твой босс. Чонгук вздыхает. — Мне пора работать, Мина. Я поговорю с тобой позже. — Хорошо, но ты должен рассказать мне всё. И я имею в виду правда всё! Я не могу поверить, что он купил тебе цветы, о мой бог. Он по уши втюхался в тебя. Ребята, вы уже сделали это? Потому что если нет, то это… Чонгук заканчивает разговор и отодвигает телефон в сторону с громко бьющимся сердцем. Он снова смотрит на цветы, изящно стоящие в прозрачной стеклянной вазе. Он протягивает руку и вынимает записку из букета, тянет её к себе и спешно читает:

Спасибо за то, что осветил наш день. — Т

Чонгук улыбается. Никто никогда не дарил ему цветы раньше. Это не совсем его. Но этот жест заставляет Чонгука глупо улыбнуться, сердце делает сальто в груди. Он даже не знает, что делать с цветами — они, вероятно, завянут уже через два дня. Ему всё равно. Он кладёт записку на стол, откуда может видеть её, просто отводя глаза в сторону монитора компьютера. Он улыбается каждый раз до конца дня, когда бросает взгляд на открытку или на яркие жёлтые цветы.