Вслед за солнцем

Работа беспощадна, а Чонгук устал. У них с Тэхёном правда нет времени разобраться во всём за мимолётной улыбкой или прикосновением тут и там. И в одном случае за медленным поцелуем в тишине кабинета Тэхёна перед тем, как стажёр из другого отдела постучал в дверь и им пришлось решать другую проблему. Они пришли к выводу, что, вероятно, слишком рискованно делать это снова в офисе, но Тэхён поцеловал его в последний раз и пообещал наверстать упущенное. Букет подсолнухов давно завял, но Чонгук сохранил его и высушил, чтобы прикрепить к своей доске с задачами. Он на самом деле искал, как ухаживать за подсолнухами, пытался сохранить их в хорошем состоянии как можно дольше и наткнулся на некоторые интересные факты. Он мало что помнит — кажется, что-то в них символизирует счастье и обожание. Он засмеялся, узнав, как высоко они могут расти, и представил подсолнух высотой с Тэхёна, ярко-жёлтые лепестки и цветки, обращённые к солнцу. Эта аналогия имеет смысл, только если солнцем будет Санни, а Чонгук станет ещё одним счастливчиком, греющимся в тёплых лучах её улыбки. Улыбка Чонгука же искажается, когда он вспоминает, каким сегодня напряжённым и усталым был Тэхён. Работа накапливалась у него, как на сковороде, куда сыпались продукты один за другим. Он достиг точки кипения, стоило Чонгуку принести ему ещё один ворох плохих новостей. Чонгук привык к этому — попадать в эпицентр холодной, гневной критики Тэхёна. Он считает, что Тэхён своего рода перфекционист, но на его плечах лежит вес большой картины. Всё от мельчайших деталей, таких как размер шрифта надписи под фотографией, до огромных вещей, вроде бюджета компании, инвесторов, общего имиджа всего бизнеса — всё это попадает в умелые руки Тэхёна. Возможно, Чонгук должен быть расстроен или обижен. Тэхён может быть резким до такой степени, что Чонгуку становится сложно поверить, что это тот же самый человек, который шлёт воздушные поцелуи своей дочери, приносит кофе своему крашу каждый день в течение нескольких недель и запоминает его любимый цветок. Чонгук не страдает. Мало того, что он может спокойно взаимодействовать с Тэхёном в его худшие настроения, но он также относится к нему с уважением и восхищением в глазах даже в самую дикую непогоду. Уже около шести часов, и Чонгуку пора заканчивать свой рабочий день. Тэхён ранее уехал на конференцию в другой части города и не вернётся вечером. Когда Чонгук начинает собирать вещи, чтобы уйти, его телефон выдаёт сообщение с новым звуком уведомления. Это от Тэхёна. Я прошу прощения за то, что говорил с тобой так.

даже не упоминай об этом. я знаю, ты ничего такого не имел в виду

Я чувствую себя мудаком. Чонгук хмурится. Раньше он так быстро вешал этот ярлык на своего босса. Теперь он чувствует себя совершенно неправильно, глядя на него в диалоговом окне. Всё ещё хуже, когда Тэхён говорит так о себе. Он думает над тем, что хочет ответить, пока перекидывает сумку через плечо и направляется по коридору к лифтам. Нажимает кнопку вызова и печатает свой ответ, ожидая прибытия кабины.

ты совсем не такой

Это абсолютно верно. Двери открываются, и он рассеянно входит внутрь, наблюдая, как в нижней части разговора появляется иконка печатания. Вот почему я знаю, что ты слишком хорош для меня. Позволишь мне загладить свою вину? Ужин сегодня вечером? Он сдерживает улыбку, когда лифт направляется вниз. Как бы ему ни хотелось сказать «да», он знает, что Тэхён чертовски сильно вымотался на работе.

тебе не нужно ничего делать для меня.. иди домой. побудь с Санни. расслабься и отдохни

Ты прав. Это именно то, что мне нужно сделать. Разочарование Чонгука длится мимолётно. Он понимает, что это к лучшему для них обоих. Он верит, что отношения с Тэхёном будут идти только в одном направлении — вперёд. Всему своё время, размышляет он. Как только он начинает печатать ответ — хорошо. Увидимся завтра — всплывает новое сообщение от Тэхёна. Пойдём ко мне домой. Я смогу расслабиться ещё лучше, если ты будешь рядом. Сердце Чонгука трепещет от увиденного. Пойдём ко мне домой. Он задаётся вопросом, имеет ли в виду Тэхён то, что тут вообще может иметься в виду. Чонгуку всё равно плевать. Он был бы доволен просто встретиться с Тэхёном вне рабочей атмосферы. Прошло так много времени с тех пор, как они ехали на помолвку, и даже больше с тех пор, как он видел Санни. Двери лифта открываются, и Чонгук поднимает взгляд от телефона. Тэхён стоит там, в лифте прямо напротив Чонгука, стрелка на стене горит, оповещая о том, что кабина готова подняться вверх. Когда они замечают друг друга почти одновременно, глаза Тэхёна почти комично расширяются. Он едва пробирается через закрывающиеся двери, спотыкаясь в вестибюле. Взгляд такой же удивлённый, но Тэхён смаргивает его намного быстрее. — Я пришёл, чтобы забрать тебя, — говорит Тэхён. — Оу. Тэхён протягивает руку, не обращая внимания на то, что они находятся в центре оживлённого вестибюля здания, и вокруг них суетятся люди разного пола и разными проблемами. Чонгук берёт его за руку, в его груди слышится бешеный стук, а по крови гуляют пузырьки шампанского. Тэхён выводит его из вестибюля через главный выход, где его машина припаркована на обочине. Он расстаётся с Чонгуком, чтобы дать тому возможность сесть на пассажирское сиденье. Он не заводит машину сразу. Вместо этого Тэхён наклоняется через коробку передач и тянет Чонгука в глубокий поцелуй, успешно отвлекая чужое дыхание. Его рука лежит на подбородке Чонгука, призывая наклонить голову в сторону и углубить поцелуй. Когда старший отстраняется, глаза Чонгука на мгновение остаются закрытыми, пока он не возвращается к реальности. — Кто-то может увидеть, — шепчет Чонгук. Тэхён переводит взгляд с одного глаза Чонгука на другой. Его тёплая ладонь скользит по щеке Чонгука, кончики пальцев убирают выбившуюся прядь за ухо. Затем он наклоняется вперёд, снова прижимая их губы, на этот раз не торопясь. Они отстраняются с мягким, влажным звуком. — Что, если у тебя будут неприя… — Справлюсь, — бормочет Тэхён, притягивая Чонгука обратно для ещё одного поцелуя. Чонгук тает гораздо быстрее, чем он может себе представить, издавая тихий звук, когда язык Тэхёна тянется к его нижней губе, а после его зубы прикусывают её. Потом он вспоминает, что машина до сих пор припаркована прямо возле здания офиса, и любой человек, с которым они работают, может узнать не только машину Тэхёна, но и двух мужчин, которые целуются в ней. Он мягко отталкивает Тэхёна, положив руку ему на грудь, удивляясь тому, как Тэхён, словно по инерции, вновь приближается, и, кажется, ему нужно время, чтобы открыть глаза. — Мы можем сделать это позже, — не забывает про альтернативу Чонгук. Тэхён вздыхает. — Я просто хочу тебя себе ненадолго. Сердце Чонгука почти болит от того, как сильно оно пульсирует. — Я весь твой. — Это ты так говоришь. — Тэхён заводит машину. — Но мне придётся делиться тобой, и ты это знаешь. — По крайней мере, завтра ведь будний день? — предлагает Чонгук с улыбкой.

❀

Когда Чонгук переступает порог, идя позади Тэхёна, Санни взвизгивает. Это заставляет няню вздрогнуть от удивления и положить руку себе на сердце, в тихой квартире разносится душераздирающий крик, и девочка бежит, становясь пятнышком лавандовой пижамы и длинных каштановых волос. Она прыгает в руки Чонгука и цепляется за него, как дикая коала, всё ещё болтая ногами с небывалой энергичностью. В конце концов она поднимается вместе с ним, словно он её личный аттракцион на игровой площадке, хихикает и визжит, когда он притворяется, будто собирается упасть, или подбрасывает её в воздух. Всё это происходит, Тэхён и няня наблюдают за ними, прислонившись к спинке дивана. — Так это он, да? — спрашивает няня. Тэхён улыбается, встретившись глазами с Чонгуком и слегка вздохнув. — Чонгук, это наша постоянная няня, Чимин. Чонгук усаживает Санни себе на спину, чтобы она могла свесить конечности с его шеи. Он подходит к Чимину и протягивает руку для рукопожатия. — Рад встрече. Глаза Чимина блестят от радости. — И мне приятно наконец-то встретиться с тобой. Я много о тебе слышал, Гук-и. Чонгук смеётся, и Тэхён прочищает горло. — Спасибо, что задержался тут допоздна, — выражает благодарность Тэхён. — Это моя фраза, — говорит Чимин, подмигивая Чонгуку, пока идёт собирать свои вещи. Санни отказывается от своей хватки на Чонгуке, крепко обнимает Чимина и машет ему на прощание, после чего мчится по квартире, бегает туда-сюда, чтобы показать Чонгуку раскраски и поделки из лапши из садика. — Я пойду приготовлю что-нибудь, — произносит в какой-то момент Тэхён, оставляя их вдвоём в гостиной, они замирают на секунду, но уже через мгновение начинают взволнованно обсуждать художественные решения Санни. К тому времени, когда Тэхён заканчивает готовить ужин, Чонгук и Санни валяются на полу, украшая раскраски наклейками. Девочка вежливо настояла, чтобы они использовали её книжку-раскраску с обитателями океана, и выбрала морскую звезду для Чонгука и ската для себя. Волосы Чонгука собраны на голове в два маленьких хвостика-росточка, скреплённые крошечными заколками-бабочками тут и там. Причёска у Санни идентичная, только у неё волосы намного длиннее и заплетены ленточками. Он слышит звук затвора на телефоне. Тэхён стоит в стороне, с поднятым телефоном, и делает другую фотографию, как только Чонгук смотрит вверх. Тот высунул язык, и Тэхён щёлкает затвором ещё раз. — Ужин готов, — объявляет Тэхён. — Санни, иди помой руки, пожалуйста. — Ладно! — отталкивается от пола босыми ножками Санни и быстро удаляется в ванную. — Спасибо, — выкрикивает Тэхён ей вслед. Чонгук поднимается на ноги, шевеля головой, чтобы показать свою причёску, а Тэхён смеётся и подходит к нему. — Мне нравится видеть твоё лицо, — хмыкает старший, осторожно убирая резинки с его хвостиков. — Я должен чаще позволять твоей дочери делать мне причёски, — комментирует Чонгук с дерзкой усмешкой. Тэхён проводит руками по волосам Чонгука, чтобы исправить хаос, позволяя рукам скользить вниз. — Я согласен, — говорит он, наклоняется и крадёт быстрый поцелуй. — Гораздо чаще. Санни больше говорит, чем ест во время ужина. Чонгуку интересно, сходит ли ей это с рук, потому что он здесь, а её отец слишком мягкосердечный, чтобы ругать её перед ним. Тэхён, однако, совершенно спокоен и, кажется, имеет бесконечный запас терпения, когда дело доходит до дочери. Чонгук считает, что это справедливо. Взрослые должны знать, что делают, и должны нести ответственность за свои ошибки. Дети же просто дети и должны учиться у них. Чонгук не тот, кто может судить о чьих-либо родителях, но он определённо считает, что Тэхён делает всё правильно. Это просто ещё один пункт в растущем списке дифирамб, которые Чонгук молча поёт Тэхёну. Тэхён соглашается на один короткометражный фильм после ужина. Санни засыпает через пятнадцать минут, растянувшись вдоль дивана, положив голову на бок Тэхёна и ступни — на колени Чонгука. Тэхён позволяет фильму идти дальше, пока он осторожно поднимает девочку с дивана, не мешая ей спать. Она приходит в себя, но на короткий миг, только чтобы обхватить руками шею Тэхёна и обернуть ноги вокруг его талии, щека прижалась к его плечу, и глаза так и не открылись. Чонгук с любопытством следует по коридору и зависает в дверях, в то время как Тэхён укладывает её в кровать и целует в лоб, прежде чем погасить свет. — Тебе принести что-нибудь из напитков? — спрашивает Тэхён, как только они благополучно оказываются вне пределов слышимости на кухне. Он открывает множество шкафчиков, внимательно ища что-то. — Я буду то же, что и ты. Тэхён издаёт нерешительное мычание в знак понимания, когда находит то, что искал — бутылку вина — и ставит на стойку. Чонгук даже отдалённо не удивлён, что у Тэхёна имеется дорогой электрический штопор и элегантная стеклянная посуда. Они приносят бутылку с собой в гостиную, где ставят её на кофейный столик и устраиваются поудобнее, каждый поворачивается боком к спинке дивана, но лицом друг к другу. Позже они говорят обо всём понемногу. Чонгук рассказывает ему о взрослении с Миной и о всех глупых, но священных семейных традициях, таких как обязательная пижамная вечеринка в сочельник и уродливый конкурс свитеров. Когда Тэхён говорит ему, что он вырос единственным ребёнком в семье, а его родители обычно отдыхали в праздничные дни, Чонгук почти без раздумий приглашает и его, и Санни на семейное Рождество Чонов в этом году. Часть его хочет сказать Тэхёну, что он должен пойти переодеться во что-нибудь более удобное. Он спускается взглядом до чужой рубашки и брюк, которые всё сильнее и сильнее мнутся от сидения на диване. Часть его считает, что это звучит как откровенный флирт, и уклоняется. Впрочем, самая маленькая, но самая искренняя его часть хочет рискнуть всем и посмотреть, что произойдёт. — Ты можешь, знаешь, пойти переодеться, если хочешь, — смущённо произносит Чонгук. Тэхён не совсем улыбается, но в глазах у него сияет искра веселья. — Мне всё равно придётся снова переодеваться, чтобы отвезти тебя домой. — Я могу сесть на автобус домой. — Или ты должен просто… — Тэхён прикусил губу, на мгновение остановившись. — …остаться. Чонгук сглатывает. — Да. Эм. Определённо да. Я могу… я могу это сделать. — Хорошо, тогда… — наклоняется Тэхён и ставит свой бокал на журнальный столик. — Я пойду переоденусь. Чонгук стучит пальцами, слушая, как дверь открывается и закрывается где-то дальше по коридору. Его нога нервно подёргивается, пока он не заставляет себя остановиться. Он допивает остатки вина в бокале и ставит его на стол, опираясь локтями на колени, чтобы потереть ладони друг о друга, как будто он пытается разжечь костёр трудным путём. Он не уверен, о чём думает Тэхён. Ну, у него есть довольно хорошая догадка. Не похоже, что их первый поцелуй был целомудренным и невинным. И не похоже, чтобы он не помнил, что раньше ужасно тормозил, когда Тэхён практически пожирал его глазами в машине. Он знает, во что ввязывается, но он чертовски нервничает. Что, если Тэхён просто позвал его на невинную ночёвку? Что делать, если будет неловкий момент, когда Тэхён идёт ложиться спать, и Чонгук не уверен, нужно ли ему последовать за ним или нет, а потом он следует, и Тэхён поворачивается и спрашивает его, почему он за ним идёт? Что если всё, что Чонгук знает о сексе, просто выпадет из его мозга через уши, и он в конечном итоге будет выглядеть как полный идиот, даже не может отличить свой собственный член от тэхёнова? Что, если Тэхён увлекается странными вещичками, например, цепями, кнутами и поркой. Чонгук думает, что у него, вероятно, может встать — настолько Тэхён горяч. Он полагает, что не сможет резко отказаться, пока не попробует. Он просто надеется, что Тэхён, по крайней мере, подождёт перед тем, как сразу вытащить приспособления для бондажа, возможно, к тому времени Чонгук воспримет это помягче. Или — о боже, что, если Тэхён захочет войти в него сегодня вечером? Он такой неподготовленный. Ему нужно письменное уведомление за две недели и пометка в календаре, и минимум три часа медитации до этого. Им просто нужно согласиться на взаимную дрочку. О боже, что, если Тэхён думает, что он ужасен в дрочке? Это вообще возможно? Чтобы накинуть пижаму, у Чонгука уходит больше времени, чем он надеялся. Или, может быть, секунды просто тянутся со скоростью улитки, увязшей в нелепых и бессмысленных беспокойствах Чонгука. Даже не целую минуту спустя дверь открывается и закрывается снова. — Подожди, — внезапно говорит Тэхён, как раз перед тем, как Чонгук оборачивается, чтобы взглянуть на него. Чонгук стоит в замешательстве, но делает, как ему сказали. — Закрой глаза на минуту. Чонгук нервно смеётся, закрывая глаза руками. — Это совсем не подозрительно, — голос фальшивит. Кроме тех походов в океанариум и на помолвку, он никогда не видел Тэхёна ни в чём, кроме костюма. Он ничего не слышит, лишь с тревогой ждёт, отбрасывая глупые мысли, всплывающие в голове: может быть, он в костюме фурри или, может быть, он никогда не раздевается; может, он в нижнем белье (без проблем) или, может быть, он просто стоит там совершенно голый, и они собираются сделать это прямо здесь, прямо сейчас. — Ладно. Ты можешь их открыть. Чонгук отводит руки от глаз — сердце бешено стучит в груди — и поднимает голову, чтобы увидеть, что Тэхён стоит в нескольких шагах от него в свободной футболке и мягких фланелевых пижамных штанах. Его голые пальцы ног водят по ковру, когда он переносит свой вес с одной ноги на другую. Чонгук никогда не был очарован им сильнее, чем сейчас. Он щёлкает языком с оттенком разочарования. — Чёрт. Я думал, ты выйдешь в шортах и ​​носках с сандалиями. — Я оставлю их на потом, — Тэхён игриво изгибает брови. — Ты такой сексуальный, — тихо выпаливает Чонгук, даже не задумываясь. Это заставляет Тэхёна покраснеть и отвести глаза, и сердце Чонгука готово выть. — С каких это пор ты говоришь что-то подобное? — бормочет он и, прикусывая губу, пытается скрыть улыбку. Ответ Чонгука — беспорядочно жестикулировать, показывать руками на лицо Тэхёна. — Я имею в виду. Блять. Посмотри на себя. Что ещё я должен сказать? — У этой футболки дырка в подмышке, — заявляет Тэхён, поднимая руку и показывая ему. Затем он хватает штаны по обе стороны и трясёт ими. — А этим штанам уже почти десять лет. Как это может быть сексуально? — Я буквально завёлся сейчас, — выдаёт Чонгук через смех. Плечи Тэхёна опускаются и поднимаются, пока он борется со смехом, раздражённо прижимая руку к лицу. — Ты иногда такой идиот. — Сомневаешься в своём жизненном выборе? — Ни за что. Улыбка Чонгука смягчается, нервы успокаиваются от увиденного ранее. Он откидывается на диване, удовлетворённо вздыхая. — Ты можешь сесть рядом? Я устал от того, что нахожусь в одной комнате с тобой и не могу прикоснуться к тебе. Тэхён движется вперёд без колебаний, сокращая расстояние между ними. Чонгук понимает, что грядёт, мысленно тратит на подготовку долю секунды, а затем Тэхён взбирается к нему на колени, тяжесть опускается на его бёдра. Руки Чонгука инстинктивно ложатся на талию Тэхёна, притягивая его на широкое, но удобное кресло. — Лучше? — спрашивает Тэхён, поднимая лицо Чонгука в своих ладонях. — Намного лучше, — бормочет Чонгук, но эти слова выходят частично приглушёнными, когда Тэхён наклоняется и целует его. Чонгук понимает, что Тэхён нашел время почистить зубы, пока его не было. На вкус он как холодная мята, губы у него мягкие и слегка липкие с тонким слоем сладкого бальзама, может быть, с каким-то ягодным ароматом. Всё в нём внезапно стало таким мягким. Мягкие волосы, мягкие губы, мягкая кожа. Мягкие бёдра, мягкая футболка. Это всё, чем он не является на работе, ведь там он — острый взгляд, строгий голос, жёсткий внешний вид. Однако он становится таким податливым в плену рук и рта Чонгука, они целуются так, словно поцелуи можно вылепить такими, какими их хочет видеть Чонгук. Чонгук держит затылок Тэхёна и немного наклоняет в сторону, снова соединяя их губы. На этот раз их рты чуть более приоткрыты, языки чуть больше участвуют в действии, а зубы Чонгука царапают нижнюю губу Тэхёна. Он выцеловывает Тэхёна, пока тот не начинает задыхаться, и так по кругу, но после расслабляет его мягкими клевками, едва позволяя их губам зацепиться друг за друга. Руки Тэхёна оборачиваются вокруг его шеи, ладони греются об его кожу, а через какое-то время на пробу движутся вниз по набухшим мышцам груди, прежде чем снова вернуться к шее. Как только лёгкие Чонгука вспыхивают огнём, он отвлекается и наклоняется к шее Тэхёна, чтобы отдышаться. Одна из рук Тэхёна зарывается в волосы на затылке Чонгука, он впечатывает его в себя, говоря, чего он хочет. Чонгук издаёт тихий звук, похожий на рычание, и прижимается носом к чужой шее, кусает и нежно посасывает кожу в попытке прощупать почву. Дыхание у старшего становится прерывистым, и даже мозг пещерного человека вроде Чонгука может понять, что эта тэхёнова область особенно чувствительна. Следующие несколько минут он тратит на то, чтобы облизывать и посасывать, прикусывая ключицу Тэхёна и чуть дёргая его за волосы, ища признак согласия. Тэхён заводится так быстро, что Чонгук едва может за ним поспевать, начинает раскачиваться на коленях, растущее возбуждение проявляется через тонкие штаны. — Такой нуждающийся, — пробормотал Чонгук, и Тэхён кивнул. — С последнего раза прошло достаточно времени, — признаётся Тэхён. — Извини. — Чёрт, не извиняйся. Он тянет Тэхёна в горячий поцелуй, облизывая его рот. Он уговаривает язык Тэхёна показаться и потом слегка посасывает его, пока пальцы старшего не взъерошивают волосы Чонгука. Руки становятся смелее, скользят по бёдрам и вокруг, ладони сжимают его задницу. Тэхён тихо стонет, и Чонгук повторяет всё, чтобы услышать это снова. Он ведёт руками под тэхёновой футболкой, намереваясь снять её и почувствовать каждый неиссякаемый дюйм кожи, но Тэхён внезапно прерывает поцелуй и прижимает их лбы друг к другу. Ему требуется время, чтобы заговорить, язык пробегается по опухшим от поцелуев губам. Чонгук опережает: — Прости, — шепчет он, убирая руки. Тэхён качает головой, хватаясь за ткань его рубашки и держа руки между их грудными клетками. — Дело не в этом, просто… не здесь. — Оу, — Чонгук закрывает рот и заставляет себя дышать через нос. — Ты хотел…