Вслед за солнцем

Тэхён качает головой, хватаясь за ткань его рубашки и держа руки между их грудными клетками. — Дело не в этом, просто… не здесь. — Оу, — Чонгук закрывает рот и заставляет себя дышать через нос. — Ты хотел… — Да. Пожалуйста, да, — выдыхает Тэхён, уже поднявшись с колен Чонгука. Чонгук позволяет Тэхёну вести его за собой, выключая свет по ходу. Его тело звенит от нервной энергии, а руки вспотели, но Тэхёну, видимо, плевать. Они попадают в тёмный коридор, пока Тэхён слепо ведёт их к двери своей спальни, стараясь тихо открыть её и осторожно втянуть Чонгука внутрь. Звучит всего один тихий щелчок двери, закрывающейся перед тем, как комната мягко освещается светом, когда Тэхён проводит пальцем по сенсорной панели на стене. Чонгук не оглядывается по сторонам, ему достаточно лишь выяснить, где находится кровать и как можно быстрее добраться до неё. Тэхён снова подходит к нему вплотную, втягивая в следующую серию горячих поцелуев. Чонгук с содроганием понимает, что тот больше не сдерживается, ведь теперь они благополучно скрыты в спальне. Тэхёну требуется достаточно много времени, чтобы снять рубашку Чонгука через голову и отбросить в сторону. Затем они снова сталкиваются губами, их рты приоткрываются, языки сплетаются, становясь всё более энергичными с каждой секундой. Чонгук утопает в гордости, когда Тэхён наслаждается, положив ладони ему на грудь, пальцы скользят по всей его груди и проверяют твёрдость его пресса. Запоздало, но он понимает, что ему почему-то не удалось снять футболку Тэхёна, и пытается немедленно это исправить. Он расправляет руки на тэхёновой талии под его футболкой и поднимает её, позволяя ткани собраться на предплечьях, прежде чем Тэхён поднимает руки, чтобы сбросить её. Тэхён стройный и мягкий, у него широкие плечи и аккуратная талия. Еле заметная линия волос от пупка тянется вниз к резинке штанов, и Чонгук проводит по ним тыльной стороной ладони. Во рту пересыхает при виде выпуклости в штанах Тэхёна. Чонгук задаётся вопросом, есть ли на старшем какое-либо нижнее бельё, но подозревает, что скоро узнает, судя по тому, как Тэхён жадно сжимает его губы своими. — Кровать, — бормочет Чонгук между поцелуями. — М-м, — тот соглашается и тянет его в нужном направлении. Кровать Тэхёна мягкая и пушистая с приятными на ощупь подушками. Они падают на неё, Тэхён откидывается назад и тянет Чонгука вверх. Чонгуку становится смутно интересно, где Тэхён нашёл такие мягкие простыни и мягкий матрас. Он усаживается между тэхёновых ног и забывает обо всём, что не похоже на обёрнутые вокруг его талии бёдра, широкие ладони, скользящие по спине, и темноволосого ангела, лежащего под ним. Чонгук опускается вниз и позволяет кровати прогнуться под его весом, позволяет Тэхёну свернуться рядом с низким стоном согласия. Он заключает Тэхёна в объятия, тычась носом в его шею, чтобы запечатать влажные поцелуи вдоль гладкой кожи, когда голова Тэхёна наклоняется в сторону. Он использует свою свободную руку, скользит ею вверх по боку Тэхёна, вниз, чтобы почувствовать его задницу, и ощупывает его бедро, после чего быстро цепляет рукой под его коленом и поднимает эту ногу ещё выше, хрипя от трения и чувствуя, как бёдра Тэхёна напрягаются, словно он отчаянно пытается быть к нему ближе. — Чёрт, как давно это было? — Чонгук должен спросить. — Месяцы, — отвечает Тэхён. — Может быть, год. Или больше. Я не знаю. — Чёрт. — Чонгук делает круговое движение бёдрами, и руки Тэхёна в одно мгновение крепко обхватывают его спину. — Я позабочусь об этом. Единственный ответ Тэхёна — вздох, преследуемый тихим стоном. — Позабочусь о тебе, — поправляет сам себя Чонгук, пробормотав это между поцелуями, которыми он одаривает чужую шею. Он поднимается на локтях, получив, наконец, возможность одарить вниманием мочку уха, задержать мягкую плоть между краями зубов. Тэхён дышит тяжелее, пытаясь и не в состоянии закрыть рот, чтобы перестать задыхаться от того, как Чонгук целует его в ухо, а потом вдоль линии челюсти. Он возвращается к губам Тэхёна и дразнится, едва позволяя губам несколько раз столкнуться, прежде чем Тэхён сжимает его лицо ладонями по обе стороны щёк. Он сдаётся и целует Тэхёна так хорошо, как только может, долго, глубоко и медленно, но с той настойчивостью, которая заставляет их обоих застонать. — Чонгук, пожалуйста. — Ладно, ладно. Он отодвигается ото рта Тэхёна и начинает вести линию поцелуев вниз по его шее, проводит языком по розоватым следам, которые оставил ранее, и царапает кожу зубами. Он спускается вниз, подстрекаемый руками Тэхёна, беспокойно взлохмачивающими его волосы. Мурашки бегут по коже Тэхёна по мере его передвижений, позволяя тёплому дыханию призрачно коснуться кожи. Он совсем не удивился, узнав, насколько отзывчив Тэхён, когда накрыл ртом его сосок, скользя языком по нему, а затем осознанно очертил влажный круг. Тэхён вздрагивает и шепчет проклятия, спрятав лицо за руку, чтобы скрыться. Чонгук остаётся там некоторое время и дразнит, довольствуясь видом, как Тэхён немного корчится и вскидывает бёдра вверх, пытаясь получить некоторое облегчение. Позже он переходит к другому соску, глаза закрыты, а внимание гиперсфокусировано на коже под его губами и на руках, сжимающих его волосы у корней. Когда Тэхён издал разочарованный звук, Чонгук встречает его застенчивым, хриплым смехом и садится на пятки. Он смотрит на Тэхёна, на то, как его ноги растянулись по обе стороны от Чонгука, вьющиеся волосы, рассыпанные на простынях, и кожу, купающуюся в тусклом свете лампы. Глаза Тэхёна бродят по чертам лица Чонгука, пристальному взгляду, который, он знает, имеется в его глазах, раздвинутым губам и растрёпанным волосам, голой груди и рукам. Чонгук испытывает искушение откинуться на спинку кресла и часами дразнить Тэхёна, наслаждаясь тем, что он не может сдерживать желание или предвкушение, бурлящее в его теле. Один взгляд на Тэхёна, когда тот прикусывает губу и почти умоляюще хмурит брови, и Чонгук сдаётся. Он наклоняется и проводит пальцем по тэхёнову члену через штаны, и Тэхён мгновенно вжимается бёдрами в него. Это почти всё, что нужно Чонгуку, чтобы быть сытым по горло штанами, и в следующую секунду он снимает их, уже через секунду гладя длинные ноги и опускаясь на кровать на коленях. Нога Тэхёна дёргается от щекотливого ощущения, когда младший целует нежную внутреннюю сторону его колена, рука поднимается к бёдрам, чтобы подтолкнуть их вверх. Тэхён быстро соглашается, разводит колени дальше друг от друга, чтобы освободить место для Чонгука, и пятками впивается в матрас. Чонгук хочет тянуть время. Он действительно этого желает. Он не хочет ничего больше, чем провести следующие несколько часов или даже дней в этой постели с Тэхёном и разделить с ним всё. Но бёдра Тэхёна дрожат под его губами, руки с тревогой дёргаются над животом, и он твёрдый, истекающий смазкой, и Чонгук отказывается от идеи замедлиться. Он вновь опускается, облизывает линию у основания бедра и чувствует напряжение тела напротив. Тэхён делает глубокий вдох, как только Чонгук обвивает рукой основание его члена и, не желая больше тратить время, вбирает его в рот. Глаза Чонгука с удовлетворением закрываются, он изумляется от пустоты в мыслях и чувствует сильную пульсацию на конце руки. Тэхён молчит, бёдра напрягаются, пока он пытается сдержать себя, а затем Чонгук начинает двигать головой, и он теряется. Издаёт длинный, ноющий стон, который заставляет желание замерцать в нижней части живота Чонгука, и опускает кончики пальцев на мышцы чужих плеч, пока плоть отказывается поддаваться давлению. Чонгук накапливает достаточное количество слюны, чтобы легко скользить вверх и вниз, щёки плотно втянуты, а язык прижат к нёбу. Он впадает в ритм, который, кажется, разжижает кости в теле Тэхёна, руки которого беспомощно обвиты вокруг его головы, а колени обвисли по бокам чонгукова тела. — О, боже, ты такой невероятный, — тихо шепчет Тэхён. Его глаза закрыты, он лишь разглядел несколько мгновений, мельком увидев, как Чонгук напирает на него, а затем лениво возвращается назад. Он слегка толкается вперёд во время движения чонгукова рта вниз, медленно превращаясь в несогласованные толчки его бёдер. — Чонгук… малыш, помедленнее, — заикается он, поднося руки к челюсти Чонгука, чтобы осторожно оттащить его. Чонгук выпускает член изо рта, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты в порядке? — спрашивает он, наблюдая, как Тэхён валится на кровать с облегчением. — Не хочу кончать слишком рано, — бурчит Тэхён с закрытыми глазами. Чонгук больше ничего не говорит, рука всё ещё работает, пока он оценивает свои приоритеты. Когда он понимает, чего хочет, он наклоняется и оставляет короткие поцелуи на гребне тазовой кости Тэхёна, позволяя губам касаться кожи с одной стороны и с другой. Мышцы под мягким животом трепещут, и Чонгук улыбается ему. — Боишься щекотки? — Заткнись, — смеётся Тэхён. Чонгук хихикает и целует его ещё больше, удивляясь тому, как ноги Тэхёна поднимаются, как будто он собирается его сбросить. Он клюёт симпатичный пупок Тэхёна, зарабатывая псевдоугрожающий гул от Тэхёна, крутя вокруг него пальцем. Когда он открывает рот и кусает кожу, старший содрогается, и его руки летят к плечам Чонгука, чтобы толкнуть его. — Я тебя уволю, — предупреждает Тэхён. Чонгук слегка шикает на него и нежно проводит руками по бокам, широко расставив пальцы, чтобы покрыть как можно больше тёплой кожи. Вероятно, ему удастся выйти сухим из воды от своего босса только при таких обстоятельствах. Тэхён, кажется, не возражает, вздыхая и вытягиваясь, как кошка, поскольку Чонгук нежно ласкает его, пока он не станет милым, мягким и податливым снова. Он засовывает руки под колени Тэхёна и подталкивает его вверх, чтобы проверить, сколько всего ему сойдет с рук. Тэхён нетерпеливо складывается пополам, даже руки у него присоединяются к чонгуковым под собственными бёдрами, чтобы держать себя там. Чонгук не может сдержать дерзкую улыбку. — Хочешь чего-нибудь, малыш? Тэхён пристально смотрит на него. Это больше похоже на капризно надутые губы. Чонгук воркует, и Тэхён легонько пинает его по руке. Чонгук не может удержаться, взбирается по телу Тэхёна с намерением чмокнуть надутую губу, и чуть отодвигается с ней, зажатой между его зубами. Он нежно посасывает её, прежде чем отпустить, наблюдая за тем, как Тэхён тянет её обратно в рот, чтобы успокоить языком. Затем он спускается обратно, исследуя некоторые места, где он уже был, и знакомясь с новыми. Тэхён начинает нервничать, раздражённо выдыхая, когда Чонгук слишком долго целует его грудь, но становится ещё более раздражённым, когда Чонгук скользит по его животу руками с подобранными и непристойно расправленными бёдрами Тэхёна. Чонгук задерживается в последний раз, глядя на раскинувшегося перед ним Тэхёна — элегантные длинные конечности и эфирное лицо в тусклом флуоресцентном свете и мягких тенях — перед тем, как лечь между бёдрами Тэхёна. Тот понимает, что происходит, стоит дыханию Чонгука мазнуть по его коже, и с благодарным стоном притягивает колени к себе. Чонгук прижимается к изгибу бедра, прежде чем начать облизывать, оставляя длинные влажные полосы повсюду, за исключением того места, где Тэхён больше всего этого хочет. Глубокий, хриплый стон исходит из самых глубин груди Тэхёна, когда Чонгук осыпает каждый дюйм кожи между ног поцелуями с причмокиванием и осторожными укусами. — Гук, — шатко зовёт Тэхён. — Гук, пожалуйста. Я… пожалуйста. Чонгук хочет сказать, что ему не нужно просить, потому что он собирается дать ему всё. Но он предпочел бы показать это, поэтому он раздвигает половинки ягодиц Тэхёна и накрывает дырочку своим ртом, и Тэхён выкрикивает протянутое о боже с небывалым удовлетворением. Чонгук не торопится, совершает глубокие и аккуратные движения языком, стонет от нежного влажного жара и подрагивания мышц. Он приподнимает бёдра Тэхёна, подставив руки под его задницу, чтобы получить лучший угол. Прерывистое дыхание, вздымающаяся грудь побуждает Чонгука продолжать. Он продолжает до тех пор, пока Тэхён не становится живым воплощением полного беспорядка: на его коже блестит пот, челюсть отвисла, позволяя задыхаться, руки напряжённо вжаты в матрас, а простыни комкаются в кулаках. При ещё одной сильной вспышке между ног глаза Чонгука зажмуриваются, и он издаёт приглушённый стон. Он отстраняется, и ноги Тэхёна падают обратно на кровать. Он откидывается назад и снимает свои штаны, опираясь на кровать одной рукой рядом с головой Тэхёна, пока тот изо всех сил пытается сбросить свои с лодыжек. Тэхён обвивает его и тянет вниз, ноги скрещены за его поясницей, руки цепляются за плечи. Чонгук прижимается к нему и выдыхает в шею, но выходит это рвано: — Где у тебя смазка и прочее? — Я принесу. Чонгук особо не хочет этого, но переворачивается на бок и плюхается на кровать, чтобы Тэхён мог встать. Его рука рассеянно находит член, чтобы занять себя, пока он наблюдает, как старший спрыгивает с кровати и роется в ящике тумбочки. Когда Тэхён возвращается, то ползет по кровати на руках и садится Чонгуку на колени. Последний поворачивается, чтобы занять удобное положение, и с любопытством смотрит, как тот выливает смазку на руку, после чего откладывает бутылочку в сторону. Чонгук берёт её и роняет капли на свои пальцы, когда Тэхён наклоняется, чтобы завести руку назад. — Блять, — шепчет Чонгук, наблюдая, как Тэхён растягивает себя. Своей сухой рукой он хватает тэхёновы бёдра и сажает его так, чтобы их члены прижались друг к другу. Затем он обнимает их обоих и стонет, едва Тэхён начинает двигать бёдрами. Рот у Тэхёна распахивается, брови сдвигаются к переносице, когда он движется взад-вперёд между собственной рукой и рукой Чонгука. Он сжимает простыни возле головы Чонгука, тело напрягается и трепещет, как только он глубоко вдыхает и выдыхает. — Ты часто делаешь это? Тэхён кивает. Это поражает Чонгука, как удар в живот: вот так воображать, как Тэхён делает это с собой, лёжа прямо здесь, на этой кровати, думает о том, что его заводит, растягивает себя своими же пальцами. — О, чёрт. — Чонгук толкается вверх, сжав ладони вокруг их членов и полуложится назад на матрас, стоны Тэхёна становятся всё громче и выше. — Хорошо, — через несколько минут заключает Тэхён, убирая руку и протягивая её между их телами. — Стоп… что? — запинается Чонгук. — Ни за что, это было слишком быстро. Тэхён лукаво усмехается, наклоняется и хватает презерватив, который принёс со смазкой. — Не беспокойся об этом, — говорит он, попутно раскатывая презерватив на члене Чонгука, и выдавливает больше смазки. Брови Чонгука вскинулись. — Погоди секунду, что это значит? — Это значит, — говорит Тэхён, поднимая бёдра, — не думай об этом. Тэхён опускается на его член, и любые слова умирают у него в горле. Руки Чонгука взлетают к чужим бёдрам, а его ноги мечутся на кровати, напрягаясь и ища успокоения, пока Тэхён настраивается. — О, чёрт, ладно, — выдаёт Тэхён, бёдра дрожат, он время от времени делает паузы. — Может быть… я должен был… подготовиться… ещё немного, — слова разбиваются под жарким вздохом. — Ну, чёрт возьми… просто поднимись, боже, — прохрипел Чонгук. — Я в порядке, — настаивает Тэхён. Он переставляет колени на кровать и наклоняется вперёд, пока не ложится ровно на туловище Чонгука, и расслабляется, тяжело дыша в его шею. — Блять. Ох, блять. — Это было хорошее «ох, блять» или плохое «ох, блять»? — спрашивает Чонгук, целуя висок Тэхёна. — Хорошее, очень хорошее, — глухо отвечает Тэхён, и Чонгук обнимает его. Он продолжает раскачиваться, всё больше и больше заводя Чонгука каждый раз. Их грудные клетки гладкие от пота. Тэхён продолжает задыхаться в шею Чонгука, достигает нужного темпа, выпуская случайные тихие стоны. Он останавливается, когда наконец до конца принимает в себя член Чонгука. Бёдра крепко сжимаются. — Чёрт, ладно, он вошёл… он весь вошёл. — Чёрт, да, это так, — выпаливает Чонгук, поражённый тем, как ощутимо он чувствует Тэхёна. Тэхён откидывается назад, член глубоко внутри него, и снова садится на колени Чонгука. — Ты выглядишь потрясающе, — чувственно ​​произносит Чонгук, очерчивая взглядом тело Тэхёна от места, где их бедра соединены, до его полузакрытых глаз. Тэхён хмыкает в знак подтверждения, а затем поднимается, опускается вниз и начинает двигаться на Чонгуке с рукой, положенной на его грудь в качестве опоры. — О-о, вау, ты хорош. — Чонгук обмякает на кровати, за исключением сдержанного движения бёдер вверх. Он позволяет Тэхёну вести, его глаза остекленели, пламя в животе вспыхнуло с новой силой, а пальцы на ногах готовы поджаться от удовольствия. Его тело начинает слегка трястись каждый раз, когда Тэхён опускается вниз, когда он набирает более быстрый темп, принимая глубоко внутрь и превращая мозг Чонгука в жижу. Он начинает бормотать бессмыслицу, полусвязные вещи о том, как это хорошо, насколько Тэхён горячий, как сильно он хочет его. Тэхён в конечном итоге замедляется, бёдра дрожат под чонгуковыми руками. Он сглатывает, кадык дёргается, а энергия покидает его тело. Он продолжает совершать бёдрами круговые движения малой амплитуды, дыша громко через рот. — Я думал, это ты позаботишься обо мне, — говорит он с дразнящей улыбкой. — Ты просто запрыгнул на меня. Я не собирался тебя останавливать, — защищается Чонгук, возвращая взгляд с ошеломительной улыбкой на лице. Старший тихо смеётся, глубокий голос успокаивает и наполняет грудь Чонгука теплом. Он наклоняется сильнее и кладёт руки по обе стороны лица Чонгука, обхватив его щёки. — Ты милый, — бормочет он, сокращая дистанцию ​​и нежно целуя его. Чонгук целует его в ответ, цепляя руки в замок за ногами Тэхёна. — Я покажу тебе милоту, — ворчит Чонгук, а затем переворачивает их, и Тэхён снова приземляется с глухим стуком на кровать. Тэхён нежно вздыхает. — Идиот. После этого они перестают разговаривать. Чонгук кладёт руки по обе стороны от Тэхёна и начинает толкаться быстро и глубоко. Стоны Тэхёна вырывались из его груди, некоторые звенели в комнате, а другие оставались приглушёнными в сгибе его руки. Чонгук смотрит, как тот красиво рушится под ним, слова вроде «великолепный» и «мой» пересекаются в мыслях. Чонгук бережно оборачивает одну из ног Тэхёна вокруг своей талии, другая ступнёй прижалась к его предплечью. Он зарывается лицом в шею напротив, блуждая языком по быстрому пульсу под кожей и добавляя больше следов в свою коллекцию. Тэхён втягивает его в ещё один поцелуй, который в основном превращается в тот, где они задыхаются от переполняющих тело чувств и ненасытности. Чонгук ставит локоть на кровать, чтобы обхватить лицо Тэхёна рукой, а другая рука хватает его за бедро и держит его ровно, пока он трахает его, быстро, глубоко, обдуманно и с каждым усиливающимся намерением заставить его обильно кончить, распасться, рыдать от того, как ему хорошо. Его лицо неуклюже прижимается к щеке Тэхёна, влажные от пота волосы спутываются и прилипают ко лбу. Одна из рук Тэхёна притягательно обвивает грудную клетку Чонгука, другая — скользит вниз по перегретой коже его спины и хватает за задницу, чтобы потянуть его вниз и двигаться в темпе, который хочет он. Они начинают балансировать в том моменте разобщённости, который наступает за несколько минут до оргазма, в безумные моменты, когда каждому просто нужно больше, больше, их толчки становятся дикими, и они гонятся за волнами собственного удовольствия. Чонгук просовывает руку между ними и оборачивает её вокруг члена Тэхёна, намереваясь заставить его кончить первым. Тут до сих пор скользко и ещё более гладко. Когда он коснулся тэхёновой длины и начал вести вверх-вниз, Тэхён хрипло заскулил — влажный голос, треск и опустошение. — Гук… я сейчас… я с-сейчас, — бормочет Тэхён, тело изгибается вверх и сгибается назад, слабо вздрагивая от желания встретиться с Чонгуком. Чонгук придвигается к уху Тэхёна, посасывает раковину, шумно дышит, нежно кусает за мочку. Он одаривает влажными неаккуратными поцелуями челюсть, бормоча кучу глупостей и нежных хвалебных речей. Кончи для меня, малыш, ты молодец, давай, малыш. Всё это время он ускоряется, в воздухе плывут лёгкие хлопающие звуки и почти неслышные вскрики, вышедшие из открытого рта Тэхёна. Когда Тэхён кончает, он напрягается вокруг члена Чонгука, делает глубокий вдох и позволяет длинному, подавленному стону застучать в груди, прежде чем выпустить его. Чонгук издаёт свой собственный стон, их голоса пересекаются в чертовски неустойчивой гармонии. Тэхёна омывают волны удовлетворения, он стонет с каждой из них, пока влажность погружает их тела в себя. Его тело напрягается, и после пика освобождения он громко выдыхает, а затем тает в мягком матрасе. Его грудь вздымается, тело продолжает свободно качаться при каждом толчке Чонгука, голова склоняется в сторону, так что его шея полностью открыта для него, чтобы он мог оставлять следы, но в основном просто целовать кожу. Чонгук кончает, как раз когда Тэхён начинает дрожать и скулить от чрезмерной стимуляции. Он дышит более рвано с каждым из своих последних хаотичных толчков, невыносимое давление в животе растёт, наконец, щёлкает и льётся, стекает в его тело и вспыхивает единственной звездой за веками. Он стонет, громко и хрипло в чужое ухо ещё раз, а затем он выдыхается. Ему удаётся перенаправить своё тяжёлое тело немного в сторону, когда он падает прямо на Тэхёна. Они лежат и приводят дыхание в норму несколько минут. — Мы можем однажды сделать это в твоём кабинете? — Если мы собираемся сделать это в моём кабинете, ты, вероятно, захочешь взять меня на столе. Голова Чонгука поднимается, он буквально сияет. — Но мы не собираемся делать это в моём кабинете. Чонгук сдувается. Тэхён же смеётся, лёжа под ним. Как только дыхание восстановилось, Чонгук приподнимается на локте и наклоняется вниз, чтобы осторожно вытащить себя, шипя от чрезмерной чувствительности. Он садится, держа презерватив вокруг основания своего члена и осматривая комнату. — Ванная прямо здесь, — сообщает Тэхён, лениво указывая рукой в нужном направлении. Чонгук направляется в ванную и нахмуренный, но одновременно впечатлённый принимается разглядывать причудливый интерьер. Тут есть гигантская ванна и душевая кабина с модернизированной душевой насадкой. Полотенца пушистые и мягкие, как в гостиницах. У него возникает подозрение, что Тэхён любит мягкие ткани. По сути, он убеждается в этом, коснувшись сверхмягкого халата, висящего на крючке на стене. Он принимает душ и затем берёт влажное полотенце для Тэхёна. Он находит его растянувшегося на кровати с закрытыми глазами и, возможно, уже задремавшего. В тот момент, когда колено Чонгука упало на край кровати, глаза Тэхёна открылись. Он взбирается на кровать, снова к нему, очищает его, а после небрежно бросает полотенце к порогу ванной комнаты. Потом он пребывает, что ж, в замешательстве. Он не уверен, обнимет ли его Тэхён или скажет Чонгуку, чтобы не хлопал дверью на выходе. Или, может быть, он странно относится к людям, спящим в одной постели и… — Ты же останешься, да? Чонгук сдерживает вздох облегчения. — Да. Они оказываются в постели. Чонгук лежит на другом конце, и Тэхён заставляет его подвинуться, когда ворочается. Однако он не уходит слишком далеко, потому что Тэхён обхватывает его рукой и тянет назад, перебрасывая ногу через бедро Чонгука с усталым вздохом. Чонгук держит Тэхёна, как плюшевого мишку, обнимает его за рёбра и прижимает щёку к груди, ухо к сердцебиению. Они оба всё ещё потные, и комната пропиталась запахом секса, который у них только что был, но Чонгук расслабляется и погружается в лучший сон, который он когда-либо видел.