Одно мое условие

Возвращаясь к себе от Бриенны, он непривычно долго петлял между темных палаток, спотыкался об какие-то сучья, которых тут никогда не было. А может, его просто пошатывало, все тело было налито приятной слабостью, он едва не начал засыпать у нее. Добравшись наконец-то до своей палатки и, кое-как стянув с себя одной рукой шорты и трусы с еще не высохшим пятном, он завернулся в спальник, как в кокон, и уснул мгновенно. И вот чудеса-то: его никто не разбудил утром на общий завтрак. Видимо, у него появились какие-то привилегии. Джейме заканчивает завтракать в одиночестве, когда все возвращаются с тренировки. – О, наша спящая красавица, – Бронн хлопает его по плечу. Если Джейме и мирился с его постоянными подъебками, то только потому, что на фоне всех остальных присутствующих он был самым адекватным. Что, в общем-то, говорило об уровне остальных, а не о крутизне Бронна. С первого дня они быстро нашли общий язык на почве нелюбви к утренним пробежкам, и особенно – к инструктору Росби. Тот расхаживал перед ними, разъясняя распорядок и тренировочные нагрузки, так, как это разжевывают в начальной школе. Проходя мимо девчонок – особенно, мимо Маргери Тирелл, плотно скрещивал руки на груди, поигрывая бицепсами. На футболке у него висел бейдж с какой-то олдскульной визиткой: Освальд М. Росби. – Озабоченный Мудак Росби, – тут же негромко перевел стоящий рядом с Джейме Бронн. – Хотя сам он наверно думает, что он Охуенный Мачо. Потом они придумали ещё много вариантов его имени. Особенно удачные получались после пятикилометровых марафонов с препятствиями, которые бежали только те, кого отбирал Росби. Бронн подсаживается со своим кофе с сэндвичем к нему. – Я к тебе ночью сегодня залазил в палатку, она была открытой, тебя там не было. Где ты был вообще? – А нахрена ты ко мне ночью заходил? – Бля... Ну не для того же, чтобы поцеловать тебя в лоб и пожелать спокойной ночи. Хотел спросить, как твоя рука. Ну, и еще сказать: если понадобятся объяснения свидетелей, что там случилось с Коннингтоном у костра, то я на твоей стороне. – Спасибо. Но тот не унимается. – Я тебя даже пошел искать. Но поиски закончились в первой же палатке, я там застрял до утра. Сказать, в чьей? – Неее, оставь это при себе, – за две недели в лагере Бронн достал его рассказами о том, где и кого он трахнул. Джейме сильно подозревал, что половину из всего этого он придумывал на ходу. Бронн ничего не говорит о Бриенне, и это прямо удивительно. Джейме был уверен, что кто-кто, но он точно не удержится, чтобы не потроллить. Однако потом, в течение дня замечает, что про Бриенну вообще больше не говорят. Ни одной тупой шутки. Коннингтон ходит с распухшим носом, делает вид, что не замечает его, и гундосит так, что не разобрать ни одного слова. А Джейме не перестает думать об этом ее условии. Ну, то есть, после вчерашнего в этом, в общем-то, ничего сложного нет. Закрыть глаза, взять в руку член, вспомнить все – он не продержится и минуту. Но. Это если представить, что он один. А вот если рядом будет сидеть Бриенна со своими распахнутыми глазищами... В общем, к середине дня он честно признался себе, что психует, потому что боится облажаться. И еще крутились мысли о другом. Его вчерашний приход к ней был абсолютно спонтанным, он ни на что не рассчитывал. А чего хочет она? На счет себя-то у него сомнений не было. Весь день ему приходилось как-то справляться с абсолютно не к месту возникающей эрекцией. Стоило только наткнуться взглядом на ее голые коленки в шортах, как тут же перед глазами вставала картинка ее разведенных ног. Бесформенная – она носила только такие – футболка заставляла думать о ее груди с так легко розовеющей кожей. При взгляде на ее пухлый рот перед глазами плыло другое: приоткрытые ее мокрыми, дрожащими пальцами розовые складки, по которым ему так хотелось провести языком. К обеду он замечает и другое – крошечные синяки на внутренней стороне ее правого бедра, там, где заканчиваются шорты – следы от его пальцев. Их было хорошо видно только, когда она садилась, и он постоянно пялился туда, надеясь, что другие этого не замечают. Сама Бриенна как-то умудрилась за весь день ни разу не столкнуться с ним взглядом. И вообще не столкнуться. Все время после обеда мисс Тарт провела в компании Маргери Тирелл, которую Джейме не выносил за притворство и бесконечное требование комфорта в походных условиях. Вдвоем они занимались какой-то бесячей ерундой, типа изготовления ловцов снов. Потом к их, так называемому, этническому мастер-классу присоединилась Санса Старк, которую он не терпел по другим причинам, и он вообще отошел от них подальше. И продолжил изводить себя сомнениями в одиночку. Бронн от него в конце концов отвязался, и это было единственной удачей этого дня. После ужина, когда стемнело, он попытался найти Бриенну глазами, это было бы нетрудно, она на две головы обычно возвышалась над всеми. Но ее нигде не было видно. Ну и ладно. Наскоро пожелав всем спокойной ночи, он двинулся к своей палатке. Полог застегивать не стал. Она же придет к нему? Об этом они как-то вчера не договорились. Воздух стал явно прохладнее, но ему было жарко, кожа даже на ощупь была горячей. Джейме ерзает на расстеленном спальнике, гипс мешает расслабиться и принять удобное положение. Как она вообще себе это представляет, снова начинает он нервничать. Вот так, придет, распахнет свои огромные круглые глаза и «начинай!»? Ее все нет, и он уже думает, что это было розыгрышем с ее стороны. Когда Джейме уже совсем перестает ждать – время глубоко за полночь и в лагере мертвая тишина – он слышит шорох у входа палатки. Приподнимается на одном локте, включает фонарик. – Бриенна? – спрашивает шепотом. – Да, – также шепотом отвечает она, неловко барахтаясь своими длинными ногами, чтобы разместиться в палатке. Сейчас на ней мешковатые джинсы и серый оверсайз-свитер. Ни кусочка ее кожи, которую он вспоминал. К счастью, она тут же стягивает с себя свитер, бормоча: «жарко у тебя тут» и остается в одной футболке. Они наконец-то сталкиваются взглядами, тяжело переводя дыхание – первый раз за сегодня. Напряжение в этой крохотной палатке такое, что могла бы заработать локальная электростанция, чувствует он. Она садится на колени рядом с ним, поджав под себя ноги. Проводит взглядом по его телу, потом опять смотрит в глаза. – Не передумала? – спрашивает он осекающимся голосом. Она знакомо фыркает: – Нет. А ты, я надеюсь, держишь слово? – Какое? – он хочет, чтобы она произнесла вслух, зачем к нему пришла. Она облизывает губы, как будто очень хочет пить, и он тут же чувствует, как начинает напрягаться член. Дыхание учащается, и она, кажется, замечает это. – То, которое дал, – наконец отвечает она, пряча взгляд за прядью упавших на глаза волос. В ответ, он, усмехнувшись, просто спускает хлопковые шорты на резинке, под которыми нет трусов. И смотрит в ее лицо, замечая, как прямо на глазах она краснеет. Это моментально возбуждает, и член твердеет еще сильнее. – Я к тебе не прикоснусь, обещаю, – он слышит смешок в ее голосе. – Клянусь, – и поднимает ладони вверх, явно включаясь в правила их игры. «А было бы неплохо». Сразу представляет ее большую теплую широкую ладонь, плотно обхватывающую его член. Он внутренне стонет. Стоп. Он-то ей сегодня никаких обещаний не давал, и сорваться может в момент. Бриенна глубоко вздыхает и опускает глаза на свои руки, лежащие на коленях. – Никогда не делал этого левой, – он пытается разрядить обстановку, выходит по-идиотски, это совсем не расслабляет ни его, ни ее. Она ничем не хочет помочь ему – ни взглядом, ни жестом. Джейме медлит, прикасаясь к подрагивающему члену ладонью, и пытается как-то настроиться, уйти от мыслей: «и как я сейчас, нахер, выгляжу?». – Бриенна, ляг, пожалуйста, просто ляг рядом, – просит он ее. Она кивает головой. Послушно ложится рядом, лицом к нему. Он сжимает руку вокруг члена, представляя, что это ее ладонь. Пытается ритмично двигать ею, левой это действительно тяжелее, поднимает на нее взгляд, упираясь зрачками в ее зрачки. – Я... – он сбивается. – Хочешь, я расскажу, что бы мне хотелось с тобой сделать? Когда ты сама попросишь. И захочешь. В палатке полутемно, воздух кажется тягучим от их горячего дыхания. Она коротко выдыхает: – Да. – Обнять тебя сначала в одежде, почувствовать тебя всю, когда ты прижмешься ко мне. Целовать тебя долго-долго. Ощутить, как ты засовываешь язык мне в рот и стонешь не разжимая губ. Потом снять с тебя всю чертову одежду, до последнего лоскутка. И просто гладить тебя везде: по груди, по плечам, животу. По спине. По твоей попе. Ты знаешь, какая у тебя красивая задница? Она сдавленно хмыкает – что-то среднее между мычаньем и хрюканьем. Наверно, это совсем не сексуально, но его возбуждает этот звук. – Между ног, – продолжает он сбивчиво, во рту все пересохло. – Погладить пальцами твою золотистую шерстку. Он не разговаривал так ни с одной девушкой, и ни одну не хотел так, как ее сейчас. Теперь он замечает, что щеки ее горят, а разомкнутые губы подрагивают. – Я хочу раздвинуть твои ноги и вылизать тебя всю между ними. Не спеша, каждую складочку, пока простынь под тобой не станет мокрой. Чееерт, я помню, как ты там пахнешь... Всё. Дальше он говорить уже не может. Охрипший голос срывается. Он не говорит ей того, чего хотел бы еще: почувствовать ее губы на своем члене, ее горячий скользящий язык на головке. Про это молчит, но картинки в голове все ярче и ярче. Он представляет себе и другое, как он входит в нее – медленно и постепенно, как закидывает ее длинные ноги себе на плечи и толкается глубоко и сильно, как чувствует сжимающиеся, тесные, упругие мышцы вокруг своего члена, когда ее настигает оргазм. Джейме не отводит взгляда от ее лица, хотя глаза от пронзительного, нарастающего, охрененного кайфа хочется крепко закрыть. Член напрягся так, что, ладонь уже вся мокрая от смазки и скользит по головке быстрыми, неконтролируемыми движениями. Он видит, как Бриенна шире распахивает свои глаза, зрачки ее ползут, оттесняя ярко-голубую радужку. Она дышит так же тяжело, как и он, ее дрожащая ладонь быстро прикасается к месту между ног, но она тут же ее убирает. – Потрогай себя там, – хрипло шепчет он. – Расстегни джинсы. Если бы не этот долбанный гипс на правой руке, он бы сделал это сам. – Ты же там мокрая? – он на миг прикрывает глаза, вспоминая вчерашнее. – Расскажи. Но она в ответ не издает ни звука, только смотрит, тяжело дыша, положив щеку на согнутый локоть – то вниз, на его быстро двигающуюся руку, то ему в лицо. – Бриенна, скажи мне что-нибудь, не молчи, – он почти умоляет, все тело как натянутая струна, скоро его накроет. Но она не говорит ничего и вместо этого неожиданно затыкает рот и ему – поцелуем. Неумелым и горячим. Он жадно раздвигает ее губы, проскальзывая языком в жаркий рот, и чувствует, как член в руке дергается, теплая вязкая жидкость заливает сжатый кулак и футболку прижимающейся к нему Бриенны. Джейме вздрагивает еще и еще, от накатывающих волн оргазма, зарывшись лицом в ее теплую шею. Через какое-то время она откидывается на спину, смотрит на него потерянно, повернув голову, как будто ее разом покинула вся смелость. Еще несколько минут они приходят в себя, дыша в унисон, соприкасаясь плечами. – Влажные салфетки. Где-то были в переднем кармане рюкзака, – осипшим голосом просит он. – И извини. За футболку. Поищи мою, на дне рюкзака еще должна была оставаться чистая. Она роется в его рюкзаке, протягивая ему сначала салфетки. А потом достает белую футболку с алым принтом на груди в виде разевающего пасть льва. Стягивает свою – под ней, оказывается ничего нет. Он видит, как перекатываются мускулы под гладкой кожей ее спины. Переодеваясь, она отворачивается от него, и это кажется ему одновременно и смешным, и трогательным. Футболка ей как раз, и Бриенна нерешительно садится у стены палатки, поглядывая на выход. – Не уходи, – вдруг просит он. – Останься. Еще немного. Обещаю, я к тебе не притронусь, если ты сама не попросишь. Хочу, чтобы ты просто лежала рядом. Черт с тобой, можешь вообще мне не отвечать, как будто меня тут нет. И не слушать. Считай, что я разговариваю со сверчками. Бриенна хохочет, закидывая голову. Так громко, что наверно, перебудила весь лагерь. Джейме ни разу не слышал, чтобы она так смеялась. Она редко даже улыбалась. Опираясь на ладони, она подтягивает ноги к подбородку, сворачивается рядом клубком и укладывает свою взлохмаченную голову ему на плечо. Он чувствует горячую кожу ее щеки, и прикрывает глаза.