История Игрушки

Первый роман сошел на нет, так как мы оба выпорхнули из дома и разъехались по университетам. Поначалу мы оба скучали друг по другу, но, как и все первокурсники, быстро окунулись в водоворот студенческой жизни. Да и внеучебная Лондонская жизнь не давала времени на скуку. Мой сосед по комнате оказался очень приятным парнем. Зейн не был геем, но они были у него в друзьях. Он был старше на два года и изучал искусство живописи. На вечеринки, что устраивались богемой, мы ходили, как к себе домой. Он перезнакомил меня с сотней человек, но не скажу, что я был душой компании. Однако у нас образовалась своя небольшая компания, в основном из таких же тихонь, как я, и нескольких крутых ребят, как Зейн. Последние по обыкновению пили, ну а мы изображали что-то вроде дискуссионного клуба, постоянно споря до хрипоты, в чём я был силен. На втором курсе, на одной из наших привычных встреч, Зейн подтолкнул меня в бок и стаканчиком указал на довольно симпатичного парня у стены напротив. Тот вёл оживленную беседу с нашим общим знакомым и выглядел при этом возбужденным и немного растрепанным. - Он то, что тебе надо, - тихо сказал Зейн и спокойно ушел. Надо сказать, что Зейн догадывался о том, в чём я сам пока ещё до конца не был уверен. Как-то настраивая мой ноутбук, тогда ещё не самый навороченный, он наткнулся на пару папок общего доступа. Да, тогда я и не подумал, что нужно бы запаролить некоторые файлы. В этих папках была моя скромная коллекция книг, статей, фото и видео того, что вызывало во мне неподдельный интерес. Ведь по мере социальной адаптации и общения с другими людьми, я всё больше постигал, что же будоражит меня в людях и находит отклик в душе. А интернет угодливо подкидывал информацию обо всём, о чем бы я ни спросил. Так он и сделал вывод, что я имею некоторые наклонности, но, как хороший друг, промолчал. И лишь передавая мне компьютер, скромно и понимающе улыбнулся. Парня звали Алекс, и он был хорош собой. Он разительно отличался от окружающих меня парней. Держал осанку, взгляд его умных глаз был не надменным, но снисходительным, будто он знал чуть больше всех остальных, но не выказывал это. Он был на выпускном курсе – изучал политику и по окончанию улетал в Штаты. Все в нем говорило о сдержанности и уверенности. Но когда дело доходило до споров, он становился по-настоящему азартен и страстен. В общении он был легок и приятен, но что касалось учебы, то здесь было всё серьезно. Мне это нравилось. Жизнь студентов веселая, но я всегда помнил, что обучение стоит денег, и я должен трудиться. То же самое отношение к учебе было и у Алекса. А ещё нельзя было отрицать его сексуальности. Этакая джентельменская медлительность и почтение, аристократическая выправка и задумчивость. От этого всего и вправду могли побежать мурашки, а слюна скопиться во рту. На той вечеринке я так и не осмелился заговорить с ним, несмотря на вызванный интерес. Но спустя какое-то время судьба сама свела нас. Мы сидели дружной компанией в баре, и завязался спор. Как обычно ни о чем серьезном. Вроде о календаре, что хотели выпустить девушки в поддержку футбольной команды. Фотографии в стиле «ню», где девушки символически прикроют свои прелести спортивной атрибутикой и инвентарем, и всё такое. Зачинщиком спора выступил парень одной из девушек, утверждающий, что это дело гнусное и неблагородное. Но скорее всего причина была в его нежелании, чтобы другие парни пускали слюни и похотливые взгляды на пышные формы его подруги. Отсутствие четких формулировок сопровождались дикой жестикуляцией и выразительными гримасами. И я не смог удержаться. По большому счету мне было все равно, но спорить было весело, и говорить оппоненту правду в лицо было легко. Хоть многие и не понимали суть спора, так как уже были прилично заправлены пивом. Вскоре выяснилось, что не только я участвую в споре из спортивного интереса. В дебаты вступил Алекс. Он говорил, что я выступаю на стороне феминисток и рассуждал о характере намерений девушек и о том, какое впечатление могли произвести эти фотографии. Обсудив низкопробные старомодные открытки к праздникам, он плавно перешел к дебатам о плюсах и минусах порнографии. Через некоторое время круг спорящих сузился. Многие отправились за очередной порцией выпивки, кто-то смешался с толпой, а некоторые – честно сказать – просто смылись. Но мы продолжали спор: Алекс был на стороне противников любого рода порнографии, я же выступал в её защиту, считая, что каждый волен выбирать сам и что вознаграждение является весьма достойным. Зейн, сидящий между нами, вертел головой, наблюдая за нашей перепалкой, как за игрой в теннис. Примерно в середине спора я начал хихикать про себя. Моя теория в отношении порно во многом, принимая во внимание законность, основывалась на принципе «каждому своё», и меня не очень волновал исход словесного поединка. Однако я не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за Алексом, и хотел дождаться, когда он выдохнется. Кроме того, мне было приятно, что всё внимание этого красавца было направлено на меня, хотя он время от времени хватался за голову, видя мою непримиримость. И вот настал момент, когда по глазам Алекса я увидел: он понял, что спор был затеян мной просто так. Он снова взялся за голову, потом выпрямился и посмотрел на меня долгим взглядом. Алекс не мог не заметить, что я еле сдерживаю улыбку. Наконец, он перегнулся через стол, чтобы пожать мне руку. - Хорошая игра, мистер. Молодец. Я улыбнулся и угостил его пивом. Это был просто жест вежливости. К тому моменту, как мы закончили, бар уже опустел. В момент, когда я надевал куртку, он предложил всем вместе прогуляться до общежития, на что Зейн усмехнулся и, сказав, что зайдет к очередной подружке, быстро ретировался. Что ж, не то, чтобы я на него злился, но выглядело это всё нелепо. К моему удивлению, никакой неловкости между нами не возникло. Всю дорогу мы подшучивали друг над другом, рассуждали о буднях кампуса и о планах на будущее. Мы нашли даже некую иронию в том, что наши пути пересеклись тогда, когда моя студенческая жизнь только начиналась, а его доживала последний год. Проснувшись на следующее утро с гудящей головой и мечтой о кофе, я обнаружил сообщение от Алекса, где он предлагал сходить куда-нибудь вместе. Я был так рад, что написал ответ ещё до того, как встал с постели в поисках кофейника. Мы пошли в кино. Конечно, он сделал большую ошибку, доверив мне самому выбирать фильм. Он понял это, когда в первый раз подпрыгнул от резкого звука душераздирающего вопля девушки в низкорейтинговом ужастике. Я долго не мог перестать хихикать над ним после, уже в кафе, когда он фыркал в ответ на мои подкалывания о том, что он маленький трусишка. Но вечер был хорош, и Алекс предложил его повторить. Мы продолжали встречаться. Походы в кафе, концерты, кино. Потом Алекс пригласил меня к себе просто посмотреть фильм на DVD в уютной обстановке. По дороге я купил нам шоколадные маффины с черникой, и пока я волновался, понравятся ли они ему, он уплетал их с аппетитом один за другим, запивая всё это литрами кофе и щелкая пультом. Наконец, когда я уже устал размышлять, интересую ли я Алекса с интимной точки зрения, он наклонился ко мне под предлогом стряхнуть крошки, и быстро прижался к моим губам. Я улыбнулся про себя, к тому моменту, я неделями думал о том, каким будет этот момент. Он начал осторожно, слегка касаясь своими губами моих. Потом осмелев, проник языком мне в рот и поцеловал меня по-настоящему. Я был доволен, ощущая мягкость губ и вкус шоколада с кофе, и чуть приоткрыл рот, как бы приглашая его исследовать меня дальше. Его руки скользнули вокруг меня, придвигая ближе. Ощутив движение пальцев на своем позвоночнике, я задрожал от возбуждения. Всё во мне отзывалось на его прикосновения, на единение его тела с моим – его рук, его губ и того, что так настойчиво хотело войти в меня. Мы долго просто целовались, упиваясь первой близостью. Алекс был мастером целоваться, неторопливым и страстным. И пока наши руки блуждали поверх одежды, он с энтузиазмом продолжал дразнить меня языком, так что мой мозг начал потихоньку отключаться. В этой сладкой дымке промелькнула одна мысль: если меня так заводят только его поцелуи, что же будет, когда мы займемся любовью? Когда Алекс начал расстегивать мои джинсы, я подумал, что и мне пора кое-что выяснить. Руки сами собой потянулись к его ремню, но он поймал мои пальцы и поднес их к губам, нежно целуя, прежде чем отвести их. Алекс начал стягивать с меня джинсы, что затруднялось внушительным возбуждением под ними. Он ухмыльнулся. - Чудесно. Ты прекрасен. Я смущенно начал елозить по дивану, но Алекс взглядом остановил меня. - Посиди вот так…хоть минутку. Я шевельнулся, а Алекс полностью стащил с меня джинсы вместе с боксерами, оставляя меня совершенно голым. Минуту, которая длилась вечность, он просто смотрел. Я пытался не вертеться, но это всегда неловко, когда тебя рассматривают «во всей красе». Алекс улыбался. Быстро опустив глаза вниз, на его пах, я с облегчением понял, что он доволен увиденным. Я снова передвинулся вперед, пытаясь дотянуться до него, но он остановил меня. - Всё хорошо. Просто подожди. - Я не могу ждать! – прорычал я. - Пусть это будет воспитательный момент, - сказал Алекс, опускаясь передо мной на колени. Я легонько ударил его голой ногой по коленке и застонал, когда он провел пальцами по внутренней стороне моего бедра…так близко к промежности, и всё же не там. В этой игре, где участвуют двое, самое главное – терпение. Я ждал, мои бедра едва заметно дрожали, когда Алекс поглаживал меня, отчаянно желая, чтобы он переместил руку немного выше и дотронулся до меня там, где я отчаянно желал. Я закрыл глаза, пытаясь контролировать себя. Думаю, мне это почти удалось, по крайней мере, пока я не почувствовал его лёгкое дыхание на головке своего члена. Я застонал, и он тоже, его мурлыканье от удовольствия первого, самого интимного касания, было настоящим потрясением. Он вбирал меня в рот аккуратно, но настойчиво, как делал это ранее с моим языком. Я извивался вдоль дивана, пытаясь придвинуться ближе к нему, чтобы увеличить наслаждение. Он доводил меня до исступления своим языком, перемежая легкие и дразнящие движения с более настойчивыми и жесткими. Оргазм накатывал волнами, то подбираясь ближе, то отступая. И вот, наконец, когда Алекс вобрал в себя член до самого основания, прикусывая зубами, а рукой потянул за мошонку – я с криком кончил. Мощно, полно и с такой силой, что меня затрясло. Это было как откровение, и я даже засмеялся от радости и этого открытия. Когда я пришел в себя, то посмотрел вниз на Алекса, что серьезно взирал на меня, я потянулся к нему рукой, чтобы погладить по щеке. Он поцеловал мои пальцы и помог переместиться к нему на пол. Растянувшись рядом с ним, бедром я почувствовал его эрекцию и потянулся к ширинке, на этот раз он меня не остановил. - Позволь мне быть в тебе, - моего уха коснулся лёгкий шепот. Секс был таким, что перехватывало дыхание. Всё остальное теряло смысл. Важны были только движения, связь, наслаждение. Он брал меня и нежно и властно одновременно. Я видел, как его лицо теряет свою серьезность, и он становится совершенно беззащитным. И это невообразимо заводило меня. На подступах своего оргазма он сомкнул пальцы на моем члене с силой, что привело нас к одновременному финалу. На следующее утро единственной тучей на горизонте было осознание того, что наши отношения ограничены во времени. Я вдруг расстроился. Но проведя весь день в его кровати, в чем мать родила, потягивая пиво, смотря дурацкие шоу по кабельному, прерываясь на поцелуи, ласки и секс, я решил, что буду использовать время по максимуму. Надо было ковать железо, пока горячо. Видимо Алекс всё это чувствовал тоже. И время, что нам осталось до его выпуска, мы не теряли. С ним я получил свой первый опыт в продолжительности половых актов с элементами игры. В основном это касалось моей нетерпеливости и поспешности, когда как Алекс учил меня терпеливо ждать и не торопить события, за что в конечном итоге я вознаграждался сполна. Он показал мне, какими бы могли быть наши отношения в контексте «доминирование-подчинение», и, без сомнения, я хотел таких отношений. Боли, контроля, балансирования на грани, похвалы и всех остальных сопутствующих элементов подобных отношений. Но время пролетело быстро. Мой второй учебный год и его последний закончился. Ночь накануне его отъезда в США была страстной, но, как мне показалось, слишком короткой. Я никогда больше не встречался с ним, хотя и вспоминал. Я был благодарен ему за подаренный опыт и проведенное вместе время. Он стал отправной точкой в моей сексуальной жизни, которая обещала мне быть бурной и насыщенной. Я всё ещё до конца не знал, как и что я люблю и хочу в сексе, но с Алексом я точно понял, с чего мне следует начинать. Лето обещало быть скучным, с учетом того, что я не собирался возвращаться домой, а хотел устроиться на работу на время. В основном все сокурсники и друзья разъехались кто куда, даже Зейн паковал чемоданы, оставляя меня одного. Перед отъездом он помог мне устроиться в небольшую кофейню напротив парка, за что я ему буду благодарен до конца своих дней. Обустраиваясь на своем первом рабочем месте, я немного нервничал. Мне было тоскливо от осознания, что какое-то время у меня не будет привычной компании и соседа по комнате. Но всё изменилось в одночасье. В один прекрасный день я встретил его. Луи.