История Игрушки

Я ещё не встречал мужчину, что так искусно флиртовал по смс. Поймите меня правильно: он был, безусловно, очень занятой человек. Не представляя какого рода бизнесом он владел, я всё же понимал, что это сложная работа с многочасовым напряженным графиком, от которой он получал неплохой доход. Тем не менее, в промежутках между работой, ранними пробуждениями, бесконечными встречами и конференциями, командировками и, конечно же, занятиями спортом (если его подтянутое тело – это не сделка с дьяволом), у него хватало времени постоянно отправлять мне сообщения и даже электронные письма обо всем и ни о чем. Он скидывал мне ссылки и материалы к моей работе по политологии, которые, по его мнению, могли меня заинтересовать. Он присылал мне фото ресторанных меню с орфографическими ошибками, зная, что меня как будущего журналиста и поклонника грамматики это выведет из себя, и потом мы могли долго над этим смеяться. Я же в свою очередь отсылал ему на рецензию несколько абзацев своей работы. На мои язвительные и порой прямо таки издевательские реплики он с джентельменской выдержкой никак не реагировал. Кто знает, может он был настолько мной очарован? А может среди массы безотказных мужчин я показался ему оригинальным? Я наслаждался его вниманием, всё же пытаясь напоминать себе, что это ничего не значит, и что такие, как он, не сходятся с такими, как я, даже если б я и хотел встретиться с ним ещё раз. В чем я не был уверен. Но у этого была и оборотная сторона, понять которую мне не хватало времени. Дело в том, что чем больше мы с ним общались, тем больше он мне нравился. Я прошёл стадии, на которых пытался сдерживать желание написать ему ответ, пытался скрыть степень заинтересованности в нем, но это было выше меня. Я поймал себя на том, что перечитывал его сообщения снова и снова, и не мог удержаться, чтобы не написать хоть пару строк в ответ. Он был вежлив, весел и сыпал цитатами из английской литературы, что говорило в его пользу. Мы понемногу узнавали друг друга лучше и находили всё больше общего. В нашей переписке присутствовал флирт, и он отпустил несколько комментариев, от которых у меня побежали мурашки. И всё же я с тоской думал о нем. Я был уверен, что мой порыв на стоянке удивил его. Он наверняка не ожидал такой прыти, что уж говорить о том, что таилось в моей голове, каковы были мои истинные желания и предпочтения. Печально было думать о том, какими бы могли сложиться эти отношения, если бы он смог дать мне в сексе то, что мне было необходимо, потому что, черт возьми, в общении он был идеален. Я всё прекрасно понимал, насколько мы разные по многим параметрам: банковские счета, социальное положение, опять-таки возраст, и даже политические взгляды (о которых мы до хрипоты спорили по смс), и всё же, опять эта тоска брала верх. Он мне нравился, но я старался убедить себя, что он не так уж и хорош. Чувство самосохранения? Возможно. Но и прагматизм. Я не хотел остаться с разбитым сердцем, напитав себя ненужными надеждами. Вы помните, я знал, каково это быть с человеком, который тебя понимает и принимает. Со временем я обнаружил, что вспоминаю, как блестели его небесно-голубые глаза, когда он смеялся, а лучики морщинок ложились в уголках глаз. Как изящные пальцы подавали кредитку для оплаты счета. И всё думал, как бы мы могли переспать. Но это были опасные мысли. Ещё одна встреча с ним – безумие. Глупость. В лучшем случае всё кончиться конфузом, в худшем – болью. Я должен был отправить ему пиджак с курьером. Я не собирался больше встречаться с ним. Не собирался писать ему. Не собирался идти с ним на ужин в шикарный ресторан в центре Лондона. И, конечно же, я не собирался после ужина быть выпорот своей же расчёской и кончить до потери сознания. У меня на вечер был четко выстроенный план. Я отдам ему пиджак, мы поужинаем и разойдемся. А так как у меня больше не будет его пиджака, то у него не будет больше повода мне писать, а, соответственно, мы больше не увидимся. Да, это был хороший план. Я опоздал – заминка в кафе – и обнаружил его в баре. Он встал, приветствуя меня, и, когда я его увидел, моё сердце забилось сильнее. По его лазурным глазам было видно, что он в хорошем настроении и, вопреки моим страхам, вызванным неловкостью из-за пьяного поцелуя и бегства, я сразу почувствовал себя хорошо рядом с ним. Что, возможно, и к лучшему, учитывая то, как закончился этот вечер. Он с пониманием отнесся к моему опозданию, не желая слушать извинения. Пусть моя работа не была столь серьезна, как его, но я относился к ней со всей ответственностью и серьезностью, и он это уважал. Мы ужинали несколько часов, растягивая удовольствие до такой степени, что, если бы не скучный вечер понедельника, официант давно бы намекнул нам попросить счет и покинуть помещение. Мы говорили о фильмах, спорте, бизнесе, СМИ и даже погоде. Спорили, нужно ли освещать в печати последние реформы министра финансов. Было чертовски интересно, мы много смеялись. Со стороны всё это выглядело как настоящее свидание. Проходившие мимо люди могли заметить, как временами я краснел и как вспыхивало мое лицо, будто я навеселе. Но они не могли знать, что я пил только минеральную воду и волновался от того, что Луи высмеивал мой слишком приторный тон повествования в работе и кражу пиджака. Он был внимателен на протяжении всего вечера, был тем самым Луи, которого я узнал во время нашей переписки, и ещё он был великолепен, он обладал какой-то осязаемой силой, привлекая к себе внимание как мужчин, так и женщин. Я видел это отчетливо и тем больше злился, понимая, что он на самом деле не мой тип. Ведь сидя напротив мужчины, который тебя интересует в сексуальном плане, невозможно говорить связно и мыслить трезво, как делал этим вечером я. Мантра «не мой тип» крутилось в моей голове до тех пор, пока нам не подали кофе. Когда он откинулся в кресле, промокнул рот салфеткой, аккуратно положил её на стол и сказал мне, что я должен преподнести ему подарок, чтобы загладить свою вину за кражу пиджака – в атмосфере что-то неуловимо изменилось. Глаза его снова заблестели азартом, а я только и мог думать о том, чтобы его просьба не заставила меня оформлять новую кредитку. Я сжал кулаки под столиком, чтобы скрыть дрожь, и совершенно с безразличным видом спросил, что же такого я могу ему купить, чтобы загладить свой проступок. Как же я был глуп. На это он только улыбнулся, сказав, что купить себе он может сам всё, что пожелает, в этом нет необходимости. Я в недоумении приподнял бровь. И тогда он просто сказал: - Ты. Отлично, это не будет стоить мне боль… -Стоп! Что? Мне стоило больших усилий скрыть дрожь. Меня всего так и прошивала злость. Да за кого он меня принимает? В его глазах я видел смешинки и вызов. Это что, очередная уловка, как при споре, посмотреть чего я стою? Я заерзал на месте. Какова причина такой моей реакции? Гордость? Возможно. Упорное желание доказать, что голыми руками меня не взять? Безусловно. А он просто сидел напротив и ждал ответа. При таких мыслях у меня был на удивление спокойный голос и невозмутимое лицо, когда я спросил его, не думал ли он воспользоваться услугами эскорт агентств, чтобы найти себе для игр мальчика на вечер. Он разразился смехом, его белые зубы сверкнули при свете свечи, и покачал головой. - Знаешь, мне не нужны другие. Я хочу тебя. Сейчас. Я был сбит с толку. Это был Луи – смущенный поцелуем, шикарный, воспитанный Луи. И что он говорил? Он ждал, очевидно, наслаждаясь замешательством, мелькнувшим у меня на лице, но не предпринимал ничего, чтобы успокоить меня. Вдруг меня осенило. Ха! После того, как я поцеловал его и заскочил в машину, он был смущен тем затруднительным положением, в которое я его поставил. И теперь он устроил розыгрыш, пытаясь поставить в такое же положение меня. Он никогда не узнает, как близок он был к этому. Но вдвоем, мы могли бы поиграть в эту игру. Я глотнул воды, наклонился вперед и вежливо спросил, что конкретно он имеет в виду. Хочет ли он разложить меня прямо здесь на столе, или быть может, мне следовало залезть под стол под предлогом упавшей салфетки и отсосать ему. Во время моей речи он пристально наблюдал за мной и все больше улыбался, и, наконец, открыто засмеялся надо мной. - А что тебя так развеселило? – не удержался я от вопроса. Он указал на меня. - Ты очарователен. Твой подбородок поднят, а тон непринужден. Но тебя выдает твое тело. Наперекор себе я чувствовал, что, отвечая, задрал подбородок ещё выше, а голос мой стал звучать тоньше, хотя я надеялся, что он не знает меня настолько, чтобы уловить и это. - Не понимаю, о чем это ты. Он дотронулся до меня, и я почувствовал, как меня пронзило током. Когда он говорил, его палец прикоснулся к внешней стороне моей руки и начал поглаживать, что оказывало на меня гипнотический эффект, мой пульс и дыхание участились, пока я пытался сосредоточиться на том, о чем он мне говорит. Крохотной частью мозга, которая не думала о том, как невероятно было обсуждать детали его (мужчины, которого я видел третий раз в жизни) плана относительно меня, я пытался осознать, какое наслаждение он мог бы доставить моему телу, если только одним пальцем он уже доводил меня до безумия. - Ты слишком сосредоточен на контроле голоса и слов. Но твои щеки горят, и взгляни на свою руку, - при этом он провел по ней пальцем, - мгновенно хватающуюся за край стола в поиске поддержки. Я прищурился и опустил глаза вниз, увидев, как мои пальцы ухватились за стол из темного дерева. У меня возникло ощущение, что моя рука принадлежит кому-то другому, я увидел себя его глазами, зная, что он был прав и покраснел ещё больше. Следует держать себя в руках. Черт. Я разжал пальцы, спокойно опустив руку на стол, демонстрируя непринужденность, которую, как мы оба знали, я не испытывал. Я сглотнул комок в горле, стараясь восстановить чувство равновесия. - Я действительно не понимаю, что ты имеешь в виду. Он улыбнулся снова, почти снисходительно, так, как улыбаются забавному, но всё же наивному ребенку: - Я думаю, что понимаешь. Возможно, и не понимаешь. Но ты умный, ты всё поймешь в конце. И затем он в последний раз погладил мою руку. - Может, попросим счет? Я выпрямился, собираясь подняться с места, а он посмотрел на меня долгим, пронизывающим взглядом. Его голос был спокоен и настойчив. - Один вечер на территории, где тебе комфортно, Гарри. И если это не то, что тебе нужно, ты никогда меня больше не увидишь. Было ощущение, что это не я. Это не мой голос. Не мой язык шевелится и произносит: - Хорошо. Шокированный своими же словами, я нервно запустил пальцы в свои волосы. К слову о моих волосах. Их много. Они кудрявые, длинные и требуют определенного ухода. Это часть моего образа. И как любой человек, заботящийся о своем внешнем виде, я прикладываю все возможные усилия, чтобы не выглядеть как дикарь с заброшенного острова. К тому моменту, как мы добрались до моей комнаты, слава всем Богам, в данный момент она пустовала, я уже был весь на нервах. А вот Луи казался на удивление спокойным. Закрывая за ним дверь, я было уже начал неловкую речь, что обычно толкают хозяева жилища новым гостям о том, чтобы не обращали внимания на беспорядок и чувствовали себя как дома, но он переиграл весь мой план. Неожиданно он схватил меня за запястье и развернул. Прижав меня к двери своим телом, он запустил руку в мои волосы и глубоко поцеловал, жадно вылизывая мой рот. Другая рука всё ещё держала мое запястье, опуская мою руку вниз так, что я смог почувствовать его эрекцию через брюки. Я ощутил стыд и смущение, но не мог устоять перед тем, чтобы не провести рукой вдоль его члена, чувствуя, как он всё больше возбуждается. Он схватил меня обеими руками и потащил на диван в центре комнаты. Мы целовались очень долго, продлевая напряжение, казалось, прошло не меньше часа. Прерываясь, лишь глотнуть воздуха, он шептал мне обещания, что не причинит мне вреда и что мне всё понравится. Я послушно кивал и притягивал его снова к себе. Наконец, мы достигли негласной договоренности перейти к активным действиям. Моё лицо горело от его лёгкой щетины, кончики пальцев покалывало, а в штанах было адски тесно. Когда мы оторвались друг от друга, он вытащил руки из моих волос, надо сказать не без труда. Я попытался привести волосы в некоторый порядок, но Луи отвел мою руку в сторону и поцеловал по очереди каждый палец. Он улыбнулся, но в этой улыбке было что-то зверское. - Забудь. Мы всё равно приведем их в беспорядок. Ты нравишься мне таким. Поддразнивая его, я показал язык и начал расстегивать пуговицы на рубашке. - Ничего не могу поделать сейчас со своими волосами. Кстати, твои сейчас выглядят не лучше. Я неопределенно махнул рукой назад, подзадоривая его. - Там где-то была расческа, можешь воспользоваться, чтобы привести себя в порядок. У Луи были каштановые волосы, с медовым отливом, чуть отросшие, так, что в них было приятно зарываться пальцами. Я отвернулся и стянул джинсы, наклонившись чтобы убрать их с пола, где они собрались вокруг моих ног. Именно тогда он ударил меня. Я услышал звук удара. И понял, что совершенно этого не ожидал. Когда кто-то совершенно неожиданно шлепает тебя по заднице так, что звук от удара разносится эхом по комнате, это больно. Даже если в голове промелькнет мысль: «Подумаешь, какой-то несчастный шлепок», всё равно невозможно удержаться от того, чтобы не потереть ушибленное место. Я и не удержался. Так с рукой на ягодице я повернулся и увидел широко раскрытые невинные глаза Луи, что помахал перед моим носом щеткой-расческой. - Ты сказал, я могу ей воспользоваться. Чувствуя, что меня ждет потрясающий опыт, возможно, которого я так долго ждал, я ответил, собрав всё своё мужество: - Да, я так и сказал. Серьезным волосам нужна серьезная расческа. Эта расческа была что надо. Когда Луи сдернул мои боксеры, положил меня к себе на колени и начал шлепать, звук рикошетом ударил по комнате. Я с ужасом представил, что может подумать какой-нибудь редкий сосед, который шел в этот момент по коридору. Но потом и эта проблема перестала меня волновать. Я часто задавал себе вопрос, что буду чувствовать во время настоящей жесткой порки. Но никогда в жизни не ожидал, что все будет именно так. Было очень больно, естественно. Намного больнее, чем я себе представлял или того, что делали мы с Алексом в прошлом. Поначалу с каждым ударом воздух со свистом вылетал из моих легких, и единственной мыслью было то, что мне ужасно больно, – определенно, это не было похоже на сексуальное шлепанье как предмет моих тайных фантазий. В паническом внутреннем монологе я пытался принять решение: остановить ли это сразу или потерпеть. И вдруг… ощущения изменились, будто раскрылись по-новому. Было все еще больно, но через несколько секунд после удара жжение превратилось в приятную боль, и по мере того, как адреналин волной разливался по моему телу, даже болезненность от первых ударов стихала, убаюканная теплом наслаждения, которое я получал. Он начал с моей левой ягодицы, нанося регулярные ритмичные удары, пока мое сердце не стало биться практически в том же темпе: так мое тело реагировало на шлепки Луи. Он менял места удара, пока вся моя ягодица не налилась жаром, а я продолжал извиваться на его коленях, трясь каменным членом о его брюки, представляя собой бессвязный пучок нервных окончаний. В этот момент мир ограничивался только мной и Луи, теплотой от жгучих ударов, ощущением влажности на головке моего члена и твердости его эрекции, упирающейся мне в бедро. Если бы Луи спросил, чего я хочу от него сейчас, если бы я мог внятно произнести хоть какие-то слова, то я бы, наверно, умолял его остановиться, поскольку боль была почти невыносимой. Но в то же время из-за теплоты, которую я ощущал внизу живота, я точно знал: остановись Луи через несколько секунд, и я почувствовал бы опустошенность и умолял его продолжать. Справедливости ради надо сказать, что у меня не было выбора, поскольку в тот момент я не мог произнести ни слова. Было все еще больно, но через несколько секунд после удара жжение превратилось в приятную боль. Луи переключился на другую ягодицу, и процесс начался вновь. Пока я пытался совладать со своей реакцией на боль, я почувствовал, как между ягодиц скользит влажный палец Луи и легко – очень легко (я даже был рад, что он не может видеть, как мое лицо залилось румянцем), входит в меня. Он ласкал меня неторопливо, смачивая слюной и добавляя пальцы, чтобы растянуть больше. К этому моменту, я лежал, скорчившись на коленях Луи, почти без сил, тяжело дыша, и, хотя мои глаза были закрыты, в них стояли слезы. Когда я повернулся, чтобы посмотреть на Луи, он не удержался и шлепнул меня еще раз, и я увидел на его щеках румянец от волнения и напряженного усилия. Из-за этого выражения лица я был готов завыть, как собака. Он выглядел таким сексуальным. Я не мог оторвать от него взгляд. Он являл собою власть. Полный контроль. Он заставил меня чувствовать тепло, холод, возбуждение, нервное напряжение и перевернул весь мир с ног на голову… я мог только, как покорная лошадка, следовать за своим наездником. Когда наши глаза встретились, чары, будто рассеялись. Мы оба жаждали секса; Луи не собирался бросать начатую работу на полпути, но последние три шлепка расческой были быстрыми, хотя и достаточно сильными, и я охнул от боли. У меня кружилась голова; я не мог нормально дышать между ударами, чтобы как-то подготовиться к ним. Подавляя волны боли как мог, я все еще хватал ртом воздух, а Луи умело управлял мной, чтобы и я, и он были полностью готовы – ну пожалуйста… пожалуйста… – трахаться. Вздернув меня коленями на диван, Луи быстро освободил себя от брюк и белья. В моей голове набатом билось лишь одно: «Быстрее. Быстрее. Быстрее» Зашуршала фольга, и прежде, чем я успел отпустить какой-либо комментарий, я почувствовал мощный толчок. Луи вошел в меня одним точным движением сразу на всю длину, от чего из моих легких выбило весь воздух, а пальцы впились в обивку дивана. Не давая ни секунды передышки, он буквально начал вытрахивать из меня последние силы, от этого я впадал в неистовство. Но боль от уже образовавшихся синяков на моей заднице, жгучее тепло от них и были жестким завершением наказания. Он наклонился вперед, и начал дрочить мне в такт своему бешеному ритму, движения стали быстрее и отчаяннее, и мы оба уже были близки к развязке. Именно в тот момент, когда я почувствовал, что уже не мог бы пойти дальше и выдержать напряжение в теле, Луи провел расческой – металлическими зубцами вниз – по всей длине моей пульсирующей от возбуждения заднице. Мне показалось, что в мое тело втыкают иглы. Не в силах сдерживаться, я завизжал. Если бы смог, я бы умолял его остановиться, просто потому, что у меня было полное ощущение того, что сейчас я распадусь на части. Но так же быстро, как начало отключаться мое сознание, говоря, что это уже чересчур и я не справлюсь, меня взорвал оргазм. Пока мутная жидкость выстреливала на диван подо мной, я чувствовал пульсацию глубоко в себе, а в воздухе повис короткий всхлип, вырвавшийся у Луи. Тут же захотелось свернуться калачиком и полежать просто так. А потом проделать все снова и снова, потому что это было просто невероятно. Когда через час мы уже одетые стояли у двери он повернулся ко мне, наклонился к уху и тихо прошептал: - Мы должны увидеться снова. Мне понравилось играть с тобой. Я выдохнул с таким трепетом, о котором даже не подозревал, после чего он легко коснулся своими губами моих и вышел. Расфокусированным взглядом и потерянный от произошедшего, я смотрел на закрытую дверь перед собой. Несмотря на приятную усталость и ноющий зад, в моей голове кипела работа. Я спорил сам с собой о том, стоит ли ввязываться в эти отношения. Или как сказал Луи – игру. Было страшно, но интересно. Без сомнения, потенциал во всем этом был. То, что сделал со мной сегодня Луи, помогло мне заполнить один из пробелов в головоломке, который я никак не мог сложить раньше. Я начинал постигать себя. И я желал получить представление о том, каким бы мог стать следующий этап.