История Игрушки

Я слишком много думаю. Это у меня с детства – я был не по годам развитым ребенком, в голове которого любая, даже самая заурядная вещь в потоке фантазии превращалась в нечто абсолютно другое. Мне часто вспоминается случай из детства. Мне было лет десять, и в школе нам рассказывали о таянии ледников и возможности глобального потопа. Конечно же, я пропустил тот момент, когда учительница мисс Долс рассказывала о далёком будущем в этом плане. В голове же моей уже назрел план. Прибежав домой, я сразу рассказал маме о вариантах нашего спасения и даже сделал рабочие наброски лодки, на которой все мы – наша семья, собака и мисс Долс должны были спастись. Отдав его маме, я потребовал, чтобы она незамедлительно начала подготовку. Надо отдать ей должное, она с энтузиазмом приняла в этом участие и показала мне картинку круизного лайнера из журнала, сказав, что наш папа уже обо всём позаботился и наш корабль ждет нас в гавани. С возрастом полеты моей фантазии не прекратились. Размышления заводили меня в дальние дали и не давали покоя. Глубокой ночью, когда все нормальные люди спят, самые простые вещи становятся невероятно сложными. Я прокручивал в своей голове всё, что происходит со мной снова и снова, как в эротической книге «Выбери себе приключение», окончание историй в которой характеризовалось разной степенью удовлетворенности. Мне больше всего нравилась та концовка, где надо мной доминировал Луи. Где он – опытный альфа-самец с замашками доминанта, взяв меня на руки, внесет в мир наслаждения и боли. Мне хотелось думать, что я правильно распознал все знаки и почувствовал его. Потому что если это было не так, то получалась какая-то ерунда. Что это было? Он хотел меня зацепить таким нестандартным способом? Это вряд ли, да и странно. Он как разумный и взрослый человек должен был понимать, что за подобное отношение к себе я мог бы и в полицию пойти. И если я всё же правильно его понял, то о каких играх могла идти речь. Ему понравилось, и он хотел играть со мной ещё. И что это могут быть за игры, и каковы их правила? И расскажет ли он мне об этих правилах? А если да, то приму ли я их? В своих размышлениях я дошел почти до исступления. Единственным способом выяснить всё – встретиться с ним ещё раз. Это я мог. По крайней мере, я так думал, лёжа в своей постели в три часа ночи. Да, храбрый, храбрый Гарри. Переспав ночь со своими тараканами в голове, я набрался смелости и договорился с Луи о встречи. Не скажу, что он был удивлен моему звонку, но явный интерес в его интонации я точно уловил. Так как у него предстояла нагруженная неделя, встреча должна была состояться в пятницу. С одной стороны - меня это воодушевляло, так как на следующий день мне некуда было спешить, а с другой стороны – я не мог найти себе место оставшиеся четыре дня. Я распланировал пятницу буквально по часам. И начал я с того, что заблаговременно приготовил одежду, в которой пойду, чтобы не тратить на это время. Не то чтобы я сильно волновался, просто не хотел опаздывать из-за примерок и переодеваний. Я так же договорился с менеджером в кофейне о том, что уйду немного раньше в этот день, за что добросовестно оставался дольше в предыдущие. Впервые за долгое время я почувствовал, что собираюсь на свидание. И в моем внутреннем мире воцарилось умиротворение. Я был доволен собой и своим решением. Всё было просто. И пятница должна была расставить все точки над «i». Угу. Держи карман шире. Утро дня «х» началось как обычно и прошло оно так же. Я буквально порхал за прилавком, переполненный трепетом ожидания неизвестности. И чувствовал я себя воодушевленно, но странно. То во мне фонтаном била энергия и я буквально как пчела-труженица носился туда-сюда, то замирал на месте, погружаясь в размышления и фантазии о вечере, за что даже получил выговор от менеджера. Но в любом случае, ожидание для меня было своего рода развлечением. К обеду я уже мечтал, чтобы этот день поскорее закончился. Так оно для меня и вышло. Закончился. Неожиданно. Со звонком моего преподавателя по современной журналистики. Мистер Чендерс, пожилой и очень вежливый мужчина, так же являлся куратором в агентстве по найму студентов на внештатные должности и практику в редакции местных СМИ. Из разговора с ним я понял, что одна из небольших местных газет, ознакомившись с рядом моих университетских работ, согласилась взять меня на неполный рабочий день стажером. Сказать, что я был удивлен – ничего не сказать. Это была отличная возможность набраться опыта, поработать в сфере, куда я стремился попасть, и сделать первый шаг к мечте – стать журналистом. Его следующие слова спустили меня с небес на землю. Меня ждали в три пополудни и просили не опаздывать. Снимая на ходу фартук и объясняя менеджеру ситуацию в двух словах, я вылетел из кофейни. У меня оставалось меньше двух часов, чтобы привести себя в божеский вид и успеть на собеседование, к слову сказать, здание, куда мне надо было попасть, находилось у черта на куличках. Я примчался в редакцию местной газеты. Там у меня состоялся долгий и нудный разговор с редактором отдела новостей о тяготах репортерской жизни. Сейчас, оглядываясь на прошлое без налета романтизма и юношеской наивности, я понимаю, что меня просто предупреждали об ужасных условиях оплаты, переработках и бесконечных и нудных заседаниях редсовета. В конце беседы меня отправили с кипой документов в отдел кадров, а уже после (и в это трудно поверить) на моё первое задание с фоторепортером. В местной школе на каникулах решили устроить праздник семьи. Еще никто до этого с таким усердием не писал о семейных ценностях и маленьких наследниках будущего поколения. Я записал имена и возраст всех детей, звучит просто, но отловить их всех было делом не легким. Я задал слегка ошарашенным родителям и учителям, по меньшей мере, полсотни вопросов. Во время перехода от семьи к семье, я подумал о том, что стоило заранее написать Луи и предупредить его, что я возможно опоздаю. Но пока объем предстоящей работы не казался мне слишком велик, да и время до восьми у меня ещё было, поэтому я не стал заранее понапрасну суетиться. К тому времени, как я побеседовал со всеми, кто был на празднике, а также принял участие в поедании праздничного пирога, о котором обещал без сомнения упомянуть, стало ясно, что я не оценил свои силы. Садясь в машину к фотографу, я отправил сообщение Луи, реально понимая, что никак не попаду на встречу к восьми. «Прошу прощения. Произошли перемены. На работе завал. Не могли бы мы перенести встречу» Только через час, когда я добрался до редакции и сдал материал, я получил от него ответ. «Понятно. Захочешь встретиться – дай мне знать, когда у тебя появится свободное время» Черт. Я перечитал сообщение, которое отправлял Луи и тут же понял, что мое «перенести встречу» (я просил час-два) для него могло значить, что я вообще её отменил. Я начал набирать ответ, но получалось как-то натянуто. Я убрал телефон в карман и решил, что разберусь с этим, когда доберусь до дома. Естественно, быстро проехать через город, переполненный машинами в полвосьмого вечера, нереально. Возвращаясь домой, я рассуждал, что, вероятно, это он отменил нашу встречу, или это я нечаянно её отменил, или ещё Бог знает что. Я почувствовал досаду от того, что встреча не состоится, от того, что ему, вероятно, нет до этого никакого дела – тон его сообщения был предельно холодным, по сравнению с теми, что я получал от него ранее. Я пытался позвонить ему из дома, но постоянно натыкался на автоответчик. Оставив ему сообщение, я направился в душ. Я был сильно измотан и чувствовал усталость, но это не было той усталостью, на которую я рассчитывал ещё сегодня утром. На следующий день я отправил ему сообщение, мол, встретимся ли мы на выходных или на следующей неделе. Ответ был уклончив… Я взял на заметку этот опыт, припрятав в шкаф свой парадно-выходной костюм до лучших времен. Только, вероятно, не для него. Я расстроился, но решил, что меня совершенно не интересовала его сексуальная улыбка, сообразительность и галантность истинного кавалера, готового поделиться своим пиджаком и сексуальным опытом. С галантностью я переборщил. Я повторял себе это все следующие четыре недели, что не получал от него ни звонка, ни сообщения, но понимал, что обманываю себя. И вот в конце августа я сдался. Я не выдержал и послал ему ссылку на статью из политического блога, которая, по моему мнению, должна была его просто взбесить. Он ответил через несколько минут. Я представил, как он со злостью двигает пальцами по экрану своего дорогущего смартфона, и улыбнулся. Я ответил спокойно, рассудительно, ни в чем не соглашаясь с тем, что сказал он. Так случалось каждый раз, когда мы обсуждали политику. Очень скоро мы опять перебрасывались ответами. Всякий раз, когда мой телефон оповещал о новом сообщении, я надеялся, что это был он. Чаще всего я был прав. В конце концов, когда наше обсуждение скатилось до обвинений его в деспотичных замашках, с чем он категорически не согласился, назвав мои суждения «бредом поколения хиппи», я получил сообщение, которое заставило моё сердце пуститься вскачь. «Возможно, это не лучшая идея, но может ты заглянешь ко мне поужинать?» О да. Это была ужасная идея. Возможно. Хотя я не был уверен в том, что он думает также. Отбросив всякие сомнения, я согласился. Мы оба могли быть идиотами. По крайней мере, я смогу посмотреть, к чему всё это приведет. Не поймите меня неправильно, эта встреча была очень важна для меня. Но проработав месяц пусть и стажером, но всё же корреспондентом, я развил в себе ещё больше способности к аналитике и обработке информации. А это непременно вело меня к самокопанию и самоанализу. Я снова возвращался к теме перспектив, что мог предоставить мне союз с Луи. Я боялся избитого клише «ожидание – реальность». Но как говориться, мы предполагаем, а судьба располагает. И перед долгожданным ужином нас ожидала ещё одна встреча. Совершенно не запланированная. В обед ничего из себя не представляющего вторника я шел по набережной в поисках ресторанчика, где мог бы перекусить. Выбрав уютное местечко на свежем воздухе, я взялся за меню, услужливо поданное официантом, и в это время кто-то загородил солнце прямо передо мной. Подняв голову, я только и смог, что распахнуть в удивлении глаза. Луи стоял в непринуждённой позе с дипломатом в руке. - Могу я присесть? Я немедленно кивнул, хотя всё ещё находился в замешательстве. - У меня была встреча неподалеку, и я решил перекусить. Вот так совпадение? Я в очередной раз кивнул как болванчик. Спустя несколько, надо сказать, неловких для меня минут, официант принял наш заказ и принес выпить, после чего мы начали обмен любезностями и новостями. На удивление, ланч прошел довольно весело. Мы болтали о работе – тут ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не начать в открытую хохотать и подтрунивать надо мной, когда я, раздувая ноздри и выпячивая грудь, горделиво рассказывал о новом месте работы. Я рассказал ему о недавнем скандале, что произошел между нашим редактором и обиженным читателем. Как мистер Бернс повторял снова и снова: «Прекратите материться, иначе я повешу трубку», - и, в конце концов, сделал это. Все зааплодировали. Повернувшись к нам, он сообщил, что звонила одна из служительниц церкви Святого Петра, которая жаловалась на совершенно безобидную статью с обзором спектакля на тему полового воспитания. Луи сообщил некоторые детали подготовки к празднованию тридцатилетней годовщины свадьбы своих родителей. Он и его сестры заказали шикарный коттедж в пригороде Лондона и обед в морском ресторане. Разговор о семье его заметно приободрил. Мне было приятно испытывать интерес к мужчине, который мог испытывать радость от таких мелочей, как попытки его младших брата и сестру заговорить. - Они чудесные малыши, - говорил он, - у них сейчас начинается период бормотания. Мне приходиться кивать, делая вид, что я их понимаю. А мама спокойно объясняет, что они только что попросили меня передать им карандаш или яблочные дольки. Я стараюсь не улыбаться, но всё это похоже на несуразицу типа: «Почему тает телевизор? Когда начинка падает в колодец?» Я рассмеялся. - Уверен, они вас ещё удивят. Луи сделал глоток и кивнул в знак согласия: - Точно. Я стараюсь уделять им как можно больше времени, играя с ними и помогая семье. Да и вообще, кому нужны слова? Слова в наше время обесценились. Я знаю, я ужасен, но я сильно покраснел, когда неожиданно вспомнил о ещё одной ситуации, в которой слова оказались совершенно бесполезны. И потупился, ожидая, когда пройдет румянец. Вдруг его рука оказалась на моей, подняв глаза, я увидел, что он мне улыбается. Не знаю, успокоило ли меня или разозлило то, что он так хорошо понял моё состояние. Мы закончили ланч, и я оплатил счет до того, как это успел сделать Луи. Я почувствовал триумф, хотя и был удивлен тем, что для него это было непривычно. Он безуспешно сигналил официанту, что бы тот вернулся. Но у последнего, видимо, не было времени на такую ерунду. Поэтому Луи опустил руку и поправил волосы. - Спасибо за ланч. Это шикарный жест, но обычно за еду во время свидания плачу я. Я показал ему язык. - А кто сказал, что это свидание? На долю секунды его лицо покраснело, сначала от смущения, а потом оттого, что он был сбит с толку. Но, в конце концов, Луи улыбнулся, вспомнив слова, которые сам мне сказал при нашей первой встрече. - Вот как. Ваша взяла, мистер… Он выжидающе смотрел на меня. - Стайлс, - подсказал я. Он довольно кивнул. - Ваша взяла, мистер Стайлс. Я теперь я понимаю, что при первой нашей встрече я мог показаться негодяем. - Было немного. Но тебе удалось загладить вину. Ты можешь ещё больше вырасти в моих глазах, если позволишь мне заплатить за ланч. Он раздраженно покачал головой: - Обычно у парней не возникает проблем, когда плачу я. Я постарался не обращать внимание на тот укол, который возник от мысли, что в списке его побед много парней, которых он водил на ланч. Вместо этого я поднялся с места. - Может ты просто встречался не с теми парнями? Он бросил на меня оценивающий взгляд и улыбнулся. - Может и так. К тому времени как я оказался в офисе, я настроился быть более решительным. Долгий прощальный поцелуй возле ресторана показал мне, что Луи всё ещё сильно заинтересован во мне и, возможно, даже настроен на что-то серьезное после ужина у него. Однако он отступил после того, как у нас случилась первая близость, не пытался связаться со мной в течение долгого времени. Но так как я всё ещё не мог спросить его в лицо, обсудить секс в переписке показалось мне не плохой идеей. Я расположился за своим крошечным столом, открыл диалог с Луи, и глубоко вдохнув, начал печатать ему сообщение. Гарри: «Хотел сказать спасибо за прекрасный, хоть и неожиданный ланч» Не торопись с ответом. Мне нужно время, чтобы настроиться на обсуждение секса в переписке. Он ответил спустя минуту. Луи: «Я тоже был удивлен, но остался доволен. Ты заплатил, мне нужно как-то тебя отблагодарить?» Луи: «P.S. На тебе была потрясающая рубашка» Я улыбнулся. Ну, с такой болтовнёй с элементами флирта, я вполне мог справиться. Это даже забавно. Гарри: «Тебе придется пережить историю со счетом. Не стоит сердиться» Его ответ был быстрым, коротким и вызвал у меня на лице идиотскую улыбку. Луи: «А что если я ХОЧУ сердиться?» Гарри: «Самое простое для тебя в этой ситуации, по-моему, - приступить к действиям. Не упусти момент!» Луи: «А я думал, что хорошие парни так не поступают…» Я скривился, внезапно вспомнив, что, несмотря на, как мне показалось, нашу совместимость, и то, что он мне действительно очень нравился, возможно, в одном самом главном, мы были совершенно разные. Я уже говорил, что у меня нет ни времени, ни желания связываться с негодяями, коим он мог оказаться, и если ему и в голову не приходило, что можно быть чем-то средним, то он точно мне не подходил. Черт. Я написал ответ, но прежнее веселье исчезло из разговора. Гарри: «Мне кажется, можно быть хорошим парнем и не быть занудой. Если есть уверенность, что действия будут одобрены, бояться нечего» Гарри: «P.S. Если ещё сомневаешься – они будут одобрены» Луи: «Но ты ещё не видел, как я могу это делать. Мои действия могут испугать тебя» В этом предложение зазвучала надежда. Хотя я и закатил глаза, от его попытки меня чем-то напугать. Гарри: «Я уверен, что справлюсь со всем, что ты придумаешь» Луи: «Неужели? Мне показалось, что случай с расческой смутил тебя, разве нет?» Негодяй. Я был скорее обескуражен. Но о каком смущении он говорит? Не знаю, насколько моё возмущение проявилось в сообщении. Гарри: «Не думаю, что я хоть как-то смутился» На ответ ему понадобилось несколько минут. И звучал он менее игриво. Луи: «Ты растерялся в начале. А когда ты отменил ужин, я забеспокоился, что ты обиделся, а я перешел грань» Я был задет и немного сердился, что он сомневался в моей честности. Черт, моя честность – моя временами появляющаяся грубость – была тем, из-за чего я в основном попадал в неприятности. Гарри: «Нет, в тот вечер у меня действительно было много работы. Да и вообще, появилась новая работа. Если бы я решил, что не хочу с тобой встречаться, я бы так и сказал» Он долго не отвечал. За это время я успел закончить статью, распечатать её и вернуться на рабочее место с чашкой кофе. Я чувствовал, что мне надо ещё что-то сказать, но не мог придумать, что написать, чтобы исправить ситуацию, если вообще её можно было исправить. Гарри: «Штука с расческой удалась. Меня это завело. И я с этим справился» Затем мне пришла в голову мысль: Гарри: «Если бы я почувствовал смущение, или неловкость, или беспокойство, зачем бы мне было всё это продолжать?» Мой телефон завибрировал на краю стола. Луи: «Чтобы стребовать с меня новую расческу после?» Я улыбнулся. И прежде, чем я успел придумать ответ, он написал снова. Луи: «Так момент с расческой тебя завел – в смысле ты возбудился или покраснел до ушей?» Мне казалось, я был очевиден. Но только от одной мысли об этом меня бросило в жар. Гарри: «Разве не может быть и то и другое?» Луи: «Может. Только многие с этим не согласятся» Гарри: «Думаю, в твоем лагере на этом фронте так и есть» Луи: «Любопытно. Я думал, что ты в моем лагере и на нескольких фронтах. Убегаю на совещание. Пока. Целую» Разговор оставил меня в состоянии тревожного ожидания. Я знаю, что бы мне хотелось услышать. Стало зарождаться слабое чувство радости. Может, те знаки, которые мне удалось подсознательно собрать, надо понимать так, что Луи нравиться доминировать в сексе, а может, и иначе – вовлекать меня в те грязные и не совсем грязные игры, которых я так от него ждал, он не собирается. Готовься к худшему, а надейся на лучшее. И это самое лучшее я почувствовал уже вечером.