История Игрушки

До конца рабочего дня и весь вечер я не переставал возвращаться к нашей переписке. Перечитывал и анализировал. Искал подтексты и прямые намеки. Хоть что-нибудь, что дало бы мне понять, в каком направлении мы движемся. Было ощущение недосказанности. И я ждал, когда же он вернется со своей встречи и напишет мне, чтобы мы смогли вернуться к теме секса, которую я так старался развить, когда затевал нашу переписку. И ему точно удалось заставить меня ждать. Наконец, около девяти вечера я услышал знакомый сигнал сообщения. Луи: «Так ты говоришь, что штука с расческой тебя завела?» Я улыбнулся, предвкушая финал нашего разговора, но я не торопился, ожидая, когда он сам ещё немного раскроется. Я не играл – пока, просто, пока я точно не буду знать, как далеко он готов зайти, я не хотел рисковать и отпугивать его. Гарри: «Звучит так, будто ты напрашиваешься на комплимент. Может, ты хотел ещё о чём-то спросить?» Я представил, каким рассерженным он должен выглядеть после подобной колкости. Это меня очень забавляло. Луи: «Как тебе мои шлепки?» Тут я по-настоящему улыбнулся. Значит, мои предположения относительно его намерений были верными. Но я не смог отказать себе в удовольствии, чтобы ещё немного его позлить. Гарри: «Мне понравилось, хотя было не больно» Своенравный? Я? Может быть – чуток. Мне было забавно. Луи: «А кто сказал, что я старался тебя ударить?» Вот от этого горло пересохло. Я не знал, как ответить. Прежде чем я собрался с мыслями, чтобы что-то написать, вновь пришло сообщение. Луи: «Ты бы хотел, чтобы я ударил сильнее?» Я знал ответ. Я был уверен, что он тоже его знает. Но согласие, представленное сочетанием всего лишь двух букв «д» и «а», означало гигантский шаг в неизвестное. Несмотря на все мои ночные размышления и внутренние желания, перед лицом прямого вопроса я оказался не готов. И я уклончиво ушел от прямого ответа. Гарри: «Мне кажется, ты сказал, что хорошие парни так не поступают?» Луи: «Мне кажется, ты сказал, что нудные парни так не поступают, но хорошим же можно?» М-да… Подорвался на собственной мине. Гарри: «Да» Луи: «Что – «да»? Хорошим парням можно или ты хочешь, чтобы я тебя ударил?» Моё волнение было сильным как никогда. Либо всё будет великолепно, либо я выставлю себя посмешищем. Я собрался с силами. Гарри: «И то и другое» Я уставился на телефон, не зная, какой ответ мне бы хотелось получить. Я испытывал небольшую радость и был немного напуган мыслью о том, к чему всё это может привести, если всё так, как я надеюсь. Мне нужно было выдержать паузу – на случай, если всё это была просто болтовня. Но я не удержался. Моё любопытство требовало удовлетворения. Гарри: «ТЫ ХОЧЕШЬ сделать мне больно?» Я не почувствовал, что затаил дыхание, ожидая его ответ, пока не пришло сообщение. Я не уверен, что имел хоть малейшее представление о том, какой ответ мне хотелось получить. Луи: «Если ты интересуешься, садист ли я, то точно нет. Обычно нет. Причинять кому-то боль и испытывать возбуждение – это не про меня. Но экспериментировать с парнем, готовым к подчинению и испытывающим возбуждение от этого, - это меня заводит, если ты понял, о чем я. Мне нравится доводить такого парня до экстаза, до края, выходить за пределы разумного и слышать его рыдания» Гарри: «Понял» По крайней мере, мне показалось, что я понял. Его упоминание слова «подчинение» наполнило меня надеждой. Но я не мог придумать, что ещё сказать. Луи: «Думаю, этого достаточно, ведь я ещё плохо тебя знаю» Я закатил глаза. О да, он прав. Но обсуждать это с ним было неловко. С Алексом я не испытывал смущения, отчасти потому, что мы были почти одного возраста и мы не ходили на романтические свидания, просто были друзьями с привилегиями, которые набирались опыта в том, чем им нравилось заниматься. Гарри: «Это на меня не похоже, но я не знаю, что ответить» Луи: «Похоже, что это жалкая попытка признать, что я привел тебя в замешательство?» Я улыбнулся, немного приходя в себя. Гарри: «Да, плохой вариант. Но тебе полагается награда за «привел в замешательство» Целый вечер мы обменивались сообщениями. Это глупо, мы могли бы просто встретиться и напрямую всё обговорить. И всё же, наверное, мы оба чувствовали, что начать с разговоров на эту тему при личной встрече было бы неверно, так гораздо сложнее признаться в скрытых желаниях, за которые другие могли бы с легкостью нас осудить. Теперь я понимал, что если мне было сложно рассказать парню о своем желании подчиниться, исполняя грязные и одновременно приятные нам двоим приказы, то ему было еще сложнее. Луи уже объяснил, что он боялся показаться садистом, агрессором и т. п. Мне было очень интересно обсуждать это с ним. Конечно, я обсуждал с Алексом его мотивы к доминированию. Но открывать для себя новую грань в Луи, пытаясь сопоставить ее с трудолюбивым, умным, воспитанным мужчиной, которого я успел узнать, было необычно. У меня было много вопросов, и он ответил на все. Я начал с того, как долго он этим интересовался, – забавно, но с детства он был в восторге от старого мультфильма об опасных приключениях Пенелопы Питстоп. Ему нравилось, когда ее брали в плен и связывали, а мне это напомнило о сложностях девицы Мэриан – до вопроса о том, как у него рождались идеи по поводу того, что делать с подчиняющимися. Луи: «В большинстве случаев секс, даже в играх, подразумевающих доминирование и подчинение, может быть спонтанным. Секс может начаться как нечто обычное, но резкий удар или определенный взгляд способен изменить всю динамику, даже если после этого больше ничего не последует. Но я считаю, что в играх с доминированием и подчинением самый хороший секс бывает тогда, когда все тщательно спланировано. Иногда я подчиняюсь фантазиям, а иногда просто экспериментирую, но у меня всегда есть цель, которую я стараюсь достичь» Луи: «Если партнер слишком дерзок и делает все, чтобы завести меня, получить всё моё внимание и быть «наказанным», я стараюсь этому помешать. В таких случаях я связываю его и оставляю в углу. Я не обращаю на него внимания, пока он не поймет, что не может вертеть мною и получить то, чего хочет» Луи: «Вот другой сценарий. Партнеру тяжело высказать свои желания, потому что он либо смущается, либо чувствует себя недостаточно свободно. В таком случае, он будет наказан за своё молчание и невыполнение приказа, и я вознагражу его только за быстрый ответ» Луи: «Мне нравится составлять план и придерживаться его. Но мне также нужно уметь перестраиваться в зависимости от ситуации. Если я вижу, что партнеру будет не по силам то, что я от него хочу, я принимаю новое решение. Что лучше: заставить его выполнить мой приказ или отступить? У меня почти не было случаев, когда я вынуждал делать что-то, к чему партнер оказывался не готов. Но иногда мне кажется, что, возможно, я слишком рано отступил – не то чтобы я легко уступал, нет. Мне кажется, я ощущаю, когда партнер хочет, чтобы я бросил ему вызов и провел через испытания» У него было гораздо больше опыта, чем у меня, оно и понятно. С одними парнями отношения были достаточно долгими. С другими он развлекался. Он тоже пытался найти баланс между легкими связями и отношениями, способными перерасти в настоящие чувства. На все мои вопросы он отвечал обосновано и разумно, даже на те, что заставляли меня затаить дыхание, когда я читал на них ответ. Луи: «Я начал активно играть, когда стал регулярно заниматься сексом. Однажды я переспал с парнем, который заговорил о порке. Я и раньше про это думал, но не сразу воспользовался случаем, как тебе могло это показаться. Я превратился в мистера Рациональность и рассказал ему, что его идея привлекательна и что такого рода трюки возбуждают меня, но я не затею игру, если он в этом сомневается. Он сказал, что готов, и, когда мы занялись сексом, и он оказался сверху, я его легонько отшлепал. Он сказал, что ему понравилось, но что я мог бы ударить и посильнее. И я ударил. К тому времени, как мы оба кончили, его ягодицы были красными, а моя рука страшно болела. Сначала я чувствовал неловкость – мои родители научили меня ни на кого не поднимать руку, – но ему это понравилось, и очень скоро я понял, что разница между этой игрой и насилием заключается в обоюдном согласии. Он позволил мне выпороть его, привязать его и т.д. Сила моего удара и все, что я делал с ним, зависело только от партнера. Если, в конце концов, он просил остановиться (или использовал еще какой-нибудь условный знак), все тут же прекращалось. Мне нравится власть, контроль и сама игра. Меня привлекает сама психология игры – как заставить партнера выполнять то, чего хочу я. Я могу держать партнера в неведении, могу сбить с толку, застать врасплох на каждом этапе игры, так что единственный для него выход – реагировать на то, что предлагаю я. Или же я могу заранее предупредить о своих намерениях и дать время все обдумать, и таким образом вынудить партнера терзаться и мучиться ещё до того, как я вступил в игру. Все зависит от обстоятельств, в которых мне приходится добиваться от партнера нужного мне результата» Его откровения добавили мне смелости, и я не мог не задать вопрос. Гарри: «Почему ты решил, что мне захочется выполнять то, что хочешь ты?» Его ответ ошеломил меня. Луи: «Мне показалось, я с самого начала уловил несколько знаков. Но после той ночи, когда ты отменил встречу, а потом после того, как ты отреагировал, когда мы занимались сексом и я схватил тебя за запястья, у меня появилось сомнение, и я не стал торопить события. Но теперь я абсолютно уверен. Конечно, тебе захочется выполнять то, чего хочу я. Ведь это доставит мне удовольствие, а тебе хочется порадовать меня» Я знал, что мой ответ покажется противоречивым, но мне было все равно. Гарри: «Ох, неужели?» Луи: «Ну-ну. Да, конечно. Я и сам ненавижу классифицировать партнеров – и не потому, что это не всегда срабатывает. Но в моем опыте с подчинением были мужчины, как бы это лучше сказать, с напускной дерзостью, которые вели себя вызывающе, чтобы вызвать ответную реакцию. Им нравилось, когда я их подавлял и управлял ими, несмотря на их дерзость. И, хотя у тебя острый язычок, думаю, ты не такой. Вспомни случай в ресторане. Я не заставлял тебя спать со мной. Я просто предложил, а ты мог принять это или отказаться. Ты принял вызов, чтобы доказать, что справишься. Ты хотел победить, но нелепость ситуации в том, что выиграл-то я. Тебе нравится, когда тебя подталкивают к выполнению чего-то сложного. Тебе доставляет удовольствие преодолевать препятствия. И в этом суть твоей игры» Я почувствовал, что вот-вот выроню телефон. Он прав. Хотя я объяснил бы это иначе. И то, что он все понял, сумел определить склад моего ума, вызывало во мне и восхищение, и страх. Его слова были наполнены эротическим смыслом, пленили и открывали возможности, о которых мне даже страшно было подумать. Но вместе с тем я ощущал, что это самый непредсказуемый мужчина, с которым я когда-либо общался. Нужно отдать ему должное. Он развеял самое сильное из моих предубеждений. Ведь то, что он называл наказанием, не было наказанием за плохое поведение. Он наказывал потому, что ему нравилось ощущать свою власть. Он понимал, что мне доставляет удовольствие испытывать боль – может показаться глупым, но именно это и успокоило меня. А еще то, что наши отношения не были похожи на игру, в которой опоздание на десять минут означало, что мне придется умолять сжалиться надо мной, что для меня всегда казалось отступлением от правил. В конце концов, на экстренные случаи всегда есть телефон. В его словах прозвучало обещание не использовать всю силу. Очевидно, у нас были разные представления о силе, но мне было интересно, и я был более чем готов попробовать. Он был вынужден улететь в Париж на четыре дня. За это время мы довели друг друга до безумства своими вопросами, флиртом и ночной перепиской. Решив, что мы попробуем поиграть, мы попытались определить перспективы отношений. В одном из сообщений он написал. Луи: «Думаю, нам не стоит заключать никаких дурацких договоров». Но мы обсудили условные знаки, рамки нашей игры, сложные и не такие сложные трюки. Мы договорились, что я приеду к нему сразу, как только он вернется из Франции. Тон нашей переписки, к моей радости, не изменился. Я не чувствовал никакого превосходства с его стороны, никакого пренебрежения в мой адрес. Ему по-прежнему были интересны мои мысли и мой опыт. Звучит глупо – это и впрямь оказалось большой глупостью! – но тогда я думал, что, несмотря на начало нашей игры, динамика развития нашей дружбы и отношений не изменилась. Единственным исключением была игра в педантизм, которую мы затеяли после того, как я указал на его опечатку. (Глупо, конечно, но ничего не могу поделать с сидящим во мне неистребимым корректором.) Он в ответ ссылался на мою ошибку, которая, кстати, была оправдана жанром сообщения и поэтому была совершенно другого происхождения. А потом посыпались взаимные уколы, которые переросли в нечто. Каждый раз, когда я ошибался или указывал на его ошибку, которая была исправлена позже, он прибавлял пять очков, за которые придется расплачиваться, когда он вернется. Каждый раз, когда он ошибался, а я это замечал первый, пять очков снимались с моего счета. Наша переписка в прямом смысле превратилась в словесную битву. Мы старались исправить ошибки до того, как другой их мог обнаружить. Было глупо, смешно и напоминало состязание дураков, в котором я почувствовал в себе силу справится с Луи. Я был уверен, что, начав реальную игру, он не потянет меня в подвал и не станет там избивать. Все это время он был добрым, очаровательным, забавным человеком, ненавидящим неправильное употребление запятых, чего и я терпеть не мог.