Свет

Преследователь Гию отступил на входе в поместье Ренгоку, которое казалось пустынным. И вошедшие с Гию девушки были не в силах заполнить эту пустоту. Даже охраны не виднелось. Пройдя сад своего флигеля насквозь, Гию устремился к стене, закрытой пихтой. По всей аллее, опоясывавшей сад и уходившей вдоль стены в два конца, простиралась тишь да гладь. Тогда он приник к стене ухом. Шелест опавшей листвы на свободе. И больше ничего. Он долго стоял, не веря своим ушам. В чем-то заключался подвох, он мыслью старался закрасться в голову своего противника. Он хотел дать ему уйти? Он настолько уверен, что отыщет его на всём белом свете? Только глупец полагается на самоуверенность. Поэтому Гию старался полагаться на собственные расчеты. Тихие шаги, ворочавшиеся с землёй: кто-то нерешительный встал за столбом открытой галереи с другой ее от Гию. Сквозь сад нашёптывались слова, нервно обрывавшиеся на полуслове. Мальчик, младший брат. Что же за морока, если он уверен в том, что происходит в ли от него, но прямо под носом (за стеной) не может сказать наверняка! — Да? — Гию бросил в ту сторону сада. Мальчик затих: у него подкосились ноги. — Не могли бы вы уделить мне минуту? Гию пошёл напрямик, чем застал юношу врасплох. Тот поклонился, с трудом отводя глаза от земли. — Как вам город?.. Смотря на мальчика, Гию вспоминал отношения старшего брата к нему, как и отношение Ренгоку к собственной матери. Если омега не сбежит, с ним станет точно так же. — Не знаю, — в свете последних мыслей он нахмурился, испытав отвращение. Мальчик закусил губу, готовый расстелиться на ровном месте ковром, лишь бы его не заметили. И Гию забеспокоился: своей неуверенностью тот напоминал его самого. — Н-нет, всё в порядке? — А? У меня? — и оба сошлись в неуверенном хоре расстроенных нервов. — Да-а… — хотя думал, в порядке ли город? — В порядке! — возникло окно для разговора. — Честно говоря, у меня есть к вам просьба. Не могли бы вы проведать одного моего хорошего друга? Впрочем, если вас с-смутит и-или оскорбит посещение постоялого двора, то, пожалуйста, накажите прислуге передать мое письмо. К сожалению, отец не позволит мне этого сделать лично, поэтому прошу вас, — Сенджуро глубоко поклонился, и Гию стал его поднимать. — Я сделаю это. — Спасибо огромное! — он, засияв, без помощи подскочил на месте и зажал руку Гию. — Я так рад, что вы появились у нас! Жарких благодарностей оказалось достаточно, чтобы Гию ощутил себя на пороге невменяемого состояния. Он что-то промямлил в ответ, в то время как Сенджуро положил в его рукав письмо, перевязанное тонкой лентой, и втиснул бумажку адреса в зажимаемую им руку. Затем отпустил. — Только никому не рассказывайте, ни отцу, ни брату! Брату я ещё объясню, но не отцу. — Х-хорошо. — А вы не хотите чаю? — Если выживу… Преломив беседу новым недопониманием, Гию откланялся. Итак, заручившись просьбой младшего брата, решил привести план в действие…

***

Во рту пересохло, руки сцеплены спереди, натягиваясь, как цепь, сдерживавшая дикий ужас. — Может быть, прогуляемся? — он чуть ли не поседел, предлагая это троим девушкам. Новость произвела среди них фурор, они побросали все свои дела и «хлопнули дверью». — Я ещё покажу этой Аой! — воинствующая Киё была сдержана совместными усилиями во благо города. — Ты все о ней. — Понимаете, Аой — это наша подруга, с которой мы выросли. Она теперь живёт в поместье Шинадзугава, до выпуска мы соревновались, кто попадёт в лучший дом. — Мне надо найти это место… —девушки, увивавшиеся вокруг него стайкой непоседливых птиц, слетелись вокруг бумажки. Гию опасался, что начнутся расспросы, но, к его удивлению, бесхитростность не позволяла слугам подозревать господина в делах грешных. — Мы знаем это место, займёт полчаса ходьбы. Как раз выйдет хорошая пешая прогулка! В указанном месте стоял постоялый двор, каких по всей стране было не видано, и даже в городке, где проживали Томиока, находилось подобное здание. — М-мне надо передать письмо… — они зашли. Их господин неуверенно достал свёрток, к которому прилагалась веточка вербены. — Ваш знакомый омега остановился здесь? — спросила Суми. — Как вы это поняли? Она зарделась и покорно поклонилась. — Господин, обращайтесь с каждой из нас на ты. Это невиданная почтительность, чтобы со слугой общались на равных. — Глядя на эту тонкую розовую шелковую ленту и цветок вербены, предположение просится само собой, — заговорила Нахо. — Обычно такими нежными сочетаниями удостаиваются только омеги. Как в эпоху Хэйан! — Помните, в одной повести герой получил именно такое сочетание. — Да! Как же его звали?.. Гию молчал как осел. Эта пропасть между ним и этим мир, где даже слуги получили лучшее образование, нежели он, отозвалась гулким эхом напоминания, что он совершенно чужд этому миру. Зашли они все вместе, и хотя он был одет в однотонное кимоно строгого стиля, почти не имея запаха, первый же работник постоялого дома отнёсся к нему с почтением. А дальше всем руководила свита. Только когда вертел судьбы неумолимо двинулся вперёд, Гию отчаянно прошипел Нахо: «Это надо было сделать тайно!» Нахо закашляла и увела разговор в сторону непонятную ни для кого из участников беседы. Пока другие разгадывали ее «случайную» пантомиму, в которую зашифровала своё сообщение задержать работника разговором, чтобы дать господину уйти, сам господин следил за направлением глаз незнакомца. Раз и пропал, удивлялись потом девушки. Гию пробежал на сторону постояльцев, как и требовала того записка. Обходя окна стороной, он худо бедно достиг двери незамеченным. За ней располагалась комната на четыре татами, не больше, и выходила она в сад. Человек внутри… Гию не успел провести исследование ушами, вдруг дверь резко отъехала, а вперёд выступил юноша, ничуть не уступавший Гию в наблюдательности. — Ах, это вы! От этих слов Гию хватил инфаркт, по слухам о медицине, именно тот. Потому что пятно, некогда бывшее человеком, из омута памяти вернуло себе чёткий, словно острие пера, образ: короткие волосы рыжеватого оттенка, шрам на лбу и серьги ханафуда. В то же время Камадо изобразил прямо противоположную эмоцию, он мгновенно расцвёл, несмотря на смысл адресованных вторженцу слов: — Кто вы? И почему вы преследуете меня? — Извините… — поклоном заместил представление и передал письмо. — Меня попросили передать письмо. Он развернулся, чтобы уйти, но был вынужден поменять маршрут. Камадо решил перехватить его. Тогда Гию припёр юношу к стене. — Постойте! Какое отношение вы имеете к Ренгоку? — вырвавшись, он чуть ли не затряс Гию за плечи. И Гию понял, что рано или поздно все случается, небо падает и мир заканчивается. — Мне только сказали отнести письмо! — Так вы теперь служите у Ренгоку? — Ну… — У его невесты?! От безысходности он конвульсивно стал помахивать головой, соглашаясь на любое оправдание. — Вот оно что… Настрой Камадо испортился. — Как думаете, он любит свою невесту? — Кто знает... Юноша старался улыбаться, сдаваясь той эмоции, что из него рвалась. И каким-то обморочным образом вышло так, что Гию пришлось утешать его, говоря: «Ещё не все потеряно!» Слово за слово он свернул на дорогу, полную лжи. — Он, наверно, высокородный омега, его внешность безукоризненна… — Не, — просто отвечал Гию, — не совсем. Внешность… так себе, — он жестикулировал, как торгаш. Когда Камадо обесценивал себя в сравнении с Гию, Гию делал обратное, последний в итоге впарил Камадо надежду. На что? Тот сглотнул, пошире раскрывая глаза. — Как вы думаете, он меня выслушает? Мотая головой, Гию издал утвердительный звук. — А вы не против зайти? — опомнился постоялец, когда разыгравшаяся в проходе трагедия уже подошла к концу. Оба наконец почувствовали себя неловко, отпрянули друг от друга и, пройдя на расстоянии от оппонента, закрылись в маленькой комнате. — Чаю? Памятуя растерянное выражение Сенджуро, Гию представил, как разводит руками со словами: «Не выжил», — и согласился на чай. Прикоснувшись губами и отставив чашу, Гию произнёс долго обдумываемую фразу: — Пожалуйста, спрячьте меня у себя! Камадо Танджиро опустошил содержимое рта прямо перед собой. — Что? — Но перед этим вам надо поменять комнату здесь и доплатить хозяину, чтобы он держал рот на замке. Для этого продайте, — из рукава появилась заколка от незнакомца. В глазах юноши холодная спокойность посетителя, сопутствовавшая каждому его слову, придавала ему зрелости и делала из него либо образец для подражания, либо хладнокровного убийцу. При этом Камадо был слишком доверчив. — Хорошо. Почему? Гию снова не поверил своим ушам: — Что? — Что с вами случилось? — Лучше вам не знать, — раскаянно признался он. А Камадо хлопал глазами и возводил каждую услышанную реплику в идола. Глаза слушателя загорелись, словно спонтанно взорвавшийся фейерверк во имя Гию разбудил того посреди ночи. Ни слова не говоря, Камадо кивнул и на цыпочках побежал исполнять свою миссию, оставив Гию с открытым ртом. Спустя полчаса вернувшийся жилец комнаты никого у себя не нашёл. — Вы где-то здесь? Старый запах равномерно осел по комнате. Словно хвост из шагов пришельца был стёрт. Из-под татами вылезло нечто, являвшееся недавним посетителем. — Да-а? — Все готово. «Готово». Таблетки от запаха, что он украл у Сенджуро, подействовали. Нереальность происходящего, кажущаяся свобода опьяняли. Гию действовал жёстче, резче давая пояснения, не боясь за лживые высказывания. Надо ли говорить, что Камадо не входил в его планы? По меньшей мере просить крова у незнакомого омеги было рискованно, что же теперь — приходилось руководить лошадью, даже если у неё прострелена голова. А ты — на вздыбленной спине — принимаешь решения. В доме поднялись крики. Они подхлестнули бегущий балаган, двоих омег, переносящих футон из комнаты в комнату. Вдалеке раздался плач, сильный звон разбитой Камадо вазы и повторяемой Гию мантры: «Это не я». Они побросали осколки в новую комнату и задвинули дверь. — Господин Ренгоку?! Преступный пот прошиб господина Ренгоку. А тот, кто им не являлся, потянулся на зов, его остановил Томиока, яростно прошипевший: — Мой господин в бегах, как и я! И Камадо сразила нерешительность, он в шоке опустился на колени. Казалось, дверь сорвётся в любой момент от проносящихся мимо воплей поднятого на уши постоялого дома, разыскивавшего омегу. Камадо трясся в нерешительности, пока Гию деловито складывал осколки в снятую наволочку, чтобы избавиться от них как улик. — Неужели с вами плохо обращались? — вымолвил все-таки постоялец. — Вам не стоит знать как, — отрезал Гию. — Не может быть… Но Ренгоку-сан… — Замолчите. Молчите, пока они не уйдут. К ним постучались. Беглец прыгнул, как сайгак, под пышный футон, расплатившись под ним, туда же канула наволочка со всеми осколками. Его сообщник не сознавал себя таковым, поэтому, не оправившись от шока, сидел на полу. — Просим вас открыть, дабы не препятствовать работе полиции! — Иди! — прорычал футон. Камадо все-таки встал и очень естественно свидетельствовал своё совершенное незнание о происходящем. Группа людей удовлетворилась одним взглядом внутрь, голая подушка не возбудила их интерес, после чего они оставили эту комнату в покое. — Не может быть, неужели Ренгоку-сан не защитил вас?.. Свернувшийся под одеялом Гию молчал. Только сейчас Камадо понял, насколько омега должен быть худым, чтобы умещаться под футоном, словно травинка. Камадо решил держать язык за зубами.

***

— Господин, мы потеряли его из поля зрения, — так приветствовали молодого господина у врат его дома. Едва спешившись с коня, он не потерял осанки ни из-за усталости, ни из-за извещения. Лицо слуги свернулось в уродливой гримасе просящего пощады зверька. Тогда как Кёджуро, на которого был обращён молящий взгляд, хладнокровно улыбался. Потом молодой господин махнул на того человека: — Отрежьте ему руку. И прошёл под воротами, с азартом размышляя о том, какой же у омеги план.