Свет

Надсмотрщик не проявлялся с тех пор, как Гию закупорил себя в маленькой комнате наедине с Камадо. Воздух постепенно заканчивался. Дружелюбный Камадо был почти таким же душным, как Ренгоку, с тем отличием, что юноша не представлял никакой угрозы. Но расспросы, откуда он, почему он, куда, медленно накаляли помещение, как котёл. И так до самого утра. Удобнее всего было покинуть город на закрытом паланкине, увы, Гию не обладал богатствами, кроме своего ума. — Вы знакомы с Ренгоку Сенджуро? Пьяный шум из другой комнаты держал их в щипцах собственного сознания, неспособных уснуть. Танджиро лежал, повернувшись к точеному профилю Гию.  — Я беспокоюсь за него, — Танджиро повернулся, как и Гию, к потолку. Хохот мужчин, женский продирающийся сквозь грубые голоса — юдзё. — Он заперт дома, и ему не с кем говорить, кроме собственного брата. Время утекало через пролив ожидания. Томиока Гию как будто опаздывал на поезд в тяжёлом мутном сне, он не знал, прошёл ли обещанный час или только близился. Был ли таковой? Время, когда все повернётся вспять, когда он сможет сбежать. — Снаружи наблюдают, нам не так просто выйти… — слова моментально привлекли внимание Гию. — Это ведь то, о чем вы думаете? — Да. — Тогда нам надо поторопиться. Вы же доставляли письмо Сенджуро, который знает, где я остановился. Гию молча кивнул глазами. Спустя время он скупо поделился: — Переодеться. — Хорошая идея! — юноша атлетически быстро сел. — Нам повезло, что сюда приехали юдзё. Обменяемся одеждами с двумя и попросим их остаться здесь до утра. «Нам» резало слух. — Зачем это вам? — Гию, как давно сошедшая лавина, не выбирал выражения, беззастенчиво вывалил вопрос перед Камадо. Тот показал удивление ребёнка. — Я не могу оставить в беде того, кто помог моему другу. Это письмо… дошло до меня только благодаря вам. Его содержание очень важное. Ребёнок получился из него безукоризненный: не к чему придраться, хотя Гию и искал. Ни пятнышка лицемерия. Его раздражало то, как Камадо самоотверженно разделался с чужими проблемами. Беззаветная помощь другим не вызывала У Гию ничего, помимо отвращения, так далеко он зашёл. С его места Камадо был не более чем расплывающимся на горизонте призраком его самого из прошлого. Чернота ночи ушла, размытые дождем голубые, розовые краски рассвета легли на заслонку окна, землю, кровлю галереи напротив в саду. С крыши струились капли дождя. Пара девушек вышла дожидаться своих коллег в общую гостиную, подкараулившие тех на цыпочках Гию и Камадо рассказали о своей просьбе, при этом Гию держал рот на замке. Он очаровал девушек своей холодной красотой, но больше всего им понравилось его дорогое кимоно. Поэтому сошлись на том, что юдзё не вернет его, а простое одеяние Камадо вернется в руки хозяина настолько скоро, насколько возможно. Они все встретятся ещё раз в квартале красных фонарей. На улице, под выступающей крышей спали извозчики рикш. Вода хлестала, как из ведра, громко, как водопад. Улица тронута туманной кистью. На первый взгляд, голым голо, а потом присмотришься: худое дерево растёт. Вырастает в человека с зонтом. Девушки увидали человека, сразу смекнули, что он им подаст зонт. С его помощью и перемахнут с крыльца в рикшу, не намочившись. Одна юдзё разбудила бранью рикшу, он вскинул взгляд на них, точно уличная оголодавшая псина. Затем рикша разбудил товарища не более обходительным способом. И они вышли под дождь, как ни в чем не бывало. Одинокий человек с улицы не мог отказать толпе девушек в такой любезности, как подержать зонт, и, когда настал черёд Гию протиснуться на сиденье рикши, спасаемой козырьком от влаги, у Гию спёрло дыхание. Этим одиноким человеком был незнакомец, подаривший заколку. Девушка, шедшая с Гию в паре, сразу подметила обоюдную неловкость: — Вы знакомы? Он был удивлён не меньше Гию. Но в отличие от Гию он развил это чувство до большого счастья. Распыхтелся, стянул эмоции в одну нахмуренную маску, перебарывая их. Успокоился, принял достойный вид и набрался решимости сказать: — Я не мог уснуть, потому что думал о вас. Не такой, каким предстал сперва, серьезный и спокойный он ровно заявил об этом. Гию, конечно, был вне себя от шока, и хотел покинуть мир лишь бы избежать сложившейся ситуации. Не взяв незнакомца за поданную руку, он молча самостоятельно забрался в рикшу между двумя юдзё, после чего мужчина насильно отдал ему ту самую заколку. — Я её выкупил. Только Гию надел маску равнодушия — она чуть треснула, пропустив осуждение. В любом случае Гию не отплатит ему ответными чувствами, поэтому переливчатая игра эмоций мужчины в начале вызвала жалость. А его бескорыстность — сожаление. Не стоит и думать: он принял омегу за юдзё. Но это обстоятельство способствовало плану побега, поэтому Гию оставил незнакомца одного по большей части без сожалений. Обе рикши поехали в квартал красных фонарей. Оттуда он решил бежать в лес. Добираться лучше было вечером, ближе к ночи, в ту пору, когда улицы затоплены людьми.

***

Дождь закончился, и чудным образом небо красиво расцвело облаками раннего утра. Прямо по курсу возвышались большие ворота, напоминающие ворота замка, по сторонам от которых расходились высокая стена и ров. Гию почувствовал неладное. — Что это? — А ты, мальчик, не знаешь, как выглядит Юкаку, а собрался работать здесь? — сказала женщина лет тридцати в полудреме. Глаз она не открывала. Вторая попутчица невинно отдалась сну. — Я не собираюсь здесь работать… — Неужели? Если у тебя есть причина одеться как юдзё, значит у тебя есть причина быть ею. Хотя ты выглядишь слишком высокомерно. Но второй паренёк — идеальная кандидатура. Все мы были как он, когда пришли сюда в первый раз. Гию таил свой план на глубине, в месте, сохранном от тревожных течений, беспокойства о других. Что бы ни случилось с Камадо, Гию вырвется отсюда... — Омеги здесь в почёте. Наш заработок — жалкая тень по сравнению с дарами, которыми осыпают омеги. Проститутка как будто привыкла не получать ответов задолго до встречи с Гию. — Таких, как ты, не соблазнить деньгами, иначе бы обрюхаченный сидел у своего альфы между ног и никуда больше не совался. Но ты сбежал, потому что жаждешь чего-то ещё. — К-как вы узнали? — Гию напрягся в схватке с желанием тотчас ускользнуть, спрятаться в темном месте. У него до ушей загорелось лицо. — Милок, подумай сам, какая омега ни свет ни заря будет скрываться под ликом юдзё, чтобы бежать в Юкаку? Какой ты смешной. — Пожалуйста, не рассказывайте никому. — Чтоб ты знал, каждая вторая омега в квартале бежала от той замужней жизни, которую предлагает наше общество: повиновение, затворничество, роды. Гию иначе взглянул на эту женщину, бубнившую себе монолог, которым даже не надеялась кого-то заинтересовать. Она была предельно молода, но не слишком красива, однако внутри неё бодрствовал опасный зверь — её чуткий ум и опыт. — С такой внешностью тебя либо заберут обратно, либо ты станешь ойран. — Почему нет варианта удачно сбежать? Женщина не удивилась ответу. — Куда? От самого себя не убежишь поди, — продолжила она так же размеренно. — Ты же омега. Омеги нуждаются в любовниках. Или ты об этом тоже не знаешь, маленький мальчик? Ещё гуще раскраснелся. Она впервые открыла глаз, равнодушно взглянув на него. — Не знаешь, — подтвердила она. — Тебе придётся трудно здесь, — И снова, покачиваясь, как в колыбели, прикрыла веки. Больше она не заговаривала. Они подъехали к небольшому двухэтажному дому, стоявшему в гряде подобных себе по обе стороны дороги. Другая рикша, где сидел Камадо, остановилась неподалёку. И юноша быстро наверстал разделившее их с Гию расстояние. Девушка, уснувшая сном младенца, была приведена в чувство второй, старшей из них двоих, с кем Гию говорил по дороге. — Идите на все четыре стороны, — она хищно клюнула их своим острым взглядом, скрывавшемся все это время. Пока Гию сосредоточенно вслушивался в звуки дома, Камадо услужливо взял ответственность на себя. — Не могли бы мы остаться хотя бы на день? — Спрашивай у хозяйки, это не мое дело. Из дома послышался топот. С крыльца выбежала женщина в возрасте, одетая по-ночному. — Ах вы негодницы! — ее тяжелый, прокуренный голос пригвоздил группу к месту. Она схватила старшую юдзё за волосы и потащила внутрь. Юдзё упала на пороге, что не остановило хозяйку, которая в ярости потянула так, будто намеревалась выдрать все волосы. — Как ты посмела! Сыздавна здесь работаешь и такую пакость учинила, не дам тебе жизни, будут тебя по трое, а то и по семеро насиловать, вот отведу же я свою душеньку! А ты чего встала, шлюха? Молодая девушка уставилась перед собой, словно ничего не понимающая иностранка смотрела сквозь смотровое стекло витрины. — Они здесь не причём! — заголосил Камадо, заступившись ни с того ни с сего. — Мы пришли к вам просить… о месте. Нам удалось разбудить только их, поэтому они здесь! — А что ж они при полном параде! — женщина тряхнула юдзё в своей власти, что та даже крикнула. — Они думали, что мы клиенты! — А кто вы такие, черт возьми?! — Мы, — Камадо театрально хлопнул по груди рукой, — омеги. Как будто было чем гордиться! Второй омега пожелал закрыть уши в тот момент, когда отзвучала эта смущающая фраза. Он стоял наполовину за спиной Камадо, распиравшего от благих намерений. — Бежим, — шепнул Гию. — Ну уж нет! — громко ответил во всеуслышание. — И мы хотим устроиться здесь работать! — Именно! Именно все так! — вернув дар речи, умоляюще затрещала девушка помладше. Гию был в шоке, по больше мере из-за того, что хозяйка таращилась именно на него. Спустя несколько секунд она отпустила волосы, как роняют вещи от удивления, и хлопнула в ладоши. — Ох, добро пожаловать! — она залилась странным смехом. — А я приняла вас за одну из своих работниц, какое смешное недоразумение! Впрочем, это не мешает вам стать ею, давайте-давайте, не стойте на пороге, — как ни странно, она все как будто обращалась к одному Гию. Упавшую поднял Камадо. Она встала, косясь на Гию, как животное, которое отпинали, а потом снова стали подманивать, наперёд не доверяя надежде, что за неё кто-то вступится. — Да… —в отчаянии сказал он.