Падение Атланты

      Когда женщина наконец исчезла с горизонта, можно было перевести дух.       — Так-так-так, — я нервно стучала ледяными пальцами по рулю и все думала о незнакомке.       «Что с ней случилось?»       Мысли так и возвращали меня к ней: к её внешнему виду, к потерявшим цвет глазам, к её агрессии. Размышления прервал вновь звонящий мобильный. Увидев его у себя под ногой, я аккуратно дотянулась до него, стараясь больше не отвлекаться от дороги.       — Да?       — Джоанна! Детка, ты в порядке? — она заговорила сразу, как только я подняла трубку.       — Э-э, — протянула я, — не уверена.       — Что случилось? Где ты?       Мне хотелось понять, чем она была так взволнована, но допрашивать её по телефону не стала.       — Я еду домой, всё нормально, мам, — я покосилась в боковое зеркало. Такую встречу я еще не скоро забуду.       — Нет! Джо, уезжай из города! — в трубке раздалось потрескивание, и я не услышала, что она сказала. — Ты… с… ишь?       — Что? Я тебя не слышу, мам, — раздраженно поджав губы, я заметила несколько доверху загруженных легковых автомобилей, проехавших мимо: чемоданы, сумки и даже собаки в салоне.       «Куда все вдруг сегодня сорвались?» — мелькнула в очередной раз в голове одна и та же мысль. Наблюдая за машинами, я почувствовала, как моё лицо всё больше вытягивается от удивления.       — Джоанна, не… домой, уезжай… города! — это всё, что я смогла разобрать до того, как связь оборвалась.       Нахмурив брови, я посмотрела на экран мобильного. Сигнал пропал. Вместо антенн и имени оператора высветилось «Нет сети». Такое поведение за мамой вроде бы не водилось — подобные шуточки были больше в стиле папы.       «Тогда что вообще происходит?»       Терпеть не могла колледж только за то, что он в городе, и дорога туда лежит через шоссе, разделяющее лесной массив на две части. Ни тебе кафе, ни связи, ни людей. Застрять там зимой было бы чревато обморожением конечностей.       Чем ближе я подъезжала к пригороду, тем чаще встречались быстро мчащиеся мне навстречу автомобили. Один за другим они сигналили фарами, а водители крайне взволнованно смотрели на меня. Клянусь, один из них даже покрутил пальцем у виска и махнул рукой, веля тем самым мне ехать в другую сторону.       — Какого черта… — непроизвольно вырвалось у меня, когда я увидела улицу, ещё утром, как обычно, пустовавшую в прохладном осеннем тумане.       Сине-красный свет от полицейских машин, заблокировавших большую часть главной улицы, заливал все вокруг. Всюду паника и крики — люди убегали друг от друга, с такими воплями, словно бежали от хищника.       Я притормозила у обочины, растерянно глядя на этот спектакль. Губы сами дернулись в неловкой улыбке, я совершенно ничего не понимала. Глаза заметили три столкнувшихся авто. Один из них был настолько помят, что я невольно сморщилась, представив, как не повезло людям, оказавшимся на момент аварии внутри. Вторую из машин я сразу же узнала: она принадлежала нашим соседям, что удивило меня еще больше, ведь они, в силу своего возраста, очень редко выходили из дома. Снова и снова раздавались крики, но я никак не могла понять откуда и почему.       Заметив отъезжающих полицейских, я быстро вывалилась из своего авто и, даже не закрыв дверь, бросилась к ним. Внутри было два офицера. Я едва успела постучать в окно, останавливая их. Полицейский опустил стекло, и мне удалось лучше разглядеть волнение на их лицах.       — Прошу прощения, мисс, мы очень торопимся. Вызов в соседнем квартале, — прокричал он сквозь шум.       — Что здесь случилось? Как мне пройти дальше?       — Дальше идти нельзя! Немедленно садитесь в вашу машину и уезжайте из города. Как можно дальше, — он многозначительно поднял брови, — вы меня поняли? Ситуация вышла из-под контроля.       — Какого еще контроля? — я непонимающе уставилась на него. — Вы не поняли, я здесь живу!       Водитель что-то пробубнил ему, и тот ответил мне сочувствующим взглядом.       — Извините, — тихо сказал офицер и едва заметно качнул головой, — нам нужно ехать, — после этих слов он закрыл окно, и машина тронулась вперед.       — Вышла из-под контроля, надо же, — пробубнила я себе под нос и обернулась в сторону всей суматохи.       «Что здесь происходит?» — захотелось закричать во все горло, чтобы все замерли.       Мимо пробежала с громким и несвойственным для неё криком женщина, грубо оттолкнув меня в сторону. Я узнала в ней нашу соседку, миссис Чэн. Невысокого роста китаянка, мигрировавшая в США еще в девяностых, всегда была ко мне очень добра, и я ни разу не видела её, повышающей голос, а уж вопящей так, что теперь могла перекричать двигатель самолета, тем более. Я уже повернулась крикнуть ей что-то вслед, но меня снова толкнули — на этот раз это был её муж. Мистер Чэн, быстро ковыляя мимо меня, так злобно зарычал, что меня словно обдало холодом. Этот рык был похож ни на что иное, как рычание животного. Он бросился за своей женой, но врезался в застывшую у своего маленького трехколесного велосипеда девочку. Чэн повалился на зеленый газон, будто был мертвецки пьян. Девочка не успела ничего понять и тоже неаккуратно приземлилась на дорожку рядом с велосипедом. Посмотрев на мистера Чэна, она захныкала, растягивая звуки все громче. Мужчина не без труда поднялся с земли, и позабыв о своей жене, которую преследовал, двинулся на малышку.       «Да вы что, все рехнулись разом?» — я сжала руки в кулачки.       Не находя объяснения поведению мистера Чэна, я быстро подбежала к девочке, помогая ей подняться. Совсем рядом, у самого моего плеча, щелкнули зубы нашего соседа, что ещё сильнее повергло меня в ужас. Он действительно хотел меня укусить, причём так, чтобы это было действительно больно. Не понимая, чем заслужила такое обращение, я грубо отпихнула мистера Чэна и, крепче ухватив ручку девочки, побежала с ней вдоль улицы, пытаясь вспомнить, где она живет. Каждые несколько метров повторялась всё та же картина. Убегающие люди и бегущие за ними другие. Едва успевая перебирать ножками, малышка всё хныкала, оглядываясь вокруг, как вдруг сзади раздался голос женщины. Она звала кого-то по имени. Я остановилась и обернулась: молодая женщина стояла на крыльце дома и панически оглядывала улицу глазами, словно кого-то искала.       — Лилли! Лилли!       Я взглянула на девочку, а она уже указывала на женщину пальцем.       — Там! Моя мама! — и не раздумывая, мы побежали к их дому. Мимо снова пробежал мужчина, молящий неизвестно кого о помощи.       — Лилли! — женщина, завидев нас, с заметным облегчением побежала к нам и вырвала ладошку дочери из моей руки. Ничего не сказав, она быстро увела её в дом. Я отметила, что ей стоило хотя бы сказать спасибо, но обижаться было просто некогда.       За всем происходящим здесь мне стало ясно, что убраться отсюда было бы и вправду неплохой идеей. Но сперва нужно было добраться до родителей, и как можно скорее.       Быстрым шагом я направилась в сторону дома прямо по середине дороги, минуя ужасы по обе стороны от меня. Заставляя себя не смотреть по сторонам, всё же скосила глаза вправо и увидела, как мужчина, поселившийся на нашей улице совсем недавно, лет пятидесяти, с лысиной на затылке среди кудрявых темно-русых волос, выбежал в исподнем из открытого гаража своего дома. Я узнала в нем мистера Келли, тихого толстенького добряка, имевшего привычку всегда носить строгие костюмы. Никогда я не видела его в таком виде на людях. Продолжая ломать моё мнение о своих соседях, он бросился на убегавшую оттуда же с громким воплем молодую девушку. Она была немногим старше меня, стройная, одетая по погоде в дорогое пальто. Иногда я встречала её у этого дома, кажется, её звали Амелия. По лицам было легко распознать в них близких родственников. Амелия, утопая тонкими шпильками в земле, в конце концов споткнулась и, громко рыдая, растянулась на газоне. Почти тут же раздался оглушительный вопль из её губ, но до меня не сразу дошло почему. Показалось, что она просто не могла освободить ногу из застрявшей в земле туфли, но увиденное мною превосходило степень любой испытываемой мной до этого дня боли.       — О Боже! О Боже! — завопила она, задрав голову вверх и вцепившись в землю ногтями. — Помогите мне! Помоги! — Амелия заметила меня и протянула испачканную в грязи тоненькую руку ко мне, затем тщетно попыталась оттолкнуть от себя обезумевшего и явно превосходящего её в силе отца.       Я обхватила рот двумя руками, чувствуя, как внутри замирает сердце. Мистер Келли впился в ногу дочери руками и зубами, словно пил сок из картонной упаковки. Я бросилась было ей на помощь, но чья-то рука перегородила мне дорогу, не оставляя ни шанса сделать даже шага навстречу семье Келли.       — Назад, — рявкнул полицейский. Я обернулась к тому, кто решил взять ситуацию под свой контроль. Но мужчина, даже не взглянув на меня, с совершенно невозмутимым лицом выстрелил в потерявшего рассудок мистера Келли.       «Прямо в голову» — мелькнуло в мыслях, и я с разинутым ртом уставилась на картину, которую мне никогда не забыть.       Келли тут же обмяк, будто неожиданно уснул. С ужасом Амелия медленно оглянулась на бездыханное тело отца, кровь, волосы и кусочки черепа которого короткой красной полосой остались лежать на зеленой траве. Часто моргая, она всё ещё не осознавала, что только что произошло. Посмотрев на полицейского, застрелившего её отца, она вдруг снова завопила:       — Нет-нет-нет! — она подняла руку, будто на неё было наставлено оружие.       Я резко повернулась к мужчине, всё ещё не дававшего мне дорогу, и обнаружила, что он действительно целился в неё. Прежде чем я успела что-то сказать, он застрелил Амелию Келли.       Застыв на месте, я поняла, что не дышу. Попыталась медленно выдохнуть, но даже лёгкие, казалось, меня не слушались. Полицейский, стоявший рядом, медленно опустил пистолет, всё ещё глядя на застреленных им Келли. Когда я наконец снова смогла дышать, то повернулась к мужчине и сильно толкнула его в плечо.       — Да вы охренели, — я посмотрела на тонкий бейджик над левым карманом его рубашки, — сержант Уолш? Какого черта вы себе позволяете? — заорала я, и моей злости не было предела. — Убивать людей средь бела дня? Этому вас учат в вашей полицейской академии?       Сержант нахмурился и схватил мою руку, когда я собралась толкнуть его во второй раз.       За короткие несколько секунд мне удалось разглядеть карие глаза и сдвинувшиеся над ними тонкие брови, которые образовали между собой сразу две морщинки, широкий нос с горбинкой и мягкий вытянутый подбородок.       Я выдержала его тяжелый взгляд, но он всё же процедил мне в лицо, медленно отпуская моё запястье:       — Немедленно успокойтесь, мисс. Держите себя в руках.       — Да? — театрально удивилась я. — Иначе что?       — Иначе я вас арестую, — сказал он и многозначительно кивнул, давая понять, что говорит абсолютно серьёзно, — вам вообще нельзя здесь находиться.       — Что? — теперь нахмурилась я. — Да я здесь живу вообще-то.       Но Уолш отвернулся к машине и стал что-то говорить в рацию стоявшей рядом полицейской машины. На мою голову, а затем на нос и дальше на плечи упали первые капли дождя. Однако это никого ни на секунду не успокоило, никто не решил вернуться в дом. Только теперь я заметила, что среди жителей пригорода сновали полицейские, безуспешно пытаясь усмирить резко сошедших с ума людей. Офицер целился пистолетом в мужчину, который скалил на него зубы и пытался встать с асфальта. Полицейский велел ему не двигаться, когда это не помогло, он сделал предупредительный выстрел в воздух, но и это ничего не изменило. А когда одичавший поднялся на ноги, он кинулся на свою жертву, цепко хватая его длинными пальцами, и точно норовил вцепиться зубами в шею. И если бы не подоспевший вовремя коллега в форме, полицейского бы наверняка ждала участь Амелии. Раздался еще один оглушительный выстрел, навсегда угомонивший нападавшего, и тот, даже не дернувшись, свалился вниз.       Дождь всё усиливался и вскоре стал лить, как из ведра.       — Уезжайте! — заорал Уолш из машины и махнул мне рукой, увидев, что я всё ещё не двинулась с места.       Понять, насколько он был зол, не составило труда: он всем своим видом это показывал, и если бы я здесь не жила, то, наверное, сразу бы уехала. Взглянув на Амелию и её отца, я почувствовала, как внутри больно сдавило. Я всё также стояла, не шевельнувшись, давно промокнув до нитки.       — Без моих родителей я никуда не поеду, — как можно громче сказала я, пытаясь перекричать дождь, — мне нужно их найти.       Сержант Уолш вышел из машины и встал рядом со мной, не обращая на ливень никакого внимания.       — Слушайте, мисс, — начал он не слишком вежливо, — этот район почти полностью заражен, вы это понимаете?       Уолш внимательно посмотрел мне в глаза, будто пытался сказать мне то, чего я не понимала.       — Но я только что говорила с ними по телефону! А мой дом совсем близко, — я обернулась и махнула рукой в сторону, но сержант тут же взял меня за плечи.       — Все, кто мог, уже покинули это место, — дождь сильно намочил его темно-каштановые густые волосы и теперь сбегал ручейками по его лицу, — Все, кто мог уехать — уже уехали. Мне очень жаль, — мужчина отошёл от меня и стал снова что-то искать в машине.       Я молча наблюдала за ним, потому что совершенно была сбита с толку. С удивлением обнаружила, что крики стихли, а паника почти прекратилась. Лишь несколько полицейских сражались с последними «заражёнными».       Оставлять родителей в неизвестности я не могла, да и ехать было некуда.       Рядом раздался щелчок — сержант вставил новый магазин в пистолет. Я посмотрела на него исподлобья.       «Он что, собрался всех тут перестрелять?»       — Мне это надоело, — я выдержала небольшую паузу, привлекая его внимание, и сержант недовольно посмотрел в мою сторону, — или вы мне поможете, или я сделаю всё сама.       — Сама? — переспросил он и, усмехнувшись, качнул головой.       Мужчина повернулся ко мне спиной и упёрся руками в крышу полицейского автомобиля. Он что-то обдумывал, а я поймала себя на том, что нагло пялюсь на его форму и то, как она на нем сидит.       К нам подбежал офицер и что-то сказал сержанту, из-за шума дождя и рычания, всё ещё раздававшегося то тут, то там, я не разобрала ни слова.       — Сколько осталось? — услышала я голос Уолша, и офицер показал два пальца: указательный и средний.       Я оглядела дорогу: пять полицейских машин стояли вдоль всей улицы, значит полицейских должно было быть намного больше, чем два. Осознание того, что остальные мертвы, заставило холодок пробежать по моей спине.       Уолш моментально посмотрел на него, будто впервые увидел. Офицер невозмутимо, но борясь с паникой, выжидающе смотрел на своего сержанта. Неожиданно Уолш заставил нас с офицером вздрогнуть, резко ударив кулаком по машине, затем ещё раз и ещё.       — А-а, чёрт-чёрт-чёрт! — закричал он, отбивая ритм своих слов по крыше автомобиля.       Немного отдышавшись, он велел офицеру забрать коллег и убираться из города вместе со своей семьей. Повторять дважды не пришлось — офицер быстро ретировался, но Уолш по-прежнему стоял ко мне спиной.       — Сержант, — тихо позвала я, и через несколько секунд он повернулся ко мне.       — Всё, — сказал он, — мы проиграли, — на его щеках заиграли желваки, я видела как он борется с бурей внутри себя.       — Мне очень жаль.       Уолш посмотрел на меня, непонимающе нахмурив одну бровь.       — Но ты так и рвёшься в самую гущу, — его взгляд изучал меня, будто он что-то обдумывал.       — Разве вы бы не сделали то же самое для своей семьи?       Немного прекратившийся дождь нарушал тишину, которая повисла между нами. Мы оба были правы, но я не собиралась отступать. Сержант смотрел на меня ещё какое-то время, пока я не взмахнула руками, теряя терпение.       — Меня зовут Шейн, — сказал он немного погодя и протянул мне руку.       — Джоанна, но зови меня просто Джо, — кивнула я, пожав ему ладонь.       Шейн с сомнением облизнул губы, глядя куда-то в сторону. Он подошёл к багажнику машины, и я невольно последовала за ним.       — Мне не следует этого делать, но… Оружием пользоваться умеете? — спросил он и вытянул из кобуры пистолет.       Я расслышала с первого раза, но от неожиданности потеряла дар речи, поэтому просто покачала головой. Дождь почти закончился, и мы могли нормально разговаривать, не перекрикивая друг друга.       — Возьми, — Шейн плавно перешёл на «ты» и протянул пистолет мне, затем выжидающе наблюдал, как его рукоять аккуратно легла мне в ладонь.       Далее он кратко ввёл меня в курс дела: как снять оружие с предохранителя, как целиться и как стрелять.       — Скажи, — я оглянулась вокруг, заметив несколько медленно бродящих и хрипящих людей далеко от нас, — что с ними?       Шейн проследил за моим взглядом, затем неторопливо надел на ногу кобуру и ответил:       — Они заражены. Какая-то инфекция. Но знаешь что, — Шейн захлопнул кружку багажника, — держись от них подальше, Джо.       Я обернулась на своё имя и увидела, что Шейн был готов идти.       — Постой, — сказала я, вдруг ощутив, будто пистолет внезапно стал весить целую тонну. Я впервые держала оружие в руках.       — Нет, я не могу, — прошептала я себе под нос и посмотрела на Шейна. Он не услышал, поэтому просто смотрел на меня.       — В чём дело? — спросил он, переводя взгляд с меня на пистолет и обратно.       — Я не могу стрелять в людей, — сказала я громче и неопределённо посмотрела в сторону.       Уолшу это не понравилось, но он умело это скрыл.       — Хорошо, ладно, — начал он и подошел к Амелии, — видишь? Видишь, как он вцепился в ее ногу?       Я посмотрела туда, куда он указывал, и немедленно отвернулась, ощутив приступ тошноты.       — Все эти люди не просто больны — они смертельно опасны. Один укус — и ты станешь одной из них. К тому же они не умирают, пока не всадишь им пулю в голову.       Я нахмурилась и посмотрела на него, сильно сомневаясь в его словах. Складывалось ощущение, что меня водят за нос. Какой дурак в это поверит? Но Шейн продолжил, не ожидая моего ответа.       — Если хочешь защитить свою семью, придется стрелять. Или они, или ты, — вздохнул Шейн и зашагал в указанную мной до этого сторону.       — Где ты живешь? — спросил он, и я пошла за ним, бросив последний взгляд на Келли.       Мы торопливо шли по улице, Шейн всё время держался рядом и всегда был настороже. В голове было столько вопросов, но задавать их ему сейчас было бы неуместно.       — Стреляй только при необходимости, ясно? — сказал полицейский, когда мы подошли к моему дому.       Машина отца стояла у веранды. Значит, я была права: они никуда не уехали. Или не успели?       — Ясно. А если они нападут на… кого-то? — я посмотрела на Шейна.       — Оставь их, если не успела защитить.       «Не успела защитить» — я задумалась и не заметила, как совсем рядом прозвучало чье-то глухое рычание, такое, будто кому-то очень мешал язык.       Я обернулась и растерянно посмотрела на Шейна. Прямо к нам заплетающейся походкой приближался мужчина. Точь-в-точь те же приметы, как у женщины с шоссе и большинства простреленных тел, лежащих на газонах вокруг: сероватая кожа, бесцветные глаза и мертвецкая вонь. Меня снова оглушил выстрел — Шейн уложил безумца, выстрелив в голову. Я закрыла глаза и отвернулась, поймав себя на мысли, как бы мне не привыкнуть к такому зрелищу.       — Что-то ещё мне нужно знать? — я поднялась по лесенкам на веранду.       — Ты уверена, что они там? — Шейн с подозрением посмотрел в окна второго этажа.       Под волшебный звук горлового кряхтения заражённых, я постучала в дверь.       — Конечно, уверена. Мам, это Джоанна. Вы здесь?       Ответа не последовало.       Я аккуратно повернула ручку и легонько толкнула дверь вперёд.       — Мам? Пап?       Ещё был день, но в доме из-за непогоды царил полумрак. Тишина окутала комнаты, нигде не горел свет.       — Эй, — тихо позвала я снова, аккуратно переступая с ноги на ногу и стараясь ничего не упустить из виду.       Но всё было на своих местах. Всё было как обычно, не считая того, что я передвигалась по дому тише мыши с заряженным пистолетом в руках. Хотя я не была уверена, что смогу выстрелить, если выяснится, что мои родители тоже заразились.       — Привет, — протянула я громче, — здесь есть кто-нибудь?       — Похоже, никого, — шепнул Шейн, всё время шагая следом.       — Стой, гляди, — я указала на следы крови.       Они тянулись по перилам лестницы, ведущей на второй этаж. Обернувшись, я заметила их и на стенах. Как можно было просмотреть такое? Я уверенно шагнула на лестницу, но Шейн меня опередил.       — Ты будь здесь, а я проверю, — вполголоса сказал он, поднимаясь наверх.       — С ума сошёл?! Я здесь не останусь, — громко шепнула я, окинув взглядом гостиную, которая в таком мраке меня пугала.       Тряхнув головой, я прогнала дурные мысли и поднялась за Шейном.       Наверху всё оказалось таким спокойным и тихим, словно ужаса за окном не существовало. Но затем я расслышала слабое бормотание, будто радио. Как бы долго я ни прислушивалась, так и не смогла различить, принадлежит ли это бормотание кому-то из моих родителей, или же нет. Взглянув на Шейна, я поняла, что он уже насторожился.       — Слышишь? — тихо спросил он.       — Да, — озадаченно ответила я, — Но не могу разобрать слов.       — Кажется, это оттуда, — мужчина указал на дверь в мою комнату.       Я не понимала происходящего вокруг. Мир будто рушился у меня на глазах. Или это просто новый вид лихорадки и нас всех скоро отправят на массовую вакцинацию? Как бы то ни было, сейчас я возлагала все свои надежды на то, что родители оказались дома, когда всё началось. И, конечно, успели запереть все ходы и выходы.       Мы подкрались к моей двери. Я посмотрела на Шейна, и он кивнул, давая мне добро зайти внутрь. Тихо повернув ручку, я резко толкнула дверь, ожидая увидеть очередного лихорадочного, но, завидев родные лица, громко ахнула от облегчения.       — Мама! — я небрежно сунула пистолет за пояс джинс и налетела на неё с объятиями. — Как ты? Ты не ранена?       Я взглянула на мамино лицо: по растёкшейся по щекам туши и припухшим векам стало понятно, что она была чем-то очень расстроена.       — Нет, я нет. Но, Джо, твой отец…       Мама отошла в сторону, и я увидела лежащего в моей постели папу с перебинтованной рукой. Посмотрев на Шейна, я прочла безмолвное сочувствие в его глазах, от которого мне тут же захотелось разрыдаться.       — Эти люди, Джо, — мама посмотрела мне в глаза, — Они… Просто… Взбесились! Сошли с ума, — она промокнула уголки глаз бумажной салфеткой и шмыгнула носом, — мы выходили из супермаркета, когда та женщина… — её голос сорвался, и она приложила салфетку к губам, пытаясь успокоиться.       Шейн молча замер в дверях, наблюдая за нами. Я обняла маму и присела рядом с отцом на кровать.       — Что она сделала? — спросила тихо я, уже догадываясь, каким будет ответ.       — Она просто набросилась на Питта! — мама посмотрела на Шейна, наверное, его униформа давала ей немного спокойствия. — Мы ничего им не сделали!       Шейн понимающе кивнул ей и сказал, что очень сожалеет.       Я взяла отца за руку.       — Как ты, пап?       — Бывало лучше, — ответил он, через силу улыбнувшись, и устремил свой взгляд в потолок. Не трудно было заметить, как он мучается от боли. Я с трудом сглотнула подступивший к горлу комок.       — Надо как-то помочь тебе встать, — сказала наконец я.       — Давно укусили? — вмешался Шейн, обращаясь к моему отцу.       — Наверное, пару часов назад, а может и больше, — ответил папа и залился громким кашлем. Мама бросилась к нему, помогая восстановить дыхание.       — Дыши, Питт, дыши. Вот так.       Я отвернулась к окну, не в силах сдержать слезы. Я не была идеальной дочерью, но точно любила родителей всем сердцем. Мне становилось страшно от одной мысли, что папа мог стать таким же, как обезумевший каннибал, которого при нашем знакомстве застрелил Шейн.       — Джо, мы можем поговорить? — Шейн почесал голову и едва заметно махнул на дверь. Я кивнула и, утирая слезы, вышла с ним в коридор. Сержант закрыл за нами дверь и выдержал паузу.       — Ему уже не помочь, Джо, — сказал он, заметно снизив голос.       — Что? — не поверила я своим ушам.       «Лучше бы ему оговориться»       — Послушай, мы не знаем, что это за болезнь. Но я видел, как и во что после укусов превращаются люди.       — Что ты несешь, Шейн?       Я решила, что зря привела этого человека в свой дом. Слёзы постепенно оставили меня, и мне казалось, я могла мыслить трезво.       — Единственный выход — избавить его от мучений и… Обезопасить нас всех.       Я отмахнулась, сдерживая нервный смех, и пошла было в комнату, но Шейн остановил меня, взяв за руку.       — Спасать его бессмысленно. Он просто будет нас тормозить, а когда…       — Заткнись! И отпусти меня, — прошипела я и захлопнула дверь перед его лицом.       Что за наглые и невоспитанные люди работают в полиции? Никогда не думала, что они могут быть такими некомпетентными. Еще и прямолинейными.       — Мам, пап. Мы уезжаем как можно дальше, — я достала сумку и покидала в неё немного одежды. Пауза затянулась, и я замерла.       — Милая, боюсь, тебе придется ехать без нас, — мамин голос заставил тут же обернуться.       — Что? — я надеялась, что ослышалась.       — Папе всё хуже, он даже не может подняться. А я… Я не могу оставить его одного.       — Езжай, милая, — поддержал её отец.       — Нет-нет-нет, вы в своем уме?! Никуда я без вас не поеду! Шейн поможет нам добраться до города, а дальше определимся, куда нам ехать. Всё будет нормально.       Я смотрела на родителей, в их полные отчаяния глаза, и мне стало не по себе от мысли, что если они правы, и им действительно было бы лучше остаться в родных стенах?       Я тряхнула головой.       — Мы уедем, все вместе. Хочется вам этого или нет.       Мне не хотелось тянуть время, ведь безумных людей на улице не убавлялось. А рана отца продолжала кровоточить. Спустя некоторое время мне удалось убедить родителей, что оставаться здесь — самоубийство. Ведь пока была возможность, нужно было покинуть это место и добраться до больницы. Шейн, хоть он и по-прежнему не одобрял моего решения, пообещал нам помочь с этим. Я переоделась в сухую одежду, натянув джинсы и футболку, но, не удержавшись, натянула еще и приятную к телу рубашку в красную клетку. Шейн отказался от нового наряда, и мы поспешили к машине.       — Они выглядят совершенно, как мертвецы, — как завороженная произнесла мама, когда мы вышли на улицу.       И она была права. Просто поразительно, чем могут стать люди. Ситуация выглядела опасной. У меня не осталось друзей, кроме торчка Гарри, наверняка, сидящего сейчас где-нибудь на чердаке и потягивающего самокрутку перед телеком. Интересно, как далеко распространилась эта лихорадка? Надеюсь, с ним все в порядке, ведь он живёт в центре города.       — Да, только теперь они ходят, — заключил Шейн.       — Нам придётся взять твою машину, — я посмотрела на отца.       — Что угодно, только давайте уже убираться поскорее.       — Осторожно! — крикнул Шейн, выстрелив в ходячего прямо за моей спиной, и тот упал у моих ног. — Быстрее, в машину! — скомандовал полицейский.       Я распахнула глаза, осознав, что пуля просвистела в каких-то пяти сантиметрах от моей головы. И уже разозлилась на Шейна, но он снова громко скомандовал садиться в машину. Увидев, что ходячие мертвецы вдруг все разом стали ковылять в нашу сторону, я без слов прыгнула за руль. Шейн помог отцу сесть, затем обежал автомобиль вокруг и сел рядом со мной на переднее сиденье. Я поражалась его стойкости. Он убил столько людей, но по-прежнему мог трезво мыслить. Ну, кроме того, что он предложил убить моего отца. Думаю, это не страшно, что от такого у него просто могла поехать крыша.       Я завела мотор и вывела машину на дорогу. Полную дорогу ходячих мертвецов. Серых, безжизненных, вонючих и гнилых существ, отдалённо напоминающих людей.       — Поехали, Джо! — скомандовал Шейн, глядя назад, и машина с визгом помчалась вперёд.