Падение Атланты

      Мы мчались по нашей улице. Когда один из ходячих громко стукнулся о стекло боковой двери, никто даже не обратил внимания.       «Так ему и надо» — наверняка подумал каждый из нас.       Я покосилась на Шейна, ощущая его беспокойство: он сидел вполоборота, время от времени поглядывая на пассажиров сзади. Я заметила кровь на его руке, но, похоже, что рана моего отца его беспокоила больше, чем своя собственная. Шейн заметил мой взгляд и шумно выдохнул.       — Порезался, когда убивал одного из этих, — реабилитировался он.       Я хотела было уже спросить, не о зубы ли он порезался, но посчитала шутку неуместной и промолчала, подавив улыбку.       Впереди уже извилисто бежала разметка шоссе. Машин заметно поубавилось, хотя пару раз нас обгоняли груженые легковушки. Что это за лихорадка, охватившая целый район за считанные часы? Я никогда такого не видела. А поведение больных ею? Они превратились в настоящих каннибалов.       Я посмотрела в зеркало и поймала мамин взгляд, нервно бегающий по салону.       — Мы выберемся отсюда, — твёрдо сказала я, глядя на её отражение, — всё будет хорошо. Заедем в больницу, подлатаем папу и уедем, — рядом я услышала недовольный вздох Шейна.       Он был против моей идеи брать отца с собой, но мне-то было плевать, что он думает. Мама согласно кивнула и заговорила с отцом о том, к кому бы мы могли поехать. Шейн тем временем кидал внимательные взгляды на моего отца, наблюдая за его состоянием, пока тот наконец не выдержал.       — Если ты ещё раз на меня так посмотришь, то я превращусь в пепел, — сказал он, и его густые брови сдвинулись.       Я улыбнулась, а Шейн только хмыкнул в ответ и принялся листать работающие каналы радио. Наверное, сержант считал своим долгом следить за состоянием папы, и, возможно, его опыт с заключёнными, закалил его характер не отвечать на агрессию. Ну, наверное. Так я думала.       Следующие несколько минут мы слушали помехи, пока Шейн продолжал листать FM-каналы.       — Совсем дело плохо, — буркнул он и отвернулся к окну.       — Куда ты дальше? — поинтересовалась я и проводила взглядом обедающего ходячего на обочине. Гадость какая!       — Я помогу вам добраться до больницы, но дальше... — он посмотрел на меня и, словно набравшись смелости, продолжил: — Нам придется расстаться, Джо.       — Вот как? А я-то думал мы поладили, — отец скептически оценил Шейна взглядом, и тут же я услышала тихое мамино «Питт!», велящее ему успокоиться, но папа отмахнулся от неё.       — Послушайте, дело не в этом. У меня тоже есть семья, — заверил нас Шейн, но я успела прочитать на его лице странное выражение. Как будто он пытался заверить в сказанном и себя.       Я сдвинула брови и сомнительно поджала губы. Нет, сержанту было, наверное, лет тридцать пять или около того. Он был крепким и даже красивым мужчиной и, наверняка, преуспевающим в полиции. Разумеется у него могла быть семья. Вероятно, даже должна была быть, но почему-то я в этом засомневалась. Просто и без всякой на то причины. Назовём это интуицией Джо.       — Ладно, понятно, — протянула я и притворно сощурилась, — не хочешь говорить — не говори.       Шейн вопросительно посмотрел на меня, но я отвернулась. Если он собирался уходить, то и не стоило его, пожалуй, больше расспрашивать.       — А, сержант… Разве полиция не должна бороться с этим? — спросила вдруг мама.       — С чем «с этим»? — Шейн обернулся назад. — Мы же даже не знаем, что это! Люди попадают в госпитали, где сходят с ума и вгрызаются в глотки врачей, которые их лечат. Как с этим бороться?       Мама поджала губы, получив ответ, и отвернулась к своему окну, прикрывая дрожащие губы ладонью, в попытке снова не расплакаться. В салоне повисла тишина, нарушаемая тихим рычанием мотора папиной машины.       — Значит, уходишь? — всё же решилась заговорить я.       — Прости, Джо, — Шейн даже не посмотрел на меня, словно его терзали сомнения и мысли.       — Нет, всё в порядке. Я справлюсь, — я натянула подобие улыбки и посмотрела на него.       Вскоре шоссе закончилось развилкой, и мы помчались на полной скорости к магистрали. Так можно было быстрее попасть в центр города. Увидев, что конец собравшейся впереди пробки стремительно приближается, Шейн заорал мне в ухо: «Тормози!». Но я и без него знала, что делать. Остановившись в каких-то трёх метрах от машины впереди, я едва слышно выдохнула. Так аварийно я тормозила уже второй раз за день, и в последний раз это не привело ни к чему хорошему. Все в салоне уставились вперед.       Пробка выглядела вроде бы до невозможности обычно, но что-то всё же настораживало. Шейн, похоже, разделял моё настроение и, нахмурив брови, где между ними снова появились две морщинки, пытался разглядеть причину затора. Самым простым стало изучить машину впереди. Присмотревшись к её сидениям, я поняла, что мне не показалось — водителя в ней не было. Я взглянула на следующий автомобиль — но и там за рулем тоже никого не оказалось.       Я почувствовала, как у меня от недоумения открылся рот. Неужели можно чего-то настолько испугаться, чтобы бросить своё авто вот так, посреди дороги? Я бы никогда так не поступила.       — Да, дело дрянь, — прозвучал над ухом охрипший голос отца.       Он просунул голову между мной и Шейном и так же, как и мы, стал вглядываться вперед.       — В чем дело? Почему мы остановились? — прозвучал позади меня мамин взволнованный голос. Я обернулась и встретила её бегающий взгляд.       — Не волнуйся, всё в порядке. Просто пробка, — убедительно соврала я.       Шейн опустил стекло и высунулся наружу. Я наблюдала за его выражением лица, которое из настороженного превратилось в ещё более настороженное.       — Нет, это не просто пробка, — сказал он, вернувшись в салон, — ладно, оставайтесь здесь, я скоро вернусь, — Шейн открыл дверь и выскочил на улицу, — и ни звука, — сержант приложил палец к губам и, приготовив пистолет, пошёл было вперед.       — Зачем туда идти? Просто найдём другую дорогу, — вполголоса заговорила я.       — Тебе не интересно узнать причину всего этого? — Шейн оценил глазами пробку, и я поняла, что он прав.       — Тогда я с тобой, — быстро проговорила ему вдогонку и заглушила мотор.       — Нет, останься. Присмотри за ним… ними, — Шейн сошёл на шёпот и, кивнув на моих родителей, тихо закрыл дверь.       Я с досадой сомкнула губы, глядя как Шейн идёт вперёд. Хоть вокруг не было видно и души, он шёл медленно, будто шагал по минному полю, осторожно заглядывая в окна брошенных авто. Моё волнение нарастало с каждым его шагом, а сердце, казалось, танцевало степ от переживаний.       Пытаясь отвлечься, я посмотрела в зеркало заднего вида.       — Господи, папа!       Я честно заметила про себя, что выглядел он очень плохо. По всей видимости, ему стало хуже: лицо сильно побледнело, а глаза покраснели, будто он не спал несколько суток. Мама едва успевала собирать бумажными салфетками холодный пот с его лица.       — У него же жар. Джо, нам нужно в больницу! — она посмотрела на меня, но ответом ей послужил лишь ужас в моих глазах.       Мои ладони вспотели от мысли, что он может превратиться в одного из живых мертвецов. После рассказа Шейна о больных в госпиталях, идея ехать в один из них больше не казалась мне хорошей.       — Спокойно, всё будет хорошо! — сказала я, чувствуя, как мне становится дурно. — Где этот коп?       Шейн пропал из поля моего зрения, и даже выглянув из окна машины, я не смогла его увидеть. Двухполосный въезд на магистраль, извиваясь дугой, уходил направо. Что если прямо сейчас над сержантом навис ходячий, пытаясь откусить от него кусок, а пистолет Шейна откатился куда-нибудь под одну из машин? Мне стало ещё хуже, и я заёрзала на своем месте.       До меня донеслось тяжёлое дыхание папы. Я обернулась и с сожалением обнаружила, что его глаза были уже закрыты. Мне показалось, что он без сознания.       — Так, ладно. Ждите здесь, мам, — быстро скомандовала я и выскочила наружу. Я не могла сидеть и ждать, пока отцу станет хуже, и решила поторопить Шейна, а заодно проверить, как у него дела.       — Нет, Джоанна, останься! — испуганно просила мама.       — Я скоро вернусь, — я поджала губы в неуверенной улыбке и, закрыв дверь, пошла по следам Шейна.       Вытащив пистолет, я выпрямила руки, крепко сжав рукоятку в ладонях. Он давал невероятное ощущение защищенности, но я понимала, что едва ли смогу в кого-то из него выстрелить. Осторожно шагая вперёд, минуя машину за машиной, я заглядывала в окна. На дороге валялась брошенная одежда, свисавшая из распахнутых чемоданов, игрушки, сумки, дипломаты. В одной из машин я увидела наклеенный на руль бумажный стикер с наспех накарябанным адресом.       — Дин Локвуд, двадцать девять четыреста один, Чарлстон, Южная Каролина, — прочла я и задумчиво сдвинула брови. Это в соседнем штате. Похоже, что люди на полном серьёзе решились покинуть дом, работу, родственников. Шейн был прав, это не просто пробка. По этой магистрали можно было покинуть город и уже к утру оказаться в безопасном месте. Но что-то явно пошло не так.       Я обернулась, оглядывая затор в десятый раз, но по-прежнему не видела причины, по которой все, кто здесь был, просто сбежали, так легко оставив свои планы по спасению. Но тут моё внимание привлекло что-то огромное, знакомой формы, возвышавшееся над остальными автомобилями в лучах заходящего солнца.       Я прищурилась.       — Это танк, — завороженно произнесла я и тут же снова нахмурилась, — что делает танк на магистрали?       Я приложила ладонь ко лбу и сморщила нос, глядя на танк, который, как что-то священное, освещался солнцем, садившимся далеко за ним. В голове роились мысли, одна догадка сменяла другую.       — Они закрыли им выезд из города, — прозвучал рядом голос Шейна.       Я обернулась.       — Ну наконец-то! Я уже обыскалась тебя. Где ты был?       — Здесь и был. Придется ехать в объезд, — Шейн направился назад к машине.       — Я же говорила! — буркнула и снова вгляделась я вдаль, чтобы получше разглядеть танк.       — Но это военный беспредел! Зачем закрывать город?       — Ну, можно догадаться, — раздался голос Шейна уже издалека, — ты идёшь или как?       Я бросила на танк последний взгляд и пошла за Шейном.       Как вдруг чьи-то ледяные пальцы схватили мою лодыжку. Тут же потеряв равновесие, я больно приземлилась на руки, едва не разбив голову о стоящий рядом «Мерседес». Застонав от боли, я осмотрела свои ладони, которые разбила в кровь. Через мгновение увидела пистолет, откатившийся далеко под автомобиль рядом. Не понимая, что только что произошло, я почувствовала, как кто-то всё ещё дергает мои ноги из-под машины рядом. Медленно, но крепко держась за мою лодыжку, выползал ходячий. Он держался за неё, как за опору, и полз вперёд. Лихорадочный был еще недавно мужчиной средних лет, на голове уже появилась лысина, но руки были по-прежнему сильными. Если Шейн был прав, то нельзя было допустить, чтобы его зубы дотянулись до меня. Я растерянно пыталась сбить его руку другой ногой, но ходячий был сильнее. Охватившая меня паника сбила дыхание.       — Шейн! — истерично закричала я и, согнув вторую ногу, что есть силы ударила ходячего прямо в лицо.       Он зарычал, и его хватка ослабла, но недостаточно. Он всё ещё крепко держался за меня, не переставая ползти под машиной. Я ударила снова, но лишь на третий удар рука ходячего соскользнула с моей ноги. Я быстро отползла назад, к «Мерседесу», под который укатился мой пистолет. Ходячий, как и все встреченные нами до этого, издавал непонятные хрипящие звуки, а его кожа стала бледного зеленоватого цвета с землянистым оттенком. Ну и зрелище! Я опустилась на локоть и не без труда дотянулась до своего оружия. Затем быстро навела его прицел на шипящего ходячего, и громкий выстрел оглушил всю округу. Из небольшого леса рядом вверх полетели птицы, громко ругаясь. Голова ходячего упала на асфальт, и его тело больше не двигалось.       Едва дыша, я увидела стоящего рядом Шейна с вытянутым в руке пистолетом. Только сейчас стало понятно, что стреляла не я. Но губы всё равно устало расплылись в улыбке при виде Шейна. Я выиграла мою борьбу с этим лихорадочным!       — Ты по… ты почти вовремя, — я всё ещё переводила дыхание и попыталась сесть, — я почти его убила, ты видел?       — Да. Вставай.       Он протянул мне руку и помог подняться. Отряхнув джинсы, я не сдержала улыбки облегчения.       — Он почти достал меня, — сказала я, когда мы шли к машине, голос выдавал еле заметную истерическую ноту.Рана на руке кровоточила, но мы ведь всё равно собирались ехать в больницу.       — Тебе нужно быть осторожнее, — наставнически сказал Шейн, шагая впереди меня, и улыбка нехотя сползла с моего лица.       Я передразнила его гримасой, которую он не увидел. Затем мы сели в машину. Мама сразу же заметила рану на моей руке, но я быстро убедила её в том, что это и вправду всего лишь царапина.       Вскоре мы молча ехали по длинному виляющему шоссе. Погода не изменилась. Солнце, весь день прятавшееся за облаками, уже почти скрылось за горизонтом, и воцарились сумерки.       Держа перед собой руки на руле, я взглянула в зеркало заднего вида. Папа спал или был без сознания, — определить было сложно. Я посмотрела на Шейна, он задумчиво смотрел в окно, подперев рукой подбородок. Вдалеке виднелись знакомые крыши высотных зданий. Я снова вспомнила мертвеца с шоссе, снова и снова я прокручивала в голове его отсутствующий взгляд и стучащие зубы, словно ему было холодно. А какой был запах… Меня тут же затошнило от одного только воспоминания: как-будто он умер лет сто назад, и меня бросили к нему в гроб.       — Нервничаешь? — тихо спросил Шейн.       Я не взглянула на него, только пожала плечами.       — А ты?       — Даже не знаю, — отозвался тот, — я до сих пор не понял, что чувствую.       Я посмотрела на него и решила, что это было всё-таки эгоистично с моей стороны, просить его о помощи, когда где-то в этом аду могут быть его родные.       — Надеюсь, твоя семья успела спастись.       — Да, — выдержав паузу, ответил Шейн, не сильно распыляясь в словах.       — Ладно, какой у нас план?       — В черте города мы расстанемся, Джо.       — Подожди, что? Разве ты не обещал нам помочь? Добраться до больницы, помнишь? — я едва не потеряла дар речи, представив, как буду пробиваться через ходячих, если в городе их окажется больше одного.       — Я должен вывезти семью из города, — Шейн отвернулся к окну, — подальше от этого места. А потом я помогу вам выбраться.       — Да, прекрасно, а мы к тому времени будем уже мертвы.       Шейн открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и не ответил.       Я чувствовала обиду и беспомощность, ведь он был прав. Мы друг другу никто, а где-то там может быть в опасности его семья. Я снова отругала себя за эгоизм и молча кивнула полицейскому, закрыв эту тему. Мне нечего было ему сказать. Я должна была догадаться, что никто не станет помогать вечно. И этот коп не исключение.       Через несколько минут мы уже приближались к городу.       Неожиданно стёкла окон машины, как и всю округу, затрясло от грома. А затем яркий оранжевый свет залил всё вокруг. Все мы, кроме папы, приковали наши взгляды к его источнику: в городе произошел взрыв, осветив вспышками высотные здания рядом.       Завораживающее зрелище! Но это не могло быть простым совпадением после всего, что было в пригороде.       — Вот чёрт… — вырвалось у меня, и тут же в другой стороне раздался ещё один взрыв, от которого снова звонко затрещали стекла автомобиля.       — О, мой Бог, — тихо произнесла сзади мама.       — Гони, Джо! — закричал Шейн. — У нас мало времени!       Я увидела в зеркало, как мама смотрит на меня умоляющим взглядом, и врезала ногой по педали газа.