Падение Атланты

      Когда шаги охотников за моей головой стихли, я скатилась спиной по шершавой коре дерева и уставилась невидящим взглядом перед собой. Они оба умерли, мама, отец. Их правда не стало. Это был не сон. Я уселась на землю, по-прежнему пялясь перед собой широко распахнутыми от шока глазами. Вдруг захотелось закричать, что есть силы. Чтобы от крика заболело горло. Чтобы вместе с ним выплеснуть накопившиеся за сутки слезы. Я зажмурилась, зарываясь ногтями в землю возле себя, беззвучно начиная плакать, так сильно напрягая пальцы, словно это земля была во всем виновата. В груди что-то больно сдавило, и я разрыдалась сильнее. Прикрыв рот рукой, я сильно зажмурилась. Плечи дрожали от каждого всхлипа. Впервые у меня появилось время оплакать родителей, а в голове крутились мысли, одна лучше другой.       Часть меня винила Филиппа, так же, как и Шейна, за то, что он убил мою заболевшую мать. Другая часть твердила, что выход был всего один, ведь они заразились. Я вспомнила, как Келли впился в ногу своей дочери и сразу подумала о маме. Отец укусил ее в нашей машине сразу, как только смог до нее дотянуться. Зачем? Зачем он и другие зараженные это делают? Я не могла этого понять и, устало положив голову на согнутые колени, закрыла глаза. Комок отступил от горла, и я прерывисто вздохнула.       «Случилось то, что случилось» — сказала я себе мысленно спустя полчаса скорби и печали.       Пока все не встанет на свои места, я должна жить дальше. Надеюсь, что я никогда не повторю судьбу моих родителей.       Вставая с холодной земли, я смахнула слезы рукой. Мне стало легче, но вернулась боль от ушибов и ран. Я осторожно дотронулась до левой щеки и тут же отдернула пальцы. Рана была небольшой, но кровоточила и болела. Держась за ноющий бок и чуть прихрамывая, я подошла к разбитой машине. Из окна водительского сидения торчала мамина голова. Прическа с ее фирменными замысловатыми «крендельками» развалилась, а волосы слиплись от крови возле раны от выстрела.       Чувствуя, как глаза зажгло от подступающих слез, я спешно отвернулась и начала взбираться вверх по склону. Сумка с собранными мною наспех вещами, скорее всего, вывалилась из машины, когда мы падали, как медикаменты и бутылка воды, которую я увидела торчащей из кустов. У меня родился план, следуя которому, мне нужно было добыть назад все, что мы потеряли по пути. Но главной моей задачей стало найти место, где бы я была в безопасности. Я усмехнулась, добравшись до бутылок с водой, невольно облокотилась о дерево, жадно глотая воду, словно от этого зависела моя жизнь. Я так давно мучилась от жажды, что меня удивлял факт, почему моя кожа до сих пор не потрескалась, как земля в пустыне.       «В безопасности, — посмеялась над своими собственными мыслями, — я же даже палатку поставить не смогу».       С удивлением обнаружив, что бутылка опустела, я потянулась за второй и замерла в неуверенности. Что если это мой последний жадный глоток воды? Что если мне не удастся достать больше? Я дотянулась до бумажного пакета, который, к моему большому удивлению, уцелел, и сложила в него оставшиеся бутылки. Осталось найти мою сумку и медикаменты. Я взглянула наверх. Склон заканчивался дорогой, с которой мы съехали.       «Оказывается, мы не так долго падали» — заметила я, оценивая расстояние между папиным разбитым пикапом и дорогой.       Карабкаясь вверх, я цеплялась за ветки деревьев и кустарников, пока наконец не вышла на дорогу. Посреди нее был «припаркован» пустой черный внедорожник. Но так как его безмозглые пассажиры сейчас искали меня в гуще леса, волноваться мне было не о чем. Чуть ниже обочины, на склоне на камнях лежала сумка, из которой торчала моя футболка. Спустившись на пару шагов я потянула сумку за ручку. Обнаружив внутри свою рубашку, в которую мама заворачивала лекарства в больнице, я грустно вздохнула. Должно быть, когда я упала в обморок, стреляя в Шейна, мама сложила их в мою сумку. Она ни на минуту не прекращала заботиться обо мне, даже зная, что ее время на исходе.       Убедившись, что вокруг никого нет, я закинула сумку на плечо и поправила пакет с бутылками в руке. Мне нужно было решить куда идти.       — Ну, терять мне нечего, кроме собственной жизни, — сказала я вслух, оборачиваясь в сторону злополучной заправки.       Оставался призрачный шанс, что там могло что-то остаться из еды и воды, и кто знает, может это место могло бы стать мне ночлегом, хотя бы до утра.       Недолго думая, я зашагала вперед по краю дороги. Солнце еще не взошло, но чернее смолы небо уже начинало синеть. Часов у меня не было, а мобильный остался в моей машине, которую я бросила перед тем, как встретила Шейна.       «Шейн!»       Где же он теперь? Он ушел и даже не сказал куда. Мне вдруг захотелось его увидеть. Без него все сразу же пошло наперекосяк. Я вспомнила, что так и не извинилась за то, что выстрелила в него, и как я счастлива, что не попала.       «Вот бы найти его» — мечтательно подумала я, осознавая, что шансы на то, что я еще когда-нибудь его увижу, ничтожны.       Минуя злосчастный крутой поворот, на котором остались черные дуги, оставленные шинами разбитой машины, я увидела вдалеке все ту же заправку.       «Осталось совсем немного» — подбадривала я себя. Глядя на длинную прямую дорогу до заправки, я вспомнила длиннющий коридор старшей школы. «Я достала учебник по химии из своего шкафчика, когда кто-то с силой захлопнул его дверцу. Увидев чуть вытянутое лицо с пухлыми губами и обведенными черным синими глазами Ронды Уиттекер, я закатила глаза.       «Сейчас начнется» — подумала я.       — Да что ты себе позволяешь, Остин? — прошипела она, держа руку на дверце от моего шкафчика.       Я смотрела на нее, актерски делая вид, что совершенно не понимаю, о чем она говорит.       — Я знаю, что это была ты! — она подняла голос и затем выражение ее лица сменилось на лицо довольной собой Ронды. — Тебя видели.       Я усмехнулась, поворачиваясь всем корпусом к ней.       — Это кто же меня видел? — спросила я, изображая неподдельный интерес.       — Я не сдаю свою источники, — Ронда надула пузырь из жвачки.       — Да-да, Джош видел тебя! — раздался рядом писклявый голосок низкой девчонки с длинными дымчато-белыми волосами.       Она изо всех сил старалась подражать Ронде и всячески пыталась ей угодить. У нее, определенно, был талант: быть в нужное время в нужном месте. Благодаря ей и начался прогремевший на всю школу скандал, в котором были замешаны мы с Гарри. Из-за его пристрастия к самокруткам с марихуаной, конечно.       — Заткнись, Лола! — шикнула на нее Ронда.       — Ах, Джо-ош, — протянула я, улыбаясь и глядя в потолок, затем издевательски заглянула ей в глаза, — школьный охранник?       Ронда замерла и смотрела на меня, чуть приоткрыв рот. Ее правая рука только что выдала главный секрет злейшему врагу ее жизни.       Я улыбнулась и стала отходить в сторону, едва сдерживая радость от такой новости.       — Точно-о… — произнесла заговорщически я. — Вот это будет бомба!       — Ты не посмеешь, — Ронда снизила голос, и я увидела, как напряглось ее лицо. Кажется, она даже покраснела.       — О-о, посмею! — с радостной издёвкой произнесла я, и собираясь уходить, подскочила к ней вплотную. — Еще как посмею.       Я оставила девушек вдвоем. Не представляю, что ждало Лолу после такого, но меня это интересовало меньше всего.       В школьной столовой на большой перемене, я убедила Гарри сесть за один стол с главной сплетницей старших классов. Она давно хотела с нами подружиться, и я решила, что сегодня это именно тот день.       Небрежно бросив новость о романе Ронды со школьным охранником в диалоге о любимых кроссовках школьной команды по футболу, я едва сдержалась, чтобы не запищать от радости. Уже завтра нас ждет великолепный скандал с участием Ронды. Джоша было, конечно, немного жаль. Он был славным и добрым, идеальная жертва для такого манипулятора, как Ронда. Но он сам виноват: отношения с Рондой? Ладно, допустим, но она же все-таки еще школьница.       Гарри от этой новости чуть не проглотил ложку, которой ел свой пудинг. Покосившись на сплетницу за нашим столом, которая сразу после разговора принялась строчить кому-то СМС, наклонился ко мне и шепнул:       — Это правда?       — Ну, конечно, правда, — улыбнулась я, — Лола сама все выдала. Ты бы видел лицо Ронды.       Я мечтательно отпила коктейль из трубочки.       — Значит, не зря мы ее авто разукрасили баллончиком, — хихикнул Гарри, усаживаясь обратно.       Я кивнула.       — Значит, не зря.       В тот же вечер, когда я сидела у себя в комнате и пыталась сосредоточиться на произведении в учебнике по зарубежной литературе, внизу зазвонил телефон. После нескольких звонков, мама взяла трубку и еще через полминуты она поднялась ко мне, и, приоткрыв дверь, протянула мне телефонную трубку.       — Это тебя, — сказала она, пожав плечами.       Я взглянула на часы — одиннадцать вечера. Кто бы это мог быть? Я подошла к маме и, взяв трубку, поднесла ее к уху.       — Алло, кто это?       — Я убью тебя, Остин. Ты будешь умирать медленно и мучительно, пока я буду проводить ритуал вечного неупокоения твоей души, — сказал низкий мужской голос в трубке.       — Кто это? — я нахмурила брови, мама все еще стояла в дверях, пока я не отпустила ее жестом «большой палец вверх», мол, все круто. — Гарри, опять твои шуточки? Разве тебе не пора спать?       Я усмехнулась, усаживаясь на кровать.       — Это не Гарри.       Я насторожилась и замолчала, пытаясь понять чей это голос.       — Тогда кто? — не унималась я.       В трубке слышалось только потрескивание телефонной связи и ничего больше. Пауза затянулась, и это вынудило меня открыть рот, чтобы сказать, что мне стало неинтересно, но таинственный голос вдруг томно вздохнул, а затем грубым тембром неожиданно проговорил:       — Я тот, кто знает цвет трусиков на тебе!       Услышав это, я подскочила на кровати, словно она стала лавой.       — Да-а, — протянул голос, — такие розовые…       Я почувствовала, как кровь прилила к моему лицу. Слушая голос в трубке, я обернулась к зеркалу высокого шкафа позади себя. На мне и правда были розовые трусики-шортики, белая футболка с «Jonas Brothers» и вязанные гольфы, чтобы не мерзли ступни. Я растерянно оглядывала комнату, надеясь найти камеру.       А голос продолжал:       — Ты поступила очень непорядочно, Джо. Ты плохая девочка, тебя надо наказать.       Я пропускала мимо ушей слова незнакомца, переворачивая вверх дном подушки, игрушки на полках и столах, бумаги и даже одежду в шкафу — камер нигде не было.       — Что ты ищешь? — спросил вдруг голос в трубке, заставив меня замереть. — Камеры?       Не дождавшись моего ответа, он продолжил.       — Мне не нужны камеры, чтобы следить за тобой, Джоанна, — на удивление спокойный голос незнакомца изображал изумление.       Я замерла посреди комнаты в одних трусах и футболке, не понимая, что мне делать. Мне было страшно даже вздохнуть. Я аккуратно покосилась на окна в комнате. Пытаясь не выдать себя, украдкой смотрела в темноту улицы и надеялась, увидеть кого-то в окнах соседних домов и обрадоваться тому, что меня просто разыгрывают.       Я молчала, молчал и голос.       — Спокойной ночи, Джоанна Остин, — зловеще проговорил в трубке незнакомец, — совсем скоро я убью тебя. Твои мучения будут во имя Ронды, ведь ты умрешь с ее именем на губах.       — Кто ты, черт побери? — не выдержала наконец я, громко крича в трубку, но услышав гудки, швырнула телефон на кровать.       Подбежав к окнам, я попыталась старательно вглядеться в мрак, но никого там не обнаружив, я приложила средние пальцы обеих рук к стеклам, в надежде, что звонящий их увидит. Затем быстрым движением задвинула тяжелые шторы. Сердце колотилось так, что едва ли не ломало мне ребра.       «Что это было?»       — Во имя Ронды? — не понимающе переспросила я саму себя и окинула себя в зеркало быстрым взглядом, затем сказала своему отражению, что завтра Ронда получит «по своему имени».       Всю ночь я провела без сна, в догадках, кем мог быть этот звонящий. Влияние этой звёздной особы распространялось далеко за пределы школы. Один стиль ее всегда черной одежды, топы, короткие кожаные юбки, высокие гольфы и тяжелая обувь обязательно на платформе и манера красить глаза и губы в такой же черный выдавали в ней ее хобби за версту — мы с Гарри свято верили, что она поклоняется дьяволу! Тяжелый рок в большом черном джипе оповещал всю школу о том, что приехала Ронда Уиттакер. Одному Богу было известно об её круге общения. Могли ведь быть и сумасшедшие влюбленные, и те, кто относится к ней, как к младшей сестренке, и считают, что она стоит того, чтобы ради нее порвать весь мир в клочья. Ну, ей-Богу, бывают же придурки!       Я приехала в школу намного раньше обычного. Стоянка, как и школьный двор, еще пустовала, и я с нетерпением ждала, чтобы увидеть старый «Фольксваген» Гарри. Еще посреди ночи я не выдержала и написала ему смс, чтобы он приехал в школу на полчаса раньше. Я нервно теребила кончики волос, когда рядом зашумел мотор. Подняв глаза на владельца автомобиля, я сдержанно улыбнулась. Гарри устало захлопнул дверь машины.       — Ну и зачем ты меня подняла в такую рань?       — Вот, держи, — я обернулась и взяла с крыши своего авто горячий капучино и протянула ему.       Гарри заулыбался и, сонно отпив горячий напиток, причмокнул.       — Ладно, ты прощена, — сказал он, — что случилось?       И я в мельчайших подробностях пересказала ему весь вчерашний разговор с таинственным незнакомцем.       — Во дела, — наконец заключил он, когда я замолчала, — парень просто глянул на тебя в окно и уже знает какие на тебе трусики, а я дружу с тобой с первого класса, и видел только в купальнике.       Я закатила глаза.       — Зря я купила тебе кофе. Ты не заслужил, отдай, — и я потянулась за бумажной чашкой в его руке.       — Я же просто пошутил, — Гарри отошел назад и отпил еще немного из своего стаканчика.       — Давай посерьезнее? — отчаянно вздохнула я и опустила голову. — Что мне делать?       — Не знаю, может это розыгрыш такой? На Хэллоуин.       — Хэллоуин через полгода, Гарри.       — Ну, может, они начали заблаговременно.       — А что если это не розыгрыш? — спросила вдруг я, ведь интуиция мне подсказывала, что так оно и было.       — Тогда стоит пойти в полицию, — сказал Гарри и пожал плечами.       — Да, и что мне им сказать? Помогите, меня видели в трусах в окно, дайте мне охрану?       — Ну, может не так категорично, про трусы можно вообще не говорить. Скажи, что тебе угрожают, — Гарри задумчиво потягивал кофе, пряча от холода свободную руку в кармане куртки.       — Думаешь, они мне поверят? — спросила с надеждой я, глядя на друга.       — Не попробуешь не узнаешь, — он пожал плечами.       — Ладно, пойдем. Может это и вправду была просто шутка, — сдалась я.       Забрав из машин рюкзачки, мы направились в школу».       Добравшись до заправки, я устало выдохнула. Возле колонок не было машин, и это меня обрадовало. Дверь в магазин была распахнута настежь. Аккуратно шагнув внутрь, вспомнила, как заходила сюда первый раз: тогда над головой прозвенел колокольчик.       Я прошлась между полок: почти все было на месте, Филипп и Майк взяли немного. Впервые за долгое время мне крупно повезло. Я подбежала к прилавку и вывалила на него вещи из сумки, освобождая в ней место. Как вдруг за прилавком внизу я увидела капли крови на стене. Медленно заглядывая за тумбу, я больше всего боялась увидеть ходячего. Но вместо него я увидела безжизненное тело молодого продавца, который похоже, как я и опасалась, что-то вычудил, заслужив тем самым негодование Филиппа. Я покачала головой, в очередной раз удивляясь его хладнокровию. Он тот, кого действительно следовало опасаться.       Я собрала с полок в сумку немного еды, несколько маленьких бутылок воды и пару последних коробок с обезболивающим. Увидев недалеко от себя дверь в служебное помещение, я поняла, что это и будет моим ночлегом, но дверь оказалась заперта.       — Прелестно, — я устало посмотрела в потолок, все мое тело застонало от усталости и бессилия, — ну и где мне искать этот ключ?       Я недовольно взмахнула руками, и мой взгляд упал на лежавшего рядом мертвого продавца.       — Да вы шутите, — жалобно сказала я.       — Извини, пожалуйста, но он все равно тебе больше не нужен, — тихо сказала я, выуживая ключ из кармана его джинсового комбинезона.       Войдя в его каморку, я громко рассмеялась от облегчения. В маленькой комнате в дальнем углу у крохотного окна стоял умывальник и зеркало, а рядом небольшой старенький комод. А в другом углу стояла прилежно застеленная односпальная кровать.       — Боже, ты что здесь жил? — спросила я мертвого парня.       Над кроватью висели постеры из журналов для взрослых, а в прикроватной тумбочке я нашла стопку комиксов.       — Возьму-ка я их с собой, — улыбнулась я, представив себя на природе возле разведенного собственноручно огня.       Из крана до сих пор бежала вода, хоть и тонкой струйкой. Мне хватило ровно на то, чтобы смыть грязь с лица, рук и груди, после чего воды не стало. Стоя перед зеркалом, я обработала раны спиртом и перетянула их пластырем, который нашла в комоде.       Погасив свет в магазине, я заперла главную дверь на ключ, проверив на всякий случай, работает ли колокольчик. Мне стало спокойнее от мысли, что я услышу, если кто-то войдет.       Пожелав спокойной ночи мертвому продавцу, я закрылась в каморке и упала на кровать. В маленькое окошко уже начинал пробиваться утренний свет, когда я почувствовала, что засыпаю.       — Где же ты, Шейн? — произнесла устало я и заснула.