Падение Атланты

ШЕЙН

      Мы добрались до лагеря, когда рассвет начал корябать небо. Эд не обманул. Нас ждал настоящий палаточный лагерь. Кое-где еще догорали костры. На крыше небольшого трейлера нас встретил седой бородатый мужчина пожилых лет.       — Эд! — громко удивился он, не скрывая улыбки. — Ты живучий сукин сын!       — Дейл, — Эд остановил машину посреди поляны перед лагерем и вышел, — ты что, уже списал меня в утиль?       Дейл рассмеялся и сказал, что сейчас спустится. Я спрыгнул из машины и взял свою сумку. Дейл торопливо слез по лестнице трейлера, на котором стоял, и поправляя оружие на плече, направился к нам. Я с легкой улыбкой увидел, как старые друзья тепло встретили друг друга объятиями.       — А где Лиза? — спросил Дейл. Эд посмотрел на жену и ничего не ответил.       — Не может быть, — разочарованно произнес Дейл, и добрая улыбка сползла с его лица, — мне так жаль, Эд. Здравствуй, Пэм.       Пэм скривила рот в попытке не расплакаться, но нашла в себе силы улыбнуться Дейлу. Я же остался стоять в стороне, не совсем понимая, что мне делать дальше. Наверное, у каждого в лагере уже было свое место. Меня здесь явно никто не ждал. Словно увидев мои сомнения, Дейл спросил, как мое имя.       — Меня зовут Шейн, — я шагнул к ним и протянул руку, Дейл тут же пожал ее.       — Мы ведь раньше не встречались? — его явно интересовало то, как мы познакомились с Эдом и Пэм. Я заметил, как замешкался фермер, поэтому решил опередить его и избавить от долгих объяснений.       — Понимаю, это глупо, — начал я, — но я ищу одну женщину, Лори…       — У нее есть сын Карл? — спросил вдруг Дейл.       Я замешкался и кивнул, рассеянно глядя на старика. Несколько мыслей пролетели в голове. Одной из них было то, что я чертов джентльмен удачи!       Он тепло улыбнулся.       — Тебе повезло, парень. Они здесь, — Дейл обернулся и указал куда-то в сторону.       Я не мог поверить его словам, но не стал медлить и сразу направился к палатке.       Увидев Лори, выходящую наружу, я замер, как вкопанный. Ее пушистые каштановые волосы развеял ветер, и мне показалось, я вновь влюбился в ее черты лица. Она была так необычно одета. Я привык видеть ее в платьях, подчеркивающих ее фигуру. Теперь же на ней были старые джинсы и простая зеленая безрукавка, поверх которой она натянула рубашку, которая была ей явно не по размеру — рубашка Рика? Я потерял дар речи от изумления своей удаче. Чуть помедлив, она села у импровизированного костра возле своей палатки в человеческий рост. Я несмело глянул себе под ноги и медленно подошел ближе, остановившись в поле ее зрения. Лори подняла на меня быстрый взгляд, но задержала его в изумлении.       — Господи, Шейн! — в следующий миг Лори почти подбежала ко мне и крепко прижала меня к себе.       Ее почти выветрившиеся духи ударили мне в нос, и тепло ее тела тут же передалось мне. Обняв ее, я закрыл глаза, зарывшись в волосы носом. Надежда когда-либо ее снова увидеть почти оставила меня. Души коснулось невероятное облегчение и скосило мои губы в кривой улыбке. Я не мог поверить, что действительно держу Лори в своих руках. В это не могла поверить и Лори: она нехотя отстранилась и теперь изучала меня взглядом, словно пыталась что-то найти.       — Что ты… Как ты здесь оказался? — запинаясь, спросила она.       Я опустил сумку на землю, надеясь, что она ещё разок обнимет меня. Я этого хотел. Но Лори заглянула мне за спину и затем заискивающе посмотрела на пикап Эда. Ее глаза блуждали от палатки до палатки, от костров до тех, кто сидел возле них.       — А где Рик? — наконец спросила она и вопросительно посмотрела на меня.       Вопрос не был неожиданным, даже наоборот, закономерным, но я все равно растерялся. От Лори это не утаилось. Ее тонкие розовые губы разомкнулись, а светло-карие глаза искрились надеждой.       — Он… А… Он мёртв, Лори, — сказал я, пытаясь убедить себя, что не играю ее чувствами.       Часть меня мысленно чертыхнулась, ведь я не знал, жив ли Рик на самом деле и не имел права так говорить. Но другая часть меня мысленно встала на сторону сказанных мною слов, подтверждая это бликами из воспоминаний. Проезжая по городу с Джоанной, мы стали свидетелями десятков взрывов, сотням случаев каннибализма и тысячам не иначе как живых мертвецов. И если мыслить холодно и рационально — шансов у Рика было не так уж много. Я не видел причин давать Лори ложную надежду. Ведь это как пластырь? Плохой пример.       Еще с пару секунд она все также смотрела на меня, будто переваривая мои слова, пока наконец не сморгнула слезу и спешно не отвела глаза. Ее лицо почти не изменилось, но глаза… Взглянув в них, я понял, как больно только что сделал ей. Затем дернулись ее нежные губы, сдерживая их хозяйку не плакать. Лори медленно шагнула назад, избегая моего взгляда. Не говоря ни слова, она медленно села на тонкое поваленное дерево, которое теперь служило скамейкой.       — Лори, — начал было я, но умолк, не найдя что сказать.       Моя рука застыла в воздухе в незаконченном жесте объяснения. Я поджал губы и взъерошил себе волосы. Взглянув на неё, я увидел, как она борется и что вот-вот сама себе проиграет. Так и случилось. Я медленно сел возле неё и шумно выдохнул. Обняв Лори за плечи, я притянул ее к себе. Она тихо рыдала у меня на плече.        «…оплакивая смерть мужа, который, возможно, и не умер вовсе» — я устало вскинул брови и протёр лицо рукой, отгоняя ангела и демона с моих плеч.       — Прости меня, — я смахнул пальцем новую слезу с ее лица, как бы повелевая этим успокоиться и взглянуть на меня, — я не смог помочь ему в трудную минуту, а ведь он был моим лучшим другом.       «Если не единственным» — мысленно добавил я и снова смахнул слёзы с щеки Лори.       Лори взглянула на меня, словно впервые меня увидела:       — Ты ни в чём не виноват! Если ж кто и виноват, то это… — ее глаза вдруг посмотрели куда-то мне за спину и, словно, заискрились от счастья, а губы расплылись в счастливой улыбке так, что теперь казалось, будто она плачет от радости.       — Карл! Дорогой, подойди сюда, — громко позвала Лори, быстро вытирая слезы рукавом рубашки.       Услышав имя сына моего лучшего друга, я резко обернулся и увидев его, тут же вскочил со своего места, улыбаясь будто своему сыну.       — Ше-е-ейн! — радостно засмеялся Карл и побежал к нам. Я схватил мальчишку на руки и крепко обнял.       — Привет, малыш! Ты знаешь, что ты герой? Ты спас свою маму.       — Я не малыш! — обиженно отозвался Карл, и я, усмехнувшись, опустил его на землю. — Когда ты приехал? А папа тоже здесь?       Я бросил взгляд на Лори, не успевая сообразить, что ему ответить, но она быстро пришла мне на помощь:       — Дорогой, папа приедет позже, — она улыбнулась и поправила Карлу волосы, чуть взъерошив его макушку.       «Она потрясающая мать» — подумал я, любуясь ее улыбкой.       — Я уже взрослый, — голос Карла снова вернул меня к реальности, — скажите мне правду.       Улыбка Лори застыла, и теперь она непонимающе смотрела на него. Карл смерил нас взглядом и снова выпалил:       — Он ведь больше никогда не вернётся. Зачем вы мне врете?       Лори, как и я на мгновенье, потеряла дар речи от слов сына. Она больше не улыбалась, но всё так же тепло смотрела на сына.       — Эй, Карл, — я присел на корточки рядом с ним, и он внимательно посмотрел на меня, наверняка, очевидно, рассчитывая поймать меня на лжи, но врать я не собирался, — нельзя говорить такое при маме, она ведь любит твоего папу, — я почувствовал на себе взгляд Лори и, посмотрев на нее исподлобья, едва заметно подмигнул.       Хлопнув парня по плечу, я велел Карлу, извиниться и не терять надежды на возвращение Рика. Лори поцеловала сына в лоб, и он снова куда-то убежал. Я уселся напротив нее, давая ей немного личного пространства.       — Он славный парень. Сильный. И смелый. Как его отец, — я чистил травинку от листьев, пытаясь занять себя чем-то ещё, кроме как пялиться на жену лучшего друга.       — Да… Но мне придется ему сказать. Рано или поздно, он все равно поймёт, — Лори сложила ладони вместе, со слезами на глазах оглядывая лагерь.       — Карл справится со всем этим дерьмом лучше нас, Лори, уж поверь. Можешь о нем не беспокоится, — заверил я и был абсолютно уверен в своих словах.       У Карла был потенциал, я видел это когда мы «боролись» на поляне у их дома. Упрямый мальчик, в хорошем смысле этого слова, и совсем бесстрашный. Просьба не врать о смерти отца хоть и была, как гром среди ясного неба, но она-то и давала понять, что он совсем вырос.       — Да, наверное, ты прав, — сказала она, — он справится. А я… — она сошла на шёпот. — Не уверена, что смогу.       Лори опустила голову, пряча глаза, и я снова услышал всхлип.       — Так и не могу поверить в то, что произошло, — сказала она и подняла покрасневшие от слез глаза на меня, вытирая щеки все тем же рукавом, — какой-то… нескончаемый кошмарный сон.       Я не нашёлся, что ответить, но с сочувствием посмотрел на неё.       Армагеддон не может прийти «вовремя», и к нему нельзя быть готовым. В день икс твоя жизнь и жизнь твоих близких зависит от твоего упрямства и силы характера. Карл обладал этими качествами, как и его отец. Поэтому Лори была в безопасности. Но теперь, когда я тоже был здесь — им обоим больше ничего не угрожало.       Я отвлёкся от своих мыслей, когда заметил взгляд Лори, который остановился на моей расстёгнутой наполовину рубашке. Я опустил глаза, словно бы изучая себя, но я итак знал куда она смотрит.       — Что увидела? — спросил я, улыбаясь. Лори поняла, что ее поймали за разглядыванием и виновато улыбнулась.       — Прости. У тебя просто… рубашка расстёгнута.       — И что, ты никогда не видела полураздетых полицейских?       Лори засмеялась, и когда поймала мой пристальный взгляд, изучающий ее глаза, губы, шею и декольте, то завернулась в рубашку и сказала, что уже почти утро, а они ещё не ложились спать.       За моей спиной вдруг кто-то пробежал, звонко смеясь. Я обернулся и увидел тоненькую белокурую девочку лет двенадцати в цветном платье и белых коротких лосинах. Она бегала между палатками и играла в своём выдуманном мире с куклой с вязанными волосами. Я улыбнулся Лори и заметил, с каким теплом она смотрела на эту девочку.       — Какого черта ты сидишь? — неожиданно пробасил недалеко мужской голос, заставив нас всех вздрогнуть. — Немедленно верни ее сюда и запри в трейлере. Не хватало нам еще всем сдохнуть из-за нее, когда на ее крики сбегутся эти вонючие ублюдки.       Я смерил взглядом широкоплечего мужчину, сидевшего у костра с пластиковой бутылкой пива в одной руке и журналом в другой.       — Но, Бен… Она же просто ребенок, — ответила ему сидевшая рядом женщина тихим голосом, скромно улыбаясь, словно пыталась его задобрить.       — Ты что, оглохла? Я сказал, быстро веди ее сюда! — Бен заорал на нее так, что привлек внимание всего лагеря.       Я посмотрел на Дейла, по-прежнему занимавшего свой пост на крыше трейлера. Он осуждающе посмотрел на Бена, но ничего не сказал. Несколько человек, ужинавших у своей палатки, прервались и завертели головами, пытаясь понять, что случилось. Голоса в лагере стихли, но кто-то перешептывался под рокот сверчков.       — Хорошо, — услышали мы, и я заметил, как худенькая женщина с очень короткой стрижкой, сидевшая рядом с Беном, встала, стыдливо пряча глаза, и направилась к белокурой девочке, которая что-то пела себе под нос.       Все глаза лагеря выживших были устремлены к ним двоим. Кто-то с сочувствием смотрел на женщину, кто-то замер с куском пирога у рта, увлечённо наблюдая за конфликтом, а кто-то с сомнением тыкал пальцем в сторону Бена, которого совсем не волновало настроение окружающих его людей. Но никто не смел и слова проронить. Даже я не знал, стоит ли вмешиваться. Когда незнакомка проходила мимо, мне показалось, что она была готова провалиться сквозь землю от стыда. Она смотрела то себе под ноги, то на девочку, но ни разу на кого-то из нас.       — София, идем, милая, — тихо сказала она, держа за руку дочь.       — Но, мамочка, я хочу еще поиграть, можно мне…       — София! — строго заревел Бен. — Немедленно тащи сюда свою задницу! Кэрол!       Лори угрюмо посмотрела на Бена и передала мне своё отношение к нему взглядом. Я покачал головой в знак неодобрения его поведению.       — Мы идем, Бен, — тихо бросила Кэрол, обнимая Софию. По пути девочка бросила на нас с Лори грустный взгляд. Кэрол крепче прижала дочь к себе, и они спешно вернулись к своему трейлеру.       — Чтобы не выходили, пока я вам не разрешу! — но дверь за ними уже закрылась. Бен остался греться у костра, неразборчиво бормоча что-то себе под нос. Через минуту лагерь снова загудел разговорами, точно улей.       — Как ты узнал, что мы здесь? — спросила Лори, грея руки у огня.       — Я не знал, — с улыбкой отозвался я и покрутил травинку между зубов.       Лори усмехнулась и потёрла ладони друг о друга, разгоняя тепло.       — Я рада, что ты здесь, — кивнула она.       Я смотрел на неё, пытаясь прочитать ее, понять, испытывает ли она что-то ко мне. Но она все больше от меня закрывалась, едва я делал первые шаги.       — Я хотел добраться до вас, как только, ну, все началось, — я взял в руки маленькую ветку и стал разглядывать, раздумывая стоит ли рассказывать Лори о Джоанне, — но одна семья оказалась в беде, и… Я им помог.       «Краткость — сестра таланта» — подумал вдруг я и усмехнулся своим же мыслям.       Но Лори покачала головой и выразительно посмотрела на меня.       — Тебе не нужно извиняться, Шейн, — сказала она и поправила волосы, — мы с Карлом уехали, как только увидели новости, застряли в пробке на выезде. Там было столько… Мертвецов, что я думала нам конец, — она неуверенно улыбнулась, будто сказала плохую шутку, — но теперь мы, кажется, в безопасности.       Лори несколько раз кивнула головой, словно пыталась убедить себя в своих же словах. Она взглянула себе в ладони и затем добавила:       — Хотя, как теперь вообще можно быть в безопасности.       Я одним движением пересел к ней. Она повернула голову ко мне, и наши лица оказались совсем близко. Настолько близко, что она едва не задела носом мою щёку. Я смотрел не отрываясь на ее губы, едва держа себя в руках, чтобы их не поцеловать.       — Теперь я всегда буду рядом. Тебе нечего бояться, — негромко сказал я, чувствуя как моя рука легла на ее ногу выше колена.       Лори слегка улыбнулась и, ничего не говоря, заглянула мне в глаза. Наконец ее рука коснулась моей.       — Я рада, что ты цел, — сказала она, вставая, и невзначай скинула с себя мою руку, — увидимся завтра.       Я зажмурился в безмолвном проигрыше и сжал кулак от досады.       «Зачем, идиот!? Она же только что потеряла мужа» — сказал я сам себе в ярости.       Вдруг меня посетила мысль о том, что будет, если Рик смог выжить? Что если он найдёт этот лагерь и вернётся? Тогда о Лори мне придётся мечтать еще очень долго, если не вечность.       Я сорвал высокую травинку возле ноги и снова вставил ее в зубы.       — Как он умер? — вдруг спросила Лори на полпути к своей палатке, стоя у меня за спиной.       Я не знал, что она ещё здесь, потому ее вопрос заставил меня нервничать, ведь ответа у меня не было. Я уставился невидящим взглядом на костёр, делая вид, что не хочу об этом думать. Одновременно с этим, я боялся того, что Рик, возможно, жив. Хоть это и казалось мне невозможным.       — Я не знаю, — сказал наконец я, не оборачиваясь, ведь врать, глядя ей в глаза, было бы низким поступком даже для меня, — я слушал его сердце, и оно не билось.       Ее всхлип заставил меня обернуться, но Лори уже скрылась за занавеской их с Карлом палатки.       Через несколько дней утром я лежал на изобретенной мною же кровати из одолженного матраса и деревянных поддонов, которые я сложил друг на друга на траве. Дни шли один за другим и все было спокойно. Выжившие радовались, что ни один ходячий до сих пор не добрался до лагеря. Возможно, причина крылась в том, что он был на горе и был ими же окружён, умудряясь быть при этом на четверть в тени леса. Поэтому жаловаться на жару не приходилось. Я познакомился со всеми, кому удалось спастись. Людей было немного, но каждый был готов помочь, чем сможет. Эд пригласил меня в совет безопасности лагеря, как он сам его назвал. На собрании выяснилось, что у многих выживших оказалось с собой оружие: пистолеты, дробовики или ружья. Эд несколько раз в своей речи поблагодарил Америку за ее законы, которые теперь, как он сказал, спасут наши задницы. Я предложил расставить часовых по периметру, чтобы люди дежурили, сменяясь только утром и вечером. Все с энтузиазмом приняли мое предложение, и все собравшиеся кинулись в горячие споры о том, кто и когда будет дежурить. С того дня мне стало казаться, что выжившие в лагере прислушиваются ко мне, если не слушаются. Мы проводили с Лори все больше времени, и она стала чаще смотреть на меня, когда чем-нибудь занималась, готовила или с кем-то разговаривала. Я больше не делал ничего, что могло бы ее смутить и, кажется, это работало.       Я подложил одну руку под голову, а другой сорвал травинку и повертел ее между пальцев. Если бы Джо пошла со мной, её бы ждал импровизированный рай. Куда лучше скитаний в одиночку. Ее зеленые глаза и длинные русые волосы, небрежно разбросанные по плечам, стояли у меня перед глазами с самого утра. Меня мучила совесть. Жива ли она? Что если нет? Теперь я только и думал, что оставить ее там одну было равноценным убийству. Я пообещал себе, что если наши пути, когда-нибудь пересекутся, я возьму ее в наш лагерь.       Ко мне подошёл Дейл и спросил, не занят ли я.       — В чем дело, Дейл? — спросил я, вставая с уютной самодельной постели.       — Гленн и я ищем тех, кто пойдет с нами искать еду и воду. Может, еще какие лекарства, если повезет, — Дейл словно спрашивал моего одобрения.       Он держал на плече охотничье ружье, но панамка на его седой голове совсем не делала его устрашающим, наоборот, давала любому понять, что он практически безобиден. Я даже не знал, умеет ли он стрелять.       — Да, — кивнул я и поправил съехавшие брюки, — есть идеи, куда можно отправиться?       Дейл пожал плечами. Мы шли к трейлеру, на крыше которого он дежурил почти сутками. Я сморщился от солнца, но увидел, что он перетащил туда кресло с зонтиком. Я усмехнулся.       — Нет, но еда заканчивается. Придется ехать и просто искать. Может что и попадется.       Я кивнул Гленну — худому корейцу, застегивавшему свой рюкзак, приветствуя его, и окликнул темнокожего парня, здорового громилу с добрым сердцем, который за последние дни старался помогать всем, чем мог. Он обернулся, услышав своё имя.       — Ти-Дог, мы едем на разведку за припасами. Ты с нами?       Он кивнул и, попрощавшись с кем-то, подошел к нам.       — Берем оружие, все какое есть, и выходим через десять минут. Только помните, что это не прогулка, — я раздал указания относительно предстоящей поездки и хотел вернуться к своей кровати, но меня окликнула Лори.       Оглядев лагерь, я понял, что никого с таким же именем здесь нет и подошёл к ней. Лори обнимала себя руками и смотрела на меня так, будто ждала объяснений, но пыталась не выдать себя излишним вниманием. Я подошел к ней и остановился в метре. Ничего не говоря, я выжидающе смотрел ей в глаза, ведь это она меня позвала.       — Может останешься? — спросила она.       Я вглядывался в ее лицо, пытаясь найти подвох. Совсем неожиданно было слышать эти слова от нее, но я улыбнулся, воспрянул духом и обнял ее.       — Иди сюда, — мои руки легли ей на талию, — мы ненадолго, скоро вернёмся, будь с Карлом. Кстати, его не помешало бы подстричь, — упрекнул я, отходя от нее.       Лори улыбнулась и, кажется, успокоилась. Теперь я был уверен, что я на правильном пути.       — Ну что, мы едем или как? — крикнул Гленн из пикапа. Он уже, улыбаясь, сидел за рулем и стучал рукой по двери снаружи. Ти-Дог и Дейл забрались в кабину. Я запрыгнул в кузов, и машина сразу же тронулась. Лори, как и еще несколько выживших из лагеря, провожала нас взглядом.

ДЖОАННА

      — Ну, открывайся ты уже! — раздраженно шипела я на банку с консервированными ананасами.       К сожалению, эта банка всё, что мне удалось найти в брошенном доме. Я не могла оставаться на заправке с трупом бедняги-продавца в метре от моего «убежища». Точно так же, как и не могла перетащить его хотя бы на улицу — таким он был неподъёмным. Тогда же мне на глаза попалась висящая на стене карта местности на несколько миль вокруг. Этим же вечером я собрала в сумку столько еды и воды, сколько смогла бы унести, и направилась пешком до ближайшего городка с населением всего в несколько тысяч человек. И через каких-то три часа по обочине пустующего шоссе я добралась до пункта назначения.       Окутанные ночным сумраком улицы и крыши домов меня совершенно не пугали: я насмотрелась на них, когда носилась с Гарри от местных недогангстеров, которым мы случайно сорвали какую-то важную сделку. Ничего серьезного, в полицию нас так и не вызвали. Значит мы сделали доброе дело, так ведь?       Когда я услышала рядом чье-то дыхание плавно перетекающее в неразборчивый шепот, я резко обернулась на звук и обнаружила трясущиеся от прохладного ночного ветра листья живой изгороди.       — Господи, — я тихо переводила дыхание и ворчала себе под нос, — только паранойи мне сейчас не хватало.       Я велела себе взять себя в руки и найти хотя бы фонарь. По тускло освещенной и необыкновенно пустой улочке я и добралась до дома, в котором теперь пыталась открыть неподатливую баночку.       — Ну и черт с тобой, — сдалась я и швырнула банку прямо из кухни на диван в гостиной, — тоже мне еда. Все равно бы тобой не наелась.       Я устало зевнула и села за тумбу на высокий стул. Городок снаружи выглядел совершенно пустым: похоже большинство жителей все-таки успело покинуть округ. Дом, в который я почти беспардонно ввалилась, был брошен совсем недавно и был полностью обчищен: то ли недобросовестными соседями, то ли самими хозяевами. Ни одежды в гардеробах, куда я заглянула в первую очередь, ни обуви, ни даже той же туалетной бумаги. Однако в подвале мне удалось найти отличный фонарь. Но еды здесь также не было, а запасы с заправки я хотела приберечь на черный день.       «Придется ложиться спать голодной» — мысленно заключила я и хлопнула ладошкой по столешнице, словно закрепляя свое решение.       Я слезла с высокого стула и бросила взгляд на старенький, но уютный диван в гостиной. На его спинке небрежно висел истершийся клетчатый плед.       — Лучше, чем ничего, — сказала я и упала на диван с пледом в руках, — и здесь нет мертвых продавцов.       Тело все еще ныло после аварии, но обезболивающие помогали мне держаться на плаву. Я вытянула ноги, чувствуя каждый мускул, и легла на свою руку, как на подушку. Плед оказался на удивление теплым, что только помогло быстрее провалиться в сон.       «Я очнулась в полной темноте, когда спустя несколько секунд мои глаза привыкли к мраку, но по-прежнему ничего не видели. Я попыталась напрячь извилины, анализируя обстановку. Но мой мозг отказывался давать мне информацию о последнем вечере и послал приступ головной боли. Особенно ломило затылок, как будто кто-то хорошенько прошёлся по нему чем-то тяжелым. Я сильно зажмурилась и снова открыла глаза, прогоняя этот дурной сон. Снова зажмурилась. По-прежнему непроглядная темнота, вокруг ни звука. Я нахмурилась и поёжилась, пытаясь отличить сон от реальности. Я хотела ущипнуть себя, ведь так проходят проверку на сон? Но только я шевельнула рукой, как почувствовала, что что-то больно сдавливало мое запястье?       — Это ещё что? — я хотела посмотреть на свою руку, но и по ощущениям поняла, что я привязана.       Обе моих руки были разведены в стороны и туго связаны с опорой. Я чувствовала, как растёт мой пульс. Я постаралась держать себя в руках, но паника начинала брать верх, и мое тело бросило в дрожь. В груди сдавило, и я стала дышать все чаще и чаще.       — О чёрт, о чёрт, о чёрт, — быстро зашептала я, теряя связь между происходящим и реальностью.       Я дернула одной рукой, затем второй. Затем сразу двумя в бешеной попытке вырваться, пока наконец не сошла на крик от беспомощности.       — Кто это делает? Зачем? — крикнула я в темноту, задыхаясь от волнения.       Я стала ворочать ногами, пытаясь понять на какой поверхности нахожусь. Под мной комкалась прохладная простыня или что-то на нее похожее. Я отвела одну ногу в сторону, пытаясь свесить ее.       «Так, спокойно. Это просто чья-то… постель. Это просто не может быть правдой. Какой-то глупый, очень глупый розыгрыш» — я начала строить догадки и старалась мыслить логически.       Но паника вперемешку со страхом всё больше туманила мне разум, заставляя энергичнее извиваться в чужой постели в безуспешных попытках вырваться. Запястья туго сдавливала ткань, и я чувствовала, как от постоянного движения стирается тонкая кожа об импровизированные наручники.       — А вот и ты, Джоанна Остин, — из темноты раздался мужской голос, и я немедленно замерла, услышав приближающиеся шаги.       — Кто здесь? — пролепетала я, широко раскрытыми глазами изучая непроглядную темноту.       Неизвестный подошел ближе, и теперь всем телом я чувствовала, что он стоит совсем рядом. С трудом сдерживая истерику, я едва слышно запищала и попыталась отодвинуться в противоположную сторону, опасаясь прикосновений неизвестного. И мое волнение не скрылось от незнакомца.       — Неужели ты боишься? — спросил он, и что-то слабо, даже нежно, кольнуло мою руку, а затем медленно, словно дразня, слегка оцарапало мою кожу от запястья до шеи.       Я легонько застонала, сдерживая желание закричать во все горло с просьбой о помощи.       — Не трогай меня, — процедила сквозь зубы я, прекрасно осознавая, что он не послушает.       — Не трогать? — удивился неизвестный из темноты, и его горячее дыхание коснулось мочки моего уха. — Но я хочу! Ведь ты тоже делаешь то, что хочешь…       Я услышала звук рвущейся ткани и тут же почувствовала, как ослабла одежда у меня на груди. Мое дыхание сбилось, а тело обдало новой волной дрожи.       — Нет! — крикнула я и дернулась в сторону, в горле пересохло, я едва могла говорить. — Не надо, пожалуйста! Умоляю тебя. Что тебе нужно?       Мне снова казалось, что я потеряла рассудок и говорю сама с собой, что все это плод моей больной фантазии. Я не могла видеть того, кто меня связал и, что еще хуже, не узнавала его голос. Мое тело дрожало, как от холода, а ладони вспотели и стали почти ледяными. Я легонько шевельнула пальцами, почти не ощущая их. Кем бы ни был этот преступник, у него очень сильные руки: вязать узлы у него получалось на славу.       Я почувствовала, как большая тёплая ладонь медленно отодвинула порезанную им футболку, а затем легла на обнаженную талию.       — Ты дрожишь, — сказал незнакомец, игнорируя мой вопрос и затем поинтересовался, — тебе правда страшно?       Я не удостоила его ответом, только попыталась дернуть рукой, чтобы влепить ему пощечину. Тогда что-то острое, нежно царапая кожу, скользнуло от низа живота до лифчика, разрезав и его. Я вздрогнула от резкого движения и зажмурилась. «Это нож! У него нож!» — сердце и без того колотилось так, что вот-вот выпрыгнуло бы, но от этой мысли я не удержалась и застонала.       — Пожалуйста, пусть это будет сон, пусть это будет сон, — шептала я одними губами.       — Что тебе от меня нужно? — мои слова в очередной раз ударились в пустоту, незнакомец не спешил с ответом. — Ты хочешь убить меня? Ну так не тяни! Покончим с этим!       Он присел на кровать в каких-то сантиметрах от меня.       — Детка… — от его шепота сперло дыхание, я побледнела и снова дернулась, когда его рука коснулась моего лба и убрала прядь волос в сторону. — Я не хочу тебя убивать, не сейчас. Нам предстоит с тобой столько жарких ночей… Не хочу, чтобы твои красивые зеленые глазки потеряли блеск, — острие ножа нежно укололо мне щеку и затем нарисовало овал под левым нижним веком, — я безнадежно в них влюблен.       Я почувствовала, как холодное лезвие с силой провели по моей щеке. Теперь я боялась и пальцем пошевелить — страх сковал каждый сантиметр моего тела, страх порезаться об это лезвие.       Я поняла, что чаша эмоций во мне переворачивается, и я больше не хозяйка своим эмоциям, когда губы предательски задрожали, а из глаз градом брызнули слезы.       — Прошу, не надо, — я облизнула солёные слезы и быстро сглотнула, — хочешь денег? Я отдам все, что есть. Или может машину? У моего папы есть…       — Т-ш-ш-ш… — его палец коснулся моих губ, веля мне умолкнуть, и я замолчала, всхлипывая.       — Остин, я заберу твою жизнь, — сказал он так, словно говорил о заколке для волос, — но перед этим…       — М-мою что? — у меня перехватило дыхание, и я на секунду запнулась. — Н-но ты же сказал, что не будешь меня убивать!       Незнакомец усмехнулся и вздохнул, вставая с кровати, отчего мне вдруг полегчало. Я по-прежнему вглядывалась в темноту, но не находила и лучика света.       — Я не сказал, что не буду. Я сказал — не хочу, — выдержав паузу сказал он.       — Разве это не одно и тоже? Что ты мне голову морочишь?! — закричала я, внезапно почувствовав свободу. — Убей меня! Или отпусти! — я стала дергать запястьями, стиснув зубы от боли, в надежде в этот раз развязать узлы.       Незнакомец молчал. Пауза затянулась, и я замерла, прислушиваясь к шорохам, и услышала его размеренное дыхание где-то в другом конце помещения.       — Так вот, я не договорил. Перед тем, как забрать последний вздох с твоих губ, я покажу тебе настоящую боль.       Таинственный незнакомец снова приблизился к постели. Я покосилась в его сторону, зная, что все равно никого не увижу. Меня не покидало чувство, что он видит меня, и в следующую секунду его теплая рука коснулась моего лица. Он нежно потянул меня за подбородок, будто заглядывал в глаза.       — Боль, во всех ее аспектах, — я не видела, но точно знала, что сейчас он смотрит на меня, — физическая, душевная. Я буду вызывать в тебе стыд, — он коснулся моей груди и нежно погладил ее, — похоть, гнев, чтобы изгнать тебя в ад! — он прокричал последние слова так, будто я действительно была демоном.       Но почти сразу же его голос стал прежним: тихим, нежным и вкрадчивым.       — В день твоей смерти я убью того, кого ты любишь у тебя на глазах.       Я зажмурилась, представляя, что закрываю уши руками и ничего не слышу. Я обратилась к Богу в молитве с просьбой отпустить мне грехи, пока не стало поздно. Но, услышав последние слова маньяка, я прервала молитву и уставилась в его сторону и несколько мгновений просто смотрела в никуда, пытаясь представить где бы сейчас могло находится его лицо. Убить того, кого я люблю — поступок очень личного характера. Я задумалась.       — Кто ты? — устало спросила я. — Какие у тебя со мной счеты?       — Не волнуйся. Ты сполна по ним заплатишь.       Я глубоко вдохнула, заставляя голову работать и вспоминать всех и каждого, кого я могла обидеть в этой жизни настолько сильно. На ум приходило лишь одно имя — Ронда Уиттакер. Но у неё кишка тонка устроить такое представление, не говоря уж о количестве мозгов. Кто этот человек? Зачем ему всё это? И… Как он вообще меня сюда притащил? Теперь я была почти уверена, что ответ кроется в прошлом вечере. Но что тогда случилось? Я пыталась вспомнить, что я делала, но ответа не находила: память отшибло набело.       — Ты заплатишь, — нежно произнёс он, — но не сегодня.       Я не совсем поняла, что он имел ввиду, и открыла было рот, чтобы спросить, какого черта он задумал, как в нос ударило что-то невероятно опьяняющее. Вонючая тряпка с химическим запахом оказалась в миг прижата к моему лицу.       — Мы еще встретимся, Джоанна Остин, — его губы были прямо возле моей щеки, — я буду с нетерпением ждать нашей встречи.       Последние слова я слышала уже издалека. Словно всё это был сон, и теперь мое тело начало просыпаться от этого кошмара.       Меня разбудили головная боль и осознание того, что я замерзаю. Я попыталась перевернуться в постели, но тело отозвалось сильной болью в каждой мышце. И что это… за постель такая? Почему она такая твердая? Я осторожно открыла один глаз и огляделась. Увидев, что лежу лицом на грунтовой дороге, я поняла, что так больно впилось мне в щеку.       — Ах ты чёрт, — прохрипела я, поднимая тяжелую голову и стряхивая мелкие камешки с лица, и осторожно отодрала прилипшие к лицу волосы, — ни хрена себе похмелье.       Пытаясь сесть на четвереньки, я пыталась вспомнить весь прошедший вечер, но безуспешно.       — Ох ты ж, блин, — кряхтя, я перевалилась на пятую точку и осталась сидеть на дороге, оглядывая себя пьяным взглядом.       Я прищурилась от солнца, которое светило, но не грело. Мои волосы развевались на ветру, пока я осматривала быстрым взглядом едва знакомую местность.       «Что за хрень вчера произошла? Где я вообще?» — сказала я про себя, задумчиво вглядываясь на поля сухой высокой травы вокруг.       Голова болела, особенно ныл затылок. Я коснулась ладонью головы, боясь обнаружить кровь, но нащупала неплохую шишку и больно надавила, зажмурившись от боли.       — Мама меня прибьет, когда я доберусь до дома, — заключила я, вставая с грунтовой дороги, опираясь на руки, — ещё и в таком-то виде, — меня позабавил мой внешний вид, хотя я и не понимала, как за одну ночь я могла до такого опуститься.       Мои глаза округлились, когда я увидела свои запястья, и стало резко не до шуток.       — Что за? — я открыла рот, разглядывая руки.       Красные, местами багровые, следы словно от наручников.       «Это еще что за фигня?» — подумала я и, шатаясь, снова огляделась. Напрягла ноющую от боли голову, заставляя себя вспомнить вчерашний вечер. Но я ничего не помнила.       «Мне нужно домой, нужно поговорить с Гарри. Раньше, чем ему позвонят мои родители. Черт, разве можно столько пить?» — я ругала себя и осматривалась вокруг в поисках своего мобильного.       — Еще и телефон потеряла. Молодец, Джо. Это уже третий за год, — ворчала я, представляя какая сцена меня ждет по приходу домой.       Я готовилась встретить смерть от руки мамы или папы, но я понятия не имела, где нахожусь.       Спустя час, когда мои губы уже начали трескаться от жажды, шатающейся походкой я вышла в пригород и еще через полчаса плутания я нашла свою улицу. На протяжении всей прогулки я ловила на себе взгляды прохожих. Пожилая дама с ее маленькой собачкой даже поменяла сторону улицы после чего, нахмурившись, провожала меня осуждающим взглядом. Другие просто не скрывали своего интереса. Девушки презрительно фыркали, изогнув брови. Парни хихикали и смотрели в след. Всем было интересно, что со мной произошло. Мне бы и самой хотелось это знать. Я понимала, насколько скверно выглядит моя одежда: футболка была разрезана вдоль живота, как и нижнее белье под ней, поэтому я стянула части как можно ближе и закрепила их сложенными на груди руками. Джинсы были перепачканы в дорожной пыли, а белые кеды стали серыми. Учитывая, что я ещё и спала лицом на камнях, я могла легко догадаться, как оно выглядело теперь.       Я чувствовала себя дешевой проституткой, которой воспользовались, не заплатили и выбросили подальше от города.       — Какой стыд, — услышала я голос старушки.       В любой другой ситуации, я бы остановилась и оспорила это высказывание, но сейчас я была полностью с ней согласна. Мне было стыдно шагать мимо домов соседей, рядом с которыми я выросла и, в конце концов не выдержав тяжёлых взглядов, я перешла на бег. Увидев в веренице домов свой, я прибавила скорости, пока не добежала до знакомых дверей. Я остановилась и позвонила в звонок, пытаясь не опустить руки в случае чего, пока моя грудь не стала достоянием общественности на глазах у родителей.       Я услышала мамин голос за дверью, почти сразу же она открыла ее и выронила стакан с вином.       — Джо-анна… — ее шокированный взгляд прокатился по моему внешнему виду, а рот открылся от увиденного.       — Мам, привет, — я улыбнулась ей как ни в чем не бывало своей самой очаровательной улыбкой, — как дела? Можно мне…       Я помялась и хотела было войти, но мама перегородила мне собой дорогу, замерев, как в дверях, как статуя.       Вдруг она закричала.       — Питт! Подойди сюда! Быстро!       «О нет, только отца мне сейчас не хватало» — быстро подумала я и юркнула в дом, мимо мамы.       — Стоять, юная леди! — скомандовала она, хватая меня за руку. — У нас сейчас с вами состоится очень серьезный разговор.       Ее пальцы плотно сжали мое запястье, и я невольно вскрикнула от неожиданно сильной боли, отдернув руку. Отдернула руку и мама, округлив глаза еще больше.       — О, Господи… — она прикрыла рот ладонью, заметив покраснения на обеих руках.       — Дорогая, кто там? — к нам шел мой отец.       — Джо, что с тобой произошло? — тихо спросила мама, словно боялась, что нас кто-то услышит.       Я хотела ответить, но вспомнила, что и сама этого не знаю, а правдоподобную историю по дороге домой я так и не придумала.       — Мам, пожалуйста, — я стала подниматься к себе наверх, — давай потом.       Мама растерянно смотрела мне в след, очевидно теряясь в догадках, пока подошедший к ней папа не увидел меня, крадущуюся в свою комнату.       — Джоанна? Где ты была эти сутки? Что это значит?       Я аккуратно закрыла за собой дверь и услышала, как мама стала о чем-то шептаться с отцом. Я бросилась в душ, снимая на ходу одежду и то, что от нее осталось. Струи горячего душа смывали с меня пену и грязь. Я подставила лицо под воду, ощущая, как вместе с ней по коже стекает ручейками усталость и… что-то еще. В голове вдруг стало что-то проясняться. Я чувствовала, что я забыла что-то важное. Что-то, что было необходимо вспомнить… Или сделать? Я никак не могла поймать эту мысль в голове.       Укутавшись в полотенце, я замерла перед зеркалом у раковины, глядя в свое отражение.       — Ну же, думай. Думай! — я начала злиться на себя и стала винить все съеденные мною сладости в ранней деменции. Я взяла зубную щетку и мой взгляд снова упал на запястья.       «Меня где-то удерживали, это очевидно. Но кому это нужно? И… Было ли это насильно?» — несмотря на серьёзность ситуации, я все-таки не сдержала хитрой улыбки и посмотрела на себя в зеркале.       — Да нет, — усмехнулась я и выплюнула зубную пасту. Мысли крутились одна за другой, и ни одна из них мне не нравилась. Я пыталась себя пристыдить за произошедшее, но никак не могла взять в толк, почему я сделала что-то подобное, находясь в беспамятстве. Я ухмыльнулась, расчесывая влажные волосы, с грустью отметая вариант страстной ночи. Впрочем, это все могло быть по вине Гарри и его «косяков», которыми мы «веселились» время от времени. Я мысленно чертыхнулась и сморщила нос, я ведь зарекалась больше не курить травку. Как он меня подбил на это? И что это за травка такая, от которой сносит крышу до следующего утра? Я прошла к комоду с бельем и стала лениво перебирать его, копаясь в своих мыслях, как вдруг…       — Я буду с нетерпением ждать нашей встречи, Джоанна Остин, — словно над ухом раздался чей-то шепот, я обернулась. Но никого не обнаружила в комнате.       «Это что галлюцинации?» — я почувствовала, как меня круто качнуло в сторону.       Я схватилась за первое, что попало под руку, чтобы не упасть: это оказалась настольная лампа, которая тут же с грохотом полетела на пол. Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног, а комната вдруг закружилась и потеряла четкие очертания. Через секунду я услышала, но не почувствовала, как упала на том же месте, где стояла. Я стала дышать ртом, пытаясь не терять связи с реальностью и отвлеченно смотрела на лампу-вентилятор, медленно вертящуюся под потолком прямо надо мной. Тело не хотело меня слушаться, но пелена событий последней ночи медленно сползала. — …Я не хочу тебя убивать… — …Нам предстоит столько жарких ночей… — …Ты делаешь то, что хочешь…       Я отчетливо слышала мужской вкрадчивый и даже сексуальный голос, с каждой фразой вспоминая пережитый ужас. Я вспомнила темноту, из которой вышел незнакомец. Как вдруг ощутила фантомную резкую боль в запястьях, вернувшую меня в воспоминания той ночи. Мне вдруг показалось, что я все еще там, что я все еще с ним. Я ждала, что вот-вот острие его ножа снова коснется моих бедер, живота или груди.       Я почувствовала, как зажгло в глазах от слез, и в следующий миг увидела перепуганное лицо мамы, нависшее надо мной.       — Мама, — она едва ли меня расслышала, но мне казалось, что я говорю громко, — мне так страшно…       — Тише, девочка, я уже здесь и никуда не уйду, — она присела и подтянула меня за плечи к себе на колени.       Вдруг мою голову словно зашатали из стороны в сторону — мама била меня по щекам, пытаясь привести в чувства, но я ничего не чувствовала, только отчетливее понимала, что вот-вот потеряю сознание.       — Звони в скорую, Питт, что ты стоишь?! — это было последнее, что я услышала, перед тем как снова погрузиться во тьму.