Падение Атланты

      Казалось, прошло несколько секунд с того времени, как мамино лицо растворилось у меня перед глазами, как отражение на гладкой поверхности воды, которая пошла рябью.       Я едва приоткрыла левый глаз и изучила комнату, в которой очнулась. Яркий дневной свет светил откуда-то сбоку и сразу помог опознать больничную палату, в которой не было никого кроме меня. Когда зрение и способность мыслить вернулись ко мне, я попыталась привстать и сесть поудобнее, но ощутила ноющую боль на сгибе руки. Я нахмурилась, обнаружив рядом капельницу, но посчитала, что это излишняя осторожность со стороны врачей. Глянув в окно, ведущее в коридор, которое конечно же оказалось прямо напротив моей постели, я медленно потянулась к игле, застрявшей в моей вене, намереваясь ее вытащить.       — ЧТО ты сделал? — услышала я вдруг упрекающий громкий голос мамы откуда-то из коридора и немедленно замерла, прислушиваясь.       Тому, к кому она обращалась, похоже, скоро не поздоровится. В следующий миг трое: родители и мой лучший друг стояли боком к окну, совершенно увлеченные оживленной дискуссией, явно не замечая меня. Я набралась сил и села в кровати, с интересом наблюдая за происходящим, как в театре. Отец расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и сложил руки на груди, плохо скрывая улыбку… или смешок? Мама сильно жестикулировала, а Гарри выглядел так, будто знатно накосячил, но все еще надеялся на хороший финал.       — Я просто не могу поверить! — она была в бешенстве, но я искренне не могла взять в толк, то, что ее так разозлило.       — Извините, миссис Остин, но мы же просто… — Гарри тоже сложил руки на груди и нервно переминался с ноги на ногу, явно боясь поднять на нее глаза.       — Да как вам такое в голову вообще пришло? Куда смотрели твои родители?       — Э-э-э, ну… Это… Они, типа, в отъезде, — виноватый голос Гарри становился все тише, однако он смог улыбнуться и взглянуть щенячьими глазами на миссис Остин.       — Нет, это просто немыслимо! — она всплеснула руками и обернулась к отцу. — По-твоему, это смешно?       Я непонимающе наблюдала за представлением, пока не поймала взгляд Гарри, который сочувственно поджал губы.       — Извини, дорогая, я просто ожидал всякого… — отец пытался оставаться серьезным, но его распирало от смеха. — Но точно не такого!       Чувствуя вину за свою реакцию, он тоже боялся поднять глаза на маму, пытаясь подавить смешки сдержанной улыбкой. Мама явно не понимала причины папиного веселья, поэтому снова посмотрела на Гарри. Он невинно сдвинул брови и посмотрел себе под ноги.       — Гарри, я доверяла тебе. После всех этих историй с легкими наркотиками, — она резко замолчала, поняв, что сказала лишнее.       Гарри тут же поднял на нее взгляд. Я приоткрыла рот от волнения и сжала одеяло в ладошке.       — Мы все равно доверили тебе самое дорогое… А ты, — она быстро осмотрела его с ног до головы, — с ней вот так? Она же девушка! Хрупкая и нежная.       Тут она, наконец, взглянула на меня и, распахнув глаза, замерла. За ней следом уставились Гарри и отец.       Я поняла, что меня поймали за подслушиванием. Виновато улыбнувшись, я помахала им ручкой. Мама посмотрела на них обоих и, поправив сумку на плече, вошла в мою палату.       — Привет, — начала она, несмело шагая ко мне.       — Прости, мам, мне так стыдно, — начала я, чувствуя, как горят мои щеки. Я все еще не помнила ничего из той ночи, но я помнила свой красноречивый внешний вид, в котором очнулась на окраине города, прямо на земле. Я зажмурилась и мотнула головой, прогоняя мерзкое воспоминание. Я знала, как это могло ранить их с папой, ведь они меня такому не учили.       — Ничего, детка, — мама взяла меня за руку и жалостливо вгляделась в мое лицо, — я все знаю. Не переживай. В этом нет ничего…       Она запнулась и недовольно поджала губы. Покосившись на окно, из которого за нами наблюдали мой отец и Гарри, она снова посмотрела на меня и тепло улыбнулась.       — …Такого. Просто я думаю, вам об этом еще… Рановато думать, м? — я потеряла мысль, которую она хотела до меня донести. Если точнее, то я вообще не понимала, о чем она говорит. Недоверчиво глядя на мать, я медленно кивнула ее словам, уставившись на нее так, будто она объясняла мне пределы и логарифмы. Мельком глянув на Гарри, я попыталась понять, знает ли он что тут вообще происходит?       — Ну Слава Богу, хоть ты со мной согласна, — она с облегчением выдохнула, — тогда отдыхай, я зайду позже. Я не могла выдавить и слова, вся эта ситуация поставила меня в тупик. Будто сама того не понимая, лишь снова кивнула. Мама погладила меня по голове и поцеловала в лоб.       — Держись от Флинна подальше, он тебе не пара, — словно предупреждение прошептала она мне в ухо и улыбнулась, как ни в чем не бывало, — ну, пока.       Она махнула на прощание рукой и вышла из палаты. Затем она что-то тихо сказала Гарри, от чего глаза его полезли на лоб, и также быстро исчезла. Отец же был менее красноречив, но все еще улыбался. Он зашел ко мне и потрепал волосы. Поинтересовавшись здоровьем и, пожелав скорейшего выздоровления, он намекнул на какую-то защиту. Затем, качая головой, с усмешкой удалился вслед за мамой.       Когда вошел Гарри, я уже достаточно запуталась, чтобы хмуро уставиться на него, пропуская его приветствие мимо ушей.       — Какого черта? — грубое замечание было моим «привет».       Парень неторопливо уселся на кровать возле моих ног. Было видно, что он и сам не совсем переварил произошедшее. Гарри потер губы тремя пальцами и уставился куда-то перед собой. Я нахмурилась и чуть толкнула его ногой из-под одеяла.       — Что ты им сказал? — спросила я, изучая его эмоцию, какую прежде на его лице никогда не видела.       Гарри помолчал еще немного, чем еще больше заслужил мое негодование. Он посмотрел на меня так виновато, что мне в ту же секунду стало его жаль.       — Гарри Флинн, что ты сказал моим родителям? — повторила свой вопрос я немного жестче.       — Знаешь, думаю, это ты должна рассказывать, а не я, — начал наконец он и тяжелым взглядом посмотрел на меня. Нахмурив брови, я села удобнее в кровати, ощущая, как начинаю нервничать. Рассказывать мне было особо нечего: кроме пугающей темноты и незнакомца с ножом я больше ничего не помнила, но Гарри, похоже, знал больше меня. Однако я выдержала его взгляд и ждала объяснений недавнему цирку.       — Джоанна, начинай говорить, — сказал Гарри, глядя мне в глаза, и от его взгляда мне стало неуютно, — что произошло той ночью?       Я округлила глаза и стыдливо подтянула одеяло к груди. Сердцебиение наращивало темп, отнимая по крупицам дар речи.       — Ладно, — дернувшись, начал Флинн, — меня не волнует с кем ты хочешь проводить ночи или… целоваться, прячась ото всех на вечеринке.       — Какой еще вечеринке? — такое начало заставило меня разинуть рот и уставиться на него, как на сумасшедшего.       После этого мне захотелось зарядить ему по морде больничной уткой за гнусные мысли обо мне, но он продолжил, чем снова занял мое внимание:       — Это все не мое дело. Но давай ты не будешь вовлекать меня во все это? На мне и так достаточно грязи.       — Гарри, ты обкурился? Он уставился на меня осуждающим взглядом и без тени веселья хлопнул в ладоши. — Ха-ха. Браво. Я прикрываю твою задницу перед родителями, совершенно не зная, что случилось на самом деле. Вру им в лицо, беру весь огонь на себя, а ты «обкурился»?       Мое лицо перекосило, и я это чувствовала. Мы смотрели друг на друга, как два дурака, и не понимали, что происходит. Наконец, я решила снова заговорить и расставить все по полочкам:       — Что ты им сказал?       Гарри вздохнул и отвел взгляд, явно не радуясь тому, что ему придется отвечать на этот вопрос.       — Я сказал, что это все я, — тихо пробормотал он, кивнув на мои руки. Я тут же оценила синяки в который раз и прищурилась.       — Что ты — что? — мои запястья повисли в воздухе.       — Что это, — он снова указал на мои руки, а затем быстро окинул меня взглядом, — всё это — моих рук дело. И немножко твоих.       Моя челюсть отвисла до первого этажа больницы. До меня начинало доходить, но я хотела все услышать от него самого.       — Гарри, ты идиот? Ты что сказал моим родителям, что мы… — я сглотнула, умоляюще уставившись на него.       «Все, что угодно, только не это!» — мысленно взмолилась я.       — Занимались любовью, да, — Гарри покачал головой и отвернулся, избегая смотреть мне в глаза.       Так вот почему он избегал взгляда моей мамы! Вот почему жался от родителей в дальний угол! Каков дурак… Почему у меня не может быть нормальных друзей? Почему именно этот деревенщина стал моим другом!       Я ошарашено смотрела на него, не находя слов. Цензурных слов. Гарри глубоко вздохнул и снова повернулся ко мне. Я же, не мигая, уставилась куда-то за него. Я уже видела сцены папиного ехидства и, подколов до гробовой доски, мамино наставничество и вопросы о нашей с Гарри женитьбе.       — Легенда такова, — выдохнул он с неохотой, — мы занимались диким и страстным сексом, отсюда у тебя синяки. Чтобы меня не убила твоя мама, мне пришлось сказать, что это была твоя идея.       Еще на слове «синяки» мои глаза полезли на лоб, а сердце сжалось в комок. Какой позор… Это худшее пробуждение от обморока в моей жизни.       — Господи, Гарри, какой же ты идиот, — я закрыла лицо ладонями, скрывая стыд и горящие щеки.       Мне до сих пор не верилось, что его прокуренная фантазия не придумала ничего лучше, чем БДСМ. Всё-таки все парни одинаковы.       — Что еще я должен был сказать? Твой отец давил на меня, и мне пришлось быстро выкручиваться, — оправдывался парень.       — Ты поддался на провокацию. То-то у него улыбка с лица не слезала! — мой голос сорвался, и я прикрыла губы рукой, останавливая подступившие к глазам слёзы.       Что бы ни случилось той ночью — ее последствия шли очень далеко. Тот, кто все это затеял, все просчитал наверняка.       Спустя несколько минут молчания, Гарри наконец произнес:       — Может расскажешь, что случилось той ночью?       Я подняла на него глаза в удивлении и шмыгнула носом. Сев удобнее на кровати, я осторожно покосилась на него.       — Я вообще-то… Я думала, ты мне расскажешь.       Или я говорила тихо, или Гарри Флинн решил, что я его разыгрываю. Он чуть повел подбородком, пристально меня изучая.       — Ты что, совсем ничего не помнишь?       Я глотнула воздух и еле заметно кивнула. Гарри вскинул брови и шумно выдохнул, снова отворачиваясь. Он ничего не говорил, а я все больше с опаской смотрела на него, одновременно борясь с желанием узнать, что же все-таки случилось той ночью, и страхом этого знания. Я подвинулась к нему и коснулась плеча друга.       — Так что случилось? — прошептала я, из последних сил надеясь, что ничего плохого не произошло. Я заметила, что Гарри будто нервничал. Он посмотрел на меня.       — Ладно, начнем сначала. Сразу после того, как мы решили никому не говорить о том твоем загадочном звонке, нас позвали на вечеринку. Это ты помнишь?       Я задумчиво выдвинула нижнюю губу, усердно копаясь в воспоминаниях. Вообще тот день был довольно сумбурным. Сложное эссе и контрольная. Мой мозг работал плохо из-за бессонной ночи, которую я провела в догадках, кем был звонящий. Но я хорошо запомнила красивые черные конверты с приглашением на вечеринку, о которой говорил Гарри. Она должна была состоятся через, кажется… три дня?       — Какой сегодня день? — спохватилась я.       Гарри дернул бровью и кивнул, понимая к чему я клоню. Вечеринка была как раз накануне, как я очнулась в поле. Еще с минуту я пыталась вспомнить лица тех, кого встретила в тот вечер. Школьная команда футболистов, их смазливые подружки, пара ботаников, которые не умеют пить, с десяток незнакомых людей, и… Я густо залилась краской от стыда, а в груди что-то больно укололо от злости.       — Ронда. Уит-та-кер, — я с трудом сдерживала бурю внутри, борясь с желанием не сойти на истерический крик.       в следующую минуту я беспомощно рассмеялась, не понимая, как могла на это повестись. Наверняка, она и ее сообщник все записали на камеру. Держу пари, прямо сейчас по школе гуляет видео с прибора ночного видения со мною в главной роли. Нужно отдать ей должное, ее розыгрыши вышли на новый уровень. Такого я не ожидала даже от нее.       Я почувствовала, как мои ноздри раздуваются от напряженного дыхания. Еще чуть-чуть и скрежет моих зубов услышал бы Гарри.       Он неотрывно смотрел на меня и, услышав имя нашего заклятого врага, кивнул.       — Она и Лола были там. Но…       — Но? — я оборвала его на полуслове, пытаясь понять шутит ли он. — По-твоему, есть кто-то более гнилой и мерзкий, чем она?       — Нет, Джо. Они ушли незадолго до того, как ты… Ну… — он осёкся, виновато глядя на меня.       — Что? — я недовольно взмахнула рукой, но Гарри опять не спешил с ответом, будто подбирал слова.       Я смягчилась и растерянно опустила руку. С недоверием глядя на старого друга, я прикусила губу, искренне не понимая, чего он боится. Что же случилось?       — Джо, просто знай, — он осторожно взглянул на синяки на моих запястьях, — я тебя ни в чем не виню. Ты была пьяна, и не давала отчета тому, что делаешь.       Заметив его взгляд на синяках, я попыталась спрятать руки под одеялом.       — Гарри, что там случилось? — спросила я с нарастающей тревогой.       — Тот парень, с которым ты… с которым вы целовались — показался мне тогда знакомым. Я был тоже пьян и не придал этому значения. Ну, знаешь, мало ли кто учится в старшей школе. Всех же не запомнишь.       — Гарри, что там случилось? — повторила свой вопрос я, ощущая все отчетливее стук сердца, — С кем я… целовалась?       — Я тогда не знал, клянусь. Я только видел, как ты садилась к нему в машину. А, все как в тумане, — парень протер лицо ладонями и повернулся ко мне, — послушай, там было столько народу, я бы никак не успел к тебе.       Его ледяные ладони коснулись моих плеч, и в следующий миг, я оказалась прижата к его груди.       — Если бы я не выпил столько в тот вечер, то ни за что бы не позволил ему увезти тебя.       Он отстранился и посмотрел мне в глаза. Я боялась вздохнуть и, прикрыв веки, напряженно пыталась вспомнить тот роковой вечер.       Кто это был? Кто мог меня соблазнить? На вечеринке была почти сотня людей. Перед глазами мелькали несвязными яркими картинками лица всех тех, кто учится с нами в одной школе, но… больше ни единого воспоминания с вечеринки.       Мы молчали, однако Гарри вдруг снова заговорил, будто набравшись смелости.       — Это не самое страшное, Джо, — и я устремила на него полный отчаяния взгляд, — когда я протрезвел, то вспомнил. Вспомнил того, в чью машину ты садилась.       Гарри вскочил с кровати и прошелся туда-сюда, прежде чем продолжить.       — Сначала я не был уверен. Думал, что я еще пьян. Да и в такой одежде его никто никогда не видел, но теперь… — он уставился на меня, держа одну руку в кармане джинс. — Я уверен.       Я боялась шелохнуться и вообще подать признаки жизни, словно это бы повлияло на слова парня. Но то, что он сказал, заставило меня разинуть рот от ужаса, охватившего меня с ног до головы.       — Ты уехала с Джошем, Джоанна, — как врач больному говорит его диагноз, так сказал мне эти слова Гарри.       — Ш-ш-школьный охранник? — одеревеневшими от ужаса губами прошептала я. В памяти всплыло единственное воспоминание пятидневной давности.       «Как мы и ожидали, уже на следующий день после того, как Лола разболтала секрет Ронды, вся школа стояла на ушах. Еще бы! Ученица старших классов и охранник школы. Такое может случиться где угодно, но не в твоей школе. Днем позже отец Ронды, мэр маленького городка где-то на отшибе, отметился в нашей школе, и бедняга Джош вылетел с работы быстрее, чем смог сказать: «Извините, мистер Уиттакер». Его мало кто знал, но, говорят, он был неплохим парнем. Молодой, лет тридцати, мужчина с темными каштановыми волосами и почти черными глазами. Приветливый и добрый, но, как оказалось, падок на студенток. Надо сказать, популярность и авторитет Ронды после этой истории лишь выросли в стенах школы: черный пиар — тоже пиар».       — Что ты помнишь? — спросил Гарри, и я поняла, что он совсем не в курсе того, как я действительно провела ту ночь.       Как так получилось, что я не помнила вечер, но отлично помнила время, проведенное наедине с похитителем? Я помедлила, но рассказала другу все, как на духу. Когда я закончила свой рассказ, он уже шарил по карманам.       — Что ты делаешь? — спросила я, наблюдая за его телодвижениями.       Выудив из кармана мобильный, Гарри застучал по экрану. Выражение его лица не выражало ничего, но движения были уверенными.       — Звоню твоим родителям, — он поднес телефон к уху, — мы едем в полицию».       Тяжелый раскат грома ударился в стены моего убежища, заставив меня подскочить. В ту же секунду вспышка молнии едва не ослепила меня. Я протерла глаза и, лёжа на диване, уставилась в окно, пытаясь разглядеть что-то сквозь старые занавески. По-прежнему была ночь. Сколько я проспала? Оценив время на старых часах, поняла, что спала не больше трех часов.       — Прекрасно, — промямлила я и уставилась в потолок.       Зачем мне жить дальше? Для чего? Ведь у меня никого и ничего не осталось. Я услышала свой смех и накрыла глаза ладонью, слушая как дождь монотонно барабанит в окна. Я не видела целей в этой жизни, но и сдаться живым мертвецам я тоже не могла.       «Какой-то порочный круг».       Через секунду я услышала где-то вдалеке музыку. Нахмурив брови, я приподнялась на локтях.       Еще через мгновение на улице проехала машина, ударив в окна светом фар, и остановилась у соседнего дома. Я медленно сползла с дивана и осторожно подкралась к окну, стараясь не отбросить тень. Отодвинув шторку так, чтобы видеть хоть одним глазом то, что происходит снаружи, я увидела кузов машины, которую сразу же узнала. Тяжелый рок, доносившийся даже из-за закрытых дверей, заставил меня заледенеть от страха. Из салона вальяжно вышли несколько ребят и, не смущаясь сильного дождя, о чем-то перекинулись парой фраз, после чего разделились и пошли кто куда. Двое направились к дому напротив, еще трое — в соседний с моим дом. У каждого при себе было внушительное оружие — от мачете, зловеще сверкавшего в свете фар, до дробовика. Они словно что-то искали. Или кого-то? Я осторожно отпустила шторку и прижалась к стене, пытаясь не поддаться панике.       Выравнивая дыхание, я крепко зажмурилась.       — Это просто сон. Всё сон, — шептала я под нос.       — Нет-нет, стойте. У меня семья! — за окном началась какая-то возня.       Я снова отодвинула шторку, и увидела, как худого мужчину средних лет вытащили из дома напротив и повалили на колени прямо в грязь.       — Заткнись, — монотонно ответил самый крепкий из двух парней и пропел в рацию. — Эй, Ховард, о-отзовись.       После короткого «пш-ш» Ховард что-то ответил по рации.       — Да, нашли. Он один. Тащить его?       Бедняга, стоя в грязи, умолял отпустить его и все твердил про какое-то недоразумение. Он заискивающе смотрел на молчаливого коллегу мужчины с рацией, который не обращал на него никакого внимания.       Ховард долго не отвечал, и его собеседник переглянулся со своим другом. Когда же Ховард ответил, одним коротким словом, бедняга заерзал на месте и сошел на крик:       — Нет! Пожалуйста! Это же просто недоразумение!       Мужчина спрятал рацию и дал другу какой-то знак пальцами, после чего направился к машине.       — Нет! — заложник вскочил и, шлепая ногами по грязи, ринулся на утек. — Гори в аду, Ронда!       В следующий миг улицу оглушил резкий звук выстрела, вместе с которым замерло мое дыхание. Я закрыла рот двумя руками, боясь пошевелиться или издать какой-либо звук. Молчаливый парень застрелил убегающего мужчину, и тот замертво упал в мокрую траву. Он подошел к его телу и, чуть пнув его ногой, проверил жив ли он. Убедившись, что тот мертв, он пожелал упокоения его душе, заключив, что теперь он чист. Произошедшее не сразу улеглось у меня в голове. Я почувствовала, как горячая слеза скользнула вниз и коснулась прижатой к лицу ладони. Трое бандитов, покидая соседний дом с парой коробок всякой всячины, словно ничего не заметив, прошли к автомобилю. Затем один из них, отделился от компании и, быстро взобравшись по лесенкам дома застреленного заложника, нарисовал на его двери огромную букву «R» и обвел ее в круг. Он запрыгнул в автомобиль последним, после чего водитель развернул машину. Свет фар, едва не выцепил меня на их обозрение. Я снова прижалась к стене, тяжело дыша.       Когда музыка стихла, и я поняла, что теперь в безопасности, мои губы задрожали. Я скатилась вниз по стенке, совершенно сбитая с толку. Неужели он говорил о той самой Ронде? В сознании снова всплыла большая машина, кузов которой так точно запомнился со старшей школы. Я пыталась вспомнить название городка, мэром которого был мистер Уиттакер, однако, как я ни пыталась, все тщетно. Но совпадений было и без того достаточно. Мы с Гарри и до этого подозревали, что Ронда была связана с бандитами. Все эти парни, такие же мрачно одетые, как и она сама, привозившие ее от случая к случаю прямо к воротам школы, смотрели на нее, как на предмет обожания. Иногда мы встречали ее возле ночных клубов в большой компании мужчин, к которым лично я бы и на милю не приблизилась, посчитав за стопроцентных отморозков, бежавших из мест не столь отдаленных — среди них она была центром внимания. В школе Ронду боялись, но в то же время ею восхищались. На неё хотели быть похожими. Кто-то ставил линзы, чтобы иметь такие же дьявольски-синие глаза, как у нее, кто-то красил волосы в черный, кто-то пытался следовать ее стилю одежды, кто-то худел. Мы даже пускали слухи, что Ронда состоит в секте и приносит в жертву домашних животных всех тех, кто однажды перешел ей дорогу, чтобы духи загробного мира несли кару на ее недоброжелателей, и лишь до меня ей было не добраться. Это единственный слух, который никак ее не злил. Странно, но теперь в голове понемногу стал складываться пазл.       Я ее недооценивала. Ее и ее круг общения. В первые дни апокалипсиса они уже начали вершить вендетту и отпускать грехи другим людям без их желания.       «Не знаю, что за культ они там создали вокруг нее, — подумала я, собирая в сумку теплый плед, — но они точно все чокнутые. Все до единого!»       Оставаться еще хоть минуту в этом маленьком тихом городке оказалось опаснее, чем в родном густонаселенном пригороде Атланты в апокалипсис. Я осторожно вышла через задний двор, стараясь придерживать двери. С этой минуты любой шорох мог создать мне проблемы, и дело было не только в оживших мертвецах.       «Мы все уже мертвы, просто ждем конца» — мелькнуло в голове, когда рядом с другой стороны соседнего забора с деревянными дощечками, громко ударился ходячий.       Он уже увидел меня и теперь плелся за мной по другой стороне, ударяясь лбом о забор.       — Обойдешься. Сегодня ты без обеда, — почти на бегу сказала я ему.       Быстро перебежав дорогу, я бросилась было к кустам, за которыми начинался лес, но вдруг тугие ветки раздвинулись, и прямо перед мной появился он, чьи хищные глаза и кривая ухмылка заставили меня замереть.       — Ну здравствуй, милая, — пропел Майк, ласково улыбаясь.       Я разомкнула губы в попытке что-то сказать, но мозг отказался мне служить, потому получилось лишь несмелое «а-а-а».       Майк шагнул навстречу, и я медленно попятилась назад, совершенно ничего не соображая.       — Как же достало за тобой гоняться, — сказал он, словно это был комплимент.       Я сглотнула, сжав до боли в пальцах ремешок сумки на плече. Бегло оглядевшись, я поняла, что бежать нет смысла, ведь перепрыгивать заборы выше меня на две головы мне прежде не приходилось. Вот оно — таков будет мой конец.       — Гон-гоняться? — промямлила я.       Следом за Майком вышел Филипп. Его взгляд медленно прокатился по мне: от ног до груди и волос, а затем остановился на моем лице. Очевидно, заметив мой испуг, он довольно ухмыльнулся и отвернулся.       — Я уже и не надеялся увидеть твою сладкую мордашку снова, — Майк стоял почти вплотную ко мне.       Он нежно провел большим пальцем по моему подбородку.       — А мы ведь уже шли домой. Кто бы мог подумать, что рыбка сама приплывет к нам в руки, — Майк улыбнулся. Затем он вдруг крепко схватил меня за шею сзади, злобно глядя мне в глаза. Его пальцы больно сдавливали кожу у самой сонной артерии, и, боясь отключиться, я умоляюще уставилась на него, ухватившись за его руку своей ладонью. Он изучал мои глаза и губы и, наконец, произнес:       — Но больше ты от меня не сбежишь, — он опять улыбнулся, упиваясь своей властью, затем отпустил меня, грубо толкнув в сторону, как тряпичную куклу.       Тут же Филипп сорвал сумку с моего плеча. Я беспомощно замерла, в душе надеясь, что им нужны только припасы.       — Ты вытянула счастливый билет, детка, — подмигнул Майк, подтолкнув меня пистолетом идти вперед, — тебя ждет рай среди этого ада.       Я еле перебирала ногами от растерянности и изучала местность, искала пути побега. В трех метрах от нас начинался лес, но что-то все-таки останавливало меня рвануть в него прямо сейчас. Скорее всего это был страх. Я брела впереди, бросая косые взгляды по обе стороны от меня. Майк и Фил неторопливо шли сзади. Последний так ничего до сих пор и не сказал, а Майк продолжал:       — Как и было предсказано, мир опустился в пучину греха и достиг дна. Мы бессильны против этого! — я чувствовала спиной, как он жестикулирует, поднимая руки к небу. — Но благодаря нашей преданности, мы получили пропуск на землю обетованную.       «Что за чушь ты несешь?» — проносилось в голове снова и снова, но я послушно брела вперед.       — Здесь направо, — и мы повернули на улицу, ведущую все дальше от леса, вглубь небольшого городка, — поэтому ты должна быть благодарна за этот шанс. Но ничего, сегодня ты меня отблагодаришь.       «О-о да, я тебя так отблагодарю, — я вспомнила, как мы с мамой слетели с дороги по их вине, как Филипп хладнокровно застрелил ее, — я за все тебя отблагодарю, тварь».       Пока я готовила свой план мести для любого развития событий, не заметила, как мы дошли до места назначения. Большой старый автобус стоял поперек дороги, перекрывая путь, а на крыше стоял человек в кепке и с ружьем в руках.       — Неплохой улов, — даже снизу я увидела его похотливую улыбку. Я сощурилась от мерзости и вскинула вверх руку с поднятым средним пальцем.       — Чего-о? — протянул возмущенный часовой, тут же взяв меня на мушку.       Его настроение разделил и Фил, резко пнув меня сзади. От неожиданности кости где-то в пояснице громко хрустнули, и я с криком повалилась на четвереньки, больно разодрав ладонь. Майк тут же кинулся к нему, схватив за грудки.       — Если ты еще хоть раз ее пальцем тронешь, — донеслось сзади, — я оболью тебя бензином и подожгу. Ты меня понял?       — Пошел ты, Майк! Она должна знать свое место! Знать и уважать каждого из нас, это тебе не клуб по интересам! — прошипел в ответ Филипп.       Я попыталась осторожно подняться.       — Держи свои руки от нее подальше, или я за себя не отвечаю, — пробасил уже у меня над ухом Майк. Затем его рука больно схватила мою, и он поволок меня вперед, где перед нами уже расчистился путь.