Падение Атланты

      Я стояла под горячим душем. Вода струйками смывала льющиеся без конца слезы. Я протерла мгновенно ставшее снова мокрым лицо и прислонилась к выложенной маленькой плиткой стене душа.       Моя жизнь оказалась в руках той, кто так страстно желала меня прикончить, натравив на меня своего бывшего возлюбленного. Полиция допросила Джоша, но он так и не признался в том, что сделал. А после допроса он покончил с собой прямо в своей камере. На этом дело закрыли. Меня больше никто не преследовал, мне никто не звонил среди ночи, никто не угрожал расправой. Мои родители перевели меня в другую школу, где я начала новую жизнь и позже поступила в колледж. Все стало спокойно, но я не могла отделаться от мысли, что Ронда была способна на такое. Если она действительно любила Джоша, то как могла довести до такого? Он покончил с собой ради нее. Чтобы своим именем и делами не запятнать ее репутацию и репутацию ее семьи. Полиция так и не узнала, кто был во всем этом замешан, а меня никто не слушал. Обвинения были слишком громкими, а доказательств у меня не было. И теперь, спустя два года, мы снова встретились. Она и… я, из-за кого умер ее любимый человек.       Я закрыла глаза, позволяя душевой воде смыть новые слезы с моего лица. Меня заперли в небольшом, но довольно уютном доме. Если бы я оказалась на месте Ронды, то выделила бы ей, наверное, максимум туалет на улице. Но она оказалась снисходительнее меня. Дом стоял далеко от «мэрии», рядом с ним была конюшня… или это была ферма? В любом случае, все, что мне удалось разглядеть - это то, что вместо животных там держали людей. Поэтому, когда Майк привел меня в дом, в котором было не просто уютно, но и чисто, я могла лишь гадать, что за далеко идущие планы могут быть у Ронды. Если своего злейшего врага она устроила в таких апартаментах, то это точно было не по доброте душевной. Майк велел принять душ и одеться во что-нибудь менее апокалиптичное. Сначала он дежурил у ванной, измеряя весь второй этаж шагами, но потом попросил не делать глупостей и оставил меня одну, заперев все выходы.       По телу прошла дрожь, когда я вспомнила прикосновения этого парня в «церкви» местного культа. Я крепче обхватила свое мокрое тело руками. Несмотря на воду, почти кипятком льющуюся из душевого крана, мне было холодно, и холод исходил изнутри. Меня била дрожь, а в животе все внутренности, казалось, скрутило в комок. Неизвестность пугала: нельзя было знать, что меня ждет, но догадаться было не трудно.       Я шмыгнула носом и медленно выдохнула ртом, успокаивая сердцебиение. Затем, выключив воду, ступила на мгновенно промокший под моими ногами душевой коврик. Прямо напротив было зеркало и большая раковина с изящными изгибами. Я медленно подошла и остановилась, глядя в свое отражение. Еще не зажившие после аварии раны покрывали тело то там, то здесь. Я осторожно дотронулась до одной, и задумчиво провела по ране пальцем.       «Наверное, останется шрам» — подумала я и сокрушенно опустила голову.       — Что мне делать, мам? — прошептала я, посмотрев снова в зеркало. Губы задрожали, и я едва сдержалась, чтобы не расплакаться. Вдохнув поглубже, я схватила одно полотенце с вешалки и завернулась в него.       «Они ждут от меня покорности, — пришло вдруг озарение, — будет им покорность».       Это придало мне уверенности, и я почти улыбнулась своему отражению, протирая длинные волосы вторым полотенцем.       «Я не дам себя в обиду».       За окном послышался шум мотора. Затем он стих и началась возня. Я нахмурилась и осторожно подошла к окну.       Внизу, возле фермы, стоял большой автомобиль. Водитель вылез со своего места и подошел к передней фаре. Он присел и стал что-то внимательно рассматривать. Его пассажир одним резким движением вытащил какого-то мужчину с заднего сидения, и тот повалился на дорогу. Он был одет как полицейский, черные штаны его униформы тут же оказались перепачканы в пыли. Я не сразу заметила, что его руки были связаны спереди. Мужчина медленно попытался перевернуться и встать. Здоровяк, выкинувший его из машины, так же резко, как и скинул, поднял его двумя руками. Не давая ему времени прийти в себя, он грубо толкнул его идти вперед. Едва перебирая ногами, полицейский успевал осматриваться.       — Шевелись! — здоровяк снова толкнул его.       Пленный коротко обернулся на него, словно запоминая поведение громилы. Из его походки и скованных движений я успела понять, что он не собирается здесь задерживаться. Словно загнанный зверь, он озирался на загонявших его охотников, делая про себя какие-то выводы. В лучах заходящего солнца я разглядела его волнистые темные волосы и гладко выбритое красивое лицо. На шум стал стекаться народ, жителям стало интересно посмотреть на нового пленника.       Водитель закончил рассматривать царапины на своем джипе, поэтому подошел к сидению, где держали полицейского, и на секунду пропал из вида.       — А это, — сказал он, вытаскивая большую черную сумку из салона автомобиля, наверняка, принадлежащую пленнику, — я пожалуй заберу. Еще поранишься, чего доброго.       И оба толстяка расхохотались. Затем один из них расстегнул сумку, чтобы убедиться, что там оружие. Какое-то мгновение он что-то перебирал, но я и отсюда видела, что незнакомец оказался вооружен до зубов. Через секунду мужчина изменился в лице и вытащил из сумки что-то похожее на фотографию. Он выпрямился, что-то кряхтя, и посмотрел на пленника, которого остановили и развернули к ним лицом.       — Ух ты, — сказал он нарочито громко и наигранно удивленно, — а это кто? Твои жена и сын, наверное?       — Дай глянуть, — прохрипел второй и подошел к другу заглянуть на фото, — о-о, какая, я бы с ней такого…       Но не успел он закончить свою похабную фразу, как пленник, с перекошенным от злобы лицом, побежал на него и одним броском, как в американском футболе, сбил его с ног и вместе с ним повалился на пыльную дорогу. Я отпрянула от окна, представив, какой силы был этот бросок. Все произошло настолько быстро, что толстяк замерший с фотографией в руке, не сразу понял в чем дело. Но когда до него дошло, пленник успел несколько раз ударить обидчика его жены ногой и собирался было бежать прочь. Там беднягу и повалили на землю еще несколько человек из собравшейся толпы. Я сразу прониклась уважением к пленному, и если бы сама не оказалась в такой же ситуации, то точно помогла бы ему сбежать. Его несколько раз ударили ногами, пока он не перестал двигаться. И я с замиранием сердца смотрела, как несколько человек отнесли его на ферму. Когда дверь за ними закрылась, я поняла, что стою с открытым ртом. Испуганно приложив полотенце к губам, я отошла от окна. Где порог их жестокости? Кто эти люди? Зачем им пленные? И как сорокалетние бандиты могут слушаться юную девицу с манией величия?       Я услышала, как где-то внизу открылась дверь.       «Нет, он пришел! Он снова здесь!» — что-то внутри меня панически металось по грудной клетке, не находя покоя.       Я проверила, заперта ли дверь в ванную и, усевшись в дальний угол, прижалась к холодным стенам, обняв поджатые колени. Твердя себе под нос, что я в безопасности, пыталась вернуть себе уверенность.       «Будь покорной» — мысленно говорила я себе, чувствуя как все мое тело сопротивляется этой мысли.       Ну нет, я ни за что не лягу в постель против своей воли. Только через мой труп.       — Джоанна… Так ведь тебя зовут, да? — прозвучал с первого этажа голос Майка.       Затем раздались едва слышные шажки по деревянной, покрытой ковром, лестнице — он шел наверх. Я чувствовала, как нарастает пульс, разрывая грудь изнутри, и зажмурилась, когда в щелочку под дверью увидела тень от его ног.       — Брось, ты же не будешь сидеть там вечно, — Майк всплеснул руками и вяло постучал, очевидно, теряя терпение.       Я пыталась быстро придумать план действий, но никак не могла сосредоточиться. Я знала, что время на исходе: он был прав, я не смогу сидеть здесь до конца дней.       — Пш-ш-ш, — раздался за дверью спасительный сигнал рации, выигрывая мне еще минуту.       — О-о, — недовольно проворчал Майк, — ну чего еще?       — Ховард, у нас тут новенький разбушевался, — прохрипел чей-то голос из рации.       — Я занят. Займись этим сам или попроси Фила, — ответил Майк.       — Пш-ш-ш… Тащи сюда свою задницу, Ховард, я не собираюсь разгребать за тебя это дерьмо, пш-ш-ш…       — Вот черт, — выругался парень и пошел было прочь, но вернулся, добавив: — Через десять минут ты должна быть одета, или я выломаю эту чертову дверь и тогда… На нежность не рассчитывай.       Он ушел, оставив после себя неприятное предчувствие.       «Другого шанса не будет» — подумала я и, аккуратно открыв дверь, выглянула в коридор.       Я убедилась, что дом пуст, и бесшумно прокралась к двери напротив.       — Ах ты извращенец, — ахнула я, осматривая высокую кровать с красным шелковым постельным бельем.       На постели лежало атласное черное платье, приготовленное специально для меня. Я с сожалением посмотрела на свои джинсы, лежавшие комом на полу в ванной. У меня бывали, конечно, мысли сменить имидж, но чтобы так кардинально — никогда. Стянув с себя полотенце, я надела платье и обернулась к зеркалу. Атлас был приятен телу, но в остальном плюсы заканчивались. Левая нога была до щиколотки прикрыта тканью, в то время как правая от бедра соблазнительно выглядывала из разреза. Тоненькие бретельки сходились крестом на спине, впиваясь в плечи.       — Ну и пошлятина, точно из гардероба Ронды, — сморщилась я и беспомощно посмотрела в потолок.       «Да за что мне все это?»       Немного порывшись в шкафу, вскоре нашла неплохие черные лодочки. На столике в другой части комнаты стояли со вкусом разложенные фрукты в изобилии, а бутылка шампанского прохлаждалась в ведерке со льдом.       — Подготовился, — отметила я, бесшумно покидая комнату. Оставалась всего пара минут до возвращения Ховарда.       «Ховард! Это он отдал приказ убить несчастного беднягу там, по рации» — сердце пропустило удар.       Хищный Майк и вправду оказался зверем. Мне нужно было оружие.       "Иначе он использует и выбросит меня, как игрушку" — подумалось мне.       Я быстро сбежала по лестницам и, прильнув к входной двери, дернула ручку. Она не поддалась. Я дернула снова, но замок был заперт с другой стороны. Я выглянула в окошко сбоку от двери — перед домом никого не оказалось. Стараясь не шуметь, я бросилась к задней части дома, но и там дверь оказалась запертой. Лихорадочно перебирая в голове варианты побега, я попутно проверяла все окна на первом этаже, надеясь, что хоть одно окажется открытым. Вскоре я поняла, что застряла в этой клетке и тихо взвыла от досады. Топнула ногой и сокрушенно упала на диван в гостиной.       «Мне отсюда не выбраться. С чего я вообще решила, что смогу? Я одна, а их… целый город» — не получалось даже плакать, все равно это никак бы мне не помогло.       Я встала и снова прошлась из гостиной в кухню, из кухни в гостиную. И так ходила, перебирая мысли, пока мой взгляд не упал на ножи, стоящие прямо перед моим носом на тумбе. Я опасливо покосилась на входную дверь и зашагала к ним. Как вдруг услышала звук поворачивающегося в дверном замке ключа. Почти сразу открылась входная, впуская на порог старого знакомого. Майк замер в дверях, застав меня на кухне. Его взгляд плавно перешел от меня к подставке для ножей и обратно.       — Я, — растеряно уставившись на него, пыталась быстро придумать оправдание, — искала штопор. Там, наверху, я видела… Ш-шампан-нское.       «Поверил ли?»       Майк ухмыльнулся. Он медленно вошел в дом и закрыл дверь легким движением ноги. Затем скинул с себя кожаную куртку, швырнув ее куда-то в гостиную, и внимательно уставился на меня, будто что-то обдумывал. Он смотрел долго, и мне стало казаться, что он демон, питающийся страхом.       — В нижнем ящике, слева, — наконец, сказал он и шагнул в кухню.       Я кивнула и потянулась к ящичку. Едва мои пальцы коснулись штопора, по спине пробежала дрожь, от его горячих ладоней, которые легли мне на бедра. Затем горячее дыхание скользнуло по моему обнаженному плечу. Я застыла и, кажется, страх стер умение дышать.       — В этом платье ты великолепна, — искусительно прошептал он и потянулся к моей шее.       Инстинктивно я ушла от его губ, не слишком эстетично отшатнувшись. Но парень лишь резко притянул меня назад, властно укусив мочку моего уха.       В руке я сжимала штопор настолько сильно, что кожа на пальцах побелела от напряжения. Я закрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение. Пока руки Ховарда изучали мое тело, я прокручивала в голове план, как и куда лучше вонзить ему этот штопор, чтобы он не успел закричать и поставить на уши всю округу. Мое дыхание сбилось, но Майк принял это за возбуждение. Он резко развернул меня к себе, прислонив к кухонной тумбе и впился мне в губы. Так жадно, словно давно этого ждал. Я успела выхватить штопор и спрятать в руке. А настойчивые губы спускались ниже. Прижимая меня к себе так, словно я не могла стоять без его помощи, Майк нежно покусывал шею, едва сдерживая свою звериную натуру. Я расслабилась, позволяя ему держать меня, усыпляя так его бдительность. Одной рукой я накрыла его плечо, а другая, вместе со штопором, нависла над его спиной. Я смотрела на острую спираль, не в силах привести свой план в исполнение. Теперь я точно знала, что передо мной живой человек. Знала, что он не заражен и не умрет от кашля и температуры.       «Но завтра они убьют тебя! А сегодня бросили в клетку для забав на одну ночь?» — твердил внутренний голос.       Я нахмурилась и злобно поджала губы, сильнее сжав оружие в руке. Я хотела вонзить острие глубоко в спину, до самых позвонков. Утереться горячей кровью и сбежать. В лес, в поле — только бы бежать и ни на секунду не останавливаться. Залечь на дно. Туда, где не увидят и не будут искать. Смыть его кровь и следы мерзких поцелуев в каком-нибудь чистом ручье под водопадом. А потом… покинуть штат. Нет, страну!       Спасительный звук колокола, раздавшийся снаружи, резко выдернул меня из мстительных мыслей. Майк немедленно отстранился, и, словно перестав меня замечать, он быстро подошел к окну.       Разинув рот от неожиданности, я резким движением спрятала штопор за спину, попытавшись выдавить улыбку.       — Это еще что за черт? — Майк откинул в сторону мешавший стул, и отодвинул занавеску.       За окном уже стемнело, и кроме огней, освещавших ферму, ничего было не разобрать.       — Что случилось? — спросила я, искренне желая знать.       Парень поправил волосы одной рукой, и, схватив куртку из гостиной, направился к двери.       — Сиди здесь, — грубо бросил он и вышел, прежде, чем я успела что-то сказать.       Сразу же в замочной скважине провернулся ключ, и я услышала, как он быстро сбежал по лестницам с веранды. Тут же стали доноситься крики, снова началась возня. Из-за неудачного расположения дома, к сожалению, или к счастью, я не могла видеть того, что происходит в городе. Это была своего рода тюрьма. Элитная, с коврами и шелковыми простынями, но тюрьма. Я смотрела в окна, пытаясь разглядеть происходящее в отражении стекол домов напротив. Но все, что мне удалось разобрать, это беготня, выстрелы и паника.       — Грешники! Грешники идут! Грешники! — мимо окон со всех ног бежал, громко вопя, мужчина.       Он оглядывался назад, словно видел самого дьявола. Его лицо перекосил страх, и едва не оступившись, он скрылся за поворотом, где я уже не могла его рассмотреть.       «Грешники? Это еще кто?» — я задумалась.       Но думать здесь было не о чем: с таким подходом, как у этих ребят, ими мог оказаться кто угодно. Душераздирающие крики стали доносится с обратной стороны дома, где мне ничего не было видно. Однако я не сразу разглядела в ночи того, от кого бежал мужчина — это был ходячий. В отличии от своей жертвы, он был не слишком расторопен, но и без того внушал окружающим страх. За ним, разбредаясь кто куда, шли еще трое.       Схватив приглянувшийся мне сразу нож на кухне, я быстро поднялась по лестнице на второй этаж, ища укрытия. Все комнаты, кроме ванной и спальни оказались заперты. Я закрыла дверь, спрятавшись в последней, и притаилась на кровати у окна. Забавно, но лишь теперь до меня дошло, что моя клетка, из которой я собиралась бежать еще пятнадцать минут назад, стала самым безопасным местом в считанные секунды. Словно в подтверждение моих слов, я услышала, как кто-то глухо ударился в дверь первого этажа, затем еще раз и еще. Решеток на окнах, конечно, не было, что в такой ситуации, безусловно, было упущением. Я тихо молилась одними губами, чтобы мертвецам не хватило ума разбить окна и влезть внутрь.       — Нет! Убери руки, не трогай меня! — на улица запищала женщина.       Я выглянула в окно, и увидела, как она пытается не пустить на порог своего дома ходячего, настырно пытающегося пройти внутрь. Она оттолкнула его, и закрыла было дверь, но ходячий успел просунуть руку внутрь. Он яростно хватал женщину за кофточку, за руку, пока, наконец, случайно не вцепился в ее волосы, которые больше не собирался отпускать. Она звонко закричала, и, отвлекшись, больше не могла держать дверь. На ее крик обернулся ужинавший на газоне ходячий. Он не без труда встал с колен и заплетающейся походкой шел проверить, что за шум в нескольких метров от него. Женщина была обречена, и я увидела, как ходячий победил, вгрызаясь в ее плечо. Дальше смотреть было невозможно. Я присела на кровать, отворачиваясь от окна.       Колокола звенели, все больше сея панику в городке. Где-то вспыхнул пожар, но я увидела лишь достаточно яркий оранжевый свет. Я понимала, что нужно что-то делать, но не знала что. Единственным оставшимся вариантом было самой разбить окна и ринуться к свободе. Но сил было так мало, что я устала от одной мысли о том, чтобы снова куда-то бежать. Я вспомнила, что не ела уже два дня. Вспомнив разгоряченное тело Майка внизу на кухне, почувствовала, как затряслись от страха руки. Не выдержав напряжения, стержень внутри, который помогал мне держать лицо и ограждал меня от импульсивных действий, надломился. С непроницаемым лицом я двинулась обратно вниз. Спускаясь с последних лестниц, уже хорошо представляла себе план. Я тронула спинку стула в гостиной, и оценивающе осмотрела окно. Если собрать все силы, что остались в моем теле, то вполне получится разбить его. Главным было — бежать, что есть сил и ни в коем случаем не дать себя поймать. Мне было страшно представить, что за наказание может прийти им в голову. Не выпустят ли они мне кровь без своего жертвоприношения.       Я мотнула головой, отгоняя дурные мысли.       «У меня все получится» — я выдохнула и приподняла стул над полом. Кивнув каким-то своим мыслям, я замахнулась…       Через секунду ночную дорогу за окнами осветили фары и автоматная очередь оглушила все вокруг.       Стул с грохотом выпал из рук. Я лишь успела быстро сесть на пол, прячась от пуль под окном. Два автомобиля подъехали и остановились рядом с импровизированной тюрьмой, напротив меня. Кто-то выскочил из машины на улицу, продолжая расстреливать ходячих.       — Что за херня здесь творится? Кто их сюда пустил? — голос Ронды утонул в оглушительных выстрелах и перезвоне колоколов.       Ни одна пуля не попала в мой дом, и я засомневалась, что меня вообще заметили. Осторожно приподнявшись, выглянула в окно. Два больших джипа стояли с открытыми нараспашку дверьми, а его пассажиры выстроившись в линию, отстреливали мертвецов, как в тире.       Когда вокруг стало немного чище, Ронда подошла к одному из мужчин, и схватив его одной рукой за ворот его костюма, прорычала ему прямо в лицо:       — Немедленно зачистить территорию и найти ответственных адептов, — она покосилась в сторону, откуда донесся крик очередного укушенного, — за этот бардак. Ну, пошел!       Последнее она крикнула нерасторопному, но плечистому парню, который тут же крепче обхватил свою винтовку и почти бегом исчез в темноте. Ронда закрыла глаза и медленно выдохнула, ища успокоения своему гневу.       — Вот же чертовы грешники, — проворчала она, и короткой очередью уложила еще одного мертвеца.       — Что делать с этими, Ронда? — подал голос один парень из ее команды, которого я не сразу заметила. Но Ронда обеспокоено смотрела куда-то вдаль и быстро ответила, даже не оглянувшись на говорящего:       — Тащите их в «Чистилище», завтра с ними разберемся, — и тут она посмотрела на дом, в котором меня заперли.       Оставшиеся трое мужчин стали вытаскивать из машин по одному новому пленнику. В темноте я не могла разобрать ни их лиц, ни во что они были одеты. Зато мне стало известно место, где они держат людей вместо скота.       — Чистилище, — проговорила я, и одна бровь поползла наверх от уровня высокомерия в этом слове.       Немного нахмурившихся, Ронда изучающе смотрела в окна надо мной какое-то время и что-то пробормотала себе под нос. Затем она резко сорвалась с места и, одним шагом вскочив на веранду, требовательно, но деликатно, постучала в дверь. Мои глаза забегали по гостиной, и я заерзала, сидя все так же на полу. Подходить к двери я не собиралась, так же как и открывать. Постучав в дверь еще несколько раз, Ронда наконец закричала:       — Майк, немедленно открой дверь, озабоченный ты кусок дерьма, — я увидела, как Ронда выжидающе опустила голову вниз, ковыряя пяткой деревянный пол. Недовольно постучав в дверь еще раз, она дернула ручку, и я едва смогла вдохнуть, когда дверь ей не поддалась.       — Черт, Тони, — сбежав с лестниц, она обратилась к парню, который нес под руки тело другого мужчины. Я надеялась, что он был просто без сознания.       Голос Ронды заставил его резко обернуться к ней. От этого тело дернулось руках, и с головы пленника слетела панамка, оставив его лысину на всеобщее обозрение. Скрывая напряжение, парень постарался улыбнуться как можно доброжелательнее: тот кого он нес, был мужчиной точно не из легких.       — Да, ваше преподобие?       Я подавила смешок и готова была отдать килограмм еды за то, чтобы снова услышать, как ее назвали.       — Найди Майка, пусть приведет ко мне новенькую, — Ронда говорила приказным тоном, что я по привычке, словно бы она обращалась ко мне, начала придумывать колючие фразочки. Однако, не видя меня, Ронда говорила о какой-то новенькой. Речь шла обо мне?       — Сделаю, ваше преподобие, — кивнул он и, наступив на панамку, скрылся за высокими дверьми «Чистилища».       Пока команда переносила пленников в тюрьму, Ронда несколько раз пыталась связаться с кем-то по рации. Она обеспокоено поглядывала по сторонам, но чаще она смотрела на мой дом. Я пряталась каждый раз, избегая попасться ей на глаза. Я не знала, что могло ее так напрячь. Выстрелы почти стихли, криков уже не было и вскоре они вместе запрыгнули в машины.       — Живо, живо, живо. Скоро рассвет, у нас еще ни черта не готово, — заорала Ронда и постучала по двери автомобиля в ритм своим словам.       Резко рванув со своих мест, автомобили скрылись за поворотом в стороне их импровизированной церквушки-мэрии. Я подняла стул и устало плюхнулась на него, массируя виски.       Городок, не без потерь, но пережил нашествие ходячих мертвецов. Команда Ронды была очень хорошо вооружена. Под черными, напоминающими военную, формами мог, наверняка, оказаться и бронежилет.       — Кого же ты вокруг себя собрала, «ваше преподобие»? — я никак не могла взять в толк, что они все в ней нашли. Как могли слушать ее приказы и так унижаться, боясь ей даже в чем-то возразить? И что это еще за «ваше преподобие»?       Я прилегла в гостиной на небольшом диване, неудобно подогнув ноги. Но уснуть так и не получилось. Голова болела от накопившихся в ней догадок и мыслей, от недосыпа, от голода. Колокола стихли с приездом Ронды. Время от времени с улицы доносились какие-то голоса, жители до рассвета убирали простреленные тела умерших во второй раз. Когда первые лучи солнца ударили в окна, я смогла наконец сомкнуть глаза. Всего на каких-то коротких несколько минут. Десять или пятнадцать самых спокойных минут последних дней.       Неожиданно, скрежет ключа в замочной скважине — дверь открылась, заставив меня подскочить. Мои ноги тронул утренний осенний холод. Поправляя съехавшее платье, я встала и попятилась к лестнице.       — Ты… — злобно прохрипел мужской голос.       На пороге стоял Ховард. Его футболка была испачкана кровью, бешеные глаза смотрели прямо на меня. Я опасливо тронула перила, готовясь бежать. Голос Майка не предвещал ничего хорошо. У него за спиной стояли Филипп и незнакомый мне мужчина. Ховард шагнул вперед широким шагом, не спуская глаз.       —… даже не представляешь, насколько ты испорчена, — тихо проговорил он, делая еще один шаг ко мне.       — Я не… понимаю, — мои губы дернулись в слабой улыбке, и я заглянула в лица Филиппа и незнакомца.       Они по-хозяйски вошли в дом. Филипп, насмехаясь, жевал жвачку, а его друг осуждающе, смотрел на меня, чего-то ожидая. Фил поправил пряжку на старых джинсах и ухмыляясь двинулся за Майком.       — Это все из-за тебя! — вдруг закричал Ховард. Он был очень зол. Я непонимающе уставилась на него, чувствуя исходящую от него угрозу. На всякий случай, ступила спиной на одну лестницу.       — Из-за тебя, грешница, — он ткнул в меня пальцем, — они все мертвы. Это ТЫ притащила их!       — М-майк, ты чего? — тихо пробормотала я и нервно улыбнулась, вспоминая план второго этажа и делая еще один шаг по лестнице наверх.       — НА ЭТУ СВЯЩЕННУЮ ЗЕМЛЮ! — Ховард закричал так, что мелкие капли слюны вылетели изо рта. Я вздрогнула от его голоса и сделала еще несколько шагов по лестнице спиной, едва не оступившись.       — Ну куда же ты, — он резко понизил голос и зловеще улыбнулся.       Я не стала ждать, пока он подойдет ближе, и резко развернувшись, быстро побежала наверх. Оставалось перескочить всего одну ступень, но Майк оказался быстрее. Он схватил меня за ногу в самом конце, и, едва не разбив голову о дверной косяк, я вскрикнула, больно приземлившись на живот. Майк быстро нагнал меня, в то время как я даже не успела встать. Отползая от него в сторону спальни, успела заметить, как вслед за ним по лестнице взлетел Филипп.       — Можешь сопротивляться, сладкая, — Майк медленно шагал за мной, давая мне призрачную фору, — так даже интереснее.       Дыхание сбилось. У дверного проема я собрала под себя ноги. Завалившись в комнату, я неуклюже вскочила и быстро захлопнула дверь. Она тут же встретила напор снаружи. Срываясь на крик от напряжения, я навалилась на нее всем телом, закрывая дверь на замок. Громко дыша, я отступила к окну и скорее попыталась его открыть, но только сломала ногти. У меня было всего несколько секунд, до того как дверь не выдержит напора.       — Нет, нет, ну давай же, — я навалилась на стекло, пытаясь выбить его плечом. И еще раз. Затем еще.       Дверной замок был почти полностью расшатан, и осталась всего пара ударов до того, как они окажутся здесь и убьют меня. Мой взгляд упал на прикроватный столик, и я, не думая, стащила с него лампу. Бросив последний взгляд на дверь, я размахнулась изо всех сил, и с громким криком бросила ее в окно. Стекло тут же разлетелось на мелкие кусочки. Едва успев увернуться от осколков, я отскочила в сторону.       В эту же секунду дверь открылась, и в комнату ворвался разъяренный Майк. За ним вбежал Филипп с обезумевшим взглядом. А взгляд Ховарда быстро нашел меня, затем разбитое окно. Его появление стоило мне еще пары секунд. Поймав его взгляд, я бросилась к окну, что было сил.       Но не успела я высунуть обе руки наружу, сильная хватка скрещенных у меня на талии рук Майка дернула меня назад, и мы полетели прямо на стеклянный столик с уже поникшими изысканно разложенными фруктами. Упавшее ведерко с шампанским покатилось по тонкому ковру, разливая по пути растаявший лед, но всем было все равно. Весь удар от падения принял на себя Майк, но и у меня потемнело в глазах на какое-то мгновение. Я едва сползла с его тела на ковер, откашливаясь. Переползая вперед на четвереньках в сторону двери, я увидела, как кровоточат изрезанные руки. Наверное, в полете я оцарапала себя о торчащие из окна осколки.       — Ну-ну-ну, не так быстро, — и холодные цепкие руки схватили меня и подняли над полом.       — Не трогай меня! — я вцепилась ногтями в руки Филиппа, стараясь причинить ему как можно больше боли. Но словно не замечая этого, он невозмутимо развернул меня к себе лицом.       — Мы лишь хотим избавить тебя от греха, — проговорил он и толкнул меня вниз, — ты должна быть… благодарна, Джоанна.       Но вместо твердого пола, через удар о который я в сердцах захотела потерять сознание, меня приняла в объятия мягкая кровать, нежно коснувшись моих пальцев шелком.       — Перед смертью, — мягко добавил третий незнакомец, незаметно появившийся в дверях.       Он оперся о дверной косяк, невозмутимо глядя мне в глаза.       Я попыталась сесть на кровати и отползла в дальний угол, совершенно не соображая чего они хотят. Выберусь ли я из этого дерьма живой? По сгибам рук тонкими ручейками стекала кровь и капала на красный шелк так, что можно было бы подумать, что это просто вода.       Рядом заскрежетали осколки стекла. Майкл пришел в себя и поднялся с пола, отряхиваясь.       Ненавидящим взглядом он снова установился на меня.       — Во имя Ронды, я избавлю эту девушку от демонов, следующих за ней по пятам! Я избавлю ее от греха Ее именем, ибо она снисходительна к нам и не хочет видеть живущих на этой Святой земле во грехе! — Ховард выступил вперед.       Я затравленно смотрела на каждого из них, комкая под собой одеяло. Незнакомец закрыл глаза в громкой молитве, и к нему присоединился голос Филиппа. Вместе они в унисон повторяли молитву на незнакомом мне языке, но очевидно обращаясь в ней к Ронде, как к божеству, сошедшему к ним с небес. Майк молчал, но многоречиво поедал меня безумными глазами. По моим щекам ручьями бежали слезы. Я облизнула соленые губы, умоляюще глядя на Майка.       — Пожалуйста, — я медленно качнула головой, сойдя на шепот, — не надо.       Едва ли он меня расслышал. Я покосилась на разломанную дверь, и перевела взгляд на Майка. Он все с интересом наблюдал, и, словно прочитав мои мысли, покачал головой.       — Даже не думай, — одними губами произнес он и равнодушно улыбнулся, чем вызвал новую волну моих слез.       — Во имя Ронды очистим мы святую землю. Ее именем мы очистим души грешных, специально или случайно, ступивших в Ее святая святых, ибо Она, по милости своей, даровала нам такую возможность, — они тараторили эти слова, словно с рождения знали их наизусть.       Я нервно сглотнула и поджала губы, не зная что делать. Как вдруг в комнате повисла тишина. Фил и его напарник еще немного постояли в созерцании, а затем незнакомец заговорил, первым нарушив тишину:       — Как старший член совета Жрецов Культа последователей Синей жемчужины и уполномоченный говорить от ее лица, — он кивнул, — объявляю обряд очищения грехов этой девы начатым. Майк, Ронда предложила тебе завершить обряд ритуалом соития?       Я наблюдала за происходящим, словно во сне.       «Последователей чего?» — я устало моргнула своим мыслям, не в силах переварить ни слова из того, что он сказал.       Жрец обернулся к Майку и получив утвердительный ответ, посмотрел на меня. Он вел себя так, будто для него это была обычная процедура. Прилежно одетый, чистый и до ужаса спокойный.       — Не делай глупостей, — сказал он, наверное, обращаясь ко мне, — это дар — получить прощение грехов перед тем, как отправится к Отцу нашему.       Затем он махнул Филиппу на дверь.       Жрец спешно вышел, словно ему не терпелось скорее покинуть эту цитадель зла. Филипп пообещал увидеться вечером и одарил нас с Майком на прощание каким-то хитрым взглядом. Вскоре за ними хлопнула входная дверь внизу, отделив меня от всего мира. Оставшись со мной наедине, Майк шагнул к кровати, стянув окровавленную футболку одним движением. Ослабив ремень брюк, он сел на край кровати, и приблизил руку к моему лицу.       Я сморгнула слезу, глядя на него.       — Мы могли бы убить тебя, но Она спасла твою грязную душу. Так что, будь хорошей девочкой, — сказал он, ласково гладя мою щеку большим пальцем.       Едва сдерживая отвращение, я наклонилась к нему. Майк тоже подался вперед, с улыбкой изучая мое лицо.       — Лучше убей меня, — процедила я сквозь зубы.       Майк тихо посмеялся и убрал прядь волос мне за ухо.       — Не-ет, — так же тихо протянул он и провел пальцем по моим губам, — так просто ты уже не отделаешься.       Я зажмурилась, выдыхая, чтобы примириться со своей судьбой. Дыхание парня коснулось влажной от слез щеки.       — Все кончено, — еле слышно прошептал он на ухо.       Впервые за столько времени, наши мысли совпали. Лицо Майка оказалось уже в каких-то миллиметрах от моего. Его взгляд встретился с моим, когда губы дрогнули в нерешительности. Я почувствовала, как его пальцы забрались в мои волосы. Я посмотрела на его губы и в следующую секунду, мы слились в страстном поцелуе. Он -— в вожделенном и долгожданном, я — в горьком и полном отчаяния. Не отрываясь от моих губ, он стянул бретельки платья и уложил меня на простыни. Я снова боялась открыть глаза, а каждый сантиметр моего тела сковывало напряжение. Быть покорной получалось с большим трудом. Прерывисто дыша, Майк нежно целовал ключицы, требовательно сжимая руками мои бедра. Его поцелуи оставляли влажные следы на моей коже. От этого я чувствовала себя грязной, недостойной и… грешной. Но я вытянула руки на постели, вытягиваясь под его ласками и развела их в стороны. Я пыталась найти хоть какие-то плюсы в сложившейся ситуации, но не находила их… Как вдруг нащупала среди подушек что-то твердое и продолговатое. С трудом сглотнув, я медленно повернула голову и обнаружила нож, который прихватила с кухни. Я улыбнулась, а из глаз брызнули слезы облегчения. Хотелось рассмеяться. Но настойчивые руки Ховарда вернули меня к реальности. Он аккуратно стянул с меня платье ниже, обнажив грудь. Жадно укусив мою шею и издав какой-то звук, напомнивший рычание, он с нарастающей страстью припал губами к моей груди. Решив выждать момент поудобнее, я согнула ножку, издав тихий стон. Чуть прогнувшись под его лаской, я застонала ощутимо громче.       — Майк, — тихонько простонала я и посмотрела на него из-под полуприкрытых век.       Я аккуратно закинула на него ногу, призывая переходить к следующей части. Лишь взглянув мне в глаза, Ховард сразу все понял и, нависнув над моим лицом, прильнул к моим губам. Я ответила на этот поцелуй искренне, с жаром и страстью, прижавшись к нему всем телом. Когда он отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза удивленным взглядом, я коснулась его щеки.       — Я буду скучать, — сказала я, нежно запустив руку в его шевелюру.       — Почему? — победно улыбался он. — До твоего последнего вздоха я буду рядом.       — Нет, не будешь.       Резко оттянув его голову за волосы назад, я вонзила нож ему в шею до упора. Кровь потоком хлынула из раны, побежала ручейками по рукоятке ножа и закапала мне на лицо. Не моргнув и глазом, словно я годы вынашивала этот план, смогла без труда перевернуть дергающееся тело Ховарда на спину, а затем усесться сверху. Не зная, за что хвататься, Майк тянул к горлу скрюченные пальцы и во все глаза таращился на меня. А я просто наблюдала за ним. Меня переполняло чувство гордости, и из-за этого адреналин, от которого тряслись руки, практически не ощущался. Хладнокровно я смотрела, как кровь Ховарда, стекая с его шеи и плеч, окрашивает под ним красные простыни.       — Смотри, все как ты и хотел, да? — я символично прыгнула на нем, не скрывая отвращения.       Ховард хотел что-то сказать, но решил сохранить себе секунды жизни и в конвульсиях боли лишь показал мне средний палец. Должно быть, он хотел, чтобы я видела его непоколебимым, не сломленным даже перед лицом смерти, но мы оба знали, что это не так. От этой мысли я злорадно улыбнулась, не собираясь больше разыгрывать театр, и наклонилась к самому его уху, замарав свою щеку липкой кровью.       — Никуда не уходи, — прошептала я, — хочу, чтобы они все увидели, на что я способна.       В тот момент я посмотрела ему в глаза и увидела в них мольбу. Но губы его шевелились лишь от хрипящих звуков из его глотки, которая каждую секунду наполнялась его же кровью. Если не считать тех отвратительных звуков, что он издавал, с трудом пытаясь получить глоток желанного воздуха, то он молча принял свою смерть. Тело Майка еще несколько раз дернулось под моими бедрами и вскоре обмякло. Только когда я увидела, как его безжизненные глаза уставились в потолок, а перепачканный кровью рот застыл будто в безмолвном крике, я наконец услышала собственное сердцебиение. Всё больше ощущала, как дрожит от бессилия все тело, как вспотели и намокли ладони. Чувство облегчения от свершенной мести стало постепенно куда-то исчезать. Еще через минуту, едва я свалилась с кровати и отползла от нее подальше, вернулась паника. Меня снова окутал страх. Сколько я так просидела, созерцая тело Майка Ховарда, любимчика «преподобной» Ронды, час, два или всего несколько минут? Вспомнив, что культ вскоре должен вернуться, я зажмурилась от боли в висках. В ушах вдруг зазвенело, а перед глазами все поплыло. Веки становились все тяжелее, я слышала только собственное дыхание.       «Чем ты думала, Джо, чем ты думала?» — внутренний голос говорил громче всех мыслей в голове.       Я вытянула перед собой окровавленные руки, распрямила трясущиеся, как листья на ветру, пальцы и не могла поверить в то, что только что сделала. Хладнокровно, ни на секунду не задумавшись, я убила человека.       Шатаясь, поднялась на ноги. Нужно было бежать и как можно быстрее, пока культ не решил проверить, как проходит их ритуал. Я подняла с пола брюки Майка, брезгливо покосившись на него самого, и, нащупав в кармане связку ключей, выудила ее. Едва перебирая босыми ногами и избегая осколков стекла на полу, я подошла к его телу, придерживая собственные раны на руках, и прошептала:       — Видит Бог, ты сам напросился. Так что… пошел ты, Майк, — устало выдохнула и со всем презрением я плюнула на его тело.       Смахнув набежавшие слёзы от внезапной боли от ран, из последних сил постаралась сохранить каменное лицо. Поправила бретельки пошлого платья, подобрала с пола лодочки. Спустившись босиком с лестниц, наконец обулась и покинула дом через задний двор.